Студопедия
Поделиться в соц. сетях:


Авиадвигателестроения Административное право Административное право Беларусии Алгебра Архитектура Безопасность жизнедеятельности Введение в профессию «психолог» Введение в экономику культуры Высшая математика Геология Геоморфология Гидрология и гидрометрии Гидросистемы и гидромашины История Украины Культурология Культурология Логика Маркетинг Машиностроение Медицинская психология Менеджмент Металлы и сварка Методы и средства измерений электрических величин Мировая экономика Начертательная геометрия Основы экономической теории Охрана труда Пожарная тактика Процессы и структуры мышления Профессиональная психология Психология Психология менеджмента Современные фундаментальные и прикладные исследования в приборостроении Социальная психология Социально-философская проблематика Социология Статистика Теоретические основы информатики Теория автоматического регулирования Теория вероятности Транспортное право Туроператор Уголовное право Уголовный процесс Управление современным производством Физика Физические явления Философия Холодильные установки Экология Экономика История экономики Основы экономики Экономика предприятия Экономическая история Экономическая теория Экономический анализ Развитие экономики ЕС Чрезвычайные ситуации ВКонтакте Одноклассники Мой Мир Фейсбук LiveJournal Instagram

Альтруизм




Альтруизм — это нравственный принцип, предписывающий че­ловеку совершать бескорыстные действия, направленные на благо других людей. Благо другого более значимо для альтруиста, чем соб­ственное «Я». Сам термин был введен французским философом О. Контом (1798—1857) в противоположность понятию «эгоизм». Эгоизм — более первичное, почти природное начало, свойственное

всем людям, а альтруизм появляется постепенно, в ходе социальной эволюции человечества.

Генетик и философ В. П. Эфроимсон полагал, что в наследст­венной природе человека заложено нечто такое, что извечно влечет его к справедливости, к подвигам, к самоотвержению. У человека есть огромные, хотя и противоречивые потенции к совершению до­бра, которые заложены в самой его наследственной природе воздей­ствием особых биологических факторов, игравших существенную роль в механизмах естественного отбора в процессе эволюции на­ших предков. И не правы те, кто считает, что человеку врожден только эгоизм.

Иначе пришлось бы сделать вывод, что все этические начала в человеке порождены лишь воспитанием, религией, верой, убежден­ностью, являются особенностями, каждый раз заново приобретае­мыми под влиянием среды в ходе индивидуального развития, то есть ненаследственными. Зато вспышки массовой жестокости — не только результат дурного воспитания и культивирования, это и воз­врат к животным инстинктам, к первобытным звериным, из века в век подавляемым, но именно естественным свойствам.

Стада и орды дочеловеков и роды, племена первых людей могли некоторое время обходиться без каких-либо коллективистических и альтруистических инстинктов. Они могли на время побеждать и плодиться, но были обречены на гибель, были тупиками эволюции, ее иссыхающими веточками. Лишь детеныши стай, орд, родов, пле­мен с достаточно развитыми инстинктами и эмоциями, направлен­ными не только на личную защиту, но и на инстинктивную, полу­сознательную или сознательную защиту потомства, защиту коллек­тива в целом, имели шансы выжить. В условиях доисторических и даже исторических индивиды, у которых отсутствовали эти ин­стинкты, и общины, в которых они были редки, непрерывно устра­нялись естественным отбором за счет малой численности выживав­ших детенышей.

Комплекс этических эмоций и инстинктов, подхватываемых ес­тественным отбором в условиях той специфики существования, оказывается необычайно широким и сложным. Многие противоес­тественные, с точки зрения вульгарного социат-дарвинизма, виды поведения оказывались на самом деле совершенно естественными и наследственно закрепленными. Поэтому свойственное человеку стремление совершать благородные, самоотверженные поступки не является простой позой (перед собой или другими), не порождается только расчетом на компенсацию раем на небе, чинами, деньгами и другими благами на земле, не является лишь следствием воспита­ния. Альтруизм — не просто религиозный идеал, это непреложная потребность человечества в целом.




В. П. Эфроимсон не мог доказать наличие врожденной предрас­положенности к альтруизму, опираясь на факты, но он совершенно прав в том, что без альтруистических мотивов поведения хотя бы небольшой части людей не смогло бы выжить человечество в целом.

Альтруизм, выражающийся прежде всего как жалость, сострада­ние к другому человеку, — чувство загадочное и таинственное по своей природе. Как возможно, спрашивал А. Шопенгауэр, чтобы не мое страдание сделалось мотивом для меня и побудило бы меня к действию? Как возможно, что при виде чужого страдания страдаю и я сам? Это явление, полагал Шопенгауэр, есть великое таинство этики.

Вл. Соловьев, комментируя эти высказывания Шопенгауэра, не видел ничего таинственного в явлении сострадания. По его мне­нию, существует естественная, органическая связь всех существ, как частей одного целого. Это данные опыта, а не только умозри­тельная идея, а потому и психологическое выражение этой связи — внутреннее участие одного существа в страдании других, сострада­ние, или жалость, — есть нечто понятное и с эмпирической точки зрения, как выражение естественной и очевидной солидарности всего существующего. «Это участие существ друг в друге соответст­вует явному смыслу вселенной, вполне согласно с разумом или со­вершенно рационально. Бессмысленно или иррационально, напро­тив, взаимное отчуждение существ, их субъективная отдельность, противоречащая объективной нераздельности. Этот факт внутрен­него эгоизма, а никак не взаимное участие между частями единой природы, есть действительно нечто таинственное и загадочное в высшей степени, — нечто такое, о чем разум не может дать прямо­го отчета, и основания этого явления не могут быть найдены путем опыта»[68].



Соловьев формулировал два правила альтруизма — отрицатель­ное и положительное: не делай другому ничего такого, чего себе не хочешь от других; делай другому все то, чего сам хотел бы от других. Короче и проще эти два правила, соединяемые обыкновенно вме­сте, выражаются так: никого не обижай и всем, насколько можешь, помогай. Первое, отрицательное, правило называется правилом справедливости, второе — милосердия. Правда, считал Соловьев, такое различие не совсем точно. Ведь в основе второго правила также лежит справедливость: если я желаю, чтобы другие помогали мне в нужде, то справедливо, чтобы и я им помогал. С другой стороны, если я не хочу никого обижать, то ведь потому, что я в других при­знаю такие же живущие и страдающие существа, как я сам; но в та­ком случае я, конечно, буду стараться по возможности избавлять эти существа от страдания: я их не обижаю, потому что их жалею, но если я их жалею, то я буду и помогать им. Милосердие предпо­лагает справедливость, а справедливость требует милосердия, это только различные стороны, различные способы проявления одного и того же начала[69].

Между этими двумя сторонами или степенями альтруизма есть действительное различие, но нет, и не может быть противоречия, считал Соловьев. Не помогать другим — уже значит обижать их; че­ловек последовательно справедливый непременно будет исполнять и обязанности милосердия, а человек истинно милосердный не мо­жет быть в то же время несправедливым.

Общее правило альтруизма: поступай с другими так, как хо­чешь, чтобы они поступали с тобою, — вовсе не предполагает мате­риального или качественного равенства всех субъектов. Такого ра­венства, по Соловьеву, не существует в природе, и требовать его было бы бессмысленно. Дело идет не о равенстве, а лишь о равном праве на существование и развитие своих положительных сил. Ди­кий папуас имеет такое же право существовать и совершенствовать­ся в своей сфере, какое имели Франциск Ассизский или Гете — в своей. Уважать это право мы должны одинаково во всех случаях — убийство дикаря есть такой же грех, как убийство гения или свято­го, но из этого не следует, что они были равноценны во всех отно­шениях и что мы должны были относиться к ним одинаково вне пределов этого общечеловеческого права.

«Логические требования альтруизма всеобъемлющи, разум не знает пристрастий и перегоро­док; и в этом он совпадает с тем чувством, на которое психологиче­ски опирается альтруизм. Жалость, как мы видели, также универ­сальна и беспристрастна, и в ней человек доходит до «уподобления Богу», потому что обнимает одинаковым участием всех без разли­чия: и добрых, и «врагов истины», и людей, и демонов, и даже «ес­тество пресмыкающихся»[70].





Дата добавления: 2015-08-21; просмотров: 1551; Опубликованный материал нарушает авторские права? | Защита персональных данных | ЗАКАЗАТЬ РАБОТУ


Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Лучшие изречения: Сдача сессии и защита диплома - страшная бессонница, которая потом кажется страшным сном. 7576 - | 6296 - или читать все...

Читайте также:

 

54.90.185.120 © studopedia.ru Не является автором материалов, которые размещены. Но предоставляет возможность бесплатного использования. Есть нарушение авторского права? Напишите нам | Обратная связь.


Генерация страницы за: 0.002 сек.