Становление административной системы

Проводить свою экономическую политику в многоукладном государстве с широким спектром социальных слоев большевики могли лишь в отсутствие реальной оппозиции. Саботаж осени 1917 г. со стороны чиновничества едва не стоил большевикам власти, и лишь чрезвычайные меры введения административной системы управления наряду с политическим и идеологическим террором позволили ленинскому окружению удержать властные позиции. Административная (командная) система управления, уходящая своими корнями в дореволюционную эпоху, была взята на вооружение большевиками вскоре после Октября и сформирована в период гражданской войны. В годы нэпа система административного управления приобрела более изощренные формы, обусловленные рядом экономических, социальных, политических, личностных и других причин. Упрочение административной системы управления в 20-е гг. было обусловлено дискуссиями по вопросу об экономических приоритетах СССР; жестокой внутрипартийной борьбой, в ходе которой проходила узурпация власти узким кругом партийных функционеров, а затем одним человеком; крайне низким уровнем общей и политической культуры основной массы населения страны.

Важным признаком утверждения административной системы управления, являвшейся стержнем нашего государства после прихода к власти большевиков, сталоумаление роли и отстранение Советов от реального управления государством. Еще в 1918 г. Советы как «власть трудящихся» превратились в органы «управления для трудящихся» через передовой слой пролетариата, но не через трудящиеся массы. Большевики со времен В.И. Ленина аргументировали это перерождение низким уровнем политической «культуры подавляющего большинства населения». Трудящиеся так и не получили доступа к реальным рычагам власти. Партийные комитеты сверху донизу контролировали и направляли работу Советов всех уровней, тщательно готовили списки лишенных избирательных прав, настойчиво рекомендовали кандидатов на места в представительные органы трудящихся.

Уже в начале 20-х гг. роль съезда Советов СССР значительно снизилась. Огромные полномочия получил Президиум ЦИК, издававший от имени ЦИК СССР основополагающие постановления народнохозяйственного и политического значения. Законодательные права получили правительство, постановления которого стали приравниваться к законам, наркоматы, партийные организации всех уровней. Административная система управления в такой широкой трактовке законодательства приобрела легальное средство размывания закона, подмены его подзаконными актами. Правовое положение Советов и их фактическая роль к середине 20-х гг. уже не соответствовали друг другу.

Одной из главных черт административной системы управления являлась чрезвычайщина- совокупность принципов, приемов и методов управления, основанных на массовых репрессиях и внесудебном принуждении. В.И. Ленин, являясь главным идеологом чрезвычайщины, возвел ее в ранг политики партии, проникающей во все сферы материальной и духовной жизни человека. Со времен ВЧК репрессии стали главным оружием большевиков, необходимым элементом наступления на своих противников, как в военное, так и в мирное время. Разномасштабным репрессиям подвергались не только открытые враги большевиков, но и потенциальные их оппоненты. В начале 1922 г., готовя высылку за границу свободомыслящей интеллигенции, В.И. Ленин в письме к А.М. Горькому, оправдывая предстоящий акт вандализма, называл цвет русской культуры бранными, непечатными словами. Он заявлял о необходимости избавиться от «интеллигентиков, лакеев капитала, мнящих себя мозгом нации. На самом деле это не мозг, а говно». Уже 17 июля 1922 г. В.И. Ленин дал более четкую установку И.В. Сталину: «выслать за границу безжалостно», «всех их - вон из России», «арестовать несколько сот и без объявления мотивов - выезжайте, господа!», «Очистим Россию надолго!». В том же году было выслано за границу более 160 выдающихся представителей отечественной науки и культуры, чье присутствие препятствовало большевикам формировать свою идейную монополию в обществе. Среди них философы Н.А. Бердяев, С.Л. Франк, историк А.А. Кизеветтер, экономист Б.П. Бруцкус и многие другие.

С середины 20-х гг. начинается период вольного толкования законов и подзаконных актов с целью прикрытия произвола. Актуализирование закона (с подкреплением подзаконными актами) создало советскую правовую базу массовым репрессиям 30-х гг. с их «особыми совещаниями» при наркоматах внутренних дел СССР, союзных и автономных республик. В 1922 г. были подготовлены и утверждены уголовный и гражданский кодексы, проведена судебная реформа. Были упразднены Ревтрибуналы, административное судопроизводство, учреждались прокуратура и адвокатура. Однако эти реформы только внешне походили на стремление большевиков к созданию правового государства. Стратегической линией большевиков в правовом вопросе было усиление своей политической и идеологической монополии, что являлось компенсацией экономическому отступлению. Объявлялась открытая война всем политическим оппонентам, для которых нэп объективно открывал благоприятные перспективы деятельности. В.И. Ленин писал: «Если крестьянину необходима свободная торговля в современных условиях и в известных пределах, то мы должны ее дать. Это не означает, что мы разрешим торговать политической литературой, которая называется меньшевистской и эсеровской и которая вся содержится на деньги капиталистов всего мира…А кто утверждает обратное то тому мы говорим, что лучше мы все погибнем до одного, но тебе не уступим! И наши суды должны все это понимать». С точки зрения В.И. Ленина «суд должен не устранить террор», а оправдать его и «узаконить».

В начале 20-х гг. были окончательно ликвидированы остатки многопартийности. Под давлением ОГПУ «самороспустились» меньшевистские, эсеровские организации, Бунд. Летом 1922 г. прошел процесс над лидерами эсеров, которые обвинялись в контрреволюционной, террористической деятельности.

Вопрос о создании в Советской России политической обстановки, которая соответствовала бы переходу от войны к миру и радикальным реформам в экономике, напрямую была связана с внутрипартийной дискуссией о роли профсоюзов в обществе. Рабочих активистов не устраивало огосударствление профсоюзов, поставленных в подчиненное положение по отношению к государственному и партийному аппарату. Их беспокоило широкое применение принудительного труда в промышленности, военно-приказная система управления, поскольку все это свидетельствовало о том, что за первые три года после Октября в стране сложилась скорее не диктатура пролетариата, за которую боролись большевики, а диктатура бюрократического государства и сросшегося с ним партийного аппарата. Лидеры профсоюзов Д.Б. Рязанов, М.П. Томский, пытавшиеся отстоять несколько большую независимость профсоюзов, подверглись партийной обструкции [54].

Дискуссия о профсоюзах стала полемикой о дальнейшем развитии советской политической системы, о судьбе демократии и роли народных масс в управлении обществом. Однако ее итоги были более чем скромными: решения о необходимости реформирования военно-коммунистической, или, как ее называли в большевистских кругах, военно-приказной системы власти принято не было. Возникла крайне противоречивая ситуация - партия форсирует курс на экономические реформы и в то же время практически отказывается от минимальных уступок в сфере политической. Это противоречие грозило взорвать нэп изнутри. На выработку политики серьезно влияла не только идеологическая зашоренность партийной верхушки, но и та хозяйственная и политическая обстановка, которая сопутствовала окончанию гражданской войны.

Но все же важнейшей чертой административной системы управления в советском государстве явилосьсращивание госаппарата с аппаратом партийным. И.В. Сталин, понявший и оценивший силу и возможности аппарата, медленно и постепенно отшлифовывал административную систему управления. С 1922 г. он, будучи генеральным секретарем ЦК РКП(б), ускорил процесс централизации партии. Структура партийных комитетов разных уровней была унифицирована. Во главе комитетов стояли освобожденные секретари, которые подлежали утверждению сверху. Стремительно рос управленческий аппарат. Со свертыванием нэпа (после 1925 г.), вместо ликвидировавшихся товарных бирж, синдикатов, акционерных компаний началось укрупнение наркоматов, создавались все новые и новые органы управления во всех отраслях экономики. Это касалось и общесоюзного госаппарата, и республиканского, и местного. Особенно быстро рос исполнительный аппарат, окончательно взявший на вооружение административные меры принуждения: карательные и контрольные. Финансовый, плановый, санитарный контроль рождали тысячи инспекций и уполномоченных, что сделало невозможным борьбу со злоупотреблениями власти. Конституционные полномочия общефедеральных органов власти (особенно в вопросах финансовой политики) стали значительно превышаться, и это вело к наделению Центра монопольными полномочиями на власть в Союзе. Так, после ХIV съезда партии, который принял решение о преодолении экономической и культурной отсталости ряда народов СССР, помощь этим народам оказывалась за счет наиболее развитых республик - Украины и РСФСР.

Партийный аппарат, подобно спруту, охватил все государство - законодательную, исполнительную и судебную власть, привел к их сращиванию. Нарушение принципа разделения властей сделало невозможным развитие страны по пути демократического, правовогогосударства. Ленинский принцип руководящей и направляющей роли партии последовательно проводился в жизнь И.В. Сталиным. Очень скоро это привело к тому, что важнейшие решения и постановления по экономическим и другим вопросам принимали Политбюро, ЦК партии. Статья 126 Конституции СССР 1936 г. лишь юридически закрепила роль партии как всесильного «наркомата», проводящего решения в жизнь.

Основой административной системы управления былноменклатурный принцип. Подбор, назначение и перемещение кадров всего госаппарата стали прерогативой партийных органов. Кандидатуры на наиболее важные должности в госаппарате (а позднее и в общественных организациях - профсоюзах, комсомоле и т.д.) подвергались предварительному рассмотрению и утверждению в партийных инстанциях - от райкома до ЦК партии. Зачастую это приводило к непрофессионализму и неквалифицированности в управлении, так как партийная принадлежность, анкетные данные, угодничество и «сознательность» ценились гораздо выше компетентности.

Сращивание партийного и государственного аппаратов привело к смешению компетенции различных по своему назначению органов. Вмешательство же парторганов в деятельность государственных учреждений дало возможность беспрепятственному процветанию бюрократизма. К концу 20-х гг. окончательно сложилась корпорация [55] партийных и хозяйственных руководителей, обладавших огромным влиянием во всех сферах жизни общества.

Таким образом, уже в первой половине 20-х гг. в Советском Союзе сложился авторитаризм [56], который определяется как неограниченная власть одного лица или группы лиц, не допускающая политическую оппозицию, но сохраняющая автономию личности и общества во внеполитических сферах.

Основные признаки авторитарного режима:

- носителем власти выступает один человек или группа лиц;

- неограниченность власти, ее неподконтрольность гражданам;

- реальная или потенциальная опора на силу;

- монополизация власти и политики, недопущение политической оппозиции;

- рекрутирование политической элиты путем назначения сверху.

В проведении ускоренного строительства социализма в СССР в 30-е гг. верхние звенья партийно-советского аппарата стали важнейшей организующей силой. Единственным путем к социализму, который они предлагали и проводили, было усиление директивных начал, оперативного администрирования при жесткой централизации и не менее жестком контроле. При этом отрыв аппарата от подчиненных, от непосредственного производителя компенсировался совершенствованием административно-командных приемов, что вполне укладывалось в сталинское представление о приоритете политики над экономикой. При этом напрочь отбрасывался человеческий фактор, морально-нравственные аспекты издержек строительства социализма. Общество рассматривалось как механизм, в котором каждый винтик должен занимать свое место, а внеэкономическое принуждение - опираться на дисциплинированный аппарат - «решающую силу преобразований».

Убедив народ в возможности построения социализма в одной стране, да еще при жизни одного поколения, большевики стимулировали великий энтузиазм. Порожденное же энтузиазмом нетерпение, стихийный напор масс влекли за собой утопические ожидания, порождавшие утопические лозунги. Например, предполагалось сделать вторую пятилетку бесклассовой. Из лозунгов вырастали практические дела - «уничтожить кулака как класс», «уничтожить врагов народа». К концу 20-х гг. окончательно сложились новые взаимоотношения государства и гражданина - государство выступало в качестве отца, хозяина, а гражданин - в качестве подопечного, просителя. Интересы человека были подменены интересами государства, а оно, в свою очередь превращенное в систему ведомств, отторгало от себя творческого человека, личность.

 

 


Понравилась статья? Добавь ее в закладку (CTRL+D) и не забудь поделиться с друзьями:  



double arrow