Студопедия


Авиадвигателестроения Административное право Административное право Беларусии Алгебра Архитектура Безопасность жизнедеятельности Введение в профессию «психолог» Введение в экономику культуры Высшая математика Геология Геоморфология Гидрология и гидрометрии Гидросистемы и гидромашины История Украины Культурология Культурология Логика Маркетинг Машиностроение Медицинская психология Менеджмент Металлы и сварка Методы и средства измерений электрических величин Мировая экономика Начертательная геометрия Основы экономической теории Охрана труда Пожарная тактика Процессы и структуры мышления Профессиональная психология Психология Психология менеджмента Современные фундаментальные и прикладные исследования в приборостроении Социальная психология Социально-философская проблематика Социология Статистика Теоретические основы информатики Теория автоматического регулирования Теория вероятности Транспортное право Туроператор Уголовное право Уголовный процесс Управление современным производством Физика Физические явления Философия Холодильные установки Экология Экономика История экономики Основы экономики Экономика предприятия Экономическая история Экономическая теория Экономический анализ Развитие экономики ЕС Чрезвычайные ситуации ВКонтакте Одноклассники Мой Мир Фейсбук LiveJournal Instagram

ЧЕСТЬ ДОЛЖНА БЫТЬ ВОССТАНОВЛЕНА




 

 

Апотекарий Ваддон боролся за жизнь Касто. Сняв с воина нагрудную пластину доспеха, он обнаружил ужасную рану – болтерный снаряд разворотил грудную клетку, лоскуты кожи и обрывки мускулов разошлись в стороны, словно лепестки кровавого цветка.

– Зажимы на рану! – скомандовал Ваддон, щелкая по кнопке на перчатке управления нартециумом.

Перед ним появился лоток со шприцами и скальпелями, а брат Матридон, Астартес из Легиона Детей Императора, лишившийся одной руки в предыдущих схватках, старался зажать самые крупные сосуды. Касто метался под его руками, стискивая зубы от боли, способной убить кого угодно, только не Астартес.

Ваддон выбрал шприц и воткнул иглу в шею Касто. Ампула быстро опустела, и введенные стимуляторы помогли сердцу Касто гнать кровь к поврежденным органам. Касто вздрогнул, едва не согнув иглу.

– Держи его крепче! – приказал Ваддон.

– Да, – раздался голос за его спиной. – Держи крепче. Тогда будет легче его убить.

Ваддон резко обернулся и увидел Астартес в доспехах лорда-командира Детей Императора. В руках воин держал огромный молот, сверкающий смертоносными искрами энергетического поля. Позади него Ваддон увидел еще десяток Детей Императора в пурпурно-золотых доспехах, сверкающих свежей полировкой и смазкой.

В то же мгновение апотекарий понял, что перед ним не его соратники, и ощутил холод в груди при мысли, что борьба окончена.

– Кто вы? – спросил он, уже зная, каким будет ответ.

– Я твоя смерть, предатель! – воскликнул Эйдолон.

Он резко опустил молот и одним ударом сокрушил череп апотекария.

Сотни Детей Императора хлынули с восточной стороны во дворец, заливая все огнем и кровью. В первую очередь им попались раненые, и Эйдолон лично добивал тех, кто лежал в ожидании помощи Ваддона. Уничтожая верных Императору Астартес, он ощущал исключительное удовольствие.

Защитники с ужасом увидели, что их фланг каким-то образом остался открытым, а противники все прибывают. В следующее мгновение началась последняя битва. Верные Астартес развернулись от укреплений и устремились навстречу Детям Императора. Штурмовые прыжковые ранцы перебросили их через развалины прямо в гущу воинов Эйдолона. Наводчики тяжелых орудий и разведчики-снайперы с высоких позиций обрушивали на врага мощные залпы.

В самом сердце бывшего Дворца Регента разгорелась битва, в которой не было ни направления, ни строя. Каждый Астартес стал сам себе армией, все правила были отброшены, и воины сражались в окружении врагов. Реактивные мотоциклы Детей Императора с неистовым визгом описывали замысловатые петли вокруг дворца, обстреливая сражавшихся внутри Астартес.




Дредноуты могучими клешнями выламывали огромные глыбы из баррикад, на которых так недавно гибли атакующие Пожиратели Миров, и швыряли их в защитников.

Воцарился содом. Бал правили безумие, ужас и разрушение, и Эйдолон находился в самом центре этой свистопляски. В этой братоубийственной резне он размахивал боевым молотом, убивая всякого, кто оказывался поблизости.

Светлые волосы и самодовольная ухмылка Люка Седирэ казались совсем не к месту среди полуразрушенных промышленных корпусов Хорала. В этом мертвом мире были более уместны потемневшая с возрастом кожа и тяжелый меховой плащ Сергара Таргоста, капитана Седьмой роты.

Седирэ запрыгнул на оплавленную платформу какого-то станка и встал перед тысячами Сынов Хоруса, готовыми идти в бой. Боевая раскраска на их доспехах была еще совсем свежей, и над головами развевались на ветру новые знамена, с символикой воинской ложи.

– Сыны Хоруса! – Сильный, зычный голос Седирэ пронесся над головами. – Мы долго ждали, пока братские Легионы откроют для нас ворота, чтобы иметь удовольствие пронзить мечами всех сомневающихся и слабоумных. Наконец пришел наш час! Лорд-командир Эйдолон прорвал блокаду, и настало время показать всем, как сражаются Сыны Хоруса!

Воины ответили громкими одобрительными возгласами, знамена ложи взметнулись вверх, демонстрируя символы веры, лежащие в основе философии ордена, – медную когтистую лапу, спускающуюся с небес, чтобы сокрушить планету, черную восьмиконечную звезду смерти и огромное крылатое существо с двумя головами, попиравшее груду трупов.

Эти знаки символизировали силы, вызванные заклинаниями давинитских жрецов, способных заглядывать в варп, и должны были свидетельствовать о верности Сынов Хоруса богам, помощью которых воспользовался их Воитель.



– Враги в смятении, – продолжал Седирэ, не дожидаясь, пока смолкнут голоса воинов. – Мы обрушим на них свою мощь и сметем их с пути. Сыны Хоруса! Вам ясен ваш долг, и все вы знаете путь, который привел нас к этому дню. Здесь мы уничтожим последние крупицы старого Крестового Похода и двинемся в будущее!

Уверенность Седирэ оказалась заразительной, и он понял, что воины готовы.

Затем вперед вышел Таргост и поднял руки. Теперь он носил звание капитана ложи, был причастен к жрецеским таинствам и пользовался не меньшим уважением, чем командир. Он открыл рот, и с губ сорвалась череда гортанных и мрачных сочетаний резких звуков. На этом языке давиниты возносили молитвы, прося победы и крови.

Сыны Хоруса тоже ответили молитвой, и их голоса протяжным гулом разнеслись над башнями Хорала.

А когда с молитвами было покончено, Сыны Хоруса устремились в бой.

Вокруг Тарвица бушевало пламя. Терминаторы Детей Императора залили огнем центральный зал дворца, а из боковой галереи слышались звуки ожесточенной рукопашной схватки. Над головой Тарвица пролетели осколки стены, развороченной болтерным выстрелом, и Саул, пригнувшись, перебежал в укрытие к брату Солатену из отделения Назикеи.

Солатен вместе с тремя десятками верных Детей Императора и несколькими Лунными Волками оказался загнан в угол. Воины укрылись за упавшей колонной.

– Ради Императора, что произошло? – крикнул Тарвиц. – Как они сумели прорваться?

– Не знаю, сэр, – ответил Солатен. – Они пришли с восточной стороны.

– Нас должны были предупредить, – сказал Тарвиц. – Это сектор Люция. Ты давно его видел?

– Люция? – переспросил Солатен. – Нет. Вероятно, он убит.

Тарвиц покачал головой:

– Вряд ли. Я должен его отыскать.

– Мы здесь долго не продержимся, – сказал Солатен. – Придется отступить, и мы тебя не дождемся.

Тарвиц согласился с ним, но знал, что должен найти Люция, даже если искать придется его тело. Он сомневался, что мастер меча убит, но в этой сумасшедшей бойне все возможно.

– Хорошо, – сказал он. – Идите. Отходите, но сохраняйте порядок. Пробивайтесь во внутренние залы, там еще есть баррикады. Идите, не ждите меня!

Он быстро выглянул из-за колонны и послал очередь из болтера в толпу Детей Императора у противоположной стены. Воины его отряда, отступая, своим огнем обеспечили ему некоторое прикрытие.

Зал, который ему предстояло пересечь, весь был устлан мертвыми телами. Тарвиц подождал, пока его отряд не отошел на достаточное расстояние, а затем выскочил из-за колонны.

Разрывные болты тотчас ударили в пол рядом с ним. Тарвиц упал, перекатился за груду обломков и оттуда поспешно прополз к выходу из зала, в коридор, уводящий к восточному крылу Дворца Регента.

Люций должен был находиться где-то там, и Тарвиц намеревался его отыскать.

Локен прыгнул и бросился на пол, заскользив по черным от огня плитам площади. Нависавший над ним дворец повернулся, когда Локен перекатился на спину и выстрелил в ближайшего Пожирателя Миров. Снаряд угодил воину в ногу, и тот с криком опустился на землю. Одним прыжком к нему подскочил Торгаддон и вонзил в спину изменника свой меч.

Площадь беспрестанно простреливалась, но Локен все же смог подняться на ноги. Он попытался определить диспозицию противника среди гор мертвых тел и вздыбившихся мраморных плит, поднятых взрывами, но это оказалось невозможно.

Пространство между дворцом и темной громадой города оказалось заполнено Пожирателями Миров – они спешили воспользоваться брешью в обороне, пробитой Детьми Императора.

– Здесь их целое отделение, – сказал Торгаддон, выдергивая меч из тела убитого Пожирателя Миров. – Мы оказались в самом центре.

– Тогда надо продолжать двигаться, – ответил Локен.

Он выпрямился, перезарядил свой болтер и поспешил вперед, огибая груды мусора и завалы из трупов, вглядываясь в темноту, чтобы вовремя заметить любое движение. Торгаддон не отставал, направляя дуло болтера на любые подозрительные щели в руинах. Вокруг беспрестанно велась стрельба, судя по звукам, бой во дворце не ослабевал, военные кличи и грохот взрывов кромсали ночную тьму.

– Ложись! – крикнул Торгаддон, заметив несущийся на них из темноты шар плазменного огня.

Локен бросился на землю, и пылающий снаряд пронесся мимо, пробив огромную дыру в каменном блоке за его спиной. В этот момент из тени показался чей-то силуэт, и Локен, уловив блеск лезвия, инстинктивно поднял болтер, чтобы блокировать удар. Зубья цепного меча заскрежетали по металлу кожуха, а Локен успел ударить своего противника ногой в пах.

Пожиратель Миров легко развернулся на месте и ударом своего цепного топора сбил с ног Торгаддона. Этот маневр дал Локену время, чтобы вскочить на ноги, отбросить исковерканный болтер и выхватить цепной меч.

Торгаддон катался по земле, сцепившись с еще одним Пожирателем Миров, и теперь мог позаботиться только о себе. Локен тем временем понял, что его противником был капитан, и не просто капитан, а один из лучших в Легионе Пожирателей Миров.

– Кхарн! – окликнул он атаковавшего противника.

Кхарн на мгновение замер, и внезапно Локен увидел перед собой прежнего благородного воина, с которым разговаривал в Музее Завоеваний. Но в следующий миг что-то затуманило взгляд Пожирателя Миров, и лицо Кхарна исказилось от ненависти.

Но этой секунды хватило Локену, чтобы отпрянуть и забежать за выступ каменной глыбы, торчавшей из воронки. Вокруг него по-прежнему рвались снаряды, где-то за пределами видимости Торгаддон вел собственное сражение, но Локен уже не мог об этом думать.

– Кхарн, что случилось? – закричал он. – Во что они тебя превратили?

Кхарн испустил нечленораздельный вопль и с высоко поднятым топором ринулся вперед. Локен крепче уперся ногами в землю, поднял меч, чтобы остановить несущееся на него оружие Кхарна, и два воина сошлись в отчаянной схватке.

– Кхарн, – сквозь стиснутые зубы произнес Локен, стараясь оттолкнуть от своего лица гудящие зубья цепного топора, – ты совсем не тот человек, которого я знал. Во что ты превратился?

Их взгляды встретились, и внезапно Локен увидел душу Кхарна и его отчаяние. Он увидел воина, который, как и он сам когда-то, принес клятвы верности братству и посвятил свою жизнь Великому Крестовому Походу, воина, зрившего все ужасы и трагедии Похода и его победы. Но в то же время Локен увидел и темное безумие, толкавшее его на предательство и кровопролитие.

– Я есть Восьмеричный Путь! – прорычал Кхарн, и каждое слово вскипало на его губах кровавыми пузырьками пены.

– Нет! – воскликнул Локен, отталкивая Пожирателя Миров. – Этого не должно было произойти!

– Но так случилось, – сказал Кхарн. – С Пути невозможно свернуть. Мы должны двигаться дальше.

Все человеческие чувства исчезли с лица Кхарна, и Локен понял, что настоящего воина больше нет и этот бой закончится лишь смертью одного из них.

Локен пятился, с трудом отбивая град ударов Кхарна, пока не уперся спиной в груду камней. Оружие противника врезалось в камень рядом с его плечом, и Локен попытался нанести удар рукоятью меча по голове Кхарна. Пожиратель Миров успел увернуться и сразу же врезал лбом в лицо Локена, одновременно перехватив его правую руку и увлекая на землю.

Словно два зверя, они продолжали бороться в грязи; Кхарн пытался разбить голову Локена о камни, а тот напрягал все силы, чтобы сбросить врага. Гарвель перекатился на спину и в этот момент услышал гул двигателя, от которого задрожала земля, и уловил свет прожекторов, обрисовавших силуэт Кхарна.

Локен понял, что последует дальше, и стал раз за разом бить Кхарна по лицу. В то же время второй рукой он постарался приподнять воина над землей. Свет фар стал ярче, и на груду камней, словно поднявшийся из глубин монстр, въехал «Лэнд Рейдер».

Когда передний отбойник машины ударил в тело Кхарна, Локен ощутил сильный толчок, а затем почувствовал, что заостренные зубцы вонзились в спину Пожирателя Миров. Локен отпустил тело Кхарна и откатился к самой кромке воронки, а «Лэнд Рейдер» продолжал подниматься по склону. Наконец, могучий танк перевалил через гребень, и Локен прижался к земле, пока ревущая машина проползала над ним всего в нескольких дюймах.

Танк преодолел воронку и с лязгом покатился дальше, унося на зубцах тело Пожирателя Миров, словно устрашающий трофей. Локен увидел, что танки двигались со всех сторон, а на их броне был намалеван Глаз Хоруса. Эмблемы Легиона тоже были хорошо видны.

Сыны Хоруса.

Несколько мгновений Локен стоял и смотрел на движущиеся к дворцу войска. Приближаясь к баррикадам, они открывали стрельбу.

Чья-то рука, опустившись за край воронки, потащила избитого и окровавленного Локена в укрытие. Подняв голову, он увидел Торгаддона, тоже пострадавшего в поединке с Пожирателем Миров.

Торгаддон кивнул вслед удалявшемуся «Лэнд Рейдеру»:

– Это был?…

– Кхарн, – кивнул Локен. – С ним покончено.

– Убит?

– Наверно, я не знаю.

Торгаддон перевел взгляд на штурмгруппу Сынов Хоруса, стремящихся к дворцу.

– Я думаю, даже Тарвицу будет теперь нелегко оборонять дворец.

– Значит, нам надо торопиться.

– Да. Пригнись, и давай попробуем больше ни на кого не нарываться, – сказал Торгаддон. – Иначе Абаддону и Маленькому Хорусу слишком долго придется ждать.

– Саул заставит их дорого заплатить за каждый камень этих руин, – сказал Локен, не без труда поднимаясь на ноги. Кхарн сильно помял его, но не настолько, чтобы отказываться от боя. – Давай ради него увеличим этот счет.

Бои шли повсюду, и Тарвиц, осторожно пробираясь через руины восточного крыла дворца, старался держаться в тени. Весь разгромленный дворцовый комплекс был наводнен Детьми Императора, прорывающимися к центру.

То там, то здесь Саул замечал знакомые шевроны и эмблемы и с трудом удерживался, чтобы не окликнуть боевых братьев. Но теперь они стали его врагами, и в случае обнаружения не стоило ждать братских объятий и дружеских приветствий.

Сама одержимость воинов оказалась на пользу Тарвицу, поскольку эти воины, как и сам Эйдолон, были увлечены сейчас лишь одним – захватом дворца, – и почти ни на что больше не обращали внимания. «Хоть раз пороки Эйдолона оказались кому-то полезны», – подумал Тарвиц, осторожно пробираясь по освещенным вспышками разрывов руинам дворца.

– Тебе надо подтянуть дисциплину в войсках, Эйдолон, – прошептал он. – А то кто-нибудь заставит тебя поплатиться за их беспечность.

Восточный сектор, отведенный для охраны Люцию и его воинам, представлял собой разбомбленные развалины, сожженные огненным штормом. Некогда здешние сады были украшены величественными скульптурами, от которых теперь остался лишь щебень. То, что верные Императору воины продержались здесь так долго – несколько месяцев, – само по себе было чудом, и Тарвиц не был настолько наивен, чтобы рассчитывать на большее.

Он видел десятки трупов и осматривал каждый из них в поисках тела своего друга, мастера меча Люция. Каждый мертвец из лежащих здесь был ему знаком – эти воины шли за ним и верили, что он приведет их к победе. Каждая пара невидящих глаз, казалось, винит его, Тарвица, в своей смерти, и Саул уговаривал себя, что он сделал все от него зависящее и никто не вправе требовать больше.

Чем дальше он продвигался на восток, тем меньше встречал атакующих Детей Императора, их целью был центр Дворца Регента, а не весь его комплекс.

Как обычно, Эйдолон рвался к славе, забывая о стандартных законах тактики.

– Будь у меня сотня космодесантников, я бы наказал тебя за такую самоуверенность, – прошептал Тарвиц.

И едва он услышал собственные слова, как лицо его озарилось улыбкой. У него есть сотня космодесантников. И не важно, что они дерутся сейчас в другом крыле дворца. Если и есть на свете воины, которые в разгар сражения в строгом порядке способны выйти из боя и оказать дружескую услугу, то это Дети Императора.

Тарвиц пригнулся за поваленной статуей и открыл канал вокс-связи.

– Солатен, – прошипел он, – ты меня слышишь?

В наушнике долгое время раздавалось только шипение статики, и Тарвиц успел произнести проклятия на тот случай, если его план окажется невыполненным из-за такой ерунды, как плохая связь.

– Я слышу тебя, капитан, но мы здесь немного заняты, – раздался вдруг голос Солатена.

– Я понял, – откликнулся Тарвиц. – Но для тебя есть новый приказ. Выходите из боя и свяжитесь с Лунными Волками. Пусть они примут на себя главный удар. Собери как можно больше наших воинов, потом перебирайтесь ко мне.

– Сэр?

– Воспользуйтесь восточным переходом вдоль служебного крыла. Он без особых неприятностей приведет вас ко мне. Солатен, у нас есть возможность проучить этих ублюдков, так что я жду тебя здесь, и как можно скорее.

– Вас понял, сэр, – ответил Солатен и выключил связь.

Услышав голос, Тарвиц замер.

– Ничего не выйдет, Саул. Дворец Регента уже можно считать потерянным. Даже тебе это должно быть понятно.

Тарвиц поднял голову и увидел, что перед ним в центре зала стоит Люций, в одной руке у него сверкающий меч, а в другой – осколок стекла. Он поднял стекло к лицу и прочертил острием по щеке, так что показалась кровь и закапала на пол зала.

– Люций! – воскликнул Тарвиц. Он поднялся во весь рост и вышел в середину зала навстречу мастеру меча. – Я думал, что ты погиб.

Через разбитую крышу зал озарялся светом звезд, и Тарвиц вдруг увидел лежащие повсюду трупы Детей Императора. Не изменников, а верных Императору воинов, и сумрак позволял разглядеть достаточно, чтобы понять: ни один из них не погиб от огнестрельных ран, все были заколоты холодным оружием. Все лежали порознь, и в душе Тарвица шевельнулось ужасное подозрение.

– Погиб? – рассмеялся Люций. – Я погиб? Помнишь, что сказал Локен, когда я свалил его в тренировочной камере?

Тарвиц настороженно кивнул:

– Он сказал, что когда-нибудь найдется воин, который сможет тебя победить.

– А ты помнишь, что я ему ответил?

– Да, – сказал Тарвиц, протягивая руку к рукояти цепного меча. – Ты сказал: «Не в этой жизни», не так ли?

– У тебя прекрасная память, – заметил Люций и бросил осколок стекла на пол.

– И кому посвящен этот последний шрам? – спросил Тарвиц.

Люций улыбнулся, но глаза его остались холодными:

– Тебе, Саул.

Большой форум базилики Макарана превратился в пустыню, засыпанную обгоревшими костями. Тысячи истваанцев собрались здесь после первых ударов вирусной бомбардировки в надежде, что смогут спастись в здании парламента, занимавшем одну из сторон площади. Люди столпились в одном месте и погибли, а их обгоревшие останки напоминали трясину, из которой поднимались колонны, ограничивающие форум с трех сторон. С четвертой стороны возвышалось полуразрушенное здание парламента, испещренное полосами черной сажи.

В этом здании заседал общественный парламент Хорала, в противовес аристократическому, обосновавшемуся во Дворце Регента, но именитые граждане, которые успели укрыться внутри, погибли точно так же, как и толпы простого народа снаружи.

Локен пробирался через завалы костей, держа в руке готовый к сражению меч. Черепа скалились ему в лицо, и пустые выжженные глазницы смотрели с укором. За его спиной Торгаддон внимательно наблюдал за площадью.

– Стой, – тихо произнес Локен.

Торгаддон остановился и огляделся вокруг.

– Это они?

– Не знаю, возможно, они, – ответил Локен, поглядывая на парламент. За зданием темнел силуэт космического корабля – штурмовой катер с эмблемой Сынов Хоруса. – Я лишь знаю, что здесь кто-то высадился.

Они продолжали идти вперед и наконец, начали взбираться по выщербленным мраморным ступеням дома парламента. Двери из толстых, окованных железом дубовых досок сначала были сожраны вирусом, а затем сгорели в пламени огненного шторма.

– Войдем? – спросил Торгаддон.

Локен кивнул, но внезапно тяжелое предчувствие охватило душу, и ему захотелось, чтобы они не приходили сюда. Он взглянул на Торгаддона, подыскивая подходящие слова, прежде чем сделать последние, роковые шаги.

Казалось, Торгаддон угадал его мысли.

– Я понимаю, – произнес он. – Но разве у нас есть выбор?

– Нет, – ответил Локен и шагнул через дверной проем.

Внутренняя часть здания меньше пострадала от огненного шторма, и среди обломков бронзовых люстр и лепных украшений лежало лишь несколько скорченных, и почерневших трупов. На стенах круглого зала кое-где чудом сохранились фрагменты фресок, повествующих о славном прошлом города Хорала, о его росте и завоеваниях.

Скамьи и урны для голосования окружали центральное возвышение с ораторской трибуной.

На этом возвышении перед трибуной стояли Эзекиль Абаддон и Хорус Аксиманд.

– Ты предал нас, – сказал Тарвиц, испытывая почти непереносимую боль и разочарование. – Ты убил своих людей и привел во дворец Эйдолона и его воинов. Это так?

– Так, – ответил Люций и стал размахивать мечом, разминая мышцы перед боем, который, как понимал Тарвиц, вскоре должен начаться. – И я снова сделал бы это, не задумываясь ни на секунду.

Тарвиц прошел по кругу вдоль стены зала, и его шаги звучали в такт шагам мастера меча. Он нисколько не сомневался в исходе поединка, поскольку Люций был самым лучшим мечником в Легионе, а возможно, и во всех Легионах. Саул знал, что не сможет победить Люция, но предательство требовало отмщения. Честь должна быть восстановлена.

– Почему, Люций? – спросил Тарвиц.

– И ты еще спрашиваешь меня об этом, Саул? – возмутился Люций, сужая круг и шаг за шагом сокращая дистанцию между собой и Тарвицем. – Я здесь только благодаря нашему с тобой неудачному знакомству. Я знаю, что тебе предлагали лорд-командир и Фабий. Как же ты мог отвергнуть такую возможность?

– Люций, это было омерзительно, – отвечал Тарвиц, стараясь как можно дольше протянуть разговор. – Изменять код геносемени? Неужели ты мог допустить, что Император такое позволит?

– Император? – расхохотался Люций. – А ты уверен, что он этого не одобрит? Послушай, а что он сделал, чтобы сотворить примархов? А разве мы не результат генных манипуляций? Эксперименты, проводимые Фабием, не что иное, как продолжение эволюционной цепочки. Мы – высшая раса, и мы должны утвердить свое превосходство над низшими расами, стоящими у нас на пути.

– Даже над своими собственными воинами? – бросил Тарвиц, указывая лезвием меча на лежащие в зале трупы.

Люций пожал плечами:

– И над ними тоже. Я собираюсь снова вступить в Легион, а они пытались меня остановить. Что же мне оставалось делать? Ты ведь тоже собираешься мне помешать.

– И меня ты тоже убьешь? – спросил Тарвиц. – После всех лет, что мы вместе сражались?

– Не пытайся взывать к моим чувствам и воспоминаниям, Саул, – предостерег его Люций. – Я лучше тебя и на службе своему Легиону намерен достичь небывалых высот. Ни ты, ни злосчастная верность не смогут меня остановить.

Люций поднял меч и принял боевую стойку, повернувшись навстречу приближавшемуся Тарвицу. Два воина медленно описывали круги, отыскивая слабые места в обороне друг друга. Левой рукой Тарвиц вытащил боевой нож и активировал лезвие, он сознавал, что в этой схватке ему понадобится столько оружия между ним и Люцием, сколько он сможет удержать.

Тарвиц понимал: говорить больше не о чем. Спор может быть решен только кровью.

Он без предупреждения рванулся вперед и ударил ножом, но еще в броске понял, что противник ожидал нападения.

Люций качнулся в сторону и резко опустил рукоять меча, выбив нож из рук Тарвица. Саул, развернувшись на месте, широко размахнулся мечом, но его противник успел пригнуться.

Лезвие Тарвица со свистом рассекло лишь воздух, и Люций успел ударить его локтем в бок.

Он отскочил назад, ожидая ответного выпада Люция, но мастер меча с усмешкой сделал несколько танцующих шагов, легко двигаясь на носках. Люций играл с ним, и Тарвиц почувствовал, как кровь бросилась ему в лицо.

Со скоростью атакующей змеи Люций подскочил к Тарвицу, нацелив свой меч ему в живот. Тарвиц успел блокировать удар, провернул его оружие и попытался достать лезвием шею, но мастер меча предвидел этот прием и легко увернулся от клинка.

Тарвиц бросился в атаку со всей скоростью, на которую был способен, и заставил Люция отступить на несколько шагов. Мастер меча парировал коварный удар, направленный в пах, и, смеясь, развернулся и совершил молниеносный выпад.

Тарвиц видел летящее к нему лезвие и понимал, что бессилен предотвратить укол. Он поспешно прогнулся назад, но тотчас ощутил обжигающее прикосновение энергетического лезвия, проникшего в тело. Кровь брызнула на доспехи, и Тарвиц, задыхаясь от боли, прижал руку к ране, пока система жизнеобеспечения не впрыснула необходимые стимуляторы.

Он попятился от своего врага, но Люций со злорадной усмешкой последовал за ним.

– Саул, если это лучшее, на что ты способен, то тебе пора сдаваться, – насмехался Люций. – Обещаю, что все сделаю очень быстро.

– Я только что хотел сказать то же самое, Люций, – ответил Тарвиц, поднимая свой меч.

Два воина снова сошлись в смертельной схватке, и их мечи, сталкиваясь, рассыпали вокруг сверкающие бело-голубые искры. Тарвиц пустил в ход все, что у него было: мужество, силу и мастерство, но все же понимал, что бой безнадежен. Люций без труда отбивал все его выпады, а сам небрежно, словно мимоходом наносил рану за раной. Порезы были незначительными – ни один из них не имел целью убить врага, но достаточно глубокими, чтобы причинить боль и пустить кровь.

Отшатываясь после очередного ранения, Тарвиц ощутил кровь в уголке рта.

– Попал, – посмеивался Люций. – Точно, попал.

Тарвиц дрался из последних сил и знал, что схватка продлится недолго. Скоро Люцию наскучит неинтересное состязание, и он прикончит его. Единственное, на что он надеялся, это задержать мастера меча как можно дольше.

– Ну что, хватит? – выдохнул Тарвиц. – Тебе вовсе не обязательно погибать здесь.

Люций, склонив голову набок, подошел ближе.

– Ты серьезно? – спросил он. – Ты в самом деле считаешь, что можешь меня победить?

Тарвиц кивнул и сплюнул кровь.

– Подойди и попробуй, если считаешь, что способен меня убить.

Люций рванулся вперед, а Тарвиц, бросив меч, прыгнул ему навстречу. Удивленный этим самоубийственным прыжком, Люций опоздал всего на долю секунды и не смог уклониться от выпада Тарвица.

Противники столкнулись в воздухе, и Саул с размаху заехал кулаком в лицо Люция. Тот отвернул голову, надеясь ослабить силу удара, но Тарвиц не дал ему шанса выправить положение. Он свалил противника наземь и снова со всех сил опустил кулак на лицо бывшего приятеля. Меч Люция со звоном откатился в сторону, и враги пустили в ход кулаки, локти, колени…

Умение владеть мечом было бесполезным в рукопашной схватке, и Тарвиц дал волю своему гневу, вкладывая всю свою ненависть в каждый сокрушительный удар. Они катались по полу и извивались, словно озверевшая уличная шпана. Тарвиц продолжал наносить удары такой силы, десятой доли которой хватило бы, чтобы убить любого смертного, но мастер меча упорно старался вырваться из его железной хватки.

– А еще я помню, чему учил тебя Локен после того, как в первой схватке бросил на пол, – задыхаясь, произнес Тарвиц, когда краем глаза уловил движение в противоположном углу зала. – Ты должен понимать своего врага и делать все, чтобы его победить.

Он разжал руки и откатился от Люция, стараясь оказаться от него как можно дальше. Люций моментально вскочил на ноги и бросился поднимать свой меч.

– Скорее, Солатен! – крикнул Тарвиц. – Убей его! Он предал всех нас!

Он увидел, как Люций, заметив воинов, собранных и приведенных Солатеном, бросился к выходу из зала. Солатен мгновенно, как и подобает солдату Легиона Детей Императора, повиновался приказу Тарвица, и помещение наполнилось грохотом и дымом оружейной стрельбы. Люций метнулся в сторону, но даже ему было не под силу соревноваться в скорости с болтерными снарядами.

Люций дернулся и упал на пол, от его доспехов полетели искры, и брызнула кровь. Он перекатился по полу к пробоине в стене, оставшейся после недавних обстрелов, а верные Дети Императора продолжали стрелять.

– Убейте его! – снова крикнул Тарвиц.

Но Люций оказался проворнее, чем можно было себе представить; он уже исчез в дыре, а выстрелы еще разносили в клочья остатки мозаики.

Тарвиц поспешно поднялся на ноги, и захромал к тому отверстию, через которое скрылся Люций.

За пределами зала располагались подсобные службы, превратившиеся в кошмарный пейзаж, полный воронок от взрывов и обломков камней. Надо всем этим висела пелена дыма. Тарвиц разочарованно стукнул кулаком по стене. Предатель сумел скрыться.

– Капитан Тарвиц, – заговорил Солатен. – Мы явились, как было приказано.

Тарвиц прекратил поиски Люция, постарался скрыть свое разочарование и сосредоточиться на более актуальной задаче – подготовке контратаки на отряд Эйдолона.

– Солатен, прими мою благодарность. Я обязан тебе жизнью, – сказал Тарвиц.

Воин коротко кивнул, а Тарвиц, подобрав свой болтер, проверил магазин.

– А теперь пошли, – мрачно сказал он. – Пора показать этим мерзавцам, как сражаются истинные Дети Императора!

 

 

Глава 17

 

 

ВЫИГРЫШ – ЖИЗНЬ

 

 

«ДЕНЬ ГНЕВА»

 

 

КОНЕЦ

 

 

– Предатель! – воскликнул Локен, вступая в дом парламента.

– Предавать было нечего, – ответил Абаддон.

Даже после всего, что произошло на Истваане III, слово «предатель» сумело зажечь в его душе извечную ярость.

– Я завидую тебе, Локен, – продолжал Абаддон. – Галактика представляется тебе очень простой. Пока ты видишь перед собой кого-то, кого можно назвать врагом, ты сражаешься насмерть и считаешь себя правым.

– Я знаю, что я прав, Эзекиль! – крикнул Локен. – Или это можно назвать как-то иначе, нежели предательство? Гибель целого города и смерть твоих братьев? Абаддон, что с тобой случилось, что так изменило тебя?

Абаддон шагнул с возвышения, оставив Аксиманда стоять возле трибуны. В своих терминаторских доспехах Абаддон был гораздо выше Локена и, как было известно не понаслышке, мог сражаться с тем же мастерством, что и любой Астартес в энергетической броне.

– Только неспособность ограниченных умов понимать реальность принудила нас к действиям на Истваане III, – сказал Абаддон. – Неужели ты думаешь, что я здесь и принимаю в этом участие только потому, что мне нравится убивать своих братьев? Я верю, Локен, и верю так же твердо, как и ты. В Галактике существуют силы, которые не способен постичь даже Император. Если он оставит человечество на произвол судьбы ради своего стремления к божественности, эти силы поглотят нас, и каждый человек, живущий в Галактике, умрет. Ты понимаешь грандиозность этого? Вся человеческая раса! Но Воитель понимает, и потому он должен занять место Императора и разобраться с подобными угрозами.

– Разобраться с чем? – качая головой, вмешался Торгаддон. – Эзекиль, ты глупец, мы же видели, как действует Эреб. Он лгал вам всем. Вы заключили соглашение с силами зла.

– Зла?! – воскликнул Аксиманд. – Они спасли жизнь Воителя. Я видел их могущество, и теперь Воитель может их контролировать. Вы считаете нас слепыми, считаете глупцами? Силы варпа – ключ ко всей Галактике. Вот чего не может понять Император. Воитель станет повелителем варпа, равно как и Империума, и тогда мы будем управлять звездами.

– Нет, – возразил Локен. – Воитель поражен безнравственностью. Если он займет трон, управлять Галактикой будет уже не человечество, это будет что-то другое. Маленький Хорус, ты это понимаешь, даже если Эзекиль не может понять. Ему наплевать на Галактику, он старается только примкнуть к победителям.

Абаддон улыбнулся и стал медленно приближаться к Локену, а Торгаддон шагнул навстречу Аксиманду.

– Выигрыш – это жизнь, Локен. Ты умрешь, значит, ты проиграл, и все, во что ты верил, больше не имеет смысла. Я выиграл, а ты как будто и не существовал. Победа, Локен, это единственное, что имеет значение во всей Галактике. Тебе надо было оставаться простым солдатом, возможно, тогда ты тоже оказался бы на стороне победителей.

Локен поднял меч, стараясь предугадать движения Абаддона.

– Всегда есть возможность выяснить, кто останется в выигрыше.

Он заметил, как напрягся Абаддон, и понял, что все разглагольствования Первого капитана были предназначены лишь для отвода глаз.

– Локен, ты слишком далеко зашел, – сказал Абаддон. – И ты до сих пор не понимаешь, что здесь происходит. Мы не так далеки от людей, чтобы не допускать небольшие ошибки, но бороться с нами, не понимая, чего жаждет добиться Воитель, – это непростительно.

– А какую же ошибку совершил ты, Эзекиль?

– Слишком много говорил, – ответил Абаддон и бросился на Локена, выставив перед собой латную перчатку с выпущенными лезвиями, окутанными энергетическим полем.

Торгаддон, увидев, что Абаддон напал на Локена, счел это сигналом к действию и атаковал Маленького Хоруса. Бывший приятель по глазам догадался о его намерениях и тоже ринулся вперед. Они сошлись, когда Локен и Абаддон уже с грохотом разгромили несколько скамей в зале.

Они столкнулись, лязгнув боевыми доспехами, и вступили в схватку с неистовством и ненавистью, которую могли испытывать лишь бывшие братья, ставшие заклятыми врагами. Воины сжимали друг друга в захвате, но вдруг Аксиманд внезапно раскинул руки Торгаддона в стороны и ударил того локтем в челюсть.

Тарик отступил, блокировал летящий в его лицо кулак справа и, качнувшись вперед, нанес Аксиманду удар коленом в живот.

Маленький Хорус пошатнулся, но Торгаддон знал: одного удара в живот недостаточно, чтобы остановить такого воина, как Аксиманд. Его бывший брат был крепко сложен и обладал не меньшей силой, ловкостью и сноровкой, чем Торгаддон.

Два воина взглянули в лицо друг другу, и Торгаддон заметил тень сожаления в глазах Маленького Хоруса.

– Почему ты это делаешь? – спросил Торгаддон.

– Вы выступили против нас, – ответил Аксиманд.

– Мы и сейчас против.

Оба воина немного расслабились; они были братьями, членами Морниваля, и видели так много сражений, что не было необходимости пускать пыль в глаза. Каждый из них знал, на что способен его противник.

– Тарик, – заговорил Аксиманд, – если бы существовал другой путь, мы никогда бы на это не пошли. Никто из нас не выбрал бы такой способ борьбы.

– Маленький Хорус, когда ты понял, насколько далеко вы зашли? Когда Воитель объявил, что нас надо разбомбить, или это случилось раньше?

Аксиманд оглянулся на дерущихся Локена и Абаддона.

– Ты можешь остаться живым и невредимым, Тарик. Воитель желает смерти Локена, но о тебе ничего не было сказано.

Торгаддон рассмеялся:

– Мы назвали тебя Маленьким Хорусом из-за твоего поразительного сходства с ним, но мы ошиблись. Во взгляде Хоруса никогда не было сомнения. А ты неуверен, Аксиманд. Возможно, ты оказался не на той стороне. Может быть, тебе представился последний шанс умереть настоящим космодесантником, а не рабом.

Аксиманд невесело улыбнулся:

– Я видел это, Тарик, я видел варп. Никто не может устоять перед ним.

– И все же я здесь.

– Если бы ты только воспользовался возможностью, предоставленной ложей, ты бы тоже его увидел. Они могут дать нам настоящее могущество. Тарик, если бы ты знал, ты бы в то же мгновение присоединился к нам. И твое будущее было бы в твоих руках.

– Ты знаешь, что я не могу повернуть назад. Так же, как и ты.

– Значит, все кончено?

– Да. Как ты сказал, никто из нас не выбирал этот путь.

Аксиманд снова принял боевую стойку.

– Совсем как в тренировочной камере, Тарик.

– Нет, – возразил Торгаддон. – Ничего похожего.

Энергетический коготь метнулся к голове Локена, и Гарвель пригнулся, слишком поздно сообразив, что это был ложный выпад. Абаддон схватил его за край наплечника и резко ударил в живот коленом. Керамит треснул, и боль в сломанных костях пронзила тело острым кинжалом.

Абаддон, выпустив наплечник, ударил Локена по лицу. Гарвель отлетел к стене, тяжело ударился о нее, и на него посыпались куски обожженной штукатурки и осколки кирпича.

– Воитель советовал взять юстаэринцев, но я сказал, что это было бы оскорблением.

Локен увидел свой меч, лежащий на полу неподалеку, и опустился по стене, чтобы поднять оружие. Он оттолкнулся от стены, избежал удара смертоносного кулака Абаддона, упал, перекатился и подхватил клинок, нацелив его в лицо Первого капитана. Абаддон согнутой рукой отразил выпад, рывком поднял Локена и бросил его на стену. Мир закружился в глазах Гарвеля Локена, а затем все превратилось в сплошную боль.

От удара у него померкло в глазах, и осколки камней брызнули во все стороны. Боль в теле была какой-то странной – словно принадлежала кому-то другому. Локену показалось, что у него сломана спина, а предательский голос нашептывал, что боль покинет тело, если он сдастся и в тумане забвения позволит событиям развиваться своим чередом. Локен крепче сжал рукоять меча и позволил ярости перевоплотиться в силу, чтобы заглушить голос, призывающий отказаться от борьбы.

Давным-давно Локен принес клятву Императору и обещал не сдаваться даже перед лицом неминуемой гибели. Когда зрение сфокусировалось, он поднял голову и увидел дыру в стене парламента, пробитую его телом.

Он перевернулся на живот, и в этот момент в проломе показалась массивная фигура Абаддона. Первый капитан устремился к Локену, походя расширив отверстие в стене. Локен с трудом поднялся на ноги и попятился, уклоняясь от первого удара кулака Абаддона. Затем он качнулся вперед, пытаясь нанести удар мечом, но толстые пластины брони противника отразили лезвие. С трудом переставляя ноги, Гарвель стал отходить назад, к ступеням здания парламента. Изнутри доносился грохот – схватка между Торгаддоном и Маленьким Хорусом была в разгаре. Локен сознавал, что для победы ему нужна сила его брата.

– Ты не можешь вечно убегать! – заорал Абаддон.

Первый капитан повернулся и неторопливыми тяжелыми шагами последовал за Локеном.

Саул Тарвиц усмехался, словно охотник, наконец затравивший свою добычу. Под его и Солатена предводительством воины прорубили себе кровавую тропу сквозь отряд Эйдолона, убивая врагов без всякого милосердия, как совсем недавно убивали их самих. Предпринятая изменниками атака, грозившая тотальным уничтожением верным Детям Императора, теперь едва не превратилась в повальное бегство.

Эхо разносило грохот выстрелов по всему дворцу, а верные Астартес продолжали посылать залп за залпом во все, что двигалось. Космодесантники окружили отряд Эйдолона и атаковали его с двух сторон. Армия изменников не устояла перед таким напором.

Тарвиц видел своих воинов, продолжавших отчаянно бороться даже с тяжкими ранами, искавших позиции, откуда можно было разить врага, едва не сломившего их сопротивление. Его собственный меч пожинал кровавую жатву, пронзая тела солдат, с которыми Тарвиц когда-то сражался бок о бок и проливал кровь. Каждый удар меча напоминал о немыслимом повороте судьбы и причинял душевную боль, мешавшуюся с жестоким удовлетворением.

В центре поля боя Тарвиц увидел Эйдолона, крушившего противников могучими взмахами боевого молота, и стал пробиваться навстречу лорду-командиру. Тело Тарвица еще не восстановилось полностью после схватки с Люцием, но он понимал, что обращаться к апотекариям не имеет смысла. Те раны, которые доставляли ему наибольшие страдания, уже не успеют зажить. Саул знал, что здесь все закончится и последний бой будет самым тяжелым, но никогда еще он не испытывал такой гордости за своих бойцов.

Этих благородных воинов почти сокрушило предательство человека, которого они считали своим братом, и их борьба скоро закончится так нелепо и в то же время закономерно… Измена Люция определила исход этой битвы, и Тарвиц поклялся себе: если выйдет живым из этого ада, он обязан убедиться, что мерзавец мертв.

Лорд-командир был уже почти в пределах досягаемости, но едва Эйдолон увидел его, как изменники стали отступать в строгом порядке. Тарвиц чуть не застонал от разочарования, но был достаточно опытен, чтобы не броситься вслед за врагом.

– Линия огня – через зал! – рявкнул Тарвиц во всю мощь своих легких.

Часть воинов тотчас выстроилась в ряд и повела стрельбу по отступающим врагам.

Саул опустил меч и прислонился к остаткам разбитой стены. Наперекор всему, они снова выстояли. Не успел Тарвиц задуматься о странной победе, как ожил его вокс.

– Капитан Тарвиц, – раздался голос, в котором он узнал одного из Лунных Волков.

– Слушаю, – ответил он.

– Капитан, это Випус. Позиции на крыше в порядке, но у нас появились новые гости.

– Я знаю, – сказал Тарвиц. – Сыны Хоруса.

– Хуже, – вздохнул Випус. – Подходит с запада, посмотри наверх.

Тарвиц через пробоину взглянул в небо над дымящимися руинами. Что-то двигалось по направлению к дворцу. Что-то еще смутно различимое, но явно огромное.

– Благая Терра! – воскликнул он. – «Диес ире»!

– Я буду считать его своей основной целью, – пообещал Випус.

– Нет, ты не сможешь его сбить. Лучше стреляй по вражеским космодесантникам.

– Да, капитан.

– Вражеские отряды! – крикнул кто-то от самого входа. – При поддержке техники!

Тарвиц отвернулся от пролома в стене и попытался собрать последние резервы энергии, чтобы снова возглавить оборону дворца.

– Штурмовые отделения – к проходу! Всем остальным Астартес – открывать огонь по мере готовности!

Он уже мог видеть громадные силы атакующих – к Дворцу Регента направлялись массивные приземистые «Лэнд Рейдеры» и «Рино». Следом за ними Сыны Хоруса, Пожиратели Миров и Дети Императора – разделившись на два фланга, готовясь окружить весь комплекс.

Скоро и «Диес ире» подойдет достаточно близко, чтобы обрушить на них залпы своих чудовищных орудий.

– Братья! Они скоро снова начнут атаку! – крикнул Тарвиц. – Но мы снова увидим, как они отступают! Что бы ни произошло дальше, они никогда не забудут сражение с нами!

При виде масштабов готовящегося финального наступления он понимал – его невозможно будет остановить.

Эндшпиль.

Терминаторские доспехи очень массивны. Они превращают человека в шагающий танк, но, обретая усиленную защиту, воин теряет в скорости. Абаддон обладал колоссальным опытом и мог двигаться почти так же быстро, как любой другой Астартес в силовой броне.

Но когда решается вопрос жизни или смерти, «почти» бывает недостаточно.

Когда Абаддон в своей громоздкой, осыпанной белой пылью броне терминатора снова шагнул в здание парламента, сверху посыпались обломки камней и куски штукатурки. По пути в зал он прошел под наклонившимся портиком, который поддерживал большую скульптурную группу. Локен ударил по одному из треснувших столбов, поддерживающих портик, и ненадежная опора разлетелась на мелкие осколки.

Громадные глыбы камня посыпались сверху вниз, весь зал заполнился пылью, и основная часть мраморных скульптур, превращенных в бесформенные обломки, рухнула на Абаддона. В грохоте каменной лавины Локен успел услышать яростный вопль Первого капитана.

Отвернувшись от каменной осыпи, через клубящиеся облака пыли он направился к середине зала парламента.

На центральном возвышении Локен увидел Торгаддона и Хоруса Аксиманда.

Торгаддон стоял на коленях, из его ран текла кровь, а переломанные руки бессильно свисали вдоль тела. Аксиманд занес меч, готовясь нанести смертельный удар.

Даже зная, что произойдет дальше, Локен закричал своему бывшему брату, чтобы он остановился. Сквозь грохот обломков, разлетавшихся от усилий Абаддона выбраться из-под завала, Локен с ужасающей отчетливостью услышал голос Аксиманда.

– Прости меня, – сказал Маленький Хорус.

И меч полоснул по шее Торгаддона.

Плазменный заряд ударил, словно осколок самого солнца. Он упал из орудия «Диес ире», пробил стену Песенной Часовни и жидким огнем пролился на землю. Со звуком, подобным вздоху умирающего, стена храма осела, воздух заполнился огнем и пылью, а бритвенно-острые осколки зеленоватого камня разлетелись во все стороны. От колоссального жара воины сгорали заживо или умирали под завалами.

Тарвиц упал на колени на заходившей ходуном винтовой лесенке, ведущей на верхние уровни храма. Вокруг поднимались удушливые тучи горячего пепла, но Саул продолжал идти, зная, что сотни верных космодесантников уже мертвы. Мимо Тарвица пролетело тело – один из Лунных Волков с оторванной рукой был сбит с крыши огнем из орудий титана.

– Все наверх! – приказал Тарвиц, не зная, слышит ли его кто-нибудь в грохоте канонады. – Покинуть зал!

Он добрался до галереи, опоясывающей купол храма, и обнаружил на ней космодесантников, чьи эмблемы принадлежности к Легионам были скрыты под толстым слоем пыли и крови. Но теперь, понял Тарвиц, эти различия уже не имеют значения, поскольку все они стали одной командой, братьями, сражавшимися во имя общей цели.

Над галереей оставалась только проломленная крыша, и там Тарвиц наткнулся на сержанта Раэтерина, серьезного линейного офицера, ветерана кампании на Убийце.

– Сержант! – окликнул его Тарвиц. – Докладывай!

Раэтерин выглянул в пробоину, откуда он посылал одиночные выстрелы из своего болтера. Тарвиц мельком взглянул на его лицо и увидел, что по щеке течет струйка крови.

– Ничего хорошего, капитан! – ответил сержант. – Мы долго их сдерживали, но не выстоим в еще одной атаке. Их слишком много, да еще этот титан…

Тарвиц кивнул и осторожно глянул из амбразуры вниз. При виде множества тел, усеявших землю вокруг дворца, он чувствовал, как в душе разрастается ненависть к этим изменникам, для которых понятия чести и верности потеряли смысл, умерли. Он знал каждого из погибших воинов, ведь все последние месяцы он водил их в бой и лучше, чем кто-либо другой, научился понимать их.

Они были лучшими в Галактике солдатами, спасителями человеческой расы и избранниками Императора. Их жизни, полные героического служения и самопожертвования, оборвались в результате подлого предательства, и Тарвиц еще никогда не чувствовал себя таким беспомощным.

– Нет, – решительно сказал он. – Мы не отступим.

Он встретил взгляд Раэтерина и продолжил:

– Титан снова ударит по тому же углу часовни, немного выше, а потом изменники пойдут на штурм. Собери людей, готовьтесь к наступлению.

Он знал, что предатели просто ждут, когда храм рухнет, и тогда они спокойно смогут войти и без особого труда перебить оставшихся защитников. Все это даже нельзя было назвать сражением – это было демонстрацией превосходства Воителя.

«Диес ире» дал залп из крупнокалиберных орудий, чудовищный шторм огня и смерти прокатился по площади перед часовней, превращая верных Императору воинов в факелы.

Внутри часовни воздух раскалился, словно в преисподней, и по галерее прокатилась волна обжигающего ветра.

– И это все, на что вы способны?! – заорал Тарвиц. – Вам никогда не удастся перебить всех нас!

На лицах окружающих воинов вспыхнула ярость. Слова, вызванные скорее отчаянием, чем храбростью, самому Тарвицу показались фальшивыми, но он заметил произведенный ими эффект и улыбнулся, сознавая свой долг перед этими людьми.

Он должен был сделать так, чтобы последние минуты их жизни не пропали впустую.

Внезапно небо раскололось, плазменная пушка титана вздрогнула, и ослепительно белое пламя заполнило галерею, швырнув Тарвица на пол. Сверху посыпались оплавленные осколки камней, рядом попадали обожженные и раненые воины. Тарвиц был оглушен и ослеплен и чудом не потерял сознания после такого удара. Горячий воздух с гудением заполнил вакуум, образовавшийся после горящей плазмы; этот порыв обжигающего ветра словно пытался смести верных Астартес с лица Истваана III.

Саул приподнялся и увидел, что снаряд пробил крышу, оставив неровную дыру с опаленными краями, и прошел через один из углов храма. Треть здания была полностью разрушена и превратилась в огромную груду расплавленного камня, вытекающего длинным нефритовым языком.

Тарвиц попытался вытряхнуть из ушей звон и сфокусировать зрение.

Сквозь волны жара до него донеслись боевые кличи врагов.

Схожие крики доносились и с другой стороны часовни, где на развалинах дворца стояли Пожиратели Миров и Дети Императора.

Начиналась атака.

При виде головы Торгаддона, отделенной от тела, Локен в ужасе упал на колени. Кровь фонтаном хлынула из раны, серебристое лезвие меча стало алым.

Гарвель прокричал имя своего друга, глядя, как его тело заваливается набок и, задев трибуну, разбивает ее в щепки. Локен встретился взглядом с Аксимандом, и горе, переполнившее душу, отразилось в глазах бывшего брата.

А затем горячей, неудержимой волной поднялась ярость, но гнев был направлен не на Хоруса Аксиманда, а на того, кто до сих пор пытался выбраться из груды каменных обломков. Локен заставил себя подняться, повернулся и увидел, что Абаддон вот-вот выберется из-под рухнувшего портика. Первый капитан был уже по пояс свободен он мраморных глыб, тяжесть которых наверняка убила бы Астартес в обычной броне. Но нижняя часть тела все еще была неподвижна и завалена камнями.

Локен дал выход своей ярости и боли потери в зверином крике и побежал к Абаддону. Он вспрыгнул на руку Абаддона и всем своим весом прижал ее к камням. Второй рукой противник перехватил его запястье, когда Локен направил меч в лицо Абаддона.

Оба воина замерли, столкнувшись лицом к лицу в сражении, которое могло закончиться только смертью одного из них. Локен, сжав зубы, попытался сдвинуть руку Абаддона.

Первый капитан, взглянув в его лицо, увидел в нем ненависть и боль потери.

– Локен, для тебя еще есть надежда, – проворчал он.

Локен с неожиданной для самого себя силой немного продвинул ревущее лезвие меча. Предательство Астартес – самой их сущности – наполнило его сердце бешенством, и вся ненависть сосредоточилась на чертах лица Абаддона.

Зубцы цепного меча злобно жужжали, и Абаддон, сильнее нажав рукой, опустил оружие Локена, направив его на свой нагрудник. Локен продолжал двигать меч вперед, и с усиленных керамитовых пластин посыпались искры. Меч вздрогнул, но Локен сумел его удержать.

Он знал, в каком месте клинок должен пробить броню – там, где щит из сросшихся ребер закрывает левую грудину, там, где бьется основное сердце…

И в этот момент предвкушения смерти ненавистного врага Первый капитан усмехнулся и отвел руку Локена вверх. Силовые доспехи Астартес увеличивали силу воина, но доспехи терминатора поднимали ее до невероятных высот, и Абаддон, призвав на помощь резервы брони, одолел сопротивление Локена.

С оглушительным яростным воплем Абаддон рванулся вверх из груды обломков, а его кулак ударил в грудь Локена. Броня треснула, и треснул костяной щит Гарвеля Локена. Он отшатнулся от Абаддона, сумев устоять на ногах несколько секунд, а затем ноги подкосились, и Локен рухнул на колени. Из трещин брони засочилась кровь.

Теперь Абаддон возвышался над ним, и Локен смутно увидел, что к нему присоединился и Хорус Аксиманд. Глаза Первого капитана горели в предвкушении триумфа, взгляд Аксиманда был полон печали. Абаддон с улыбкой принял из рук Аксиманда окровавленный меч.

– Это оружие убило Торгаддона, и мне кажется, оно вполне годится, чтобы убить и тебя. – Абаддон поднял оружие. – У тебя был шанс, Локен. Подумай об этом, пока будешь умирать.

Локен встретил неумолимый взгляд Абаддона и заметил в нем безумие – словно толпа злобных демонов нетерпеливо ждала его смерти.

Но меч не успел опуститься. Земля содрогнулась, и нечто огромное и неимоверно мощное сокрушило стену. Ускользающее зрение Локена различило гигантскую железную ступню, размером с городскую площадь, которая пробила стену и одним движением разрушила половину здания парламента.

Локен еще успел взглянуть вверх, чтобы увидеть красного бога войны, шагавшего по руинам Хорала. Его руки и плечи ощетинились орудиями, а колоссальное лицо было застывшей маской неумолимого гнева.

«Диес ире» – «День гнева» – сделал еще шаг, с крыши посыпался мусор и обломки, а в следующее мгновение все здание парламента превратилось в огромную груду расколотых камней, и Локен улыбнулся.

Он чувствовал, как трясется, словно в ознобе, земля и камни разрушенного здания стонут под пятой бога войны, а затем мир погрузился в темноту.

Саул Тарвиц посмотрел на сотню космодесантников, набившуюся в крошечное укрытие – последнее, что осталось от Песенной Часовни. Казалось, они уже целую вечность ждут финальной атаки изменников, но на самом деле прошло не больше тридцати минут.

– Почему они не атакуют? – спросил Неро Випус, один из немногих оставшихся в живых Лунных Волков.

– Не знаю, – сказал Тарвиц. – Но какой бы ни была причина, я благодарен им за задержку.

Випус кивнул. Его лицо оставалось хмурым и печальным, и это не имело никакого отношения к последнему сражению во Дворце Регента.

– Все еще никаких известий от Гарвеля и Тарика? – спросил Тарвиц, уже зная ответ.

– Нет, – сказал Випус. – Ничего.

– Сочувствую, друг.

Випус тряхнул головой:

– Нет. Еще рано их оплакивать. Я не стану. Возможно, они справятся.

Тарвиц ничего не сказал – пусть живет хотя бы эта надежда – и снова сосредоточился на огромных силах армии Воителя. Десять тысяч предателей неподвижно стояли на развалинах Хорала. Пожиратели Миров завели свои песнопения рядом с Детьми Императора, а Сыны Хоруса и Гвардия Смерти ждали на огневых рубежах.

Колоссальная громада «Диес ире», к счастью, прекратила обстрел, и чудовищный титан, словно ходячая бронзовая крепость, отошел к осыпавшейся башне Храма Искушения.

– Они хотят удостовериться, что мы обессилены, – сказал Тарвиц. – И водрузить флаг над нашими трупами.

– Да, – согласился Випус. – Но мы заставили их дорого заплатить за наши жизни, правда?

– Точно, – кивнул Тарвиц. – Мы заставили их заплатить. Даже если мы все погибнем, Гарро расскажет остальным Легионам о том, что здесь происходит. Император пришлет армию большую, чем все экспедиции Крестового Похода.

Випус бросил взгляд на армию Воителя.

– Ему придется, – произнес он.

Абаддон окинул взглядом останки некогда величественного здания парламента, превратившегося в груду щебня. Лицо Первого капитана кровоточило от десятка порезов, а все тело превратилось в один сплошной кровоподтек, но он остался жив.

Рядом с ним Хорус Аксиманд привалился спиной к куче камней; он с трудом дышал, а одна рука была неестественно вывернута. Абаддон, освободившись, вытащил Маленького Хоруса из-под обломков, но, взглянув в лицо Аксиманда, понял, что тому не избежать шрамов особого рода.

Но задание выполнено – Локен и Торгаддон мертвы.

Он ожидал, что почувствует жестокую радость от этой победы, но ощущал лишь пустоту – странная бездна зияла в его душе, словно сосуд, который никогда не наполнится.

Абаддон прогнал неуместные мысли и включил вокс.

– Воитель, – произнес он. – Дело сделано.

– Что мы наделали, Эзекиль? – прошептал Аксиманд.

– Мы сделали то, что должны были сделать, – ответил Абаддон. – Воитель отдал приказ, и мы его выполнили.

– Они были нашими братьями, – прошептал Аксиманд, и Абаддон с изумлением уставился на слезы, текущие по щекам брата.

– Они изменили Воителю, и давай покончим с этим.

Аксиманд кивнул, но по выражению его лица Абаддон понял, что семена сомнений пустили корни.

Он помог Аксиманду подняться и поддерживал его, пока они пробирались к ожидавшему штурмовому катеру, который должен был вывезти их из этого проклятого места и доставить на борт «Духа мщения».

Изменники из числа морнивальцев мертвы, но Абаддон не забыл сожаления, омрачившего лицо Маленького Хоруса.

«За Хорусом Аксимандом необходимо присматривать», – решил Абаддон.

Экраны стратегической палубы показывали почерневшие голые скалы Истваана V.

Если Истваан III когда-то был богатым и процветающим, то Истваан V всегда был беспорядочным нагромождением вулканических гор, без намека на присутствие жизни. Впрочем, когда-то, бесконечно давно, там была жизнь, но теперь от нее остались только базальтовые города и военные укрепления. Жители Хорала верили, что в этих руинах обитают злые боги из их религии и строят коварные замыслы отмщения.

Возможно, это предположение было недалеко от истины, решил Хорус, думая о Фулгриме и его Детях Императора, готовивших очередную фазу его плана.

Истваан III был прологом, а вот на Истваане V развернется самая грандиозная битва из виденных Галактикой. Эта мысль вызвала на лице Хоруса улыбку. Подняв голову, он заметил прихрамывающего Малогарста, направлявшегося к трону.

– Какие новости, Мал? – спросил Хорус. – Все подразделения вернулись с поверхности на свои корабли?

– Я только что получил донесение с «Завоевателя», – кивнул Малогарст. – Ангрон вернулся. Он был последним.

Хорус снова повернулся к рельефному глобусу Истваана V.

– Хорошо, – сказал он. – Меня не удивляет, что Ангрон последним покинул поле боя. И каковы результаты бойни?

– Мы потеряли великое множество воинов при высадке и еще больше во дворце, – ответил Малогарст. – Дети Императора и Гвардия Смерти понесли примерно одинаковый ущерб. Больше всех пострадали Пожиратели Миров. От Легиона осталась едва ли половина состава.

– Ты не считаешь это сражение мудрым решением, – заметил Хорус. – И ты не можешь скрыть этого от меня, Мал.

– Сражение дорого нам обошлось, – заявил Малогарст. – И потери можно было бы сократить. Если бы были предприняты усилия по возвращению Легионов до того, как началась осада дворца, можно было бы спасти немало жизней и сэкономить время. У нас нет бесконечного числа Астартес, и бесконечно долгого времени тем более нет. Я не думаю, что мы одержали там великую победу.

– Мал, ты видишь только физические потери, – сказал Хорус, – но ты не видишь психологических целей, которых мы достигли. Абаддон запятнал руки кровью, реальная опасность восстания ликвидирована, а Пожиратели Миров доведены до такого состояния, что уже не могут повернуть назад. Если и были какие-то сомнения в успехе нового Крестового Похода, то события на Истваане III их полностью уничтожили.

– Какие будут приказания? – спросил Малогарст.

Хорус посмотрел на экран.

– Мы слишком долго здесь провозились, теперь настало время двигаться дальше. Ты прав, я позволил втянуть себя в войну, на которую у нас не было времени, но я исправлю эту ошибку.

– Воитель?

– Приказываю провести повторную бомбардировку города, – отчеканил Хорус. – Стереть его с лица планеты.

Локен не мог пошевелить ногами. Дыхание превратилось в пытку, поскольку при движении грудной клетки мышцы задевали за обломки костей. С каждым выдохом он выплевывал сгусток крови и считал его последним – вместе с кровью из него вытекала и воля к жизни.

Сквозь щель между глыбами, пригвоздившими его к земле, был виден клочок темно-серого неба. В этом небе вспыхивали полосы падающего сквозь облака огня, и Локен закрыл глаза. Он понял, что видит первые залпы орбитальной бомбардировки.

Смерть во второй раз спускалась с неба на Хорал, но на этот раз без всякой экзотики вроде вирусных снарядов. Бризантные взрывчатые вещества не оставят камня на камне, это будет последний, ужасный восклицательный знак в Битве на Истваане III.

Это было характерно для Воителя.

Финальная эпитафия ни у кого не оставит сомнений в победителе.

Первый огненный цветок расцвел над городом. Земля вздрогнула, остатки зданий обвалились, и все окрасилось в цвета пламени.

Затем земля стала дрожать не переставая, и Локен ощутил, как зашевелилась его тюрьма из каменных глыб. Пламя охватило руины парламента, принося с собой новые удары боли.

Затем стало темно, и Локен больше ничего не чувствовал.

С Тарвицем остались около сотни верных воинов. Лишь они уцелели в этом славном сопротивлении, и Тарвиц собрал их на развалинах Песенной Часовни – Сынов Хоруса, Детей Императора и даже нескольких растерянных Пожирателей Миров. Тарвиц заметил, что в их рядах не было никого из Гвардии Смерти, и решил, что если кто-то и уцелел в окопах после зачистки Мортариона, то они с таким же успехом могли находиться на другой стороне Истваана III.

Близился конец. Все они знали это, хотя никто не говорил вслух.

Теперь он всех их знал по именам. Если в первые дни сопротивления это были лишь перепачканные сажей лица, то сейчас они стали его братьями. Умереть рядом с этими людьми он считал великой честью.

На северной окраине города загрохотали взрывы. Темное небо над головами озарили вспышки. Снаряды прожгли прогалины в облаках, через которые блеснули звезды. Звезды появились над городом как раз вовремя, чтобы наблюдать за его гибелью.

– Мы задали им жару, капитан? – спросил Солатен. – Мы не зря старались?

– Да, – ответил он. – Мы задали им жару. Они запомнят эти сражения.

Бомба упала на Дворец Регента, превратив остатки каменного цветка в вихрь пламени и осколков гранита. Верные Астартес не стали прятаться в укрытии – это было бы бессмысленно.

Воитель обстреливал город и делал это основательно.

Он не позволит им ускользнуть во второй раз.

Огненные столбы поднимались на всей территории дворца, с грозной неотвратимостью приближаясь со всех сторон.

Битва за Хорал закончилась.

Храм был почти достроен, и под его сводчатым потолком, напоминавшим каменную грудную клетку, собрались офицеры нового Крестового Похода. Ангрон, вынужденный вернуться с Истваана III до окончательного разгрома верных Императору сил, все еще пыхтел от негодования, тогда как Мортарион был молчалив и печален. Гвардия Смерти стальным барьером отгораживала своего примарха от остальных собравшихся.

Лорд-командир Эйдолон, все еще переживая неудачи своего Легиона на глазах Воителя, привел с собой нескольких детей Императора, но его присутствие здесь было нежелательным. Эйдолона только терпели.

Малогарст, Абаддон и Аксиманд представляли Сынов Хоруса, поблизости держался Эреб. Воитель встал у алтаря, с четырех сторон которого были изображены, по словам Эреба, четыре лика богов. Над алтарем мерцало огромное голографическое изображение Истваана V. Ярким пятном выделялся район, известный под названием долина Ургалла – гигантский кратер, над которым возвышалась крепость, подготовленная Фулгримом для войск Воителя. Голубые штрихи указывали пригодные для приземления площадки, возможные маршруты атак и отступления. Весь последний час Хорус потратил на объяснение командирам всех деталей операции, и наконец, его выступление подошло к концу.

– В настоящий момент сюда двигаются семь Легионов. С целью нас уничтожить. Они найдут нас на Истваане V, и там произойдет грандиозная битва. Но, по правде говоря, битвы может и не быть, поскольку с момента нашего последнего собрания мы многого достигли. Капеллан Эреб, просвети нас обо всем, что не касается Истваана.

– На С





Дата добавления: 2017-12-14; просмотров: 308; Опубликованный материал нарушает авторские права? | Защита персональных данных | ЗАКАЗАТЬ РАБОТУ


Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Лучшие изречения: Для студентов недели бывают четные, нечетные и зачетные. 9256 - | 7374 - или читать все...

 

3.227.254.12 © studopedia.ru Не является автором материалов, которые размещены. Но предоставляет возможность бесплатного использования. Есть нарушение авторского права? Напишите нам | Обратная связь.


Генерация страницы за: 0.081 сек.