double arrow

Ранняя литературная деятельность


СТАНОВЛЕНИЕ РУССКОГО КЛАССИЦИЗМА

Кантемир как писатель-классицист

Сатиры

СТАНОВЛЕНИЕ РУССКОГО КЛАССИЦИЗМА

ПРЕДКЛАССИЦИЗМ

Примерный вариант обязательной контрольной работы

Тема 6. Творчество М.Е. Салтыкова-Щедрина

Тема 5. Творчество Н.А. Некрасова

Тема 4. Творчество И.С. Тургенева

Для курса 1-9

По русской литературе

Вопросы к обязательной контрольной работе № 1

1. Перечислите романы И.С. Тургенева.

2. Охарактеризуйте социально-политические взгляды И.С. Тургенева.

3. Назовите этапные произведения И.С. Тургенева с указанием их жанра.

4. Дайте определение понятию «стихотворение в прозе». Приведите примеры данного жанра в творчестве И.С. Тургенева.

5. Перечислите отличительные особенности стихотворений в прозе как литературного жанра.

6. Перечислите характерные свойства романа как жанра.

7. Определите, с помощью каких деталей создается «образ времени» в романе И.С. Тургенева «Отцы и дети».

8. Выявите сюжетные и композиционные особенности романа И.С. Тургенева «Отцы и дети».

9. Порассуждайте над проблемой отцов и детей в романе И.С. Тургенева «Отцы и дети» (на примере семьи Кирсановых, Базаровых).

10. Определите, в чем художественное своеобразие романа И.С. Тургенева «Отцы и дети».

11. Назовите основные принципы «тайного психологизма» И.С. Тургенева.

12. Определите, каково значение финала романа И.С. Тургенева «Отцы и дети».

13. Поясните, для чего Тургенев-писатель испытывает своих героев любовью (на примере образа Базарова).

14. Определите, в чем слабость позиции Базарова.

15. Узнайте по описанию персонажа романа И.С. Тургенева «Отцы и дети».

1. Прокомментируйте строки: «…Поэтом можешь ты не быть, Но гражданином быть обязан»? Кто написал это стихотворение?

2. Сделайте заключение, кому живется весело, вольготно на Руси? Поясните на примере поэмы Н.А.Некрасова «Кому на Руси жить хорошо».

3. Перечислите поэмы Н.А. Некрасова.

4. Назовите основные темы лирики Н.А. Некрасова, в качестве примеров приведите названия стихотворений.

5. Определите, в чем Н.А. Некрасов видит предназначение поэта и какова его муза.

6. Выявите жанрово-композиционные особенности поэмы Н.А. Некрасова «Кому на Руси жить хорошо».

7. Охарактеризуйте образ Ермилы Гирина (Матрены Корчагиной, Якима Нагого, Савелия Корчагина, Гриши Добросклонова) в поэме «Кому на Руси жить хорошо».

8. Поясните, почему Н.А. Некрасов – народный поэт?

9. Перечислите фольклорные элементы в поэме «Кому на Руси жить хорошо».

10. Укажите названия глав поэмы Н.А. Некрасова «Кому на Руси жить хорошо».

1. Поясните, в чем смысл заглавия «Истории одного города» М.Е.Салтыкова-Щедрина.

2. Выявите жанровые и композиционные особенности «Истории одного города» М.Е.Салтыкова-Щедрина.

3. Сформулируйте главную проблему, поднятую автором в «Истории одного города», и поясните, как она решается в произведении.

4. Укажите названия глав «Истории одного города».

5. Перечислите, какие художественные средства помогают М.Е.Салтыкову-Щедрину создать образ города-гротеска Глупова.

6. Перечислите и охарактеризуйте градоначальников, представленных в «Истории одного города».

7. Напишите небольшое сочинение-рассуждение, поясняя слова М.Е.Салтыкова-Щедрина: «Фантастичность рассказов нимало не устраняет их... воспитательного значения и что опрометчивая самонадеянность летающего градоначальника может даже и теперь послужить спасительным предостережением для тех из современных администраторов, которые не желают быть преждевременно уволенными от должности».

8. Определите, к каким видам условности прибегает М.Е.Салтыков-Щедрин в «Сказках» и «Истории одного города».

9. Поясните, в чем смысл финала романа «История одного города» и что такое Оно.

10. Перечислите особенности сказок М.Е.Салтыкова-Щедрина.

1. Укажите поэмы Н.А. Некрасова:

1) «Анна Снегина»

2) «Коробейники»

3) «Снегурочка»

4) «Кому на Руси жить хорошо»

5) «Русские женщины»

6) «Тройка»

2. Определите, какие высказывания принадлежат Базарову?

1) Природа не храм, а мастерская, и человек в ней работник.

2) Мы ломаем, потому что мы сила.

3) Хочется так устроить жизнь, чтобы каждое мгновенье в ней было значительно.

4) Мы ломаем, потому что мы сила.

3. Назовите героя поэмы Н.А.Некрасова «Кому на Руси жить хорошо», о котором известно следующее: «Был крепостным помещика Шалашникова; за соучастие в убийстве немца-управляющего попал на каторгу. После каторги живет с семьей сына. После того, как из-за его недосмотра погиб внук, уходит в монастырь. Незадолго до смерти вернулся на родину, похоронен рядом с правнуком».

1) Павлуша Веретенников

2) Ермил Гирин

3) Гриша Добросклонов

4) Савелий-дедушка

4. Узнайте произведение по названиям глав: «Голодный город», «Органчик», «Подтверждение покаяния. Заключение», «Война за просвещение», «Эпоха увольнения от войн».

5. Охарактеризуйте героя, который произносит следующие слова: «Все на этом приеме совершилось как-то загадочно. Градоначальник безмолвно обошел ряды чиновных архистратигов, сверкнул глазами, произнес: "Не потерплю!" - и скрылся в кабинет. Чиновники остолбенели; за ними остолбенели и обыватели».

6. Перечислите романы И.С. Тургенева.

7. Сделайте заключение, кому живется весело, вольготно на Руси? Поясните на примере поэмы Н.А.Некрасова «Кому на Руси жить хорошо».

Преподаватель кафедры

социально-гуманитарных дисциплин И.А.Середа

Феофан Прокопович (1681-1736)

В своей преобразовательной деятельности Петр I иногда пробовал опираться и на духовенство, учитывая его влияние на народные массы. Реформы оказали влияние на некоторых служителей церкви. Одним из них был сын киевского торговца, талантливый проповедник, общественный деятель и писатель Феофан Прокопович. В личности и творчестве Феофана ярко отразился переходный период начала XVIII в. С писателями Древней Руси его сближает принадлежность к духовному сословию. После окончания Киево-могилянской академии он постригся в монахи, а позже был посвящен в архиепископы. Как служитель церкви, он сочинял и произносил проповеди и добился в этой области больших успехов.

Но по образу мыслей Феофан был далек от мистицизма и ортодоксальности. Его ум отличался критическим складом, его натуратребовала не веры, а доказательств. Замечательно стихотворение Феофана на латинском языке, в котором он укоряет римского папу за преследования Галилея. Свободно владея древними языками, он читает в подлиннике античных авторов. Наряду с богословием интересуется точными науками — физикой, арифметикой, геометрией, которые он преподавал в Киевской академии. Со свойственной ему проницательностью Прокопович быстро понял и оценил значение реформ Петра, с которым он был лично знаком. Феофан полностью разделял мысли царя о необходимости распространения образования. В споре светской власти с церковной он безоговорочно вставал на сторону правительства, вызывая бурю негодования со стороны духовенства. В 1718 г. Петр поручил ему написать устав, названный «Духовным регламентом», согласно которому церковь должна была управляться специальной коллегией — Синодом. После смерти Петра, особенно в царствование Петра II, подняла голову церковная реакция. Над Феофаном нависла серьезная угроза расправы. Но ему удалось сплотить вокруг себя небольшое число единомышленников — Татищева, Хрущева, молодого Кантемира — в так называемую «Ученую дружину». Члены «дружины» вошли в доверие к новой императрице Анне Иоанновне, и положение Феофана снова упрочилось.

В творчестве Прокоповича видное место занимают проповеди. Этому традиционному церковному жанру он сумел придать новое звучание. Проповедь в Древней Руси преследовала главным образом религиозные цели. Феофан подчинил ее злободневным политическим задачам. Многие из его речей посвящены военным победам Петра, в том числе Полтавской битве. Он прославляет не только Петра, но и его жену Екатерину, сопровождавшую в 1711 г. мужа в Прутском походе. В своих речах Феофан говорит о пользе просвещения, о необходимости посещать чужие страны, восхищается Петербургом. Оружием Феофана в его проповедях стали рассуждения, доказательства, а в ряде случаев и остроумное сатирическое слово. Интересны его доводы в «Слове похвальном о флоте российском». «Мы точию вкратце рассудим, — пишет он, — как собственно российскому государству нуждный и полезный есть морской флот. А во-первых, понеже не к единому морю прилежит пределами своими сия монархия, то как не бесчестно ей не иметь флота? Не сыщем ни единой в свете деревни, которая над рекою или езером положена и не имела бы лодок. А толь славной и сильной монархии... не иметь бы кораблей... было бы то бесчестно и укорительно. Стоим над водою и смотрим, как гости к нам приходят и отходят, а сами того не умеем. Слово в слово так, как в стихотворских фабулах некий Танталь, стоит в воде да жаждет».[1]

Прокопович известен и как драматург. Он написал пьесу «Владимир» в 1705 г. для школьного театра в Киево-могилянской академии. Содержанием для нее послужило принятие в 988 г. киевским князем Владимиром христианства. Конфликт драмы представлен борьбой Владимира с защитниками старой веры — языческими жрецами Жериволом, Куроядом и Пияром. Таким образом, основой пьесы служит не библейское, как это было принято раньше, а историческое событие, хотя еще и связанное с религией. Исторический сюжет пьесы «Владимир» не мешает ей оставаться остро злободневным произведением. Это происходит потому, что с христианством Прокопович связывает распространение просвещения, а с язычеством — торжество невежества, консерватизм. Борьба Владимира с жрецами прозрачно намекала на конфликт между Петром I и реакционным духовенством. Превосходство христианства над язычеством особенно ярко показано в третьем акте, где происходит диспут между греческим философом, защищающим христианство, и жрецом Жериволом. На все доводы своего оппонента Жеривол отвечает грубой бранью. После этого спора Владимир еще более убеждается в правильности принятого им решения. Завершается пьеса полным посрамлением жрецов и низвержением языческих кумиров.

Жанр своей пьесы Прокопович определил термином «трагедокомедия». В трактате «О поэтическом искусстве» он писал о ней: «Из этих двух родов (трагедии и комедии. —П. О.) составляется третий, смешанный род, называемый трагикомедией, или, как Плавт предпочитает называть его в «Амфитрионе», — трагедокомедией, так как именно в нем остроумное и смешное смешивалось с серьезным и грустным и ничтожные лица — с выдающимися» (С. 432). «Серьезная» тема представлена в пьесе Феофана образом Владимира, в душе которого происходит мучительная борьба между старыми привычками и принятым решением. Соблазны, искушающие Владимира, персонифицируются в образах трех бесов — беса плоти, беса хулы и беса мира. Носителем комедийного начала выступают жрецы, имена которых подчеркивают их низменные, плотские страсти — обжорство и пьянство. Они жадны, корыстолюбивы и держатся за языческую веру только потому, что она позволяет им поедать приносимые богам жертвы. Чревоугодие Жеривола изображено в пьесе в гиперболических размерах. Он способен за один день съесть целого быка. Даже во сне Жеривол продолжает двигать челюстями, продолжая любимое занятие. Точно такие же упреки в жадности, пьянстве и разврате Прокопович адресовал в своих проповедях современному ему духовенству. Пьеса Прокоповича во многом связана с традициями барокко. В ней представлены два начала — трагическое и комическое, соединять которые в одном произведении поэтика классицизма категорически запрещала. Кроме «высоких» и «низких», в произведении Феофана объединены также реальные и фантастические образы. Так, рядом со жрецами и князем Владимиром появляются призрак Ярополка, бесы, а также «прелесть», т. е. соблазн «со многими другинями». В драматическое действие вводится музыкальное начало, в котором наличествуют те же самые контрасты: песенкам Жеривола и Курояда противопоставлен хор ангелов, в котором участвует апостол Андрей.

Третий раздел художественного творчества Прокоповича представлен лирическими стихотворными произведениями. Они написаны силлабическими стихами и отличаются разнообразием тематики. К серьезным героическим жанрам относится «Епиникион», или, как поясняет это слово сам Феофан, «песнь победная». Этот панегирический жанр предшествовал в России классицистической оде. «Епиникион» Феофана посвящен победе русского войска в Полтавской битве. К «Епиникиону» примыкает по своей военной тематике стихотворение «За могилою рябою», где описан один из эпизодов Прутского похода Петра I, в котором участвовал и сам автор. Оно отличается легкими и довольно ритмичными для того времени стихами и даже вошло впоследствии в песенники XVIII в.: «За могилою Рябою/ /Над рекою Прутовою/ /Было войско в страшном бою» (С. 214). В стихотворении «Плачет пастушок во долгом ненастьи» автор говорит в аллегорической форме о тяжелом времени, которое довелось ему пережить после смерти Петра I. Он уподобляет себя пастуху, застигнутому ненастьем, стадо которого поредело, а надежды на «красные» дни все еще не предвидится. В конце этого пятилетнего периода Феофан прочитал рукописную сатиру Антиоха Кантемира «К уму своему». В ее авторе он сразу же почувствовал своего единомышленника. Он пишет силлабическими октавами послание под названием «Феофан архиепископ Новгородский к автору сатиры». Прокопович спешит поздравить в этом стихотворении неизвестного поэта и советует ему не бояться высмеянных им врагов: «Плюнь на их грозы! Ты блажен трикраты» (С. 217).

Переходный характер деятельности Феофана проявился и в его теоретических произведениях. Это прежде всего относится к курсу лекций на латинском языке, читавшемуся им в 1705 г. для студентов Киевской академии и названному «De arte poetica» («О поэтическом искусстве»), В своих взглядах Феофан опирается на античных писателей, почитаемых классицистами, — на Горация, Аристотеля, а также на французского теоретика XVI в., предшественника классицистов — Ю. Ц. Скалигера. Он цитирует Гомера, Вергилия, Овидия, Пиндара, Катулла и других античных писателей. В самом творчестве важное место отводится правилам, выведенным из «образцовых сочинений». Наряду с правилами настоятельно рекомендуется «подражание образцам». Невозможно стать хорошим поэтом, утверждает Феофан, «если у нас не будет руководителей, то есть отличных и прославленных в поэтическом искусстве авторов, идя по стопам которых мы достигнем одинаковой с ними цели». (С. 381). Самыми серьезными и авторитетными произведениями Феофан считал эпопею и трагедию. В драматических произведениях, по его словам, должно быть обязательно пять действий. Это число позднее узаконят классицисты. Уже явно намечается тенденция к установлению единства действия и времени. «В трагедии, — пишет Прокопович, — не должно представить в действии целую жизнь... но только одно действие, которое произошло или могло произойти в течение двух или, по крайней мере, трех дней» (С. 435). Тем самым художественная и теоретическая деятельность Феофана Прокоповича прокладывала путь русскому классицизму.

[1] Феофан Прокопович. Соч. М.; Л.: АН СССР, 1961. С. 107. Далее все ссылки на это издание приводятся в тексте.

А. Д. Кантемир (1709-1744)

Антиох Дмитриевич Кантемир — первый русский писатель-классицист, автор стихотворных сатир. Сын молдавского господаря, принявшего в 1711 г. русское подданство, Кантемир был воспитан в духе сочувствия Петровским реформам. В годы реакции, наступившей после смерти Петра, он смело обличал воинствующее невежество родовитых дворян и церковников. Кантемиру принадлежат девять сатир: пять написанных в России и четыре — за границей, куда он был направлен в качестве посла в 1732 г. Сатирическая деятельность писателя наглядно подтверждает органическую связь русского классицизма с потребностями русского общества. В отличие от предшествующей литературы все произведения Кантемира отличаются сугубо светским характером.

Ранним литературным опытом молодого писателя была «Симфония на Псалтырь», т. е. алфавитно-тематический указатель к одной из книг Библии. К этому же времени относятся не дошедшие до нас его песни на любовные темы, которые были очень популярны у современников, но сам поэт ценил их невысоко. Лучшими произведениями Кантемира были сатиры, первая из которых «На хулящих учение. К уму своему» была написана в 1729 г.

Ранние сатиры Кантемира создавались в эпоху, наступившую после смерти Петра I, в обстановке борьбы между защитниками и противниками его реформ. Одним из пунктов разногласий было отношение к наукам и светскому образованию. В этой обстановке, по словам одного из исследователей Кантемира, первая сатира «явилась произведением огромного политического звучания, так как она была направлена против невежества как определенной социальной и политической силы, а не абстрактного порока... невежества воинствующего и торжествующего, облеченного авторитетом государственной и церковной власти» [1] .

Объектом сатиры стали гонители, или, по выражению самого автора, «хулители», наук и просвещения. Обращение писателя к своему уму, т. е. к самому себе, указывало читателю на то одиночество, в котором оказался молодой поэт среди осмелевших после смерти Петра I мракобесов. В сатире выведены два типа невежд. К первому из них относятся святоши Критон и помещик Силван. Их абсолютно не затронули нововведения петровского времени, и они предпочитают во всем придерживаться «праотческих» порядков. Критон убежден в том, что науки губят людей, приводят к ересям и безбожию. Он возмущается непослушанием молодежи, не соблюдающей постов, стремящейся до всего дойти своим умом, не признающей авторитета церкви:

Дети наши, что пред тем, тихи и покорны,

Праотческим шли следом к божией проворны

Службе, с страхом слушая, что сами не знали,

Теперь, к церкви соблазну, Библию честь стали;

Толкуют, всему хотят знать повод, причину,

Мало веры подая священному чину (С. 58)

Скопидом Силван подходит к наукам с другой, грубо практической точки зрения. Он смеется над медициной, называет врачей обманщиками, наживающимися на доверии пациентов. С самодовольством невежды он отрицает необходимость знания иностранных языков, алгебры и геометрии, не нужных ему в хозяйственных делах: «Землю в четверти делить без Евклида смыслим, / /Сколько копеек в рубле — без алгебры счислим» (С. 59). Второй тип невежд представлен людьми нового поколения.

Молодых хулителей наук Луку и Медора новые веяния затронули чисто внешне. Весельчак и эпикуреец Лука уже познал прелести светской жизни, он против уединения, аскетизма, но, осуждая аскетизм, он вместе с ним отвергает и науки, мешающие веселому времяпрепровождению. Новомодный щеголь Медор сетует на то, что слишком много «бумаги исходит на письмо, на печать книг», и ему «не в чем уже завертеть завитые кудри» (С. 59). Хороший сапожник, в его глазах, предпочтительнее Виргилия, модный портной — нужнее Цицерона.

Выразительны портреты епископа и судьи, прикрывающих глубокое невежество внешними знаками своего сана:

Епископом хочешь быть — уберися в рясу,

Сверх той тело с гордостью риза полосата

усть прикроет; повесь цепь на шею от злата,

Клобуком покрой главу, брюхо — бородою,

Клюку пышно повели везти пред тобою...

...Хочешь ли судьею стать, вздень перук с узлами,

Брани того, кто просит с пустыми руками (С. 60).

Современникам хорошо было известно, что в образе епископа Кантемир изобразил реальное лицо — архиепископа Ростовского Георгия Дашкова, намеревавшегося в царствование Петра II возродить патриаршество и занять патриарший престол.

Вторая сатира — «На зависть и гордость дворян злонравных. Филарет и Евгений» (1730) — также связана с борьбой вокруг мероприятий петровского времени. Согласно изданной Петром I «Табели о рангах», продвижение дворян по службе ставилось в прямую зависимость от их усердия и образования. Тем самым был нанесен удар по боярским привилегиям, по местничеству. Древности рода были противопоставлены личные заслуги дворянина. Это вызвало недовольство потомственной аристократии, которая после смерти Петра стремилась вернуть себе былые права.

Сатира построена в форме диалога между сторонником петровской «Табели о рангах» Филаретом (в переводе с греческого «добродетельным») и защитником боярских привилегий Евгением («благородным»). Евгений глубоко оскорблен тем, что его обошли и повышением в чине, и наградами. Особенно возмущает его выдвижение на командные посты людей незнатного происхождения. Среди них упомянут и А. Д. Меншиков [«...кто с подовыми горшком истер плечи...» (С. 69)], в детстве торговавший пирогами.

Свое право на чины и награды Евгений пробует утвердить на заслугах предков и на древности рода, к которому он принадлежит:

Знатны уже предки мои были в царство Ольги

И с тех времен по сих пор в углу не сидели —

Государства лучшими чинами владели (С. 69).

Но времена изменились, и в иных условиях притязания Евгения выглядят смешно и архаично. С резкой отповедью Евгению выступает Филарет, выразитель идей самого автора. Он воздает должное славным предкам своего приятеля, но считает, что заслуги отцов и дедов не должны прокладывать дорогу к высоким чинам и наградам их ленивому и бездарному потомку. Филарет перечисляет ряд должностей, которые мог бы занять Евгений — полководец, судья, казначей, — но которыми тот пренебрег по причине своей лености и невежества. По-новому ставится и вопрос о благородстве. «Разнится, — заявляет Филарет, — потомком быть предков благородных, или благородным быть» (С 71).

В последующих сатирах Кантемир охарактеризовал ярких представителей тогдашнего русского общества. Так, в пятой сатире «На человеческие злонравия вообще. Сатир и Периерг» выведен некий Макар. Ему, «болвану» и невежде, годному «лишь дрова рубить или таскать воду», улыбнулось «счастие»: Макар сделался вельможей, временщиком. Его окружают льстецы, им восхищаются, ему угождают, «всяк уму наперерыв чудну в нем дивится» (С. 135). Однако место, незаслуженно занятое Макаром, оказалось подобным «скользкому льду». У Макара нашлись более удачливые соперники, и, как многие временщики, он кончает жизнь в Сибири.

В той же пятой сатире изображен купец, ханжа и плут, торгующий вином. Этот лихоимец любит вести пространные речи о боге, о душе, о человеческих прегрешениях, что не мешает ему успешно спаивать и разорять народ. Много места в сатирах Кантемира отведено духовенству. Поэт обвиняет его в невежестве, корыстолюбии, ханжестве, потворстве низменным страстям. Выразителен образ церковника Варлама, сластолюбца и лицемера, выведенный в сатире III — «О различии страстей человеческих»:

Варлам смирен, молчалив; как в палату войдет —

Всем низко поклонится, к всякому подойдет...

...Когда в гостях, за столом — и мясо противно,

И вина не хочет пить; да и то не дивно:

Дома съел целый каплун, и на жир и сало

Бутылки венгерского с нуждой запить стало.

Жалки ему в похотях погибшие люди,

Но жадно пялит с под лба глаз на круглы груди (С. 94).

В сатире V осуждается пьянство и связанные с ним пороки. Сатир, случайно зашедший из леса в город в праздничный день, увидел странную картину. Улица «тесна была от лежащих тел». Сначала он подумал, что в городе моровая болезнь, но лица лежавших были румяны. Далее описаны драки и «песни бесстудны» упившихся горожан. Все эти сцены вызывают у Сатира горячее осуждение. Часто указывает Кантемир на темноту и невежество простого народа. Подобно большинству своих современников, Кантемир не выступает против крепостнических отношений. Но, оставляя за дворянами право владеть крестьянами, он призывает к гуманному обращению с ними и резко порицает помещичий произвол. Характерна в этом плане реплика Филарета из сатиры II, обращенная к Евгению:

Бьешь холопа до крови, что махнул рукою

Вместо правой — левою (зверям лишь прилична

Жадность крови; плоть в слуге твоей однолична) (С. 75).

В этих словах, писал В. Г. Белинский, русская литература уже начала провозглашать «святые истины о человеческом достоинстве» [2] .

Последние четыре сатиры, написанные за границей, отличаются от первых, созданных в России, прославлением «тишины», «покоя», «умеренности»:

Тот в сей жизни лишь блажен, кто малым доволен,

В тишине знает прожить, от суетных волен

Мыслей, что мучат других... (Сатира VI) (С. 147).

В литературе о Кантемире эта проблематика долгое время рассматривалась как уход писателя от общественных задач, как отказ от борьбы с социальным злом. Авторы этих работ не замечали оппозиционного, критического содержания новых сатир Кантемира, их связи с просветительской философией. Такие понятия, как «покой», «тишина», означают у Кантемира демонстративный отказ от участия в придворной жизни, осуждение бюрократического мира с его интригами и погоней за чинами. Что касается «умеренности» и довольства малым, то они противопоставлены роскоши и стяжательству вельмож. Провозглашая эти идеалы, писатель отнюдь не складывает оружия. Так, в сатире VI, названной «О истинном блаженстве», разговор о «тишине» и покое, помещенный в начале, быстро сменяется изображением порочных придворных нравов, причем эти картины занимают большую часть произведения. Тем самым оборотной стороной проповеди «покоя» оказывалась общественная сатира.

Из просветительской литературы пришла к Кантемиру и тема воспитания (см. сатиру VII «О воспитании. Князю Никите Юрьевичу Трубецкому»), которой много внимания уделяли английские просветители Локк и Шефтсбери. Выдвинув правильную мысль о решающем значении в формировании нравственного облика человека не словесных наставлений, а живых примеров, Кантемир главное место в своей сатире отводит показу порочных нравов и уродливых порядков, в окружении которых с ранних лет находится большинство дворян. «Эта сатира, — писал Белинский, — исполнена таких здравых, гуманных понятий о воспитании, что стоила бы и теперь быть напечатанной золотыми буквами» [3] .

Жанр стихотворной сатиры был известен как в античной, так и во французской литературе XVII —XVIII вв. Сам Кантемир в сатире IV называет своими учителями Ювенала, Персия, Горация и Буало. Любопытно отметить, что одна из сатир Буало также носила название «К своему уму». Но используя созданную до него жанровую форму, Кантемир наполнил ее злободневным русским содержанием. В эпиграмме «Автор о себе» сатирик писал:

Что дал Гораций, занял у француза.

О, коль собою бедна моя муза!

Да верна; ума хоть пределы узки,

Что взял по-галльски — заплатил по-русски (С. 237).

Как писатель-классицист Кантемир оценивает своих героев с точки зрения служения интересам государства. Герои его сатир — люди, забывшие свой долг, свои обязанности перед государством, — невежды, бездельники, взяточники, казнокрады. В этом одно из коренных отличий произведений Кантемира от предшествующей древнерусской литературы, в которой поведение человека определялось евангельскими заповедями. В сатире «О воспитании» он писал:

Главно воспитания в том состоит дело,

Чтоб сердце, страсти изгнав, младенчее зрело

В добрых нравах утвердить, чтоб чрез то полезен

Сын твой был отечеству... С. 159).

Большая часть сатир Кантемира имеет двойное название. Одно из них указывает на объект сатиры — «На хулящих учение», «На зависть и гордость дворян злонравных», «На человеческие злонравия вообще». Другое — на адресата, к которому, обращается автор, — «К уму своему», «К архиепископу Новгородскому» или же на собеседников, обсуждающих ту или иную проблему, — «Филарет и Евгений», «Сатир и Периерг» (т. е. любопытный).

Обычно в большинстве сатир тесно связаны между собой два художественных принципа: монолог автора, порицающего враждебные ему явления, и изображение этих явлений. В произведениях Кантемира имеют место оба эти начала, но более всего удается ему живописная часть сатиры. Кантемир — несомненный художник слова, у него зоркий, наблюдательный глаз, он умеет словами обрисовать нужную ему картину. С удивительным мастерством описывает он в сатире II утренний туалет молодого щеголя XVIII в.:

Из постели к зеркалу одним спрыгнешь скоком,

Там уж в попечении и труде глубоком,

Женских достойную плеч завеску на спину

Вскинув, волос с волосом прибираешь к чину:

Часть над плоским лбом торчать будут сановиты,

По румяным часть щекам, в колечки завиты,

Свободно станет играть, часть уйдет за темя

В мешок . . . . . . . . . .

. . . . . . ты сам, новый Нарцисс, жадно

Глотаешь очми себя. Нога жмется складно

В тесном башмаке твоя, пот с слуги валится,

В две мозоли и тебе краса становится... (С. 71 —72).

Подобно многим классицистам, Кантемир видит причину порочного поведения своих героев в подчинении их той или иной «страсти». Характерно в этом отношении название сатиры III «О различии страстей человеческих». Каждый из героев наделен только одной страстью. Это или стяжатель, или сплетник, или скупец, или лицемер, или развратник, или щеголь и т. п.

Разумеется, такое изображение отличается известной одноплановостью, схематичностью, но оно всецело соответствует задачам писателя-классициста: предостеречь читателя от возможности сделаться жертвой той или иной страсти. Чем отчетливее, рельефнее будет изображен порок, тем действеннее станет воспитательная роль художественного произведения. Условные, чаще всего греческие имена героев (Критон, Хрисипп, Клеарх) должны подчеркнуть типичный, общечеловеческий характер изображаемых страстей.

Замечателен стиль сатир Кантемира. Его источник — живая разговорная речь, чему во многом помогает форма, выбранная писателем, — разговор с собеседником. Отсюда частые обращения к адресату, подчеркивающие непринужденный характер речи автора: «Молчи, уме, не скучай, в незнатности сидя», «Но вижу, музо, ворчишь, жмешься и краснеешь». В сатирах много просторечных слов и даже вульгаризмов: «Клобуком покрой главу, брюхо бородою». «Плюнь ему в рожу, скажи, что врет околесну». Эта нарочито сниженная лексика полностью соответствует грубым, низменным характерам героев сатир.

Обилие народных пословиц и поговорок сближает стиль сатир Кантемира с разговорным языком: «лепя горох в стену» (163), «мед держи на языке, а желчь всю прячь в грудях» (110), «сколько глав — столько охот...» (99).

Кантемир писал сатиры тринадцатисложным силлабическим стихом. Однако после прочтения «Нового и краткого способа к сложению российских стихов» Тредиаковского, в котором были сформулированы правила нового, тонического стихосложения, Кантемир решил реформировать силлабику. Свои принципы он изложил в «Письме Харитона Макентина (анаграмма, т. е. псевдоним, составленный из букв, входящих в имя и фамилию автора. — П. О.) к приятелю о сложении стихов русских» (1744). Кроме обязательного ударения на предпоследнем слоге, связанного с женской рифмой, он вводит второе, постоянное ударение на седьмом слоге. После седьмого слога должна следовать цезура, разбивающая стих на два полустишия. Два обязательных ударения делали стихи Кантемира более ритмичными по сравнению с силлабикой его предшественников. Тем самым метрика Кантемира представляет собой своеобразное приближение силлабики к тоническому стихосложению. В соответствии с этими принципами Кантемир заново перерабатывает свои первые пять сатир, написанных ранее обычными, силлабическими стихами. В отличие от Тредиаковского, Кантемир допускает в стихах «переносы», т. е. несовпадение синтаксической завершенности стиха с метрической, когда часть предложения переходит из одного стиха в другой.

Несмотря на большую популярность сатир Кантемира, о чем свидетельствуют их многочисленные списки, русское правительство не торопилось с изданием этих произведений. Впервые, в прозаическом переводе на французский язык, они были напечатаны в Лондоне в 1749 г., пять лет спустя после смерти писателя. В 1752 г. в Германии вышел стихотворный перевод сатир Кантемира на немецкий язык. И только в 1762 г. последовало русское издание под редакцией поэта И. С. Баркова, осуществленное Академией наук.

Одновременно с сатирами Кантемир обращался и к высоким жанрам, но их тематика не соответствовала обличительному таланту писателя, о чем он сам с сокрушением говорит в одной из своих сатир:

А я знаю, что когда хвалы принимаюсь

Писать, когда, музо, твой нрав сломить стараюсь,

Сколько ногти ни грызу и тру лоб вспотелый,

С трудом стишка два сплету, да и те неспелы (С. 112).

К числу таких опытов относится незавершенная поэма «Петрида». Сохранилась лишь первая «книга» («песнь») этого произведения. Содержанием поэмы должно было стать описание последнего года жизни Петра I и воспевание наиболее важных эпизодов его предшествующей деятельности. Эта хвалебная тема начинается уже в первой песне, где упоминаются военные успехи Петра, построение Петербурга, создание мощного флота. В поэме говорится и об Анне Иоанновне (поэма начата в год вступления ее на престол — 1730), которую Кантемир объявляет продолжательницей дел Петра I.

Близки к сатирам эпиграммы Кантемира, большая часть которых также посвящена дворянам. Разница между ними лишь в том, что в сатире выведено несколько характеров, а в эпиграмме — один. Такова, например, эпиграмма «На гордого нового дворянина».

В великом числе вельмож Сильван всех глупее,

Не богатей, не старей, делом не славнее;

Для чего же, когда им кланяются люди,

Кланяются и они, — Сильван один, груди

Напялив, хотя кивнуть головой ленится?

Кувшин с молоком сронить еще он боится (С. 235).

Кантемир был автором и первых в России басен. Они адресованы чаще всего монархам, которым автор советует опасаться ложных друзей и коварных советников. Такого рода наставления царям и в прямой, и в аллегорической форме были широко распространены в классицистической литературе XVIII в.

Кантемиру принадлежат самые ранние в России переводы анакреонтической лирики, т. е. стихотворений Анакреона и его многочисленных безымянных подражателей. Всего Кантемиром было переведено 55 стихотворений, которые при жизни поэта не печатались и были опубликованы лишь в 1867 г. Анакреонтические оды Кантемир переводил непосредственно с древнегреческого языка, как и в подлиннике, безрифменными, короткими стихами. Однако силлабический стих и тяжеловесный язык делают переводы Кантемира менее удачными в сравнении с анакреонтикой Ломоносова, Львова, Державина и Батюшкова.

Наряду с поэзией, Кантемир много внимания уделял научно-просветительской деятельности. Интересны примечания, написанные им к собственным сатирам. По объему они иногда превосходят само произведение и отличаются энциклопедичностью содержания. Кантемир дает в них сведения по античной мифологии, по русской и европейской истории, по астрономии и медицине, поясняет, чем занимаются алгебра и геометрия, рассказывает о древних и новых писателях.

Кантемир перевел на русский язык широко известную в Западной Европе книгу французского писателя Фонтенеля (1657-1757) «Разговоры о множестве миров» (переведена в 1730 — напечатана в 1740 г.). В книге в легкой и доступной форме бесед между автором и «маркизою» приводились сведения о строении Вселенной, о Солнце и звездах. Особенно интересовал читателей вопрос о жизни на других планетах. Автор решал его положительно для всех планет Солнечной системы, но он был далек от веры в сверхъестественное, требовал знаний, проверенных на фактах и опытах.

Кантемиру принадлежит также философская работа под названием «Письма о природе и человеке» (1742), написанная в духе распространенного в XVIII в. деистического мировоззрения, которого придерживались и Ломоносов, и Вольтер, и многие другие писатели и ученые того времени.

Кантемир впервые ввел в научный обиход такие термины, как «идея», «наблюдения», «материя» и ряд Других.

О роли Кантемира в истории русской литературы хорошо сказал Белинский. Он «первый на Руси свел поэзию с жизнию, тогда как сам Ломоносов только развел их надолго» [4] . Главную заслугу Кантемира великий критик видит в том, что он брал материал для своих поэтических произведений из окружающей действительности. Этому благоприятствовал, по мысли Белинского, сатирический характер творчества Кантемира, который не давал ему увлекаться «риторикой». Продолжателями Кантемира в области сатиры были Сумароков, Фонвизин, Крылов. Статью о Кантемире Белинский писал в 1843 г., т. е. в то время, когда он вел борьбу за натуральную школу, за торжество реализма. «Это сатирическое направление, — писал он о Кантемире и его продолжателях, — столь важное и благодетельное, столь живое и действительное для общества... никогда не прекращалось в русской литературе...».

[1] Прийма Ф. Я. Антиох Дмитриевич Кантемир / Собр. стихотворений. Вступит. ст. // Кантемир Антиох Собр. стих. С. 11. Далее сноски на это издание приводятся в тексте.
[2] Белинский В. Г. Полн. собр. соч.: В 13 т. М.; Л. 1955. Т. 8. С. 624.
[3] Белинский В. Г. Полн. собр. соч. Т. 8. С. 628.
[4] Белинский В. Г. Полн. собр. соч. Т. 8. С. 614.

В. К. Тредиаковский (1703-1769)

Василий Кириллович Тредиаковский принадлежал к кругу людей, разбуженных Петровскими реформами. Сын астраханского священника, он, подобно Ломоносову, охваченный жаждой знаний, ушел из родительского дома, учился в Славяно-греко-латинской академии, а затем за границей в Сорбонне. Одновременно с Ломоносовым был удостоен звания профессора Академии наук.

Литературная деятельность Тредиаковского представлена художественными и научными трудами. Как поэта, его еще при жизни затмили Ломоносов и Сумароков. Но как теоретик и писатель-экспериментатор, открывающий новые пути в русской литературе, Тредиаковский заслуживает самого серьезного внимания. «Его филологические и грамматические изыскания, — писал Пушкин, — очень замечательны. Он имел о русском стихосложении обширнейшее понятие, нежели Ломоносов и Сумароков... Вообще изучение Тредиаковского приносит более пользы, нежели изучение прочих наших старых писателей» [1].

В 1730 г., тотчас же по возвращении из-за границы, Тредиаковский выпустил перевод галантно-аллегорического романа французского писателя Поля Тальмана под названием «Езда в остров Любви». Это был один из образцов любовного романа. Текст произведения прозаический, с многочисленными стихотворными вставками любовного и даже эротического характера. Переживания действующих лиц — Тирсиса и Аминты — облечены в аллегорическую форму. Каждому их чувству соответствует условная топонимика «острова Любви»: «пещера Жестокости», «замок Прямые Роскоши» и т. п. Наряду с реальными представлены условные персонажи типа «Жалость», «Искренность», «Глазолюбность», т. е. кокетство. В европейской литературе 30-х годов XVIII в. роман П. Тальмана был анахронизмом, но в России он имел большой успех. Секрет его популярности состоял в том, что он оказался созвучным рукописным повестям петровского времени типа «Гистории о дворянине Александре», в которой имелись и стихотворные вставки — «арии» любовного содержания. Роман вызвал резкое недовольство церковников, которым претил его светский, эротический характер. Настораживало и предисловие к книге. Переводчик отказывался от употребления церковнославянизмов, которые он объявлял принадлежностью церковной, а не светской литературы. «Славенский» язык кажется ему «жестким», т. е. неблагозвучным и малопонятным читателю.

Книга Тредиаковского интересна также и тем, что на ее последних страницах он поместил свои собственные стихотворения, написанные им как до отъезда, так и во время пребывания за границей, под названием «Стихи на разные случаи». Это — доклассицистическая лирика Тредиаковского. В ней представлена не государственная, а чисто личная, автобиографическая тематика, что отражается даже в названиях некоторых произведений. Так, одно из стихотворений называется «Песенка, которую я сочинил, еще будучи в московских школах, на мой выезд в чужие край». При всей беспомощности этого раннего стихотворения в нем есть удачные строки, в которых ощущается и плеск волн, и качка корабля, и радостно-тревожное настроение готового к отплытию путешественника:

Канат рвется,

Якорь бьется,

Знать, кораблик понесется. [2]

Другое стихотворение связано с пребыванием поэта в Голландии. Оно называется «Описание грозы, бывшия в Гааге». «Стихи похвальные Парижу» передают восхищение поэта французской столицей. Ему нравится ее мягкий климат, ее живописная природа. Здесь нашли себе приют различные искусства, в том числе поэзия. Но, любуясь Парижем, Тредиаковский тоскует по родине, которую не видел уже несколько лет. Так рождаются «Стихи похвальные России»:

Начну на флейте стихи печальны,

Зря на Россию чрез страны дальны...

. . . . . . . . . . . . . . . . .

Твои все люди суть православны

И храбростью повсюду славны;

Чада достойны таковой мати,

Везде готовы за тебя стати (С. 60).

Много стихотворений посвящено любовной теме: «Прошение любве», «Песенка любовна», «Стихи о силе любви». Рядом с русскими публикуются стихи, написанные на французском языке. Дает себя знать необработанность русского поэтического языка: французские стихи удаются поэту лучше русских.

Вся лирика, представленная в книге, написана силлабическими стихами, но через четыре года Тредиаковский решительно откажется от силлабики и предложит взамен ей новую систему стихосложения.


Сейчас читают про: