double arrow

Глава 1. Непокорный молодой лорд Габриэль Синклер поклялся, что суровый отец, настаивающий на его женитьбе, жестоко раскается в своем деспотизме


Аннотация

Непокорный молодой лорд Габриэль Синклер поклялся, что суровый отец, настаивающий на его женитьбе, жестоко раскается в своем деспотизме. И в порядке мести лорд предложил руку и сердце… юной нищенке, пытавшейся его обокрасть! Разумеется, браку надлежало быть фиктивным. Однако невеста, очаровательная Кесси Маклеллан, постепенно все сильнее покоряла и очаровывала Габриэля, и вскоре легкомысленный аристократ уже пылал в огне неукротимой, пламенной, подлинной страсти, не признающей доводов гордости и рассудка…


Саманта Джеймс

Избранница

Пролог

Англия, 1790 год

Июнь. Полдень. Жара. На въезде в Фарли-Холл возвышались чугунные ворота. Длинная подъездная дорожка петляла между ухоженными террасами садов и обсаженными кустарником прогулочными аллеями. Но над всем этим царило великолепие самого Фарли-Холла – величественного особняка с кирпичным фасадом. От подъезда по обеим сторонам тянулись ряды высоких окон, задрапированных золотистым шелком, – зрелище, вызывавшее благоговейный трепет.

В восточном крыле здания двое мальчиков занимались под присмотром строгого учителя, мистера Финдли. Но сегодня дети никак не могли сосредоточиться, и их взгляды все чаше обращались к распахнутому из-за жары окну классной комнаты. Оба брата – один десяти, а другой шести лет – унаследовали пронзительно серые глаза отца, только старший был блондин, а черные волосы младшего отливали синевой воронова крыла. Мальчики ждали приезда отца, ерзая от нетерпения на стульях. И мистер Финдли наконец не выдержал и негодующе всплеснул руками:

– Все! Вы свободны! Расскажи я вам сейчас сказку про белого бычка, вы бы и не заметили! Ваш отец вернется из Лондона лишь к вечеру, но разве вас переубедишь? Ступайте!

Мальчики вылетели из класса, а мистер Финдли забурчал себе под нос что-то про тяжкую долю тех, кто пытается вдолбить знания в головы таких непосед. И он бросил вслед ученикам взгляд, полный отчаяния и зависти. Потому что даже если головы этих детей останутся пусты, как котелок бедняка, то с их кошельками подобного не произойдет. Ибо они – сыновья седьмого герцога Шарли, одного из богатейших людей Англии.

В этот момент со стороны подъездной дорожки послышались стук копыт и скрип колес. Старший мальчик бросился вниз по ступеням. Младший пытался за ним угнаться, усердно перебирая худенькими ножками, но все равно остался далеко позади. Дверца распахнулась, и из кареты легко выпрыгнул красивый мужчина в элегантном сюртуке из шелка в полоску и светлых панталонах.

– Папа! – Восторженные детские глаза уставились на мужчину. – Мы так скучали без вас! Хотя мне нравятся уроки езды с Феррисом, с вами это было бы в тысячу раз интереснее!

Любящий взгляд герцога скользнул по золотистым кудрям сына, аристократические черты которого так напоминали черты его матери… Боже, до чего мальчик похож на нее!

– Мне тоже не хватало всего этого, Стюарт! – радостно рассмеялся герцог. – Я так часто вспоминал наши с тобой уроки, что не удержался и привез тебе кое-что.

Он кивнул груму, и из-за кареты вывели маленького белого пони, при виде которого у Стюарта от восторга округлились глаза.

– Пони! У меня будет собственный пони! Можно, я назову его Белым Танцором?

На губах герцога появилась улыбка умиления. Он взял поводья и подвел пони к Стюарту.

– Конечно, это мой подарок тебе. Будущему герцогу Фарли – все самое лучшее!

Они не заметили, как подошел юный Габриэль.

– Пони! – просиял он от счастья. – Вы привезли нам пони! – И потянулся погладить лошадку.

Резкое движение мальчика испугало пони, и он попятился, взбрыкнув передними ногами. Стюарт отскочил, вовремя избежав удара копытом. Герцог мгновенно взорвался:

– Этот пони для твоего брата, а не для тебя! И ради Бога, поаккуратнее! Ты же не идиот и понимаешь, как легко испугать лошадь! Твой брат мог пострадать!

Стюарт в растерянности заморгал:

– Он нечаянно, папа. Габриэль хотел только погладить Танцора. Правда, Габриэль?

Младший брат лишь опустил голову, молча страдая от вспышки гнева отца. Нижняя губа мальчика задрожала, глаза потухли… Недавней радости как не бывало.

– Наверное, ты прав, сынок, – кивнул герцог, но даже не попытался скрыть раздражение. – Только ему не мешало бы поучиться манерам у тебя, Стюарт. Твой брат слишком часто поступает необдуманно.

Плечи младшего сына совсем поникли. Решив приободрить его, Стюарт с надеждой посмотрел на отца:

– А какой подарок вы привезли Габриэлю?

– О Боже, мы с Уиллом были так заняты поисками подходящего пони, что все остальное совершенно вылетело у меня из головы! Ну ладно, в следующий раз постараюсь не забыть. Пошли, Стюарт. Нам нужно многое обсудить. Я решил в следующий раз взять тебя с собой в Лондон.

Герцог уже хотел уйти, но, словно вспомнив о чем-то, повернулся и погладил Габриэля по волосам – погладил как бы между делом: так ласкают кошку или другого домашнего зверька. Затем повернулся и ушел вместе со Стюартом, гордо вышагивавшим рядом.

А Габриэль остался. Ему не выпало счастья стать любимцем, он был просто малышом, не понимавшим, почему отец так строг и несправедлив к нему.

Шелковая занавеска скользнула на место. Леди Каролина Синклер, герцогиня Фарли, наблюдала эту сценку, стоя у окна. В ее глазах была невыразимая грусть, ибо она, как никто другой, понимала: ее мальчика только что ранили в самое сердце. И она знала, почему у малыша постоянно в глазах тоска. Иногда ей хотелось плакать – Габриэль всегда так старался угодить отцу, заслужить его похвалу! Но Эдмунд был слеп и равнодушен к сыновней преданности. Он почти не замечал второго сына. Ибо его гордостью был первенец.

И Каролина боялась, что участь второго сына будет не слаще той, что выпала ей, второй жене.

Она с горечью вспоминала день, когда Эдмунд пришел к ней.

– Стюарту нужна мать, – без лишних церемоний заявил герцог. – А значит, мне нужно жениться.

Он был предельно откровенен и ничего не скрывал. Такой красивый, гордый и решительный! Каролина с первого взгляда влюбилась в него – влюбилась без памяти! И подумать только – он остановил свой выбор на ней! Ее глупое сердце замирало в восторге, – возможно, со временем этот человек полюбит ее…

И она старалась быть любящей и покорной женой, лелея надежду, что он оценит это… и когда-нибудь скажет о своей любви… Но вскоре Каролина поняла: его любовь навеки отдана той, которая теперь пребывала с ангелами…

Каролина прижала ко лбу дрожащие пальцы. Хватит хандрить, она должна стать сильной, если не ради себя самой, то ради Габриэля! Она вынесет и унижение, и боль – все, что угодно, ради этого ребенка, ибо он ее единственная отрада. С тяжелым сердцем, но настроенная ни единым жестом не выдать себя она поспешила на галерею – к сыну.

Мальчик все еще стоял у подъездной дорожки, хмурый и молчаливый, маленький и одинокий. Прощенный и… тут же забытый.

Но сам он ничего не забыл и не простил. Осторожно, но вместе с тем решительно высвободившись из объятий матери, он не принял ни жалости, ни утешения. И не проронил ни слезинки – маленькое личико застыло в стоической гордости, необычной для столь нежного возраста. Потому что даже в этом маленький Габриэль был точной копией отца…

Глава 1

Чарлстон, Южная Каролина 1815 год

Летний ливень хлынул с такой силой, что вымочил до нитки всех, кого застал под открытым небом, и превратил и без того грязные улочки в сплошное месиво. А в таверне Черного Джека дым стоял коромыслом, веселье, подогретое обильной выпивкой, так и выплескивалось наружу – посетители, по большей части моряки, отмечали окончание плавания. Слышался пьяный хохот. Хотя таверна находилась всего в нескольких кварталах от порта и доков, она была одним из лучших заведений в городе и славилась отличной кухней, чистыми скатертями и быстрым обслуживанием – и все это за весьма умеренную плату.

В этот дождливый вечер за столиком в дальнем углу сидели два хорошо одетых джентльмена; один из них был жгучий брюнет, другой – шатен. Более месяца они провели в море, и теперь им захотелось выбраться из тесноты корабельного кубрика и насладиться мягкими перинами.

– За благополучное возвращение в Англию и… за графа Вэйкфилда и его будущую супругу! – с веселой улыбкой провозгласил сэр Кристофер Марли.

Однако лорд Габриэль Синклер не торопился поддержать тост и чокнуться с другом. И не мудрено, ибо он был вовсе не в восторге от предстоящей свадьбы… Кроме того, все решили за него.

Он уставился в свой стакан, словно увидел в нем муху. Последние недели превратились для него в кошмар. Кто мог предположить, что Стюарт погибнет? Только не Габриэль. Он не был особенно близок с братом, и годы все больше отдаляли их друг от друга. Габриэль покинул Фарли сразу после похорон матери, решив больше не возвращаться туда. Он как бы вычеркнул отца из своей жизни и с присущей ему энергией принялся строить собственный торговый флот. Довольно успешно.

Горькие воспоминания невольно всколыхнулись в памяти. Его отец не появился даже тогда, когда он отплывал сражаться с Наполеоном. И в последующие пять лет папаша ни разу не написал ему, будто Габриэль вовсе не существовал.

Но после смерти Стюарта все изменилось.

Наверное, это было неизбежно… Услужливая память тотчас нарисовала сцену – встречу с отцом в Лондоне, когда Габриэль узнал о смерти брата. Отец ничуть не изменился. Был по-прежнему высокомерен, деспотичен и… холоден.

– Теперь ты граф Вэйкфилд, будущий герцог Фарли, – заявил он с ледяным безразличием; этот тон Габриэль всегда терпеть не мог. – Твой долг жениться и подарить мне внука, чтобы наш род не угас.

Габриэль заставил себя расслабиться, даже улыбнулся.

– Я люблю женщин, отец, и в спальне, и вне ее. – Он сделал паузу, наслаждаясь недовольной миной герцога, и коротко хохотнул: – Но женитьба…

Поседевшие брови Эдмунда Синклера сошлись на переносице. Однако Габриэль не вздрогнул от взгляда, так пугавшего его в детстве.

– Как же, как же, наслышан о… твоих похождениях! Но это все любовницы, а я говорю о жене.

Габриэль нахмурился. За ним шпионили! Он с негодованием взглянул на отца, едва удержавшись от вспышки гнева.

– Титул не только придает респектабельность, но и накладывает определенные обязательства, Габриэль. Так что следует исправить это упущение и жениться. Немедленно! Ты заявил, что не отдаешь предпочтения ни одной из красоток. Поэтому не станешь возражать… Стюарт умер, его невеста свободна. Будет вполне логично, если ты займешь место брата. Так что и дату свадьбы переносить не придется.

Габриэль знал о помолвке Стюарта с единственной дочерью герцога Уоррентона, поместья которого граничили в Кенте с отцовскими. И все же предложение отца оказалось слишком неожиданным. Габриэль опешил…Наконец он понял, что от папаши другого и ожидать не стоило. Захотелось повернуться и уйти. Плюнуть на этот дурацкий долг, и пусть высокомерный герцог катится ко всем чертям! Но что-то остановило его…

Дураком Габриэль никогда не был. Фарли – огромное и великолепное поместье, да и титул – лакомый кусочек…

Наверное, судьба решила таким образом вознаградить его за безрадостное детство.

– Так что же? – В голосе отца прорезались знакомые нотки нетерпения. – Ты молчишь? Следовательно, не возражаешь против брака с леди Эвелин?

Габриэль сжал кулаки.

– Годы не изменили тебя, отец, – проговорил он ровно. – Ты по-прежнему считаешь, что твоя воля – закон для всех. Какое имеет значение, есть у меня возражения или нет?

Габриэль лихорадочно соображал – ему требовалось время, чтобы обдумать ситуацию и принять решение… Одно было ясно как день: если он и женится на леди Эвелин, то не по прихоти отца, а потому что сам так решит.

Как Габриэль и предполагал, герцог даже не обратил внимания на легкий укол сына.

– Отлично! Уоррентон и его дочь уже дали согласие. Поэтому мы должны немедленно объявить…

– Нет. Завтра я отправляюсь в Америку. Мой корабль отходит на рассвете. Это очень важно для меня, отец. Так что, боюсь, придется дождаться моего возращения.

Неприязнь герцога к янки была общеизвестна, чему никто не удивлялся, зная о трагической судьбе его первой жены и Стюарта… Губы герцога вытянулись в тонкую линию.

– Не вижу причины откладывать… – начал он.

– А вот я вижу. Стюарт умер совсем недавно, поэтому не помешает немного продлить траур. Кроме того, вряд ли прилично объявлять о помолвке в мое отсутствие. Я хотел бы быть рядом с невестой, так сказать, во плоти. – Габриэль с невозмутимым видом пожал плечами. – Да и несколько месяцев ничего не изменят, – добавил он.

Герцог закусил губу.

– Ты прав, конечно. Мы объявим о помолвке, когда ты вернешься из плавания.

Отец был в ярости. Что ж, хоть маленькая, но победа.

Громкий хохот за спиной вернул Габриэля к действительности. Как там сказал Кристофер? За графа Вэйкфилда и его будущую супругу. В своем нынешнем настроении Габриэль охотно взял бы в жены самую уродливую каракатицу, лишь бы взбесить отца.

– Мы только прибыли, – проговорил он с улыбкой. – Ты что, хочешь покинуть Чарлстон, так и не насладившись лучшим, что есть в этом городе? Прошлый наш визит заставил каждую из здешних служанок мечтать о том, чтобы английский клинок вошел именно в ее ножны!

Кристофер слишком хорошо знал друга, поэтому не принял его шутку.

– Тебя что-то тревожит… – в задумчивости проговорил он.

– Я скоро женюсь на девушке с самой длинной родословной в Англии. Ты прав, Кристофер, выпьем за союз Уоррентонов и Фарли. За могущественных – и проклятых!

Кристофер молча смотрел, как Габриэль осушил свой стакан. Он вспомнил изящную, хрупкую блондинку, которой суждено стать женой друга, и вздохнул. Чего бы он только не отдал, чтобы оказаться на месте Габриэля! Но очаровательная Эвелин была для бедного баронета столь же недоступна, как звезды на небе.

– Леди Эвелин не уродина, Габриэль. Если честно, то она затмит любую из известных красавиц. На твоем месте я бы возблагодарил Господа и радовался своей удаче.

Габриэль промолчал. Он уже унаследовал титул Стюарта – так почему бы не унаследовать и его невесту? Отвращала ведь не сама женитьба… К тому же Эвелин – довольно милая девушка. И даже хорошо, что она тихая, покорная и боится его как огня. Она будет послушно делать все, что ей прикажут, и не осмелится задавать вопросы. Какая разница – женится он или нет? Он ведь не желторотый юнец, чтобы искать счастья в браке. Общество спокойно относится к тому, что мужчина спит с той, с которой пожелает. Так что его жизнь практически не изменится.

И все же в нем кипело негодование. Изводило то, что отец приказал ему жениться. Как это типично для папаши – ожидать покорности своей воле. Черт бы побрал высокомерного ублюдка!

– Вот уж никак не ожидал, что женюсь из чувства долга. – Раздражение вновь прорвалось наружу. – Я вообще не собирался жениться!

Пока хозяин таверны услужливо расставлял перед ними тарелки с поджаренным мясом, Кристофер молча смотрел на друга. С тех пор как они познакомились в Кембридже, Габриэль нисколько не изменился – он всегда был неуправляем и плевал на всякого рода условности, проявляя постоянную готовность к неповиновению и вызову. Уже тогда его отношения с отцом были прохладными. Но была в Габриэле и пугающая жесткость, ставшая особенно заметной после смерти матери. Кристоферу временами казалось, что друг винил в смерти матери отца… Но было доподлинно известно: смерть Каролины – результат несчастного случая, трагического и ужасного. Задавать же вопросы на эту тему Кристофер остерегался, ибо с Габриэлем такое не проходило. Он никому не позволял лезть себе в душу.

Кристофер пожал плечами:

– Лишь немногие из нас желают оков брака. Но это как раз тот случай, когда долг обязывает. Габриэль рассмеялся:

– Ты прав, старина. Женщины постоянно ноют: мол, свободны только мужчины. А ведь брак придуман для того, чтобы получить женщину, которая тебе вовсе не нужна. Ирония судьбы, не так ли? Если женщина достаточно красива, она обычно выходит замуж за богатого. Если же она и сама богата от рождения, то ей можно и не заботиться о браке. Но вот если мужчине нужен наследник, то будь любезен, обзаводись женой.

Голубые глаза Кристофера засияли лукавством:

– А вдруг жена и брак остепенят тебя? – Он хохотнул. – Меня это, признаться, интригует! Габриэль улыбнулся:

– Тебе смешно, да? Ну, так это вряд ли случится, поверь, дружище.

Габриэль имел репутацию сердцееда и ловеласа, которую, несомненно, заслужил. О пороке он знал буквально все, а вот о добродетели – до смешного мало.

– Давай-ка поговорим на более приятные темы, – продолжал Габриэль. – Интересно, какие чудесные бутоны распустились здесь за время нашего отсутствия?

Он обвел переполненную таверну красноречивым взглядом. Кристофер даже обрадовался такой перемене его настроения. Рядом освободился столик, и служанка подошла убрать с него посуду. Крепкая, с широкими бедрами, она проворно собирала пустые кружки на поднос, одновременно стреляя по сторонам круглыми карими глазами. Заметив, что привлекла внимание иностранцев, она ослепительно улыбнулась им и наклонилась над столом. Лиф служанки, и без того слишком низкий, открылся еще больше, и господа рассмотрели ее грудь во всех подробностях.

– А-а… – протянул Кристофер. – Предложение ознакомиться с дамскими прелестями не назовешь излишне скромным, правда?

Габриэль тихонько рассмеялся, потешаясь над замашками девицы. Было очевидно, что она не прочь заполучить клиента. Молода, и зубы пока в отличном состоянии…

– На мой вкус, природа слишком уж щедро одарила ее. Кристофер рассмеялся.

– Верно. И она осчастливит однажды какого-нибудь фермера, которому станет прекрасной женушкой.

И тут Габриэль заметил другую служанку. Она поспешно вышла из кухни, повязывая фартук. Да, это то, что надо. И волосы – цвета яркого пламени, потрясающее сочетание янтаря и золота. Правда, она стянула их так туго в узел на затылке, что лоб казался слишком широким. Ему даже показалось, что она таким образом пыталась скрыть свою красоту.

Кристофер проследил за взглядом друга. Заметив девушку, выгнул дугой густую каштановую бровь.

– А-а… – протянул он и поскреб подбородок. – А вот и служаночка, которую грех не поцеловать, да и глаз она радует. Природа не оплошала, создавая ее. Такая красотка может рассчитывать на лучшее, чем стать женой фермера, а? Эта, пожалуй, взлетит гораздо выше…

Габриэль не был расположен отвечать. Да и какие тут нужны ответы, подумал Кристофер. Приятель такими глазами смотрел на прелестную подавальщицу, что не требовалось слов. Кристофер с сожалением вздохнул, поскольку за расположение такой красотки стоило бы побороться, но Габриэль первым заметил ее и не позволит отбить девушку.

Она была одета почти так же, как и служанка с широкими бедрами, – в старое платье из муслина, которое когда-то было зеленым. Правда, лиф ее платья с небольшим квадратным вырезом выглядел довольно скромно. Рыжеволосая красавица принесла тяжелый поднос и принялась выставлять на стол кружки с элем.

Габриэль увидел, что рука девушки то и дело поднималась к вырезу на платье, который лишь слегка обнажал кремовые полушария грудей. Он цинично усмехнулся, поймав себя, как ни странно, на том, что гораздо более заинтересовался тем, что скрывал лиф этой девушки, чем откровенной демонстрацией прелестей полной служанки.

Эта изящная девушка с невероятно тонкой талией была совершенно не к месту в таверне среди пьяных грубиянов – нежный розовый бутон среди шипов… Габриэль нахмурился, мысленно одернул себя: что за чушь? Сравнивать девицу с розами! И шепотом выругался, потому что мысль о розе напомнила ему глубоко личное, спрятанное в укромном уголке памяти…

Его мать любила цветы.

Рядом прошелестели юбки. Полная служанка остановилась между ним и Кристофером.

– Надеюсь, вам понравилась наша кухня, джентльмены? – Служанка посмотрела на мужчин своими темными глазами, в которых ясно читалось, что она не прочь доставить им удовольствие и другого рода и ждала лишь знака с их стороны.

Джентльмен во всем, Кристофер дружелюбно ответил:

– Да-да, спасибо! Можете передать нашу благодарность повару. Хлеб был душистым и теплым, а нежное мясо так и таяло во рту.

Она улыбнулась и облизала губы.

– Меня зовут Нелл. А вы, я вижу, англичане?

– Да, – ответил Кристофер, поднявшись и отвесив шутливый поклон. – Я сэр Кристофер Марли, а мой друг – Габриэль Синклер, граф Вэйкфилд, недавно унаследовавший этот титул.

Нелл в изумлении вытаращила глаза. И тут же сделала книксен, снова продемонстрировав пышную грудь. Расчетливая особа, – подумал Кристофер.

– Ну так знайте, господа, что Нелл ничего не имеет против вас, англичан. У нас уже останавливалось несколько приезжих из Англии, сразу после окончания войны. И они были не чета некоторым нашим буянам. Сюда ведь всякий люд забредает.

Габриэль вежливо улыбнулся. Он слегка наклонился к Нелл и спросил:

– А как зовут ту служанку? Улыбка Нелл погасла.

– Это Кесси. Ее мать была здесь подавальщицей несколько лет назад. – Она хитро подмигнула мужчинам. – Весь Чарлстон знал, что она вертихвостка, каких поискать, и не имела привычки проводить с одним и тем же кавалером несколько ночей подряд, если вы понимаете, о чем я толкую. Не долго думая она сбежала, а свой приплод просто бросила здесь на произвол судьбы. И все же девчонка строит из себя невесть что… Принцесса! А все потому, что выговор у нее покрасивше. Это ее Бесс научила. Бесс была когда-то служанкой у леди.

Габриэль кивнул:

– Понятно. И где же сейчас Бесс?

– Умерла месяц назад родами, вот как. Знаете, они с Кесси были неразлучны! – Нелл скорчила гримасу, когда заметила, что граф по-прежнему следит за Кесси. Она презрительно фыркнула: – У нее не зад, а сплошные кости. Там и взяться-то не за что. Скорее заморозит, чем согреет мужчину. Да и спереди у нее негусто, если хотите знать мое мнение. – Высказавшись, она улыбнулась и дерзко провела пальцем по воротничку Кристофера. – Если пожелаете еще чего-нибудь, то только спросите Нелл, и меня позовут.

Когда она наконец ушла, Кристофер расхохотался и сокрушенно покачал головой:

– Боже праведный! Вот это откровенность! Девушка горит желанием согреть постель мужчины.

Кристофер повернул голову и заметил, как грузный мужчина за столиком у входа обнял Нелл и рывком усадил к себе на колени. Нелл рассмеялась и обняла его. Мужлан осклабился и сунул руку в вырез ее платья. Габриэлю эта сценка показалась отвратительной.

Тут из кухни вышла Кесси. Теперь и Кристофер не отводил от нее взгляда. Он вспомнил рассказ Нелл и поморщился:

– Слышал, что сказала эта Нелл? Мать бросила свою дочь! Даже трудно представить подобное! – Он сокрушенно покачал головой.

Габриэль вытянул под столом свои длинные ноги. Да-а, этот район Чарлстона не назовешь райским уголком. По улицам бродят коровы и лошади, от них нет спасения даже в узких аллейках. Жители выбрасывают кухонные отходы и выливают помои прямо на улицу. Не мудрено, что вонь стоит неописуемая, а ноги разъезжаются в стороны на скользком месиве. Если рассказ Нелл – правда, то девушке пришлось несладко в этом вертепе, но она притерпелась. Жизнь вообще редко балует людей.

– Ее участь достойна сожаления, – согласился Габриэль. – Но и на улицах Лондона немало бездомных детей, страдающих от нищеты, голода и холода.

Кристофер хлопнул друга по плечу.

– А я и не знал, что ты замечаешь такие вещи. Значит, ты еще не окончательно потерян для общества.

Рядом раздался громкий смех. Габриэль повернулся в ту сторону. Оказывается, мужчина за соседним столиком решил пошутить с Кесси, которая наливала эль в опустевшие кружки и старательно увиливала от похотливых рук.

– Хватит ломаться, девочка! Дай посмотреть, что ты там такое прячешь!

Его сосед хмыкнул:

– Нашел, чем интересоваться! Ясно же, что у нее нет и половины того, что есть у Нелл…

– Клянусь, они у нее краше, чем у Нелл. Кругленькие, как персики, а соски – как спелые вишенки… – Мужчина прищелкнул пальцами и причмокнул губами. Его соседи одобрительно заржали.

Кто-то протянул руку и вцепился в лиф платья девушки.

– Ага, только так и надо! – прокричал кто-то за соседним столом. – Ну-ка, вытряхни их! Посмотрим, что у нее там за персики!

Еще один из гогочущих мужчин скользнул рукой по ягодицам девушки, слегка ущипнув ее. Когда она отскочила, трое весельчаков чуть не задохнулись от смеха.

Габриэль поднес кружку к губам, молча наблюдая за сценкой. Его нисколько не покоробило увиденное, такие сцены – обычное зрелище в подобных заведениях. В его клубе в Лондоне бывало и похуже, когда кто-нибудь напивался до беспамятства. Что же до этой девушки, то ей не впервой. Вне всякого сомнения, ей нравится внимание мужчин. Наверняка нравится…

Нет, похоже, он ошибся. Волосатый матрос ухватил девушку за юбку. Она рванулась и резко повернулась. И хотя не произнесла ни слова, на мгновение в ее взгляде сверкнула ненависть. Ненависть? Габриэль медленно опустил кружку на стол. Не может быть! Он наверняка ошибся. Девчонка была такой же, как и все эти похотливые курочки…

Кесси Маклеллан с грохотом опустила поднос на длинный разделочный стол на кухне. Господи, как она ненавидела все это! Запах пота и эля. Нагло шарящие волосатые лапищи и влажные губы. Ее передернуло от отвращения. Омерзительно, как они все обожали лапать и щипать! Она согласна чистить и нарезать лук, обжигать пальцы, снимая кастрюли с плиты, скоблить полы, пока руки не превратятся в подобие наждака, – лишь бы не возвращаться в этот шумный вертеп. При одной мысли, что скоро снова идти туда, ее тошнило.

Но Черному Джеку плевать на то, как его клиенты обращаются с подавальщицами, его главный принцип – угождай клиентам. Что он и делал. Кесси снова передернуло, стоило ей вспомнить о тянувшихся к ней руках, болезненных щипках и похабных шуточках. Как же она ненавидела этих пьяных свиней! Они искали утеху в питье и унижении тех, кто их обслуживал.

А сегодня здесь появился еще и этот черноволосый мужчина в углу. Уставился на нее и следит за каждым движением. Глаз не спускает. Странно, но именно это бесило ее больше всего. То, что он наблюдает, как эти пьяные рожи глумятся над ней, – это удесятеряло ее стыд, ее унижение… и злость. Ах, его это забавляет, да? А может, он даже смеялся в душе? Ну и наглая же скотина!

И все же в глубине души она гадала: кто они, этот мужчина и его друг? Богатый капитан с первым помощником? Их корабль бросил якорь в порту Чар жетона А может, это плантаторы с Юга? Или процветающие коммерсанты проездом в их городке? Сам Черный Джек, что случалось крайне редко, проследил за приготовлением ужина для них и собственноручно подал его. Это говорило об их особом положении.

Кесси вытерла руки тряпкой и выглянула в шумный зал, заполненный дымом. Черный Джек снова стоял у столика этих мужчин.

В кухню вплыла Нелл, коса которой растрепалась, плечи обнажились. Кесси поспешно отвела взгляд. Нелл выглядела так, словно только что выползла из чьей-то постели.

Нелл захихикала:

– Эй, знаешь что? У нас остается ночевать английский граф, во как! Ты видела его, да? Те два господина в углу. Так вот, чернявый и есть граф. И красивый же! Просто греховно! Напасть для бедных девушек. Я как глянула на него, так и задрожала, во как бывает!

Она вывалила грязные кружки в таз для мытья посуды.

– Никогда еще не видывала таких рук у мужчин – чистенькие, даже ногти, представляешь? А какой на нем камзол! Ты обратила внимание, Кесси? Из бархата, точно тебе говорю! Странно, что я разболталась о его одежде, когда меня гораздо больше интересует то, что под ней! – Она громко расхохоталась.

Кесси не произнесла ни слова, но ее покоробило. Ее мать была того же поля ягода, что и Нелл: влюблялась слишком часто и так же быстро остывала. Видя, как мать раздаривала себя направо и налево, Кесси когда-то, давным-давно, решила, что никогда не повторит ошибку матери. Подойдя к мойке, она начала полоскать кружки, стараясь не замечать Нелл, не слушать ее болтовню.

Но Нелл все никак не могла угомониться – ей требовалось выговориться.

– А другой – он назвался сэром Кристофером Марли – почти такой же красавчик, как граф! И знаешь что? Я сегодня щедрая. Сэр Кристофер Марли – твой! – Нелл хохотнула. – Ох, да ты ведь, поди, и не знаешь, что делать с мужчиной! Ведь правда же, недотрога?

Девушка покраснела. Нелл же зашлась в приступе хохота. Даже пополам согнулась. Кесси упрекала себя: ведь давно пора привыкнуть к выходкам Нелл. Господи, если бы она могла выйти сейчас через эту дверь – и никогда не возвращаться сюда! А что касается графа, то будь он хоть королем Англии или нищим бродягой – ей-то какая разница?

Черный Джек распахнул дверь. Огромный, толстый и почти лысый, он заслужил свое прозвище за мрачный нрав и гневливость.

– Какого дьявола вы тут застряли?! – рявкнул он. – Ну-ка, шевелите задницами, да побыстрей! Клиенты заждались. – Его глаза остановились на Кесси и зло сверкнули: – А ты, красотка, возьми бренди и отнеси двум господам в углу. И возьми лучший хрусталь.

Нелл мгновенно встрепенулась:

– Почему она? Я и сама с удовольствием их обслужу…

– Не ты, Нелл, а она. – Джек мотнул головой в сторону Кесси.

Та застыла на месте. По спине пробежал холодок. Обслужить его? Того, кто так откровенно пялился на нее? Но ведь Нелл… не по доброте душевной предложила ей одного из англичан – очень уж ей хотелось согреть постель графа, и это вполне устраивало Кесси.

Девушка нервно облизала губы.

– Если Нелл так рвется…

– Плевать! – Джек схватил большую деревянную ложку и погрозил ею. – Я сказал, пойдешь ты, и точка! А теперь пошевеливайся, пока мое терпение не лопнуло. И улыбайся, ясно? Будь мила с ними. И прекрати поправлять этот чертов лиф. Нечего скрывать от клиентов свои прелести!

Глаза Кесси увлажнились. Она мысленно проклинала и Черного Джека, и свою дурацкую слабость. Из-за слез она ничего не видела и вслепую взяла из шкафа бутылку бренди и хрустальные рюмки. Затем попыталась убедить себя, что просто глупо так трястись – что ей, впервой, что ли? Да и эти двое не лучше и не хуже остальных.

Собравшись с духом, она толкнула дверь и вышла в шумный зал. Радостный рев приветствовал ее появление. Стараясь не замечать тянувшиеся к ней руки и пьяные выкрики, Кесси проворно двигалась к своей цели. Почти дойдя до их столика, она замедлила шаг. Черноволосый граф повернул голову в ее сторону.

Их взгляды встретились.

Кесси словно пронзило молнией. Возникло желание немедленно повернуться и бежать отсюда без оглядки! Откуда это наваждение, она не знала. Но какое-то время она не могла и пальцем пошевелить. Как там сказала Нелл – греховно красивый? А в мозгу запульсировало лишь одно: греховно!

Да-а, такой кого хочешь доведет до греха. Красив, ничего не скажешь! За всю жизнь Кесси еще не доводилось видеть столь приятного мужского лица. Высокие скулы над чисто выбритыми щеками, подбородок четко очерчен и прекрасных пропорций. Черные, как вороново крыло, волосы довольно коротко подстрижены. Несколько кудрей в беспорядке упали на лоб. И несмотря на красоту, все в нем дышало мужественностью.

Но чувствовалось в нем и что-то резкое, подчеркнутое неулыбчивым ртом. Под дугами черных бровей глаза сияли, как две льдинки, холодные и бездушные.

Кесси первая отвела взгляд. Судорожно сглотнув, она заставила себя дойти до стола и сделать то, что положено. И все это время он не отрывал от нее глаз, которые, казалось, буравили ее насквозь. Словно он хотел узнать все, что она скрывала от него. Нелл не ошиблась, в панике подумала Кесси. От такого и правда задрожишь.

– А вот и ваш бренди, господа. – Она не случайно остановилась поближе к шатену, которого, как сообщила Нелл, звали Кристофером Марли, и опустила поднос на стол.

Кристофер Марли улыбнулся ей:

– Вас ведь зовут Кесси, да?

Она встретилась с ним взглядом – и тут же вздохнула от облегчения. Инстинкт подсказал ей, что он не так опасен, как его друг, брюнет. Глаза у него добрые, да и улыбка теплая, сердечная.

– Да, сэр, – пробормотала она в ответ. – Кесси Маклеллан.

– А Кесси – это сокращенно от Кассандры?

– Да, – кивнула она. – Но меня все зовут Кесси. – Немного осмелев, она улыбнулась Кристоферу. Он же просто расцвел в ответ:

– Должен сказать, это имя идет вам. – Он чуть отодвинулся от стола и с любопытством оглядел ее. – Вы всегда жили в Чарлстоне? Здесь ваш дом?

Улыбка Кесси погасла. Дом? У нее нет дома, потому что нельзя же так назвать крошечную каморку на чердаке, где ютились она и Нелл. Дом был ее самой большой мечтой, об исполнении которой она страстно молилась. Они с Бесс часто мечтали, как накопят достаточно монет, чтобы купить маленький коттедж. Тогда бы они начали обшивать всяких леди, потому что обе были искусными швеями. И пусть бы в этом доме имелась всего одна комната – какая разница, если она твоя и никто не выгонит тебя оттуда?

Бесс, дорогая, милая Бесс… – с грустью подумала девушка. Бесс, хотя и была ненамного старше Кесси, заменила ей мать. Она взяла ее к себе, защищала, как могла, и заботилась, как никто другой. Горечь наполнила сердце Кесси. Нет, у нее не было собственного дома и вряд ли он когда-нибудь появится.

Опустив ресницы, она сосредоточилась на выдергивании пробки из бутылки.

– Да, я прожила в Чарлстоне всю жизнь, – ответила девушка. И невольно улыбнулась. – Если честно, то я даже никогда не выезжала за город.

За столом воцарилось молчание. Кесси же по-прежнему возилась с пробкой. И все время ее мучило ощущение, что граф следит за ней – следит, не отрываясь. Девушка волновалась и поэтому никак не могла управиться с пробкой. В отчаянии она склонилась над бутылкой.

Тут граф наконец проговорил с некоторым раздражением в голосе:

– Позвольте мне.

Кесси подняла на него взгляд. Ее губы чуть приоткрылись. Что она собиралась сказать? Кесси и сама тут же забыла.

Сильные мужские пальцы обхватили горлышко бутылки. На секунду костяшки пальцев коснулись груди Кесси Она с трудом удержалась от крика – так подействовало на нее это мгновенное прикосновение. Казалось, все тело опалило огнем. Пробка выскочила из бутылки. Кесси покраснела, когда граф сам наполнил обе рюмки.

– Спасибо, сэр… – У девушки снова возникло желание удрать, поскорее унести ноги, но она вовремя заметила, что Черный Джек стоит в дверях, точно часовой, и смотрит в ее сторону. И вид его не предвещал ничего хорошего – как холодный ветер с моря. Потрясенная Кесси постаралась ничем не выдать себя. Не поднимая глаз, она сделала книксен. – Вам еще что-нибудь нужно, господа?

Она не хотела смотреть на графа, но он притягивал к себе так, что не было сил сопротивляться. Его холодные глаза внимательно оглядели ее стройную фигуру; взгляд скользнул по лицу и задержался на груди, прикрытой кружевной оборкой.

– Пока нет, – ответил он с усмешкой. Раздосадованная этим наглым осмотром, Кесси сказала:

– Тогда я уберу со стола все лишнее.

Стараясь как можно скорее удалиться, она потянулась через стол за пивными кружками – потянулась слишком неловко… Бутылка бренди с грохотом опрокинулась, и золотистая жидкость забулькала, растекаясь по столу. Мужчины мгновенно вскочили.

– Проклятие! Да ты, я вижу, ужасно неловкая! Новенькая, должно быть. – Граф гневно сверкнул глазами.

Девушка схватилась за тряпку и начала вытирать лужу на столе. Наконец, собравшись с духом, ответила:

– Я вовсе не новенькая. Я работаю здесь почти столько же, сколько и Нелл!

– Тогда остается лишь гадать, много ли в погребе Черного Джека еще спиртного, – с мрачным видом проговорил граф.

Ну, это уж слишком, возмутилась Кесси. Ведь он, можно сказать, обозвал ее неумехой! Она выпрямилась.

– Кто дал вам право так говорить? Если бы вы сами проработали здесь хоть один день, то быстро разучились бы осуждать других!

Кесси не заметила, как рядом возник Черный Джек. И охнула, когда он вдруг с силой стиснул ее руку. Синяки не сойдут и за неделю, это она знала по опыту.

– Как ты смеешь разговаривать с их сиятельствами таким тоном? Немедленно извинись!

Лицо Кесси стало пунцовым. В ней кипели обида и раздражение. Хуже всего было то, что ее унизили перед всеми пьянчугами, сидевшими в зале. Да еще и граф стал свидетелем столь гнусной сцены… А ведь если бы он не таращился на нее, ничего бы и не случилось. Мясистые пальцы Джека еще сильнее впились в руку.

– Немедленно извинись, слышишь?

К ужасу Кесси, горло ее сдавил спазм, на глаза навернулись слезы. Сейчас она ненавидела графа, из-за которого попала в столь унизительное положение. И ужасно ненавидела себя – из-за недостатка гордости. И все же она заставила себя поднять голову – мысль о том, что Черный Джек наслаждается ее позором, казалась невыносимой.

– Прошу прощения. – Ее губы едва шевельнулись

Черный Джек отпустил ее руку и повернулся к англичанам.

– Я распоряжусь, чтобы вам принесли другую бутылку… – начал он.

– Не надо, спасибо, – перебил хозяина Кристофер Марли. – Я уже достаточно выпил. – Он ободряюще потрепал Кесси по плечу. – Ничего страшного не случилось, мисс. Так что не переживайте из-за этого недоразумения.

– Верно, – кивнул граф. – Обойдемся без переживаний.

Кесси тут же забыла про графа, когда Черный Джек поволок ее на кухню. Не успела дверь за ними захлопнуться, как на нее обрушился хозяйский гнев:

– Ты обнаглела! Совершенно обнаглела! И будешь наказана за это. Я всегда придерживался правила: бабенка вольна сама решать, брать ей кого-то в постель или нет. Однако ты вела себя как королева: ни один не хорош для тебя. Так вот, больше я твоей строптивости не потерплю! Мне давно казалось: стоит тебе переспать с мужчиной, так все твои причуды и капризы разом кончатся. Вот сегодня мы и узнаем – так ли это?

Все поплыло перед глазами Кесси. Ее била дрожь. Боже милостивый, что он говорит?.. Она в ужасе уставилась на хозяина, поставившего на поднос бутылку бренди и хрустальную рюмку. И тут Джек прорычал:

– Немедленно пойдешь и исправишь скверное впечатление, возникшее у его сиятельства… и у меня также! – Он кивнул на поднос. – Отнеси это в Розовую спальню И если граф заплатит за ночь с тобой, то, клянусь Богом, он получит, что хочет. И не смей притворяться, что не поняла меня! Доставишь ему удовольствие, тогда и я отвяжусь от тебя. На твоем месте я бы зарубил это себе на носу. В противном случае я уже утром вышвырну тебя на улицу!

Кесси опустила голову. Как бы здесь ни было ужасно, улицы – еще хуже. Только вчера на аллее нашли полуголую женщину с перерезанным горлом.

Она не стала ждать новых угроз. Схватив поднос, помчалась так, словно по пятам за ней гнались все черти ада.

Розовая спальня была лучшим номером постоялого двора при таверне. Черный Джек всегда размещал в ней самых богатых гостей. Широкая кровать с четырьмя столбцами опор и искусно вышитой розами ткани алькова доминировала в просторной комнате. Шторы на окнах тоже были с розами.

Когда ее мать только начала работать у Черного Джека, Кесси часто пробиралась сюда и… мечтала. Воображала себя знатной леди и хозяйкой большого дома – с дюжиной таких спален, как эта. И леди из этой мечты, конечно, никогда не знала голода и холода.

Теперь же девушка мечтала лишь о побеге – прочь из проклятой таверны, от непосильного труда и бесконечных издевательств.

Она опустила поднос на высокий столик у окна. Постояла, прижав ледяные пальцы к пылающим щекам. Сердце ее рыдало в отчаянии. Разве грех желать лучшей доли? Ведь она просила от судьбы так мало – чуть больше того, что имела. Всего лишь маленький домик, который принадлежал бы только ей. Чтобы не умереть на улице. А еще немного денег – чтобы купить платье на смену и, возможно, новую шляпку

Боже праведный, она не хочет умереть так, как Бесс, – на вонючем и пыльном чердаке.

Найти бы хоть какой-то выход!..

Она попыталась взять себя в руки. Но тут же ее снова охватила паника. Неужели Черный Джек и впрямь ожидает, что она ляжет в постель графа? Кесси была в ужасе. Так что же она покорно здесь стоит, словно овечка, отданная на заклание?

Девушка обвела взглядом спальню. Рядом с дверью стоял комод, на котором лежала кучка серебряных монет. Конечно, не состояние, но все же… Она столько за всю жизнь не видела.

Стоит лишь протянуть руку – и это серебро будет принадлежать ей…

– Соблазнительно, не так ли? Но если тебе так хочется заполучить эти деньги, то придется поработать.


Сейчас читают про: