double arrow

ГЛАВА ПЯТАЯ. Он проснулся — Карен почувствовала это по тому, как напряглось его тело


Он проснулся — Карен почувствовала это по тому, как напряглось его тело. Медленно поднял голову и уставился на нее сонными глазами. Тихо сказал:

— Я, кажется, позорно заснул... — но ленивая довольная улыбка, появившаяся на его губах, противоречила этим словам.

— Почему — позорно? — рассмеялась она.

— А я не собирался спать. И тебя, небось, придавил.

— Ничего не придавил.

Они поерзали, перераспределяясь, и устроились поудобнее — Дел лежал на спине, закинув руку за голову; второй рукой он прижимал к себе Карен, ее щека уютно примостилась на его плече.

— А где все-таки вторая бабочка? — с любопытством спросил он.

— Ты так и не заметил? — огорчилась она. — Сейчас покажу — заодно одеяло принесу! — Вылезла из-под руки, встала на колени в ногах. — Ну, видишь?

Бабочка — чуть меньше той, что на плече — красовалась выше и правее треугольника золотистых курчавых волос, словно примеривалась сесть на него, как на диковинный цветок. Смотрелось это так, что Дел аж зажмурился.

Увидев, что произвела впечатление, Карен хихикнула, сползла с его ног и убежала в спальню, но через минуту вернулась с одеялом и снова устроилась на плече, весело поблескивая глазами — в тепле и уюте.

— Ты с самого начала хотела, чтобы мы здесь ночевать остались — все эти соблазнительные одежки и бабочки на то и рассчитаны? — спросил он.

Она пожала плечами и кивнула.

— То-то Лори так спокойно восприняла, когда я ей сказал, что мы до завтра задержимся...

— А ты ей звонил?

— Да, тебя не было дома, и я забеспокоился, не случилось ли чего-нибудь. А она сказала, что подвернулась оказия и ты поехала меня встречать. Кстати, что это за оказия?

— Без комментариев, — заявила Карен, наморщив веснушчатый нос.

— Это еще что такое?!

— Это я — и здесь. А все остальное тебе знать не положено!

— Пытать буду!

Она гордо отвернулась. Дел приступил к пытке — перевернул ее на спину, навалился всем весом и поерзал.

— Говори немедленно!

Карен продолжала героически молчать, сопя и изо всех сил стараясь не рассмеяться. Тогда он решил действовать по-хорошему — перевернулся на спину, так, что она оказалась сверху, и пообещал:

— Я не буду на тебя сердиться, честное слово. Ну, давай, выкладывай!

— Ты ни на кого не будешь сердиться... пообещай — тогда скажу.

Делу стало смешно, он сразу все понял: охранники, сопровождавшие в порт грузовики с готовой продукцией — в нарушение его же инструкции, запрещающей подвозить посторонних! — привезли ее на служебной машине. А теперь она, естественно, не хочет их подставлять.

— Я ни на кого не буду сердиться. Только чтобы это было в последний раз! Я даже не буду спрашивать, кто конкретно тебя вез...

— И не надо, — согласилась Карен. — Мальчики тебя боятся — ты же у нас страшный начальник — грозный, великий и ужасный! Еле уговорила!

— Я страшный? — Она кивнула. — Великий и ужасный?

Она снова кивнула, сползла ниже и укусила его за живот. Нахально заявила:

— Но я тебя не боюсь! — подумала и в подтверждение укусила снова.

Веселье прервал звонок телефона, весьма некстати — Дел уже собирался, придавив кусачую хулиганку, заставить ее просить пощады. Он подтянул к себе аппарат и снял трубку.

— Да... Да, я слушаю... Нет, все в порядке...

Карен восхищала способность мужа разговаривать по телефону спокойным и ровным голосом из любого положения — что бы вокруг ни происходило и что бы он в это время ни делал. Вот и сейчас Дел говорил так, словно сидел за письменным столом, а не навалился на нее сверху, плотно обхватив ногами и пресекая все ее попытки вывернуться или начать щекотаться!

Разговор длился недолго, и, повесив трубку, он сообщил:

— Это Рики. Пригласил поужинать. Я договорился через полчаса. Ничего?

Она чуть поморщилась и пожала плечами. Общаться с Рики у нее не было ни малейшего желания, но есть действительно хотелось. А ресторан внизу был неплохой, и там можно было потанцевать.

Когда Дел спустился в холл, Рики уже ждал его. При этом не слишком скучал — перегнувшись через стойку портье, ворковал что-то сидевшей там девице, попутно поглядывая ей в вырез. Увидев Дела, он выпрямился и удивленно спросил:

— Ты что, один?

— Сейчас Карен подойдет, — кивнул Дел. — А где же твоя стюардесса?

— Да ну ее... Тут тоже цыпочек хватает, — Рики по-свойски ухмыльнулся. — Теперь я понимаю, чего ты от этих девок отказывался — при такой-то жене... - уловив предостерегающий взгляд, счел правильным заткнуться.

Дел сделал заказ, не дожидаясь, пока Карен спустится — ему не хотелось особо долго тянуть с ужином. Он еще ничего не рассказал ей ни про пересмотр дела, ни про визит к ее матери — и собирался сделать это, как только они вернутся в номер.

У Рики были интересные очки — с первого взгляда стекла казались прозрачными, но на самом деле они отблескивали, как маленькие зеркальца, и глаз за ними было почти не видно. Дел знал, что ему самому тоже пора бы начать носить очки, хотя бы во время чтения — но не хотелось, недавно он примерял и пришел к выводу, что выглядит в них похожим на ученую галку. А может, такие, полутемные, попробовать?

У входа, наконец, появилась Карен. Он хотел помахать рукой, но Рики уже вскочил, устремился к ней и, прижав руку к сердцу, рассыпался в комплиментах.

На Карен было то же самое светло-зеленое платье, но вместо жакета плечи прикрывал легкий золотистый шарф. И бант на сей раз оказался из такой же золотистой ткани, еще более пышный и похожий на цветок.

Дел вспомнил увиденную сегодня картину — бабочка над цветком — и невольно улыбнулся. Рики между тем успел поцеловать Карен руку, еще раз расшаркался и провел к столику, держа под локоть, словно на великосветском приеме, и не прекращая молоть языком:

—...Но, Карен, тебе надо обязательно съездить в Италию! Там даже воздух другой — он весь пропитан дыханием любви! — соловьем заливался он.

Право называть Карен по имени этот итальянский бабник присвоил себе самовольно. Вязаться к нему из-за пустяка, конечно, не хотелось, но ухо это резало очень.

Дел молча налил жене шампанского — сейчас ей нужно было именно это, а вовсе не какое-то там итальянское дыхание любви. Она отхлебнула и незаметно погладила его по колену.

То, что итальянец Карен не слишком глянулся, Дел почувствовал почти сразу. Правда, никто, кроме него, не заметил бы этого: она улыбалась, поддерживала беседу, расспрашивала об Италии, не забывая поглощать свои любимые креветки в сливочном соусе и прихлебывать шампанское. По-настоящему их полагалось запивать белым вином, но она любила именно так — с шампанским, желательно розовым и не очень сухим.

Только... своим Карен улыбалась немножко по-другому — он слишком хорошо знал ее, чтобы не заметить разницу.

— Надеюсь, ты позволишь потанцевать с твоей женой? — спросил Рики. Дел не слишком охотно кивнул. Карен быстро взглянула на него, словно спрашивая: «Ну, зачем ты?!» — но безропотно встала и пошла к эстраде.

Уже через несколько секунд Дел пожалел о столь опрометчиво данном разрешении — то, что он видел, не могло не вызвать у него острого желания дать макароннику хорошего пинка под зад! Прижимая к себе Карен — слишком крепко, черт бы его побрал, и рукой еще под шарф залез! — Рики не переставал нашептывать ей что-то, почти касаясь губами маленького розового уха. Она слушала, опустив глаза и продолжая улыбаться все той же вежливой безучастной улыбкой, потом покачала головой, что-то ответила — и тут музыка, слава богу, кончилась.

Карен развернулась и направилась к столику. Судя по всему, Рики не ожидал этого и слегка замешкался, но уже через мгновение присоединился к ней, продолжая на ходу что-то говорить. Делу удалось уловить лишь короткий ответ Карен:

— Это исключено.

Бросив быстрый взгляд на Дела, Рики не слишком охотно пояснил:

— Я попросил твою жену в свободное время показать мне окрестности — ближайший город и все остальное. Я ведь тут первый раз и языка не знаю.

— Ну, я же уже сказала — у меня маленький ребенок и совершенно нет свободного времени! — Карен чуть нахмурилась. — Так что ничего не выйдет.

Поначалу показавшийся даже забавным, теперь итальянец вызывал у Дела раздражение — чем дальше, тем больше. Поездить с ним, видите ли! Каков наглец!

Снова заиграла музыка. Дел понял, что Рики готовится ко второй попытке, и опередил его, дотронувшись до руки Карен и кинув взгляд в направлении эстрады.

— Пойдем?

Ее спина под шарфом была прохладной и гладкой, губы почти касались его подбородка — иногда касались, и она жмурилась от удовольствия. На каблуках Карен была лишь немного ниже него, и Делу не приходилось наклонять голову, чтобы взглянуть ей в глаза.

Не прерывая танца, кончиками пальцев он погладил ее по щеке, скользнул рукой под шарф, дотронулся до бабочки на плече.

— Ты еще не сыт? — тихо спросила Карен.

— Едой — сыт, — шепнул он ей на ухо, быстро и незаметно поцеловав его.

Музыка умолкла, но они остались стоять, дожидаясь, пока она не заиграет вновь. Дел бросил взгляд на Рики и на мгновение ему показалось, что в глазах итальянца светится злость — впрочем, скорее всего, это просто был отблеск от полу зеркальных очков...

— А чем ты не сыт? — тихонько смеясь, спросила Карен.

— Тобой... — выдохнул он. — Тобой!

— Сейчас выпьем кофе и пойдем в номер. Мне кофе хочется...

— К черту кофе! И к черту Рики! И к черту все! Пошли уже!

Она хихикнула.

— Вот я тебе сейчас кое-что скажу — и тебе придется посидеть и подождать, пока я пью кофе.

— И что же это? Карен снова хихикнула.

— А у меня под платьем ничего нет... в смысле трусиков.

Прием был безошибочным — и, конечно же, она сразу почувствовала результат. И рассмеялась, и кончиками пальцев погладила его по шее, добавляя масла в огонь.

Самому же Делу было вовсе не до смеха. И уже не до танцев — не хотелось демонстрировать всему ресторану, в какое состояние привели его эти слова. Он сжал талию Карен, притянул ее сильнее к себе и сказал в самое ухо:

— А ну пошли к столику! Только...

Она снова звонко рассмеялась.

— Знаю-знаю! — таинственно понизила голос: — Только помедленнее и впереди тебя, да?

Дел не ошибся, уловив злость в глазах их спутника. Рики и сам не знал, что именно вывело его из равновесия — того самого равновесия, которым он так гордился. Но одна и та же мысль, совершенно нелогичная и неуместная, снова и снова билась, пульсировала в голове, заставляя его губы сжиматься от ненависти: «Эти двое... они не имеют права выглядеть такими счастливыми!»


Сейчас читают про: