Студопедия


Авиадвигателестроения Административное право Административное право Беларусии Алгебра Архитектура Безопасность жизнедеятельности Введение в профессию «психолог» Введение в экономику культуры Высшая математика Геология Геоморфология Гидрология и гидрометрии Гидросистемы и гидромашины История Украины Культурология Культурология Логика Маркетинг Машиностроение Медицинская психология Менеджмент Металлы и сварка Методы и средства измерений электрических величин Мировая экономика Начертательная геометрия Основы экономической теории Охрана труда Пожарная тактика Процессы и структуры мышления Профессиональная психология Психология Психология менеджмента Современные фундаментальные и прикладные исследования в приборостроении Социальная психология Социально-философская проблематика Социология Статистика Теоретические основы информатики Теория автоматического регулирования Теория вероятности Транспортное право Туроператор Уголовное право Уголовный процесс Управление современным производством Физика Физические явления Философия Холодильные установки Экология Экономика История экономики Основы экономики Экономика предприятия Экономическая история Экономическая теория Экономический анализ Развитие экономики ЕС Чрезвычайные ситуации ВКонтакте Одноклассники Мой Мир Фейсбук LiveJournal Instagram

ЧТО ПОТОМ: КОНФЛИКТ ИЛИ КОМПРОМИСС?




 

Решив написать свой вариант истории, верные сторонники дарвинизма не стесняли себя ни в чем и легко перенесли свои радикальные взгляды на все события после дебатов 1860 года. Появились десятки историй и биографий, в которых был полностью оформлен развод дарвиновской работы «Происхождение видов» с Церковью, и Церкви оставалось только горевать по своей утрате. Однако это стандартное изображение событий — не более чем миф. В середине Викторианской эпохи религия уже не была монолитом, и изображать ее как некую сугубо реакционную силу было абсолютно неверным. Еще в 40-е годы XIX века либеральное крыло англиканской церкви, ничем не отличаясь от реформизма, предложенного группой Гексли, утверждало, что Библию следует рассматривать как исторический текст, лишенный духовного значения. Эти священники-ревизионисты стали причиной целого ряда церковных междоусобиц, масштабы которых значительно превосходили по сути ничего не значащее пикирование между Гексли и Уилберфорсом.

Гексли и его компания сумели в своих целях использовать даже внутрицерковные конфликты. Они не постеснялись вступить в союз с инакомыслящей, но влиятельной группой церковников и в 1860 году подписать письмо, протестующее против попытки архиепископа Кентерберийского Уилберфорса и 25 епископов предать нескольких либеральных теологов церковному суду. В последующие годы Гексли и его сподвижники установили крепкие связи с несколькими высокопоставленными священниками. Именно благодаря этим связям в 1882 году удалось добиться похорон Чарльза Дарвина в Вестминстерском аббатстве. Преподобный Фредерик Фаррар, каноник Вестминстерского аббатства и близкий друг Томаса Гексли отпел этого великого безбожника, как полагается. Совершенно очевидно, что прогрессивные деятели Церкви и ученые-реформисты могли выступать совместно даже после оксфордских дебатов 1860 года.

Представление о том, что дороги Церкви и науки разошлись сразу после дебатов 1860 года, несовместимо еще с несколькими неудобными с этой точки зрения фактами. Во-первых, только в XX веке, да и то не сразу, лишь некоторые ученые восприняли атеистические обертоны дарвинизма. Во-вторых, значительная часть духовенства поздневикторианской эпохи была готова на определенные уступки в пользу эволюционной теории.

Рассмотрим сначала ученых. Чарльз Лайель, великий геолог XIX века и преданный друг Дарвина, был потрясен эволюционными аргументами, содержащимися в «Происхождении видов». Однако он не готов был согласиться с наличием «обезьяньих предков» и с тем, что Бог не играл никакой роли в происхождении человека. В своей книге «Древность человечества», вышедшей в 1863 году, этот имевший международное признание ученый представил «кастрированный» вариант дарвинизма, в котором Божественное вмешательство было необходимо для того, чтобы возвысить человека над его животными предками. Это очень огорчило Дарвина, но худшее было еще впереди. В конце 60-х годов Альфред Рассел Уоллес, соавтор эволюционной теории, основанной на принципе естественного отбора, увлекся спиритуализмом и принялся утверждать, что на определенном этапе человеческой эволюции имело место вмешательство Божественной силы, благодаря чему у человека появились умственные способности, которые нельзя объяснить принципом естественного отбора.




Тем временем по другую сторону Атлантики самый известный сторонник дарвинизма, глубоко религиозный ботаник Аса Грей старался примирить теорию эволюции и христианство, утверждая, что Бог ввел законы эволюции и лично обеспечил регулярное появление новых вариаций. Дарвин, Хукер и Гексли воскликнули: «Это измена!» — однако «чистота» взглядов оставила в меньшинстве их, а не Грея. При этом позицию большинства нельзя назвать необоснованной. Как мы видели, Уилберфорс без труда показал, что свидетельства в пользу атеистического дарвинизма были недостаточно убедительными.

Что касается церковников поздневикторианской эпохи, то они готовы были принять эволюционную теорию в ее смягченном варианте. Как Лайель, Грей и Уоллес, они хотели вернуть Богу роль архитектора и надзирателя эволюции. Причем они были не единственными, кто считал, что идеи Дарвина нуждаются в дополнениях. Возможно, самое удивительное в событиях, произошедших после 1859 года, — то, что ученые, церковники и вообще образованные люди начали высказывать определенный скептицизм в отношении теории естественного отбора. Как мы видели в главе 9, идея эволюционных изменений в результате действия слепых сил отбора не была привлекательна для верующих, преисполненных национального оптимизма. Вместо этого большинство предпочло бы эволюционную модель, в которой присутствовали бы внутренняя или порожденная Божественным провидением тенденция к постоянному совершенствованию или же всевидящий Бог, руководящий процессом развития. Такие идеи неизбежного прогресса соответствовали и времени и месту, тогда как колесо рулетки, явно присутствующее в дарвинизме, хотя и не полностью признаваемое самим Дарвином, этому критерию не отвечало.



В результате к 1880-м годам как ученые, так и люди, не занимавшиеся наукой, больше придерживались взглядов, которые можно было бы отнести к религиозно-прогрессистским. За исключением самых упрямых консерваторов, англиканская церковь к этому времени уже признала эволюционную теорию как свидетельство непрерывного прогресса и Божественного всеведения. Вместо того чтобы все больше расходиться в разные стороны, после 1860 года наука и религия продолжали весьма гармонично сосуществовать.

 

ПОСЛЕСЛОВИЕ

 

Традиционный рассказ об оксфордской схватке между Томасом Гексли и Сэмюэлем Уилберфорсом сильно расходится со свидетельствами очевидцев. В тот вечер ученые-профессионалы не проиграли, но и не победили. Когда пыль улеглась, религия в Англии оставалась столь же динамичной и мощной социальной силой, как и до этого. И епископ Уилберфорс так же продолжал проповедовать свои религиозные убеждения, как в молодости, когда был юным и амбициозным старшекурсником. По ряду взаимосвязанных причин наука и религия будут существовать бок о бок многие годы. Уилберфорс еще проживет 10 лет, прежде чем погибнет, упав с лошади (Гексли пошутил: один-единственный раз мозг епископа и реальность вошли в соприкосновение, что закончилось для него фатально). И хотя не исключено, что в последние десять лет жизни епископ стал лучше понимать достоинства дарвиновской теории, вероятность этого очень мала. Даже среди его менее консервативной братии дарвинизм оставался теорией меньшинства, и большинство священников высокого ранга считали, что вера в божественно направляемую эволюцию видов полностью соответствует их религиозным чувствам. Поэтому если задаваться вопросом, изменили ли общее мировоззрение оксфордские дебаты, то ответ вряд ли будет положительным.

Однако если обмен ругательствами не привел ни к какому результату, то на более глубоком уровне начали происходить существенные изменения. Реальная значимость этого события заключается в том, что тактика, которую так неумело использовали Гексли и его друзья Джозеф Хукер и Джон Лаббок, постепенно превратилась в стандартный способ их борьбы со священниками и джентльменами от науки, стоявшими на их пути. В Оксфорде эта «молодая гвардия» впервые испытала свою стратегию по изгнанию из науки любителей. Как использование танков в 1917 году в битве при Камбраи[8]первое появление на сцене молодых ученых продемонстрировало не столько их успех, сколько их потенциал. После этого они усовершенствовали свою тактику, расширили атаку и в конце концов добились победы. Прошло немного времени, и Гексли с компанией разработали собственные методы пропаганды. До конца своих дней они вели борьбу под одним и тем же лозунгом: «Наука и религия несовместимы». Любителям все чаще давалось понять, что они являются чуждым науке элементом. Довольно быстро они растеряли свои прошлые завоевания, и к концу века в Королевском научном обществе оставался всего один священник.

Оксфордские баталии обозначили точку, начиная с которой профессиональные ученые приступили к изгнанию из науки всех непрофессионалов. И это — действительный их результат. Однако еще нужно было расчленить дуализм веры и разума, предложенный Дэвидом Юмом. И такая ситуация сложилась. Наука передвинулась поближе к властям предержащим, а религия удалилась от них. В Британии, в отличие от Северной Америки, победа профессиональной науки оказалась настолько неоспоримой, что никто даже и думать не смел о проведении контратаки. Прошло сто сорок лет, и для оксфордского диспута «Наука против религии» сторонников религии пришлось в основном приглашать из Соединенных Штатов. Если бы им дали возможность, то они проявили бы себя так же решительно, как и епископ Уилберфорс. Но доказательств эволюции на сегодняшний день собрано столько, что шансов на победу у Церкви уже нет. Как признался один из слушателей, научные аргументы, направленные против религии, были столь убедительны, что весь процесс стал напоминать ритуальное унижение. Как минимум это является свидетельством большого — как с сугубо научной, так и с идеологической точки зрения — пути, который проделала профессиональная наука с 1860 года, года начала кампании Гексли.

 

Глава 11

Загнанный в угол





Дата добавления: 2017-12-14; просмотров: 255; Опубликованный материал нарушает авторские права? | Защита персональных данных | ЗАКАЗАТЬ РАБОТУ


Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Лучшие изречения: Как то на паре, один преподаватель сказал, когда лекция заканчивалась - это был конец пары: "Что-то тут концом пахнет". 8234 - | 7893 - или читать все...

 

3.81.28.94 © studopedia.ru Не является автором материалов, которые размещены. Но предоставляет возможность бесплатного использования. Есть нарушение авторского права? Напишите нам | Обратная связь.


Генерация страницы за: 0.003 сек.