double arrow

Октября, суббота. В субботу утром у меня всегда одинаковое настроение – очень радостное и приподнятое


В субботу утром у меня всегда одинаковое настроение – очень радостное и приподнятое. Если я знаю, что вечером иду в гости. Не могу сказать, что я взяла перед собой обязательство по субботам непременно веселиться на людях: как человеку самодостаточному мне всегда есть чем заняться – почитать «Постижение истории» или подготовиться к лекциям (тем более теперь, когда я почти что начала писать книгу), но если я никуда не иду, то вечером почему‑то всегда нахожу себя перед выключенным телевизором в пижаме с зайчиками и в размышлениях, что где‑то кипит настоящая жизнь с презентациями, клубами, фуршетами, балами, дружескими вечеринками, и все они кипят без меня.

Сегодня утром мне срочно нужно пойти в секс‑шоп.

Часов в десять, когда я уже почти что ушла в секс‑шоп, позвонила Женька. Она рыдала и собиралась эмигрировать обратно в Питер.

– Заче‑ем я сюда приехала! Мне в Германии ва‑абще негде познакомиться! Не то, что тебе в Питере!… – склочно завела Женька.

Ей кажется, что в Питере меня ожидает разнузданная вакханалия интересных знакомств нон‑стоп. Где, по ее мнению, я могу знакомиться, – в кинотеатре «Мираж‑Синема», в автосалонах? На конференциях, расширенных форумах, в песочнице?




– Да‑а, тебе‑то хорошо, у вас клубы…, – продолжала ныть Женька.

Клубов у нас много, это правда, но с элитными клубами легко можно запутаться и попасть в клуб для геев, а в недорогих ночных клубах тусуются одни подростки.

Подумав как следует, я предложила Женьке пойти вечером одной в стильное дорогое кафе и томно сидеть там за чашкой кофе весь вечер, и тогда кто‑то, потрясенный ее неземной красотой, обязательно подсядет и… Или можно посмотреть в Интернете… а что, по‑моему, на Западе все так делают.

– Иди ты на…! – рявкнула Женька и, желая ей помочь, я напрягла все свои мыслительные способности.

– Говорят, еще на кладбище хорошо знакомиться, – наконец проговорила я, и Женька нервно швырнула трубку.

Решила, ни за что не буду ей звонить. Я же не виновата, что Женька с утра сидит там, в Германии, совершенно одна и представляет, как я в это время развлекаюсь:

1. В боулинге – поражаю столпившуюся вокруг меня восхищенную публику необыкновенной ловкостью в метании шаров.

2. С сигаретой, лучше сигарой, небрежно зажатой в уголке губ, показываю класс игры на бильярде.

3. В стрип‑клубе засовываю стриптизеру банкноту за резинку трусиков.

4. Веселюсь как дитя в зале игральных автоматов, играя в «однорукого бандита».

5. Моюсь в vip‑сауне с последующим пением караоке в банкетном зале.

Кажется, это все, что предлагает мегаполис в лице журнала «Афиша» по развлечению меня.

Вернулась с полдороги в секс‑шоп и позвонила Женьке – как я могла быть такой гадиной, как?! Я совсем забыла – у меня есть Роман, Роман, Роман!… а у Женьки‑то сейчас никого нет…



Просила у Женьки прощения, была прощена, обещала позвонить ей сразу, как вернусь из секс‑шопа, и вообще весь день быть с ней на связи. В субботу люди просто обязаны держаться вместе во избежание резкого обострения синдрома никомуненужности.

Наконец направилась в секс‑шоп. Не то чтобы это мой обычный субботний маршрут – проверить, не завезли ли туда что‑нибудь новенькое, – просто Алена сказала, что я должна купить подарок на новоселье именно в секс‑шопе, и даже дала мне ближайший адрес – в пяти минутах от меня, у Кузнечного рынка.

Итак, я должна подарить Никите САМЫЕ СЕКСУАЛЬНЫЕ ТРУСИКИ для Алены, а для него – специальную пилюлю, которую Алена наутро после новоселья подмешает ему в кашу, чтобы сто килограммов живого Никитиного веса яростно набросились на нее совсем как после свадьбы, пятнадцать с половиной лет назад.

Я не очень‑то хотела идти в секс‑шоп, но Алена сказала, что купить трусы, состоящие из двух маленьких треугольников, и возбуждающую пилюлю – мой дружеский долг. Сама Алена не может купить эти чертовы трусы и волшебную пилюлю, потому что:



1. Собирается сказать Никите, что эти трусики, ха‑ха‑ха, подарила ей я, всем известный придурок.

2. Умрет от ужаса в секс‑шопе, а мне все нипочем.

…Где же проклятая Аленища углядела этот секс‑шоп? Вот рынок, напротив рынка канцелярский магазин, затем булочная…

Магазин обнаружился рядом с булочной. Нужно подняться на второй этаж, а на площадке второго этажа две двери, одна в магазин «Рыболовные снасти», а другая – в секс‑шоп.

Удобно покупать все разом: на рынке овощи, потом в булочную – там шоколадные булочки, можно еще пирог с маком, очень вкусный…, потом купить новый вибратор, потому что старый уже совсем износился, и по мелочи, возбуждающих пилюль, себе и знакомым раздать…

Дверь в этот секс‑шоп довольно ободранная. Все‑таки Алена очень тактичная, наверное, она заботливо подумала, что более респектабельное местечко мне не по карману.

Значит так, с независимым лицом зайду и сразу же смело скажу: «Только вы не думайте, это я не для себя». Но ведь продавщица наверняка решит, что я вру, а сама с утра до вечера только и делаю, что мечтаю об искусственном члене.

А вдруг там продавец?! Тогда вообще не пойду!

Рассмотрим другой вариант. Проще всего сказать правду:

– Мне, пожалуйста, самые сексуальные трусики и пилюлю‑возбудитель на день рождения моей подруге.

Сначала я немного, минут десять, постояла на пустой площадке, делая вид, что я здесь просто так, может быть, чего‑то жду. Потом, воровато озираясь, я еще раз проверила, не видит ли меня кто‑нибудь, и зарулила к ободранной двери. И тут, услышав, что снизу кто‑то поднимается по лестнице, мгновенно ринулась обратно на площадку и с размаху залетела в магазин «Рыболовные снасти».

И этот кто‑то зашел за мной и встал за моей спиной.

Присмотрела очень миленьких игрушечных рыбок. Продавец сказал, они называются воблеры. Почему, чтобы поймать воблу, необходимо столько маленьких хорошеньких пластмассовых рыбок?

Этот кто‑то, видимо, сильно заинтересовался мной, потому что так и стоял за моей спиной и не отходил от меня ни на шаг. Я оглянулась, чтобы его рассмотреть, поняла, что ошиблась – кто‑то не сводил влюбленного взгляда с воблеров, и вообще – ТАКИЕ мужчины не знакомятся в магазинах «Рыболовные снасти»…

Мужественное усталое лицо, легкая вчерашняя небритость, подбородок выдвинут вперед… есть такой тип, не красивый, как артист театра и кино, а просто – мечта всех девочек. Я к ним ни в школе, ни в институте даже близко не подходила. Эти мужественные красавцы обязательно презрительно прищурятся и скажут: «Ты что, девочка, у тебя СО МНОЙ ничего не может быть никогда». Так зачем ставить себя в унизительную ситуацию заранее запрограммированного отказа в любви, дружбе и знакомстве?

Все же какое счастье, что я не выставила себя настоящей маньячкой, направляясь в секс‑шоп на глазах такого мужчины!

Но с другой стороны – кому‑то они все‑таки достаются! Например, конкретно эта мечта всех девочек в свои около тридцати шести‑семи‑восьми не может же быть ничейной – зачем‑то ведь она купила какою‑то специальную удочку и к ней специальную леску. Для чего? – Видимо, рассчитывает при помощи рыбалки накормить семью. Значит, семья есть, и, скорей всего, семья большая.

Я сделала вид, что любуюсь игрушечными рыбками, и искоса разглядывала небритого красавца. Он уважительно смотрел на нас с воблерами и был так невероятно хорош, что мне пришлось купить этих рыбок, сама не знаю почему.

Красненького длиннохвостого и синего с зеленой головой воблеров я купила по совету мужественного красавца, а вот насчет желтого мы с ним не сошлись во мнениях. Красавец сказал, что это ерундовый, никому не нужный воблер, а по‑моему, хорошенький. (Чувствовала себя очень‑очень женщиной, потому что у него такой хриплый низкий голос, который обычно принадлежит только очень‑очень мужчине.) Купила желтого воблера тоже.

Думаю, эти чудные воблеры будут замечательным подарком Никите, наверняка он ничего не имеет против рыбалки.

Алене я скажу, что купила этих воблеров в секс‑шопе (последняя разработка сексологов), – ведь рыбалка, без сомнения, очень релаксирует и направляет все мысли мужчины от рыбы к сексу.

Воспользовавшись тем, что небритый красавец не мог отвести глаз от воблеров, я выскочила на площадку и, нервно оглядываясь, все‑таки заскочила в секс‑шоп и ткнула пальцем в первые попавшиеся трусики.

Небритый красавец положил удочку в припаркованный рядом с магазином черный «лэндровер», очень похожий на мой, только у него все двери целы и бампер не примотан скотчем. Жаль, что я ничего не понимаю в «лэндроверах», а то могла бы по машине определить, к какому… относится мой новый знакомый красавец.

Но к чему «какому»? Какому классу? Так у нас нет классов, особенно среднего. Предположим, что этот «лэндровер» дорогой, и что нам это дает? Мужественный красавец запросто может оказаться:

1. Бандитом на дорогой машине.

2. Удачливым продавцом с Кузнечного рынка.

3. Скромным олигархом, у которого есть еще много машин, а «лэндровер» он взял у своей домработницы, чтобы съездить за воблерами.

4. Полярником или менеджером отдела продаж.

5. Рыбным маньяком.

6. Кем угодно.

Нет, определить что‑то можно только по лицу… Или по одежде!

Черные джинсы, бежевая куртка с кожаным воротником в стиле «мачо» – точно такую носит манекен в витрине магазина «Camel».

– Кхе‑кхе… э‑э… вас подвезти? – предложил небритый красавец, и я ответила, что, мол, спасибо, нам с воблерами тут недалеко.

В нашей семье есть секрет, передающийся из поколения в поколения – не садиться в машину к незнакомцам. Зачем он идет со мной по Владимирскому? Хочет продолжить упоительную беседу о воблерах? Впервые в жизни рядом со мной идет мечта всех девочек, и я могла бы быть совершенно счастлива, но почему он молчит и только иногда откашливается басом? А с продавцом об удочках и лесках щебетал как птенец!

Так, молча, мы дошли до моего дома. То есть он молчал, но кто‑то же должен говорить? Мне легко найти тему для беседы с незнакомыми людьми – это профессиональное, и тем, кому трудно, я всегда советую вести легкую светскую беседу на простые, близкие собеседнику темы, например, о политике, новинках литературы и искусства, а вот съезжать на личные, только нам самим интересные делишки – неправильно. Говорить желательно ненавязчиво, беспечно, но с тонким подтекстом, помогающим сближению.

– Представляете, сегодня Савва Игнатьич не пришел ночевать, сейчас придется его искать по дворам… – светским голосом начала я.

Красавец дико посмотрел на меня и промолчал.

– А Лев Евгеньич утром как никогда виртуозно украл мой бутерброд, и представляете, – вот дурак, – спрятал его у меня под подушкой…

Красавец как‑то странно дернулся, но не произнес ни слова. По‑моему, он решил, что у меня два сожителя – один погуливает, а другой псих и ворюга.

– Они у меня звери, – робко пояснила я.

Я все ждала, что он скажет – не угостите ли кофе? И думала, что ответить. Домой не пушу ни за что, вдруг он маньяк? Тем более он такой крупный, я ему по плечо. Что если он хотел купить в секс‑шопе наручники и хлыст? Маньяки, как правило, ловко маскируются под нормальных людей.

Когда Мура была маленькая, я однажды решила ее как следует припугнуть и очень‑очень страшно рассказывала про злых дядек, так страшно, что сама испугалась. А Мура говорит: «Я все поняла, только не поняла, как же я узнаю, что это злой дядька? А если у него добрые глаза?»

Вот именно, глаза!!! Мы с небритым красавцем – часть животного мира, а как устроено в животном мире, я прекрасно знаю: если Лев с Саввой долго смотрят друг другу в глаза, значит, вот‑вот начнется драка. Отсюда очень важный для собственной безопасности психологический прием – не смотреть в глаза незнакомому человеку, иначе можно спровоцировать агрессию, то есть он бросится и укусит.

Решила, сейчас проверю – посмотрю ему в глаза. Не бросился. Глаза серые, взгляд внимательный.

– Ну… э‑э… до свидания, кхе‑кхе…

– Хотите кофе? – Я сказала это не потому, что хотела его заманить домой и там познакомиться, и не потому что отмела свои подозрения, я просто очень испугалась – вдруг он догадался, какие мысли бродят в моей голове.

– Нет, кхе‑кхе… я тороплюсь.

Красавец молча довел меня до подъезда и не попросил телефон.

– Позвоните как‑нибудь, – небрежно, просто из вежливости, проговорила я и записала свой телефон на его пачке сигарет «Давидофф».

– Счастливо, – сказал красавец.

Очень‑очень приятный человек. Пачку можно

случайно выкинуть… Все как в школе, как в институте – такие мальчики не для меня.

Сначала Мурка поочередно доставала для меня из своей Кучи что‑то блестящее‑полосатое‑клетчатое в рюшечку с большими бантами и маленькими пуговицами‑стразами, но после бурного непродолжительного скандала я все‑таки надела черные брюки и маленький черный свитер.

– Ты похожа на летучую мышь, – недовольно пробурчала Мура.

Ну и пусть! Чем быть чересчур нарядной мышью в бантах и рюшечках, лучше я буду скромной, но уверенной в себе черной мышью.

Одеваться меня научила одна моя подружка француженка (может быть, это неправильно, нонам с ней нравится). Люсиль писала диплом на тему «Синонимы к слову "выпить" в русском языке» и для этой своей научной работы очень много шлялась по гостям и собирала там материал. Однажды, когда мы с ней направлялись на очередную вечеринку, Люсиль зашла за мной, одетая в бесформенный черный балахон, мятый и немножко драный, и спросила меня со своим прекрасным французским акцентом: «Я не слишком нарядно одета?». А сама в какой‑то драной тряпке! Француженки лучше всех разбираются в том, как себя вести, одеваться и все такое, и я теперь всегда слежу за тем, чтобы не быть слишком нарядной.

У Алены сегодня первый прием в новой квартире – новоселье, но не для близких друзей, а для всяких новых знакомых. Из близких друзей приглашены только мы с Ольгой.

Мы еще ни разу не были у Алены после окончания ремонта, поэтому кое‑что оказалось для нас неожиданным (прихожая немного напоминала красную гостиную в Зимнем дворце), а кое‑что непонятным (мемориальная доска на входной двери). На белой мраморной плите были выгравированы цифры.

– В честь кого эта мемориальная доска? – испуганно спросила Ольга, показав пальцем на дверь, – кто‑то умер?

– Это просто наши дорогие памятные даты: дата покупка квартиры и дата окончания ремонта, – пояснил Никита.

– Но тут же не все! А где же даты оформления в нотариате, окончания сантехнических работ? – и Ольга, хихикнув, пихнула меня локтем, а кто‑то злобный во мне тоже пихнул меня локтем и хихикнул.

– Ты на джипе? – громко поинтересовалась Алена, как будто я каждое утро выбираю из своего парка машин что‑нибудь новенькое, то джип, то «мерседес», то «Волгу». Тем более Алена прекрасно знает, что мой старикашка стоит сломанный во дворе.

Ольга скривилась и ущипнула меня:

– Алена специально так сказала, она хочет, чтобы ее гости знали, что у тебя есть джип!

Ольга совсем не злобная, просто она любит посплетничать со мной про Алену. Дело в том, что по своему внутреннему миру они очень разные. Ольга маленькая черненькая, в юбке до полу и серебряных цепочках, а Алена большая толстоватая блондинка на шпильках, склонная к розовым сумочкам со стразами. Алена досталась мне в школе на второй парте у окна, а Ольга в университете, вот им и пришлось стать самыми близкими людьми, но разница в мироощущении пышной розовощекой блондинки и замученной бледненькой брюнетки все‑таки постоянно дает себя знать.

Мы похвалили дизайн прихожей и мемориальную доску и отправились на экскурсию по квартире. Все было новое, красиво блестело и переливалось как в каталогах, и повсюду были расставлены сувениры, привезенные Аленой и Никитой из разных стран. Алена раньше работала в туристическом бизнесе, продавала путевки за границу и обратно, и, наверное, у нее образовался комплекс человека, который всех провожает: клиенты улетают и улетают далеко‑далеко, а он все стоит и стоит, и машет платочком… Поэтому Алена очень часто ездит по миру, но, надо отдать ей справедливость, путевки всегда покупает в своей бывшей фирме.

У нас с Аленой и Ольгой раньше была совершенно одинаковая материальная ситуация в смысле покупки джинсов за счет экономии на кефире и докторской колбасе. Правда, Алена с Никитой долго жили в коммуналке, а Ольге от бабушки досталась квартира на Ржевке, и еще Ольга первая начала ездить за границу на фестивали от разных журналов.

А потом все изменилось. Алена с Никитой твердой поступью направлялись в сторону богатства (у Никиты сначала был один продуктовый магазин, потом два, а теперь я не знаю сколько), а Ольга потихоньку двигалась в сторону бедности, но ведь и Аленино богатство, и Ольгина бедность с точки зрения мировой революции совершенно условны, и мы всегда с гордостью говорили, что это на Диком Западе люди дружат по принципу равенства материального положения (богатые с бедными ВООБЩЕ не дружат), а для нас, духовных людей, не имеет никакого значения, кто уже был на Мальдивах и Сейшелах (это Алена, а не мы с Ольгой), а кто нет. Но сегодня, в этой новой Алениной роскоши, нам стало немного не по себе (ничего, мы сейчас привыкнем и все встанет на свои места).

***

В гостиной висела картина с изображением ясеня или дуба. Оказалось, ясень или дуб – это генеалогическое древо, это свое древо Никита специально заказывал какому‑то художнику, чтобы он успел к новоселью.

Откуда оно взялось, это древо? Раньше ничего такого не было, были просто Людмила Иванна и Сергей Николаич. Они обычно до зимы живут на даче во Мшинской, у них там грядки. Самих Людмилы Иванны и Сергея Николаича сегодня не было, но зато от них было древо, и огурцы, и помидоры, и еще здоровенные красные перцы. Аленины мальчишки тоже были обозначены только на древе, Никита отправил их вместе с пуделем на выходные во Мшинскую за картошкой и морковкой.

Ольга громким, довольно напряженным голосом спросила Алену, почему это Алена не пригласила своих подруг из туристической фирмы, с которыми она проработала почти десять лет. Алена немного покраснела и скороговоркой ответила, что непременно позовет подруг отдельно, и прошептала нам с Ольгой:

– Вы представляете, что с ними будет, когда они сюда придут? Да и вообще… они от всех очень отличаются, это же совершенно другой круг…

Ольга торжествующе зашипела мне на ухо: «Сегодня Алена впервые приняла историческое решение разделить бедных и богатых. Ты‑то вписываешься в ее новую концепцию, ты же у нас новая русская на джипе с квартирой почти на Невском, да еще впридачу психолог».

– Ага, а тебя Алена пригласила потому, что ты киножурналистка и можешь веселить публику рассказами про актеров, – иронически ответила я. Ольге просто обидно, что ее выгнали из журнала, вот она и бросается на Алену: подумаешь, древо, подумаешь, подруг из турфирмы не позвала…

– Алена так изменилась, так изменилась, – ворчала Ольга, – раньше ее любимая фраза была: «Это очень дорого», а теперь – «Это же совсем недорого».

Я порылась в памяти и вспомнила, что правда – Алена все время ужасно радуется, что килограмм очищенных королевских креветок совсем недорого, и сумочка от Гуччи тоже недорого. Сделала блиц‑псих, анализ ее личности и поняла: Алена просто боялась, что, хотя их материальное положение сильно улучшилось, но все‑таки килограмм креветок и сумочка от Гуччи ей пока что дороговаты, и теперь радуется, что все‑таки нет, совсем недорого!

Алена объявила, что еда сегодня будет испанская, потому что вся вечеринка испанская, потому что они с Никитой только что вернулись из Испании, а Испания – хорошая страна, и они присмотрели там дом совсем недорого. И тут во мне зашевелилось ЧТО‑ТО.

Я немного расстроилась, догадавшись, это ЧТО‑ТО – завистливый червячок, и спросила у него, точно ли он завидует. Он ответил – да, он тоже хочет дом в Испании (море, солнце, вино…)

Я все‑таки психолог, и это очень удобно – всегда могу оказать себе срочную псих, помощь и поддержку. Так… Мне нравится Аленина сумочка от Гуччи, и новые вазочки тоже очень нравятся, особенно эта, с узором из переплетающихся листьев… и еще мне нравится Аленина спальня, такая пышная, лакированная, ну и пусть немножко слишком богатая, спальня и должна быть пошлая, с розовым кружевным покрывалом и ночным колпаком под подушкой…

Вот только я ни за что бы не хотела получить впридачу к сумочке и креветкам толстого и довольно‑таки капризного Никиту, который чуть что не по нему, орет на Алену благим матом.

Оказав себе срочную псих, помощь, я вызвала Ольгу покурить на кухню и сообщила ей, зажав между баром и холодильником:

– Мы с тобой завидуем Алене, и с научной точки зрения мы абсолютно правы.

– Я завидую?! – возмутилась Ольга.

– Потому что зависть – это сравнение себя с окружающими, а человеческий мозг, особенно такой высокоразвитый, как наш с тобой, производит эту операцию непрерывно. Но… вот скажи честно, ты хочешь, чтобы у Алены немедленно отняли сумочку Гуччи и килограмм королевских креветок? – спросила я Ольгу.

– Нет, ни за что! – испугалась Ольга. – Пусть радуется! Она, между прочим, все детство жила с братом в одной комнате, а Никита тоже все сам, и никому ничего плохого не сделал, пускай гордится своим древом! А ты что, предлагаешь отнять у нее креветки?

– Ты что, дура, что ли? – облегченно ответила я и обрадовалась – вовсе мы с Ольгой не злобные чудовища, ура, ура!

Я как всегда очень‑очень мечтала о сладком, поэтому сунула нос в духовку и крикнула Алене в гостиную:

– Эй, Алена, что у тебя на сладкое – меренги?

– Нет, это альпухаррские соплильос. Как раз из яичных белков, сахара и миндаля, – крикнула в ответ Алена.

И мы пошли в гостиную совершенно примиренные с Алениным богатством.

Не забыть рассказать Женьке, что главное блюдо называлось паэлья‑марискада. Алена подала свою паэлью по всем правилам, в широкой плоской сковороде (специальная сковорода‑паэльера). Рис, наверху креветки, ракушки, мидии, кальмары, еще что‑то зеленое. Она отдельно жарила курицу в оливковом масле, отдельно лук, чеснок и петрушку, тоже в оливковом масле. Добавляла помидоры, горох и креветки и смешивала с содержимым первой сковородки. Еще отдельно жарила кальмары, мидии и добавляла рис. Рис тоже тушила отдельно, с красным перцем и шафраном. Мы с Женькой в Испании много раз заказывали паэлью, надеясь, что вдруг паэлья окажется не гадостью, но она всегда была гадостью, а Аленина марискада была очень вкусная.

Гостей было три пары и еще две одинокие девушки по виду от двадцати пяти до сорока. Всех я видела впервые.

Один толстый дяденька (толще Никиты) очень весело рассказывал про свое путешествие по Франции.

– Приехали в Версаль, решили, раз уж Версаль, надо по пруду на лодочке покататься. А там на пруду лилии. Мы ка‑ак дали по этому Версалю! У меня эти лилии ВОТ ТАК стояли!

Странно, что‑то я совсем не помню лилии в версальском пруду! Наверное, мы с Женькой смотрели не туда, например, на скульптуру Людовика Четырнадцатого.

Искоса поглядывала на одинокую блондинку. Только что выпили за ее новую машину, белый «мерседес». Наверное, блондинка – менеджер высшего звена, потому что все время вставляла в разговор английские слова. Очень хотела познакомиться с ней поближе, потому что она совершенно новый, неизвестный мне тип женщины – вся глянцевая, гламурная, пафосная, воплощение журнала «Топ‑Менеджер». Но блондинка смотрела так строго и холодно, что к ней было страшно подойти. Почему‑то у нее нет одного бокового зуба, невозможная загадка – почему? Наверное, ей просто некогда пойти к врачу.

Блондинка сказала, что прямо сейчас, сразу после того, как съест паэлью‑марискаду, она поедет на своем белом «мерседесе» на вечеринку в Хельсинки. В Хельсинки ехать часа четыре…

Вот это женщина! Даже не попробует альпухаррские соплильос?

Лучше я поближе познакомлюсь со второй девушкой, Стеллой, она мне показалась как‑то попроще.

Стелла подробно рассказывала мне про отель, который она строит на Васильевском острове, а я преданно глядела ей в глаза и кивала.

Отель на Васильевском острове ее (Стеллы), и соседнее здание тоже ее, и еще что‑то тоже все ее. У Стеллы есть строительная документация, контракт, дэд лайн и правильные температурные условия хранения кирпича для отеля.

Я поняла, что просто преклоняюсь перед Стеллой, – как она сумела сделать так, что все это стало ЕЕ: и строительная документация, и контракт, и дэд лайн, и правильные температурные условия хранения?

Стелла говорила со мной один час двенадцать минут, и я почти окончательно впала в транс – голова покачивалась в такт ее словам, а улыбка превратилась в больную оскаленную гримасу, это у меня профессиональное. А у Стеллы совсем нет совести, я же все‑таки не на работе!

За десертом Менеджер высшего звена и Стелла обсуждали экстремальные виды спорта. Стелла борется с налоговой полицией, а Менеджер умеет водить самолет и катер. Мне очень хотелось как‑нибудь подобраться к Менеджеру, поэтому я тоже решила принять участие в разговоре.

– Что касается экстрима, – светски заметила я, – у меня есть одна знакомая. Она однажды очень хотела понравиться инструктору по прыжкам с парашютом и для этого пробралась на вертолет и прыгнула с парашютом прямо с этого вертолета. Так она, представляете, прямо в полете описалась, чтобы не сказать похуже…

Подчеркнув, что я тоже имею отношение к экстремальным видам спорта, я почувствовала, что стала вровень с Менеджером, и только хотела продолжить беседу, как Алена вызвала меня в коридор:

– Знаешь, хоть у Менеджера и Стеллы есть деньги и «мерседесы», все равно они обе ужасно несчастные – без семьи и без детей.

– Ты с ума сошла! – возмутилась я. – Я тебе говорю как психолог – они абсолютно счастливы и самодостаточны. Вон у них сколько всего – вечеринка в Хельсинки, самолет, катер и вообще…

Алена упрямо считает, что у таких успешных дам под маской успеха таится отчаянная тоска, но я подозреваю, что она думает так оттого, что у нее самой нет никакого успеха, только Никита и мальчишки.

К концу вечера мы все по‑настоящему сдружились и я спросила Менеджера, как это ей удается быть такой нечеловечески стройной?

– У меня была такая история! Не дай Бог никому! – сказала Менеджер и подозрительно алчно впилась в меня глазами.

«Нет! Только не это!» – закричала я, но только мысленно, а вслух сказала:

– Давай, рассказывай (мы уже были на ты) все подробно, мне очень интересна твоя история – не дай Бог никому…

Может быть, у меня началась профессиональная деформация? Это такая болезнь, когда прокурор обвиняет не только в суде, но и дома. Или полковник на трамвайной остановке кричит толпе пассажиров: «Раз‑два, стройся!». Или учительница младших классов ласково и строго смотрит на всех взрослых как на дебилов. А на мне, видимо, надето специальное психологическое лицо, которым я сообщаю окружающим – валяйте, рассказывайте мне все, что пожелаете.

В итоге чудно скоротала время в гостях:

а) один час двенадцать минут выслушивала про все, что накопилось у Стеллы,

б) один час сорок восемь минут про то, как от Менеджера ушел муж. А муж ушел странно, как в анекдоте, я думала, так в жизни не бывает. Этот ее муж вышел в магазин и позвонил Менеджеру через месяц. Сказал, что нужно срочно делить квартиру. Оказалось: пока муж был в магазине, у него ребенок родился. И он узнал об этом и не вернулся домой, а отправился посмотреть на ребенка, ну, а ребенку квартира нужна, это как раз понятно. Вот он и позвонил.

Вряд ли Менеджер привирает – такая серьезная женщина, которая знает слово «бизнес‑план», не смогла бы придумать подобную пошлую бабскую историю. Менеджер деловито сообщила, что в связи с уходом мужа у нее теперь дэд лайн по поиску партнера, то есть сейчас все ее организаторские способности брошены на очень срочный поиск мужчины, и она уже просмотрела несколько кандидатов.

***

Неужели Алена права, и у такого успешного Менеджера под маской успеха таятся одиночество и тоска? Иногда случается, что дилетант оказывается проницательнее профи и совершенно неожиданно открывает новые закономерности, гипотезы, теории или еще что‑нибудь такое.

Насчет поиска мужчины я посоветовала Менеджеру больше обращать внимания на животный мир. Ведь мы все – неотъемлемая часть природы, а ведь природа почему‑то устроила так, что все самочки имеют очень скромное оперение или окрас, да еще и норовят спрятаться от самца или, по крайней мере, сделать вид, что прячутся. Непонятно, зачем природе это нужно (как же тогда привлечь самца?), но это научный факт. (Рекомендовала Менеджеру посетить зоопарк, пусть проверит.) И вот один исследователь провел эксперимент и довел рыбок‑самок до того, что они не уплывали от самцов, как обычно, а, кокетничая и подмигивая, плыли своим самцам навстречу.

– Догадайся, что случилось с рыбками‑самцами? Спорим, не догадаешься?

Менеджер не смогла догадаться.

– Сдаешься? – торжествующе спросила я. – А ведь все самцы без исключения стали импотентами.

Менеджер все очень хорошо поняла и поклялась принять в самом скором времени скромный, положенный самочке природой вид, и спокойно ждать, пока самцы приплывут к ней сами.

***

Ольга уехала к Лежачему, а меня обещала подвезти Стелла – она живет по соседству со мной, на Жуковского.

– Ну все, мне прямо, а тебе по Фонтанке, – сказала Стелла, и я растерянно выплюхнулась из ее машины в двух минутах езды от моего дома. Как странно, ей всего‑то и надо было довезти меня до Владимирского, развернуться и минуты через три она была бы у своего дома, на углу Литейного и Жуковского. Наверное, у Стеллы был дэд лайн по приходу домой.

Дрожа и оглядываясь на страшные подворотни, я бежала по темной Фонтанке. Зато пока бежала, очень хорошо поняла, почему у Стеллы есть контракт, правильные температурные условия хранения кирпича и отель на Васильевском.

Засыпая, я размышляла о будущем своей дочери Муры. Может быть, Муре поступать на менеджмент? Очень модно и престижно! Только чем Мурка будет управлять… Трудно представить область деятельности, нуждающуюся в Муркином управлении. А вдруг, чтобы добиться успехов в менеджменте, нужно уметь, как Стелла, высадить человека на темной улице в двух минутах езды от его дома.

Зачем Мурке соревноваться? Она только с виду пофигистка, а в душе текучая и нежная, и совсем не приспособлена к борьбе за место под солнцем. Моя Мура только улыбнется и уйдет в сторонку, и сделает вид, что ей и так неплохо, а ей будет плохо, я знаю… она будет переживать, что другие стали менеджерами высшего звена, а она – среднего или даже совсем низшего.

Совсем уже во сне очень жалела Менеджера и Стеллу и благодарила Бога за то, что у меня есть Мурка, а у Женьки Катька.







Сейчас читают про: