double arrow

Глава 23. Деревня произвела на Элинор сильное впечатление


Деревня произвела на Элинор сильное впечатление. Домики были очень симпатичные, в них жили доброжелательные умные люди. Вся деревня была огорожена недавно построенной деревянной стеной.

Элинор поприветствовал человек, к которому она обратилась по совету Уорика. Ее пригласили в дом и угостили вином. Очевидно, Маккинни был серьезно болен – он выглядел очень слабым. Однако он сразу же распорядился, чтобы о ней позаботились, проявив этим изысканную галантность. Ее тут же успокоили сообщением о том, что с Меллиорой все в порядке, что во время отлива ее отправили на остров. Эван велел приготовить лодку для Элинор и тоже переправить ее на остров.

– Но мой брат и Уорик отправились, чтобы воевать с Даро! – потрясенно проговорила Элинор.

Эван покачал головой.

– Нет, миледи, этого не случится. Фагин, наш священник, отправился, чтобы обо всем их предупредить. А сейчас, если вы согрелись, мы отправимся в замок. Там вы будете в безопасности, если даже враги начнут штурмовать крепость.

Поклонившись, он помог ей встать. У него были красивые серые глаза. Держался он со сдержанным достоинством, у него была приятная улыбка. Элинор обратила внимание на его руки с красивыми длинными пальцами.

– Спасибо, – сказала она и улыбнулась. – Должно быть, я должна вам помочь. У вас было серьезное ранение.

– Мне сейчас гораздо лучше.

– Меллиора Макадин хорошая целительница?

– Фагин, наш священник, участвовал в крестовых походах. Там он видел, как мусульманские врачи лечили раны примочками, предпочитая лечение ампутации. Он научил ее всему, что узнал сам. Она же пошла дальше, потому что ее мать знала травы, целебные свойства морской воды, водорослей и тому подобное.

– Я хотела бы научиться этому, – сказала Элинор, когда они вышли из дома.

Эван вдруг вскинул голову, явно чем-то встревоженный.

Элинор уловила запах гари, а затем увидела, что новая ограда облита маслом и уже занялась огнем.

Эван Маккинни схватил Элинор за руку, и они бросились бежать. Оказавшись за оградой, Элинор вскрикнула от неожиданности, ибо на них словно с неба упала сеть.

Элинор и Эван барахтались в ней, как мухи в паутине, но затем поняли тщетность своих попыток освободиться.

– Немного терпения – и все будет хорошо, – шепнул ей Эван.

Вряд ли в сложившейся ситуации такое было возможно. Но, как ни странно, его слова придали Элинор мужества.

Сеть подняли, Эван встал на ноги и ударами кулаков свалил двух мужчин. Однако подоспевший третий ударил его рукояткой меча по голове, и Эван упал. Элинор бросилась к нему. К ней тут же подскочил мужчина в шлеме и кольчуге. Она успела увидеть водянисто-бесцветные глаза под забралом.

– Ага, вот ты где, красавица! Должно быть, ты и есть легендарная Элинор! Мне бы очень хотелось узнать тебя поближе. К сожалению, у нас слишком мало времени...

Меллиора знала, как надо защищать замок.

Добравшись до дома, она быстро надела полотняное белье, теплое шерстяное платье и сразу же вышла на парапет, чтобы взять на себя командование.

Ворота были закрыты – они могут быть открыты лишь по команде Джона и Уорика. В случае необходимости она подаст эту команду сама. Рядом с ней находились Джон и Мэллори, готовые помочь советом. Ей хотелось бы сейчас видеть рядом Эвана, который раньше всегда поддерживал ее отца.

А еще она хотела, чтобы здесь был Уорик.

Ее очень беспокоило, что Эван до сих пор не пришел в крепость. Увидев горящую ограду, Меллиора поняла, что явился Холлстедер.

Лучники стояли на парапетах, готовые к бою. Крепость была значительно ослаблена после ухода воинов, но местоположение делало ее неприступной. Каменные стены отличались толщиной и мощью и не могли гореть. Во время опасности за воротами опускались решетки. На тех, кто дерзнул бы атаковать ворота, можно было выплеснуть кипящее масло! И сейчас оно булькало в нескольких котлах, снабженных черпаками.

Взять крепость можно лишь изнутри.

Меллиора это хорошо понимала. Однако когда она увидела пожар на материке, у нее защемило сердце. Эван не появился в крепости. Он был в опасности. Или погиб. И что со всеми остальными – Игранной, ее семьей, друзьями, стариками и детьми?

«Уорик придет, Уорик непременно придет, он придет скоро...»

Меллиора то и дело повторяла про себя эти слова, и они придавали ей силу. И в то же время ей было страшно. Очень страшно.

Первый штурм начался сразу же после пожара. Вода в проливе стала прибывать, однако и всадники, и пешие воины Холлстедера двинулись к острову. Сам Холлстедер ехал впереди, затем к нему присоединился второй человек. Его штандарт был красного цвета, на накидке красовался дракон. Должно быть, Ренфрю, подумала Меллиора. Доспехи его выглядели очень богато, конь выделялся ростом, мощью и красотой. За ними следовали знаменосцы со штандартами Стефана из Блуа, короля Англии.

Холлстедер и Ренфрю направляли нападающих, однако сами участия в бою не принимали. Они знали, что многих из нападавших ожидает смерть, но тем не менее бросили их вперед, чтобы испытать прочность стен, ворот и попробовать взобраться наверх.

Лучники обрушили на них такой град стрел, что викингам пришлось отказаться от попыток взломать ворота. Они отступили и перестроились, чтобы лучники не могли их достать своими стрелами.

– Что теперь? – обратилась Меллиора к Джону из Уика.

Тот покачал головой.

– Они не смогут подойти ближе и понимают это. Им надо отказаться от штурма и уходить.

– Они не уйдут, – уверенно заявил Мэллори. – И не откажутся от штурма. Они хотят захватить крепость... или вас, – добавил он, глядя на Меллиору.

– Они не получат Меллиору! – свирепо крикнул Джон.

– Меллиора! Меллиора Макадин, сдавай свой замок, сдавайся сама – и твои люди могут рассчитывать на пощаду! – долетел с зеленого склона, ведущего к крепостной стене, голос Ульрика Холлстедера. – Сдавайся немедленно, и все будет хорошо! Никто не умрет!

Меллиора подошла к стене.

– Сэр, лучше убирайся отсюда и спасай свою шкуру, пока не вернулся лэрд и не перебил вас всех! – крикнула она.

Лица Холлстедера ей не было видно. Она его так ни разу и не увидела. Он и сейчас был в шлеме Даро.

Внезапно, словно прочитав ее мысли, он снял шлем. Он улыбался. У него были волосы светло-песочного цвета, холодный взгляд, бритое лицо. Чем-то он даже напоминал Энн. И в то же время в нем было что-то неприятное.

– Сдавайся, Меллиора!

– Уходи, Холлстедер, или ты умрешь!

– Ага, леди, за тебя стоит драться!

Он подъехал к Ренфрю и стал с ним совещаться. До Меллиоры долетел его смех. В этом смехе было что-то мерзкое. Она вдруг поняла, почему Холлстедер столь пугающе неприятен. Для него не было ничего святого, Он знал одну лишь цель. Ради нее он готов был рисковать всем и вся, был готов на все...

Уорик ехал рядом с Даро, чуть позади следовали Ангус, Рагнар и Питер. Их сопровождала группа самых быстрых всадников. У них не было возможности дожидаться пеших воинов.

На душе у него было тревожно. Очень тревожно. Фагин сказал, что она сейчас на свободе. Странно: когда ей грозила страшная опасность, Уорик считал, что она пленница Даро, И в то же время знал, что Даро никогда не причинит ей зла. Он не испытал ужаса, когда ее схватили, потому что не понял, что это сделал Холлстедер. Дьявольски умный человек. Плетет свои интриги из года в год, вызывает у людей раздражение друг против друга. И ничем себя не выдает. А вот сейчас...

Меллиоре удалось сбежать от него, но какое-то время она была его пленницей. Она находилась в его власти. Как долго? Что он ей сделал, когда ее схватил? Простит ли она ему его сомнения, которые обошлись им столь дорого?

До этого он возлагал вину на нее, на викингов, на Даро.

А между тем причиной всему был этот личный враг, враг давний. Человек, который жаждал мести и делал все, чтобы отомстить.

Он может оскорбить ее, подставить, ранить, чтобы причинить боль ему. Он может взять ее, потому что она жена Уорика. Ульрик может считать, что имеет на нее больше прав, поскольку она дочь викинга. Прав на нее и на Голубой остров. Каждому ясно, что она – ключ к власти на острове, каждый понимает, что эта леди – драгоценный приз.

Она носит в чреве его ребенка. Холлстедер не может этого знать. Он захочет взять ее, использовать и, если не сможет убить Уорика, станет дразнить его тем, что его жена родила ребенка от другого мужчины.

Однако сейчас, как он понял, это уже не имело значения. Он хотел лишь одного.


Сейчас читают про: