double arrow

ПЛЕМЕНА И СУПЕРПЛЕМЕНА 4 страница


7 . Защищай более слабых членов группы отнеуместной травли.

Самки бабуинов с потомством стремятся держаться возле вожака. Он яростно отражает все нападки на них или на беззащитный молодняк. В качестве защитника слабых он обеспечивает выживание будущего взрослого поколения группы. Лидеры людей понятие "защита слабых" значительно расширили, распространив его также на пожилых, больных и инвалидов, потому что умелому правителю нужно не только защищать подрастающее поколение, которое однажды пополнит ряды его последователей, но и уменьшать опасения взрослых, каждый из которых боится неизбежной старости, внезапной болезни или возможной инвалидности. У большинства людей желание оказать такую помощь можно считать естественным развитием их биологически дружелюбной натуры. Если же говорить о лидере, то для него это ещё и вопрос того, как заставить людей работать более эффективно, заслужив большую симпатию с их стороны.

8. Принимай решения, касающиеся социальной жизнисвоей группы.

Когда вожак бабуинов решает двинуться в путь, за ним следует вся стая; когда он отдыхает — отдыхают все; когда он ест — едят все. Для лидера суперплемени непосредственный контроль такого рода, безусловно, невозможен, но он может играть жизненно важную роль в воодушевлении своей группы на поступки, более абстрактные: он может поощрять развитие науки или делать упор на военную мощь. Наряду с другими «золотыми» правилами лидерства важно применять и это, причём даже тогда, когда, на первый взгляд, серьёзной необходимости в нём нет. Даже если общество благополучно идёт установленным и приемлемым курсом, для лидера очень важно некоторым образом этот курс изменять, с тем чтобы сделать своё влияние ощутимым. Недостаточно просто менять его тогда, когда что-то идёт не так: лидер должен внезапно, по собственному усмотрению, настоять на новых путях развития, иначе его сочтут слабым и бездеятельным. Если у него нет никаких предпочтений и особых интересов, он должен их придумать. Если ему удастся создать впечатление того, что в определённых вопросах у него есть сильные убеждения, его будут воспринимать более серьёзно, когда дело коснётся и всех остальных вопросов. Многие современные лидеры, похоже, не придают этому никакого значения, и их "политическим платформам" явно недостаёт оригинальности. Если они и выигрывают битву за место лидера, то это не оттого, что они больше вдохновляют, алишь оттого, что они менее скучны.




9. Время от времени успокаивай подчинённых.

Если вожак бабуинов хочет подойти к подчинённым, это может оказаться довольно затруднительно, так как его непосредственная близость неизбежно устрашает. Он может преодолеть это, избрав тактику успокоения. Заключается она в очень спокойном приближении, без внезапных или резких движений, сопровождающемся мимикой, типичной для подчинённых, дружелюбно относящихся друг к другу. Это помогает успокоить страхи более слабых животных и позволяет вожакуподойти ближе.



Лидеры людей, обычно жёсткие в обращении и неулыбчивые с ближайшими подчинёнными, зачастую «надевают» выражение дружеского смирения при личном общении с простыми смертными. С ними лидеры преувеличенно любезны и улыбчивы, машут им, долго жмут руку и даже ласкают их детей, но эти улыбки исчезают, как только они отворачиваются и возвращаются обратно, в свой жестокий мир власти.

10. Бери на себя инициативу при отражении угрозили атак, идущих извне.

Вожак бабуинов всегда выходит вперёд, если нужно отразить атаку внешнего врага. Именно он берёт на себя важную роль защитника всей группы. Враг бабуина — обычно опасное животное другого вида, для лидера же людей врагом является соперничающая группа одного с ним вида. В подобные моменты его лидерство подвергается серьёзной проверке, но эта проверка в известном смысле менее серьёзна, чем в мирные времена. Внешняя угроза, как я уже говорил в предыдущей главе, так сплачивает членов, что задача лидера во многом упрощается. Чем больше в нём отваги и безрассудства, тем отчаяннее он защищает группу, которая под влиянием сильных эмоций никогда не осмелится усомниться в правильности его действий (не то, что в мирное время), независимо от того, насколько эти действия разумны. Захваченный абсурдным приливом энтузиазма в связи с разгоревшейся войной, сильный лидер всё же не забывает и об интересах собственных. Не прикладывая никаких особых усилий, он может убедить членов своей группы, глубоко потрясённых ситуацией и считающих убийство другого человека самым ужасным преступлением, в том, что сейчас такой поступок является не чем иным, как проявлением героизма, и считается делом чести. Лидер не имеет права ошибаться, но если это всё-таки случается, о его серьёзном промахе всегда можно умолчать для поддержания национального духа. Если же эта новость станет общественным достоянием, её можно преподнести как неудачу, а не как ошибку. Зная это, не приходится удивляться, что в мирное время лидеры склонны изобретать или, по крайней мере, преувеличивать опасность угрозы, идущую от иностранных держав, которым впоследствии они отводят роль потенциальных врагов. Стоит добавить немного сплочённости, и это даёт огромные результаты.



 

Вот это и есть основные принципы власти. Должен сразу же сказать, что, сравнивая вожака бабуинов с лидером людей, я вовсе не имел в виду, что мы произошли от бабуинов или что поведение наших лидеров в этом смысле как-то связано с их поведением. Разумеется, это правда, что у нас с ними есть общий предок на пути эволюции, но суть не в этом. Главное заключается в том, что бабуины, подобно нашим древним предкам, из дремучей лесной среды переселились в мир открытого пространства, где контроль необходим более жёсткий. У приматов, обитающих в лесах, социальная система не такая строгая, их лидеры находятся под меньшим давлением. Вожаку же бабуинов отводится роль, более значимая, и именно поэтому я выбрал в качестве примера его. Значимость сравнения бабуина и человека заключается в том, что оно показывает самую суть природы принципов человеческого лидерства. Имеющееся поразительное сходство даёт нам возможность посмотреть свежим взглядом на игру человека во власть и увидеть её такой, какова она на самом деле, а именно — что в основе её лежит животное поведение. Впрочем, оставим бабуинов с их более лёгкими задачами и рассмотрим сложности, которые мы имеем в ситуации с человеком, поближе.

Если современный лидер хочет эффективно играть свою роль, он сталкивается с рядом очевидных трудностей. Гротескно раздутая власть, которой он обладает, наводит на мысль о существовании вечной опасности того, что только индивид с таким же гротескно раздутым эго будет способен успешно править суперплеменем. Чрезмерное давление может легко натолкнуть его на мысль о совершении актов насилия, что также будет более чем естественной реакцией на напряжение, связанное с суперстатусом. Кроме того, непомерная сложность задачи может поглотить его до такой степени, что он просто перестанет интересоваться повседневными проблемами своих сторонников. Хороший лидер племени всегда точно знает, что происходит с каждым членом его группы. Лидер же суперплемени, безнадёжно изолированный своим высоким положением, которое даёт суперстатус, и полностью поглощённый механизмом власти, очень быстро забывает обо всём остальном.

Говорят, что для того, чтобы быть успешным лидером в современном мире, человек должен быть готов к принятию важных решений при минимуме информации. Это довольно опасный путь при управлении суперплеменем, но всё же так происходит на каждом шагу. Количество информации, доступной каждому индивиду, слишком велико для того, чтобы он смог её усвоить, но и это ещё не всё: ведь гораздо большее её количество, которое может никогда не выплыть наружу, скрыто в сложном лабиринте суперплемени. Пожалуй, наиболее разумно в данной ситуации будет разделаться с влиятельной фигурой лидера — отнести её к пережиткам древнего племенного прошлого, к которому она и принадлежит, и придать её забвению, заменив компьютеризированной организацией, состоящей из взаимозависимых экспертов.

Некое подобие такой организации безусловно уже существует, и любой государственный служащий в Англии, не колеблясь, скажет вам, что именно государственная служба и управляет государством. Для подтверждения своих слов он сообщит вам, что во время заседаний парламента его работа сильно усложняется и что серьёзного прогресса можно достичь только в период парламентских каникул. Всё это очень логично, но, к сожалению, не слишком биологично, к тому же (так уж сложилось) государство, на управление которым он претендует, состоит их биологических экземпляров — представителей суперплемени. Действительно, суперплемени необходим суперконтроль, и если это становится непосильной задачей для одного человека, то кажется целесообразным решить проблему, трансформировав наделённую властью фигуру в наделённую властью организацию. Впрочем, биологические требования сторонников это не удовлетворит. Они, может быть, и способны рассуждать как члены суперплемени, но их чувства всё ещё остаются племенными, и они будут продолжать требовать настоящего лидера в виде узнаваемого отдельного индивида. Это один из основополагающих принципов их вида, и от этого никуда не деться. Организации и компьютеры могут быть ценными слугами для хозяев, но сами они хозяевами не станут никогда (несмотря на все научно-фантастические рассказы). Многочисленной организации — безличной машине — недостаёт некоторых существенных качеств: она не может вдохновлять, и её нельзя лишить власти, а значит, отдельный лидер приговорён к вечной борьбе, к обязанности вести себя на людях как лидер племени, "держа марку" и олицетворяя собой уверенность, а наедине с самим собой напряжённо бороться с решением практически невозможных задач установления контроля надсуперплеменем.

Несмотря на огромные трудности, связанные с лидерством в наше время, а также, невзирая на тот пугающий факт, что у честолюбивого члена современного суперплемени практически нет никаких шансов на то, чтобы стать лидирующим индивидом своей группы, людей, стремящихся добиться высокого статуса, меньше явно не становится. Желание подняться по социальной лестнице — слишком древнее, слишком прочно засевшее в мозгу, чтобы его ослабила рациональная оценка новой ситуации.

В наших многочисленных сообществах повсеместно встречаются сотни тысяч людей, несостоявшихся и никаких шансов на успех лидера не имеющих. Куда же девается их упрямство в карабканье по лестнице? Куда уходит энергия? Конечно, они могут сдаться и выйти из игры, но от этого легче не становится. Недостаток такого решения заключается в том, что на самом деле они вообще из неё не выходят: они остаются на месте и высмеивают ту «мышинуювозню», которая их окружает.

Многие члены суперплемени, правда, избегают такой печальной ситуации при помощи простого средства — борьбы за место лидера в отдельных подгруппах суперплемени. Некоторым это удаётся лучше, чем что- либо другое. Профессионализм или умение создавать конкуренцию автоматически приводит к возникновению собственной социальной иерархии, но даже в этом случае занять место истинного лидера может быть довольно проблематично. Это и служит поводом для практически произвольного создания новых подгрупп, где борьба за первенство может оказаться более результативной, чем борьба за первенство в суперплемени вообще. Основой этого может быть всё что угодно: от разведения канареек до наблюдения за НЛО — важно лишь то, что оно позволяет создать новую социальную иерархию там, где раньше её не было. Внутри быстро разрабатывается ряд правил и процедур, формируются комитеты и, что важнее всего, появляются лидеры. Можно со всей уверенностью утверждать, что, как бы там ни было, чемпион по выращиванию канареек или культуризма никогда бы не получили возможность насладиться пьянящими плодами власти, если бы не были членами именно своей, отдельно взятой подгруппы. Таким образом, потенциальный лидер может дать отпор угнетающе тяжёлому "социальному одеялу", которое то и дело падает на него, как только он пытается подняться по социальной лестнице своего многочисленного суперплемени. В основе подавляющего большинства всех видов спорта, игр, хобби и развлечений лежит не та цель, которая считается общепризнанной, а гораздо более основополагающая: следуй за лидером и, если можешь, победи его. И всё же это скорее определение, а не критика. На самом деле ситуация была бы гораздо более печальной, если бы этого множества безвредных подгрупп или псевдоплемён попросту не существовало. Они позволяют реализовать многие попытки взобраться по социальной лестнице, которые, окажись они тщетны, могли бы нанести серьёзный вред.

Я уже сказал, что сама природа этойдеятельности большого значения не имеет, но небезынтересно отметить, что многие виды спорта и хобби содержат элемент ритуальной агрессии, а также и элементарного соперничества. Рассмотрим отдельно взятый пример: в основе так называемого акта "попадания в цель" лежит типичный агрессивный принцип координирования. Он, претерпев соответствующие изменения, появляется вновь в целом ряде игр, включая боулинг, бильярд, дартс, настольный теннис, крокет, стрельбу из лука, бадминтон, крикет, большой теннис, футбол, хоккей, водное поло, стрельбу и так далее. Его хоть отбавляй в аттракционах и детских играх. Несколько труднее его различить в любительской фотографии, к которой именно он-то нас так сильно и влечёт: мы, снимая кадры, берём в объектив как на мушку, а значит, наши фотоаппараты сродни пистолетам, кадры плёнки — пулям, фотоаппараты с длинными объективами — ружьям, а кинокамеры — пулемётам. И всё же, несмотря на то, что все эти символические преобразования могут быть полезны, они не имеют ни малейшего значения, если речь идёт о завоевании "превосходства в игре". Средством для завоевания превосходства может служить даже коллекционирование наклеек от спичечных коробков — разумеется, при условии, что вам удастся найти подходящих, занимающихся тем же соперников, чьи коллекции наклеек составят достойнуюконкуренцию вашей.

Образование специализированных подгрупп — не единственное решение дилеммы суперстатуса. Существуют ещё и псевдоплемена, локализованные географически. Каждая деревня, каждый большой и маленький город и даже каждая страна внутри суперплемени развивают свою собственную региональную иерархию, создавая тем самым всё новые и новые подобия разрушительногосуперплеменного лидерства.

В меньшем масштабе происходит то же самое: у каждого индивида есть крепко сплетённый "социальный круг" личных знакомых. Список не связанных с работой имён в личной записной книжке чётко отражает размеры псевдоплемени такого рода. Это особенно важно, так как все члены такого псевдоплемени с этим индивидом знакомы лично, что является одной из характерных черт племени настоящего. Правда, в отличие от настоящего племени, его члены совсем не обязательно знакомы друг с другом. Все эти социальные группы пересекаются и соединяются друг с другом, образуя таким образом одну сложную сеть, и социальное псевдоплемя открывает перед каждым индивидом ещё одну сферу, где он может самовыражаться и утверждаться в ролилидера.

Другим важным принципом суперплемени, благодаря которому группа разделяется, но не уничтожается, является система социальных классов. Основа такой системы сформировалась уже довольно давно: аристократия, или правящий класс; средний класс, включающий торговцев и специалистов в какой-нибудь отрасли; и низший класс, к которому принадлежали крестьяне и рабочие. По мере увеличения размеров этих групп стали появляться подгруппы, объединённые по различным признакам, но принцип образования такой системы остался неизменным. Разделение на классы дало возможность членам всех классов (за исключением высшего) бороться за более высокий статус на конкретном классовом уровне. Принадлежность к классу — это не только вопрос денег. Человек, занимающий высокое положение в каком-то социальном классе, может зарабатывать больше, чем тот, кто принадлежит к классу более высокому, но занимает в нём самое низкое положение. Преимущества, которые даёт власть на собственном уровне, могут быть такими, что желания покинуть своё классовое племя не возникает вовсе. Подобные примеры лишний раз показывают, насколько сильными могут стать племенные отношения внутри классов. Тем не менее, из-за разделения суперплемени классово-племенная система в последнее время потерпела серьёзные неудачи.

В связи с тем, что суперплемена разрослись до ещё больших размеров и технологии стали ещё более сложными, для того, чтобы идти в ногу со временем, было необходимо поднять требования к стандарту образования. Образование, соединённое с прогрессом в сфере массовой коммуникации и особенно с воздействием рекламы на массы, привело к значительному стиранию классовых барьеров. На смену приятному ощущению, что у тебя есть собственное место в жизни, пришло ещё более волнующее ощущение, что теперь появилась реальная возможность это положение улучшить. Но, несмотря на это, старая классово-племенная система всё ещё сопротивлялась; впрочем, она продолжает упорствовать и по сей день. Сегодня совершенно отчётливым примером внешних проявлений этой непрекращающейся битвы является всё возрастающая цикличность моды. Новые стили в одежде, мебели, интерьере, музыке и искусстве сменяют друг-друга всё стремительнее. Как правило, считается, что причина в коммерческих интересах, но это было бы слишком просто. На самом же деле продавать новые вариации на старые темы гораздо проще, чем придумывать абсолютно новые. И всё же спрос на новые темы непрерывно растёт, так как старые проникают в социальную систему слишком быстро, и, чем скорее они достигают низшего уровня, тем быстрее их нужно заменять чем- то новым и особенным на верхнем. История ещё не видела столь невероятного круговорота стилей и вкусов. В результате же, разумеется, псевдоплеменная индивидуальность, которая достигалась за счёт старой (негибкой) социально-классовой системы, теряется.

Развившаяся недавно новая раздельная суперплеменная система в какой-то степени эту потерю возмещает: появляются возрастные классы, всё большим становится различие между тем, что теперь следует называть "псевдоплеменем молодых" и "псевдоплеменем взрослых". У первого есть собственные обычаи и своя система иерархии, которые значительно отличаются от обычаев и системы последних. Абсолютно новый феномен сильных молодых идолов и студенческих лидеров появился в абсолютно новом псевдоплеменном подразделении. Отдельные попытки, предпринятые псевдоплеменем взрослых для того, чтобы взять новую группу под свой контроль, успехом практически не увенчались. Вдалбливаемые в головы молодых лидеров постулаты об уважении к старшим или терпеливое принятие кричащей молодёжной моды и стилей приводит лишь к ещё более мятежным крайностям. (Если, к примеру, курение конопли когда- нибудь будет легализовано и общепризнано, придётся немедленно произвести ряд замен, как когда-то алкоголю пришлось потесниться, уступив место конопле.) Когда эти крайности дойдут до той степени, что взрослые перестанут считать их допустимыми для себя или откажутся им подражать, молодые некоторое время смогут спокойно отдохнуть. Безопасно "размахивая флагами" нового псевдоплемени, они смогут с удовлетворением наслаждаться ощущением своей новой псевдоплеменной независимости, а также своей отдельной системой власти, легче поддающейся управлению.

Серьёзный урок, который следует вынести из этого, заключается в том, что древняя биологическая потребность человеческого рода в племенной уникальности является могущественной силой, подавить которую невозможно. Как только один суперплеменной раскол незаметно ликвидируется, сразу же появляется другой. Действующие из благих побуждений власти беспечно толкуют о "надеждах на создание единого мирового сообщества". Они отчётливо видят техническую возможность такого развития, учитывая чудеса современных средств коммуникации, но они упорно стараются не замечать трудностей биологических.

Пессимистично? Ничего подобного. Перспективы останутся мрачными лишь до тех пор, пока не будет достигнута согласованность с биологическими требованиями видов. Теоретически не существует никаких препятствий для того, чтобы конструктивно объединить маленькие группировки, удовлетворяющие требованиям племенной самобытности, внутри нескольких быстро растущих суперплемён, которые, в свою очередь, при условии конструктивного взаимодействия могли бы сформировать одно огромное мировое мегаплемя. Все неудачи, постигающие эти попытки до сих пор, объясняются желанием стереть существующие различия между группами, а не улучшить природу этих различий путём преобразования их в более полезные и мирные формы конкурентоспособного социального взаимодействия. Попытки уравнять весь мир, превратив его в огромное унифицированное пространство, заранее обречены на неудачу. Это касается всех уровней — от отделившихся наций до отколовшихся группировок. Когда что-то угрожает чувству социальной уникальности, оно оказывает отпор. То, что ему приходится бороться за своё существование, в лучшем случае грозит социальным переворотом, в худшем же — кровавой массовой бойней. Более подробно мы остановимся на этом в одной из следующих глав, а сейчас вернёмся к вопросу социального статуса и рассмотрим его на уровне индивида.

Какое же именно место занимает современный охотник за статусом? Во-первых, у него есть личные друзья и знакомые — все вместе они образуют его социальное псевдоплемя. Во-вторых, у него есть сообщество, в котором он живёт, — его региональное псевдоплемя. В-третьих, у него есть специализация: профессия, ремесло или работа, а также игры, хобби или занятия спортом. Они образуют его специализированные псевдоплемена. Ну и, в-четвёртых, он несёт в себе пережитки классового племени и является членом нового возрастного племени.

Все эти подгруппы вместе предоставляют ему гораздо больше шансов для достижения некоего превосходства, а также для удовлетворения своего основного инстинкта — получения статуса, чем место крошечной частицы в однородной массе, человекоподобного муравья, взбирающегося на гигантский суперплеменной «муравейник». Всё вроде бы неплохо, но есть одна загвоздка.

Прежде всего, превосходство, достигнутое в ограниченной подгруппе, уже само по себе ограничено. Возможно, оно истинно, но это лишь часть решения: ведь пренебрегать тем фактом, что вокруг происходит нечто более значительное, невозможно. "Крупная рыба, плавающая в маленьком пруду, никогда не перестанет мечтать о большом озере." Когда-то такой проблемы не существовало, так как жёсткая и не терпящая компромиссов классовая система заставляла каждого оставаться на своём месте. Возможно, это и вносило определённую ясность, но в то же время могло слишком быстро привести к застою и упадку суперплемени. Не имеющие особых талантов индивиды пользовались всеми благами, а многим из тех, кто действительно обладал большим талантом, приходилось оставаться в стороне, растрачивая свою энергию на строго ограниченные цели. У потенциального гения из низшего класса было гораздо меньше шансов на успех, чем у рассвирепевшего идиота из высшего.

Ценность жёсткой классовой структуры заключается в том, что она послужила средством раскола, хотя, по сути, она была совершенно бесполезной, и её конечное исчезновение вовсе не удивительно. Её призрак всё ещё марширует, но в настоящее время его практически повсеместно заменила гораздо более эффективная меритократия, где каждый индивид теоретически имеет возможность достичь своего оптимального уровня, а, найдя его, может усилить свою социальную индивидуальность, примкнув к одной из многочисленных псевдоплеменных группировок.

Такая меритократическая система, конечно, действует возбуждающе, но у неё есть и оборотная сторона, так как наряду с возбуждением существует ещё и напряжение. Важная особенность меритократии, хотя она и старается избежать небрежного отношения к талантам, заключается в том, что она ещё и раскрывает сквозной канал, идущий с самых низов до самых верхов гигантского суперплеменного сообщества. Если любой мальчик благодаря собственным заслугам может, в конце концов, стать величайшим из лидеров, тогда на каждого победившего будет приходиться по миллиарду проигравших. Эти проигравшие, впрочем, больше не смогут винить в своей неудаче внешние силы несправедливой классовой системы — им придётся честно признать, что проиграли они толькоиз-за личных недостатков.

Таким образом, создаётся впечатление, что в любом крупном, деятельном и прогрессивном суперплемени должно быть большое количество охотников за статусом, которые, несмотря на старания, всё же терпят постоянные неудачи. На смену молчаливой удовлетворённости жёсткого застойного общества пришли лихорадочные стремления и страстные желания общества более гибкого и развивающегося. Какова же реакция тех, кто борется за получение статуса? Ответ очень прост: если они не могут взобраться на самый верх, то изо всех сил стараются создать иллюзию того, что они менее зависимы, чем это есть насамом деле.

Для лучшего понимания такой ситуации здесь, пожалуй, будет уместно мимоходом взглянуть на мир насекомых. Существует множество видов ядовитых насекомых, и крупные животные их в пищу не употребляют. Поэтому в интересах этих насекомых иметь какой-нибудь отличительный предупреждающий сигнал. Обычная оса, например, обладает бросающейся в глаза жёлто-чёрной полосатой окраской. Она настолько особенна, что хищному зверю не составит труда её запомнить, и насекомых с такой окраской он быстро научится избегать. Точно так же происходит и с другими ядовитыми насекомыми, поэтому все они становятся членами так называемого "предупреждающегоклуба".

Для нас в данном контексте важно то, что некоторые абсолютно безвредные виды насекомых пользуются преимуществами такой системы, приобретая окраску, похожую на окраску ядовитых членов "предупреждающего клуба". Некоторые безобидные мухи, к примеру, имеют такую же жёлто-чёрную полосатую окраску, как и осы. Став, таким образом, мнимыми членами "предупреждающего клуба", они пользуются всеми привилегиями, распространяющимися на ядовитых насекомых. Хищники не осмеливаются нападать на них, несмотря на то, что на самом-то деле могли бы недурноперекусить.

Мы попробуем воспользоваться этим примером с насекомыми для проведения грубой аналогии, которая поможет нам понять, что происходит с охотниками за статусом. Всё, что нам нужно сделать, — это заменить яд властью. Настоящие наделённые властью индивиды демонстрируют свой высокий статус множеством различных способов. Они подают сигналы своего превосходства тем, как одеваются, в каких домах живут, как путешествуют, говорят, развлекаются и едят. По социальным знакам принадлежности к "клубу власть имущих" их высокий статус сразу становится очевидным и для подчинённых, и для таких же, как они, а, следовательно, у них нет необходимости каждый раз своё превосходство каким-нибудь другим способом подтверждать. Подобно ядовитым насекомым, им не приходится жалить своих врагов, — им нужно лишь дать сигнал о том, что при желании онимогут это сделать.

Отсюда совершенно очевидно, что безобидные подчинённые могут вступить в "клуб власть имущих" и пользоваться его преимуществами при условии, что им удастся продемонстрировать такие же сигналы. Если, подобно жёлто-чёрным мухам, они смогут подражать жёлто-чёрным осам, то можно предположить, что им, по крайней мере, удастся создать иллюзиюсвоего превосходства.

Действительно, имитация превосходства стала одним из основных занятий суперплеменных охотников за статусом, и поэтому важно рассмотреть её подробно. Прежде всего, необходимо точно определить различие между символом статуса и имитацией превосходства. Символ статуса — это внешний признак истинного уровня социального превосходства, которого вам удалось добиться. Имитация превосходства — это внешний признак уровня превосходства, которого вам хотелось бы добиться, но которого ещё нет. В материальном смысле это означает примерно следующее: символ статуса — это то, что вы можете себе позволить, а имитация превосходства — это то, что вы не совсем можете себе позволить, но, тем не менее, покупаете. Для имитации превосходства, таким образом, зачастую требуется жертвовать чем-то другим, в то время как при наличии истинного символа статуса вэтом никакой необходимости нет.

Совершенно очевидно, что в существовавших ранее обществах, с их более жёсткими классовыми структурами, таких широких возможностей для имитации превосходства не было. Как я уже отмечал, людей гораздо более удовлетворяло то, что у каждого есть своё место, но всё возрастающее желание — мощная сила, и к тому же, какой бы жёсткой ни была структура, исключения из правил всегда были и будут. Наделённые властью индивиды, видя, что имитаторы ослабляют их позиции, реагировали незамедлительно: для обуздания имитирования они вводили строгие предписания и даже законы.

Хорошим примером здесь могут служить правила, касающиеся одежды. Эта тема была настолько актуальна, что в Англии в 1363 году парламентом был принят закон, касающийся главным образом правил, регламентирующих моду в одежде различных социальных классов. В Германии Эпохи Возрождения женщина, одевавшаяся неподобающе своему положению, была обязана носить на шее грубый шерстяной платок. В Индии были введены строгие правила относительно того, как каждой касте следует наматывать тюрбан. В Англии времён Генриха VIII бархатные шляпы или золотые цепочки разрешалось носить только тем женщинам, чей муж отдал в королевское войско хорошего скакуна. В Америке новоанглийского периода женщине запрещалось носить шёлковый шарф, если у её мужа не было состояния в тысячу долларов. Подобные примеры можноприводить до бесконечности.







Сейчас читают про: