double arrow

Становление внешней политики ФРГ


Изгнанные» и «бывшие» в Боннской республике

Партийная система в первые годы Боннской республики

В 1949 г. существовала раздробленная партийная система, что угрожало возвращением к «веймарской» нестабильности. В бундестаге первого созыва были представлены 2 основные партии, каждая из которых получила более четверти голосов избирателей (СДПГ и ХДС), 3 партии, каждая из которых получила не менее 5 % голосов (СвДП, ХСС, КПГ), и 5 маргинальных партий, каждая из которых набрала от 1,5 до 4 % голосов.

Аденауэр пытался ограничить влияние и изолировать правых и левых радикалов. В 1951 г. был принят закон по охране конституции («молниеносный закон»). Специальное ведомство получило право проверять лояльность государственных служащих. В течение первого десятилетия действия закона было привлечено к суду несколько десятков тысяч человек. Правительство ходатайствовало в ноябре 1951 г. перед Конституционным судом о запрете двух экстремистских партий — праворадикальной Социалистической имперской партии (СИП) и КПГ. В октябре 1952 г. суд признал деятельность СИП противоречащей конституции и запретил ее. Процесс против КПГ занял более длительное время и завершился в августе 1956 г. ее запретом. Коммунисты сами дали повод для запрета своей партии, отказавшись признавать Основной закон ФРГ; и выдвигали лозунги о необходимости «революционного свержения проимпериалистического правительства Аденауэра».




В 1952 г. был принят закон о 5-процентном избирательном барьере, который должна была преодолеть любая партия, чтобы попасть в состав бундестага. Эта мера была направлена на то, чтобы партийная система состояла из двух-четырех крупных партий, что придало бы ей стабильность, а также на то, чтобы отсечь радикальные политические силы.

Не менее трудным делом представлялась консолидация сил, которые поддерживали демократический порядок Боннской республики. Ориентированная на Запад внешняя политика Аденауэра встречала резкую критику со стороны националистов, которые считали ее изменой, поскольку западная ориентация фактически исключала возможность быстрого преодоления раскола Германии. Самым серьезным противником Аденауэра являлась социал-демократическая партия, которая выступала как «непримиримая оппозиция». В противостоянии СДПГ политике западной ориентации обнаруживается одно из основополагающих различий между первой и второй немецкими республиками — в смене ролей между левыми и правыми. В Веймарской республике левые были интернационалистами, а правые — националистами. В Боннской республике ключевые позиции занимали правоцентристские силы, выступавшие в поддержку наднациональной интеграции, а социал-демократия выступала как партия немецкого единства.



Но социал-демократической партии, руководимой после смерти Шумахера 20 августа 1952 г., Эрихом Оппенхауэром (1901-1963), не хватало как сильной личности типа Аденауэра, так и привлекательной для большинства населения политической программы. Эта партия удовлетворялась сохранением традиционных установок классовой рабочей партии.

Аденауэр рассчитывал на уменьшение влияния социал-демократов по мере улучшения социально-экономического положения. Поэтому для правительства весьма важным оказалось развитие деловых отношений с ОНП. Препятствуя политической деятельности профсоюзов, правительство в то же время способствовало утверждению на предприятиях атмосферы сотрудничества между предпринимателями и профсоюзами. Важную роль в этом процессе сыграло законодательство об участии рабочих в управлении. Ослабление основного социального конфликта влияло на эволюцию партий и партийной системы в целом. На Гамбургском съезде (1953) ХДС расстался с «социалистическим» лозунгом обобществления производства, который содержался в Аленской программе. Жесткая риторика по германскому вопросу была рассчитана на привлечение голосов «изгнанных». ХДС получал прирост голосов за счет мелких правоцентристских партий, а также за счет избирателей из быстро растущего «среднего класса».



Успехи экономической и внутренней политики принесли Аденауэру победу на выборах в бундестаг 6 сентября 1953 г. ХДС/ХСС с 45,2 % голосов (на 14,2 % больше, чем в 1949 г.) одержали вверх над СДПГ, получившей только 28,8 % (ранее 31,2 %). Потери также понесли свободные демократы, получив 9,5 % (ранее 11,9 %). К выигравшим принадлежали Общегерманский блок/Союз лишенных родины и прав (СЛРП) с 5,9 % голосов. Немецкая партия не преодолела 5-процентный барьер, но с десятью мандатами вновь попала в бундестаг благодаря предвыборному соглашению с ХДС. Общегерманская Народная партия во главе с Густавом Хайнеманном получила только 1,2 %. КПГ также не преодолела барьер, получив 2,2 %, — на 3,5 % голосов меньше, чем на выборах 1949 г.

Победа ХДС/ХСС объяснялась во многом социальным спокойствием, которое было связано с экономическим процветанием и широко распространенным стремлением к стабильности и личному благополучию. Победе христианских демократов способствовал также шок, который пережило западногерманское общество в июне 1953 г., когда в ГДР для подавления выступлений рабочих были использованы советские оккупационные войска. Бундестаг принял решение отмечать ежегодно 17 июня как День немецкого единства.

Итоги выборов 1953 г. дали Аденауэру шанс, расширив прежнюю коалицию за счет включения СЛРП, получить большинство в две трети депутатских мест, нужное для изменения Основного закона и принятия решения о перевооружении. И хотя два руководителя СЛРП имели национал-социалистическое прошлое — председатель партии Вальдемар Крафт (1898-1977), бывший член СС, и Теодор Оберлендер (1905-1998), участник гитлеровского «пивного путча» 1923 г., — Аденауэр перешагнул через свои убеждения и ввел их в состав кабинета. Таким образом он хотел получить дополнительную поддержку своей политики.

СЛРП играл в начале 1950-х гг. важную роль, опираясь на Союз изгнанных немцев и Союз землячеств. Количественно и политически самыми значимыми были землячества немцев из Судет (в 1955 г. около 340 тыс.), Силезии (318 тыс.) и Восточной Пруссии (130 тыс.). В 1957 г. эти организации объединились в «Союз изгнанных — Объединенные землячества и земельные организации», который, по данным организаторов, насчитывал более 2 млн членов. Но они представляли интересы гораздо большего круга граждан: по закону статус изгнанного передавался по наследству. Поэтому число изгнанных в 1970 г. составило 8,9 млн, из них 2,6 млн человек были моложе 20 лет.

Проблема изгнанных была тесно связана с проблемой «бывших», то есть с общественной оценкой итогов Второй мировой войны и эпохи Третьего рейха. Отношение западных немцев к недавнему прошлому было двойственным. С одной стороны, осуждались Гитлер и его диктатура, с другой стороны, преобладало мнение, что виновны в преступлениях только руководители НСДАП и СС. В 1949 г. и 1954 г. бундестаг подавляющим большинством голосов объявлял амнистию рядовым членам НСДАП. Промышленники и дипломаты, которые были осуждены как военные преступники и отбывали наказание в тюрьмах, вызывали сочувствие в широких слоях общества. В 1952-1953 гг. были выпущены на свободу генералы А. Кессельринг, Э. фон Макензен и Э. фон Манштейн, которых Аденауэр даже принял в резиденции канцлера.

Самые громкие призывы почтить «память немецких солдат» и реабилитировать бывших национал-социалистов исходили от СЛРП, Немецкой партии и СвДП. О голосах «бывших» заботились и социал-демократы. Руководители СДПГ призывали чтить память немецких солдат и противопоставляли «чистый вермахт» «преступным СС». Преступными признавались в общественном мнении только «черные» СС, но не СС, которые сражались на фронте. 45 % респондентов, опрошенных в 1951 г., считали лучшим временем для Германии годы рейха до 1914 г., 42 % — 1933-1939 гг. и только 2 % — ФРГ. Хорошее мнение о Гитлере имели почти четверть опрошенных.

В подобной атмосфере и состоялось скандальное назначение в 1953 г. на пост статс-секретаря ведомства канцлера Ханса Глобке (1898-1973), бывшего сотрудника министерства внутренних дел нацистской Германии, который дал официальный комментарий к нюрнбергским «расовым законам». Несмотря на многочисленные протесты, на то, что суд ГДР приговорил его к пожизненному заключению, Глобке оставался в правительстве до конца правления Аденауэра.

Период с 1949 по 1955 г. можно охарактеризовать как время становления внешней политики ФРГ и обретения ею формального внешнеполитического суверенитета. Согласно Оккупационному статуту, внешняя политика была изъята из компетенции федерального правительства (в нем отсутствовало министерство иностранных дел) и поставлена под контроль держав-победительниц. Аденауэр поставил перед собой задачу преодолеть международную изоляцию страны и добиться равноправия в отношениях с другими государствами.

Внешнеполитическую концепцию Аденауэра сформировал печальный опыт германской истории. Первый федеральный канцлер пережил за свою долгую жизнь крушение внешней политики кайзеровской империи, Веймарской республики, Третьего рейха, и был полон решимости радикально переориентировать немецкую внешнюю политику — даже ценой раскола Германии. Он как-то сказал, что «невозможно жить плодотворно, не расставшись с ложными иллюзиями прошлого». Эпоха Великого германского рейха подошла к концу, и ныне Германия, по его глубокому убеждению, должна тесно сотрудничать с демократическими государствами в рамках западноевропейского сообщества. Такая политика означала конец «немецкого особого пути» и снимала угрозу возрождения германского национализма.

Единственное средство восстановления экономической мощи, суверенитета и единства страны Аденауэр видел в начавшейся западноевропейской интеграции и полноправном участии в ней Германии. Свое европейское кредо он изложил 20 сентября 1949 г. в первом выступлении в бундестаге после избрания на пост канцлера: «По своему происхождению, по своему духу мы принадлежим к Европе... Во всех наших делах нами будет руководить дух христианской цивилизации Запада и уважение к правам и достоинству человека. Мы надеемся, что с Божьей помощью сможем обеспечить лучшие времена для нашего народа и содействовать миру в Европе и во всем мире».

Первые практические шаги к прочному привязыванию ФРГ к Западу Аденауэр предпринял практически сразу после образования федерального правительства. 31 октября 1949 г. Западная Германия вступила как равноправный партнер в Организацию европейского экономического сотрудничества (ОЕЭС), которая координировала действия западноевропейских стран по выполнению «плана Маршалла». 22 ноября 1949 г. в Петерсберге в ходе длительных переговоров с Верховными комиссарами трех западных держав Аденауэр смог убедить их подписать соглашение о завершении демонтажа промышленного оборудования в особо значимых секторах экономики взамен на обязательство строгого соблюдения западными немцами Рурского статута. Петерсбергские соглашения, наряду с Оккупационным статутом, определяли отношения между западными державами и ФРГ, ограничивали ее внешнеполитический суверенитет — присутствием иностранных войск на территории ФРГ и правами Верховных комиссаров. Петерсбергские соглашения, вместе с тем, положили начало международному признанию ФРГ. Западная Германия получала право состоять в консульских отношениях с западными державами и вступать в международные организации. Она получила приглашение стать ассоциированным членом Совета Европы, а также вступить во Всемирный банк, Международный валютный фонд, Международную организацию труда и т. д.

Для ускорения интеграции с Западом Аденауэр использовал состояние «холодной войны», понимая, что поддержка со стороны ФРГ будет необходима Западу для противостояния советскому блоку. В то же время объективно западноевропейская интеграция не могла состояться без участия Германии.

Аденауэр безоговорочно поддержал предложенный в мае 1950 г. французским министром иностранных дел Ровером Шуманом (1886-1963) план создания Европейского объединения угля и стали (ЕОУС), по которому угледобывающая и сталелитейная промышленность Франции, ФРГ и ряда западноевропейских стран должна была объединиться на наднациональном уровне. Но главное заключалось в том, что создание ЕОУС давало ФРГ первую реальную возможность ограничить контроль со стороны стран-победительниц в ключевых отраслях промышленности (отменялся Рурский статут и снимались все ограничения на производство стали).

Политические и экономические аспекты плана Шумана стали предметом острых дискуссий в бундестаге. Участие ФРГ в западноевропейской интеграции вызывало неоднозначную реакцию, порождало обеспокоенность части общества, не будет ли способствовать тесная интеграция с Западом углублению раскола Германии и препятствовать восстановлению единства — главной задачи правительства. Выступая 13 июня 1950 г. перед депутатами, Аденауэр говорил о том, что договор о создании ЕОУС должен положить начало строительству единой Европы, подчеркивая тем самым, что план Шумана имеет в первую очередь политическое значение. Канцлер доказывал критикам этого плана, что именно активное участие в процессе европейской интеграции позволит ФРГ стать по-настоящему равноправным партнером государств Западной Европы. Договор о создании ЕОУС был подписан 18 апреля 1951 г. и вступил в силу в 1952 г., после его ратификации всеми участниками.

Начавшаяся в июне 1950 г. корейская война дала Аденауэру убедительный аргумент в дискуссии о том, что подобный сценарий «коммунистической агрессии» может осуществиться и в Европе. Именно война в Корее показала странам Запада необходимость укрепления «европейского плацдарма» посредством перевооружения Западной Германии. На совещании министров иностранных дел США, Великобритании и Франции в сентябре 1950 г. в Нью-Йорке американский госсекретарь Дин Ачесон (1893-1971) внес предложение о перевооружении Западной Германии в рамках НАТО. Эта идея была поддержана Аденауэром, который неоднократно высказывался о том, что ФРГ готова внести свой вклад в систему европейской обороны. Он исходил из того, что обретение ФРГ военного потенциала в той или иной форме — это необходимая предпосылка для достижения полного суверенитета.

Однако предложение США было негативно воспринято Францией, которая предложила иной вариант. В основе плана французского министра иностранных дел Рене Плевена (1901-1993) лежала идея формирования европейской армии с включением в нее западногерманского контингента. Только на таком условии (наднационального контроля над западногерманскими военными) Франция, как и другие страны — соседи Германии, была готова согласиться на перевооружение ФРГ и включение ее в систему европейской обороны. «План Плевена» привел к разработке проекта создания Европейского оборонительного сообщества (ЕОС), принятого 18 сентября 1951 г.

Аденауэр принял предложение Плевена немедленно, несмотря на сильную оппозицию внутри страны. По опросам общественного мнения, до 70 % взрослого населения ФРГ было настроено против перевооружения Западной Германии в принципе. Ремилитаризация вызывала страх, связанный с воспоминаниями о Второй мировой войне, многие полагали, что создание вооруженных сил углубило бы раскол Германии.

В качестве «вознаграждения» для Федеративной республики за ее «оборонный вклад» Аденауэр потребовал, чтобы немецкое участие в европейской обороне было увязано с расширением внешнеполитической свободы действий западногерманского правительства.

Поскольку ремилитаризация Германии противоречила Оккупационному статуту, было решено подписать с ФРГ Общий договор, регулирующий ее отношения с тремя западными державами-победительницами. Проект договора был одобрен совещанием министров иностранных дел трех держав с участием Аденауэра 22 ноября 1951 г. в Париже. Согласно Общему договору, Оккупационный статут отменялся, правительство ФРГ получало больше прав во внешней и внутренней политике, упразднялись многие ограничения в развитии военной промышленности, разрешалось создание армии. Еще до этого, 9 июля 1951 г., западные державы односторонним актом объявили о прекращении состояния войны с Германией. Однако они по-прежнему сохраняли особые права: право держать на территории ФРГ свои войска до достижения мирного урегулирования, право объявлять чрезвычайное положение в случае нападения извне или угрозы внутреннего переворота и т. д. Вместе с тем, западные державы обязались оказывать всяческую поддержку в решении германского вопроса.

Общий договор был подписан в Бонне 26 мая 1952 г., но одним из условий вступления его в силу была ратификация всеми странами — участницами (ФРГ, Франция, Италия и страны Бенилюкса) договора о создании ЕОС (подписан 27 мая того же года в Париже), однако она затягивалась из-за острых дискуссий в парламентах. Поэтому, еще до вступления в силу Общего договора, западные державы приняли решения относительно расширения полномочий федерального правительства в области внешней политики. ФРГ получила право создать свое министерство иностранных дел и направить в столицы США, Великобритании и Франции официальных дипломатических представителей, а также установить, с разрешения Верховных комиссаров, дипломатические отношения с третьими странами.

Политические дискуссии, развернувшиеся в ФРГ в связи с обсуждением вышеназванных договоров, получили еще большую остроту после выдвижения Советским Союзом 10 марта 1952 г. новой инициативы по решению германского вопроса. Правительствам США, Англии и Франции была передана нота («нота Сталина»), в которой предлагалось «незамедлительно» и «при участии общегерманского правительства» начать разработку мирного договора с Германией, проект которого прилагался. СССР был готов согласиться на объединение страны, допустить существование немецкой армии и военной промышленности, но при условии невступления Германии в коалиции и военные союзы. Таким образом, немецкому народу предлагалось единство в обмен на вооруженный нейтралитет.

Для Аденауэра не существовало дилеммы: нейтрализация и объединение Германии или перевооружение ФРГ и ее интеграция с Западом. В «ноте Сталина» он увидел, прежде всего, опасность возвращения к «системе Потсдама», то есть решения судьбы Германии без ее участия. Мирный договор, подписанный в данных условиях, содержал бы ряд ограничений военно-политического характера, что объективно противоречило интересам Германии, которая по-прежнему оставалась бы объектом политики великих держав, а не равноправным партнером.

Аденауэр использовал все свое влияние, чтобы убедить западные страны отказаться от проведения конференции четырех держав для обсуждения советских предложений. Эти переговоры, по его мнению, могли бы затянуть или даже поставить под вопрос принятие Общего договора и договора о создании ЕОС. Западные державы отклонили советские предложения.

Ведущая оппозиционная партия — СДПГ — считала первостепенной задачей достижение единства Германии и опасалась, что интеграция ФРГ с Западом станет препятствием на этом пути. Она критиковала любые шаги правительства Аденауэра, способные отсрочить восстановление единого германского государства, весьма скептически относилась к намерениям канцлера включить ФРГ в процесс западноевропейской интеграции.

19 марта 1953 г. Аденауэру и федеральному правительству удалось добиться одобрения бундестагом Общего договора и договора о создании ЕОС. Западноевропейские страны охватила сильнейшая волна протеста против ремилитаризации Западной Германии. 30 августа 1954 г. французский парламент отказался ратифицировать договор о создании ЕОС. Это событие Аденауэр назвал «черным днем для Европы», неиспользованной возможностью для окончательного примирения между немцами и французами.

В связи с этим по инициативе Великобритании было принято решение присоединить ФРГ, наряду с Италией, к Брюссельскому пакту 1948 г.[2], который, после изменения некоторых формулировок, терял антигерманскую направленность (но сохранял антисоветскую), и получал название Западноевропейского союза (ЗЕС). Это означало реальную возможность для ФРГ, как части ЗЕС, войти в состав НАТО. Аденауэр немедленно принял такой вариант решения проблемы и согласился с ограничительными мерами контроля над военным потенциалом Западной Германии. 28 сентября 1954 г. конференция девяти стран — участниц НАТО в Лондоне под сильным давлением США высказалась за «полное членство» ФРГ в этой организации.

Подписанные в Париже 21-23 октября 1954 г. и вступившие в силу 5 мая 1955 г. соглашения, составной частью которых стали Общий договор и Протокол о присоединении Западной Германии к НАТО, подтвердили окончание действия Оккупационного статута, узаконили перевооружение ФРГ и ее присоединение к Североатлантическому договору.

В выступлении по этому поводу Аденауэр заявил: «Сегодня, почти через десять лет после военного и политического краха национал-социализма, для ФРГ заканчивается период оккупации. Федеральное правительство с глубоким удовлетворением констатирует: мы стали свободным и независимым государством». Фактическим подтверждением этих слов стало приобретение министерством иностранных дел полноценного статуса. Его возглавил Генрих фон Брентано (1904-1964). Аденауэр формально отошел от внешнеполитических дел, которые до этого времени были исключительно его прерогативой, но оставил за собой право курировать такие важные направления, как европейская политика ФРГ, отношения с США и СССР, а также участие страны в важнейших международных конференциях.

Еще одним подтверждением формального суверенитета Западной Германии стало создание министерства обороны, которое возглавил Теодор Бланк (1905-1972), а также образование немецкой армии (бундесвера). Она состояла из 12 дивизий (общая численность была зафиксирована на уровне 500 тыс. человек), с самого начала была полностью включена в военную структуру НАТО и подчинялась его объединенному командованию.

Однако ФРГ запрещалось производство атомного, химического и бактериологического оружия, определенные ограничения касались некоторых типов тяжелого вооружения (военных кораблей, подводных лодок, ракетных снарядов и стратегических бомбардировщиков). Парижские соглашения предусматривали вместе с тем возможность отмены ограничений, если «за» выскажется две трети стран — участниц НАТО. В мае 1956 г. правительство ввело всеобщую воинскую обязанность, ограничив срок службы 12 месяцами. Но формирование бундесвера завершилось лишь к 1965 г., когда разрешенные 12 дивизий были укомплектованы полностью.

Ремилитаризация Западной Германии вызвала негативную реакцию и протесты со стороны многих политических деятелей и рядовых граждан как ФРГ, так и стран Западной Европы. В советском блоке вхождение ФРГ в НАТО было расценено как прямая угроза безопасности, и стало прямым поводом к созданию организации Варшавского договора в мае 1955 г.

Бундесвер называли в СССР не иначе, как «армией реванша», ибо в его создании активное участие принимали бывшие гитлеровские генералы, а к 1957 г. там служило более 10 тыс. офицеров, а также 44 генерала и адмирала вермахта.

Таким образом, основой внешнеполитического курса Аденауэра в годы его первого и второго канцлерства стала безоговорочная интеграция с Западом и бескомпромиссная жесткая позиция в отношении СССР. Он неоднократно высказывался в начале 1950-х гг. в том духе, что, когда Запад будет сильнее, чем Советский Союз, тогда и придет день переговоров.


Расцвет и упадок «эры Аденауэра»

Добившись отмены Оккупационного статута, вхождения в НАТО и перевооружения, Аденауэр продемонстрировал не только эффективность «канцлерской демократии», но и добился упрочения своего положения в качестве канцлера. Поэтому в ходе третьей предвыборной кампании ХДС, опираясь на эффект «экономического чуда», выдвинул лозунг «Никаких экспериментов!». На выборах в бундестаг 15 сентября 1957 г. ХДС и ХСС получили абсолютное большинство в 50,2 % голосов. СДПГ получила 31,8 % голосов, прибавив 3 %, СвДП — только 7,7 %, что было меньше, чем 4 года ранее (9,5 %). Все другие партии получили менее 5 %. Немецкая партия набрала лишь 3,3 %, но на основе договоренностей с нижнесаксонским отделением ХДС получила 15 мандатов и попала в бундестаг. Правительственная коалиция ХДС/ХСС и Немецкой партии располагала 287 из 497 мест в бундестаге, оппозиция в лице социал-демократов и свободных демократов — 210 мандатами. Несомненно, что столь внушительная победа блока ХДС/ХСС стала личным триумфом Аденауэра, правление которого находилось в зените. И его предвыборный лозунг хорошо отразил настроения избирателей.

СДПГ: от «непримиримой оппозиции» к «политике общности»

Выборы 1957 г. стали важным рубежом в эволюции крупнейшей оппозиционной партии. После них СДПГ уже не могла более уклоняться от ответа на стратегический вопрос, останется ли она традиционной «партией товарищей» или станет, наконец, левой «народной партией». Приверженность партии политике «непримиримой оппозиции» привела к неудачам на выборах в бундестаг в 1949, 1953 и 1957 гг. Количество членов СДПГ сокращалось непрерывно (в 1948 г. — 875 тыс., в 1954 г. — 585 тыс.). Несмотря на ее антикоммунистические позиции, в широких слоях общественности существовало подозрение, что партия симпатизировала коммунистам.

СДПГ медленно отходила от старого курса, чему способствовал ее председатель Эрих Олленхауэр. Олицетворяя традиционный образ партии, он, однако, принадлежал к «модернизаторам». Благодаря своему влиянию в партийном аппарате и профсоюзах, Олленхауэр содействовал переходу СДПГ к новой стратегии «условной оппозиции». Социал-демократы приняли участие в разработке военного законодательства и поддержали правительственный законопроект о пенсионной реформе 1957 г., в то время как СвДП отклонила его. С другой стороны, СДПГ выступила против проекта, который отстаивал министр обороны Франц-Йозеф Штраус. Он предлагал оснастить бундесвер ракетами, атомные боеголовки которых контролировались бы американцами. Социал-демократы поддержали «Геттингенское заявление» восемнадцати известных атомных физиков (апрель 1957 г.), среди которых были 4 нобелевских лауреата. Они предупреждали об угрозе атомной войны и требовали отказаться от планов западногерманского ядерного оружия. Антиядерная кампания привела к тому, что бундестаг отклонил «план Штрауса», а Конституционный суд — проведение референдума по вопросу о ядерном вооружении бундесвера.

Оценивая итоги выборов, «модернизаторы» в СДПГ пришли к выводу, что большинство людей выступает не за радикальный разрыв с существующим порядком, а за его дальнейшее совершенствование. Чтобы преодолеть планку в 40 % голосов, помимо традиционных избирателей-рабочих, партия должна была в качестве своих избирателей привлечь работников сферы услуг и служащих. В эволюции занятости в 1950-1970 гг. проявились три тенденции: постоянная убыль занятых в первом секторе (сельское, лесное хозяйство и рыболовство) — с 23,2 до 9 %; медленно увеличивающийся второй сектор (промышленность) — с 48,6 до 53,8 %; непрерывно растущее значение третьего сектора (услуги) — с 28,2 до 37,2 %. В позднеиндустриальном обществе менялось общественное сознание, ослаблялись церковные и семейные обязательства. Различия между социальными слоями, между городским и сельским населением, между конфессиями нивелировались.

Отныне западногерманское общество нельзя было рассматривать в традиционной для марксистов классовой дихотомии. Социальные реформы привели к «прощанию с пролетариатом». Хотя рабочий по-прежнему оставался зависимым от работодателя, был занят физическим трудом, имея невысокие доходы и низкий уровень образования, но рост общественного благосостояния менял его установки. Это влекло за собой смену программных установок «рабочей партии».

На чрезвычайном съезде в пригороде Бонна Бад-Годесберге (ноябрь 1959 г.) социал-демократы приняли новую программу партии, которая ознаменовала победу «модернизаторов» над «традиционалистами». Она уводила СДПГ как от принятой в марксистском духе Гейдельбергской программы 1925 г., так и от Дортмундской программы действий 1952 г., которая требовала передачи промышленности в общественную собственность. Теперь социал-демократия призывала к «свободному рынку, где господствует конкуренция», но при этом может быть и общественная собственность, и государственное регулирование экономики. Одновременно СДПГ взяла курс на отказ от исключительно материалистического мировоззрения. Она подчеркивала готовность к сотрудничеству с церквями и религиозными объединениями, чтобы стать привлекательной для верующих.

Источниками демократического социализма программа называла христианскую этику, гуманизм и классическую философию. В программе отсутствовали не только упоминание о марксизме как об одном из источников демократического социализма, но и марксистские формулировки. СДПГ четко заявила, что социализм понимается не как достигнутая путем эволюции или даже революции конечная цель, а как перманентный процесс, в ходе которого либеральные принципы свободного общества должны быть увязаны с потребностями социальной справедливости.

Новая программа СДПГ оставляла в прошлом идею о социалистическом движении как протесте наемных рабочих против капиталистической системы. Годесбергская программа была нацелена на превращение рабочей партии в левую «народную партию».

Но Годесбергский отказ от марксизма не делал более ясным внешнеполитические установки партии. Поэтому 30 июня 1960 г. заместитель председателя Херберт Венер (1906-1990) от имени СДПГ заявил в бундестаге, что европейская и атлантическая оборонительная система является основой внешней политики ФРГ и политики воссоединения Германии. Социал-демократия отныне не требовала выхода ФРГ из договорных и союзных обязательств перед НАТО. Она отказалась от прежних подходов и перешла к «политике общности» с ХДС/ХСС, заявляя, что готова разделить правительственную ответственность.

Социал-демократы предложили и персональную альтернативу Аденауэру или его преемнику. В августе 1960 г. СДПГ объявила бургомистра Западного Берлина Вилли Брандта (1913-1992) кандидатом на пост канцлера. В своих выступлениях Брандт обращался не только к традиционным социал-демократическим избирателям, но также к представителям «среднего класса». Выдвижение 47-летнего Брандта кандидатом на пост канцлера СДПГ сознательно создавало контрастный образ 84-летнему Аденауэру, который на рубеже 1950-1960-х гг. стал терять популярность среди избирателей.

Закат «эры Аденауэра»

Отправной точкой падения популярности престарелого канцлера стали выборы президента ФРГ в 1959 г. Попытка изменения конституции, чтобы Хойс мог избираться на третий срок, потерпела неудачу. После отказа Эрхарда от выдвижения своей кандидатуры, Аденауэр решил баллотироваться на пост президента, причем его кандидатура нашла широкую общественную поддержку. Однако он отказался от своего намерения, когда на пост канцлера стали выдвигать Эрхарда. Аденауэр считал Эрхарда неприемлемым кандидатом из-за его скептического отношения к европейской интеграции. Поэтому 1 июля 1959 г. президентом ФРГ был избран министр сельского хозяйства Генрих Любке (1894-1972). Аденауэр остался канцлером, но вопрос о его отставке стал темой обсуждений в обществе, которое вступило в период перемен.

Неожиданно для себя канцлер обнаружил, что консервативная атмосфера умолчаний и запретов постепенно рассеивалась. В центре внимания общества оказалось нацистское прошлое. В ноябре 1959 г. западногерманская общественность была возмущена, когда в связи с открытием синагоги в Кёльне по всей ФРГ прокатилась волна антисемитских акций. На стенах домов и на еврейских кладбищах появились юдофобские лозунги и символы. Под давлением общественности зимой 1960 г. по этому поводу были созваны чрезвычайные заседания бундестага. В мае министр по делам переселенных немцев Т. Оберлендер, которого в ГДР заочно приговорили к тюремному заключению (как потом выяснилось на основе частично фальсифицированных документов) за преступления в годы Третьего рейха, ушел в отставку. Еще большее влияние на общественные настроения имел суд над одним из главных организаторов «окончательного решения еврейского вопроса» Адольфом Эйхманом в Иерусалиме (1961). Поток свидетельств о нацистских зверствах прорвал прежнюю стену замалчивания прошлого и открыл новую эпоху в общественном развитии ФРГ.

Новый кризис — строительство Берлинской стены со стороны ГДР 13 августа 1961 г. — еще более ослабил позиции старого канцлера. Вместо попытки унять общественную боль, вызванную самой глубокой раной со времени раскола Германии, он сосредоточил свою предвыборную кампанию на критике своего соперника Брандта, подчеркивая, что тот в годы войны находился в эмиграции. Брандт же увеличил свою популярность как правящий бургомистр «свободного» Западного Берлина.

На четвертых выборах в бундестаг 17 сентября 1961 г. ХДС/ХСС потерял 4,9 %, завоевав 45,3 % голосов, СДПГ, набрав 36,2 % голосов, получила дополнительно 4,4%. Еще более значительным оказался прирост голосов, поданных за оппозиционную СвДП, получившую 12,8 % голосов — на 5,1 % больше, чем 4 года ранее. Все другие партии остались за 5-процентным барьером, и в бундестаге сложилась система трех партий.

Успех СвДП в качестве третьей силы на выборах отражал важные изменения в партийной системе Боннской республики. СвДП, реорганизованная при новом председателе Эрихе Менде (1916-1998), хотела видеть во главе коалиционного правительства не Аденауэра, а Эрхарда. Поэтому Аденауэр был выдвинут на пост канцлера с условием досрочного окончания своих полномочий после первой половины канцлерства. СвДП получила 5 министерских постов, и фактически власть канцлера была теперь ограничена впервые заключенным коалиционным соглашением. Это дало основание (не только исследователям) считать, что «канцлерская демократия переживала свой смертный час».

После периода политического господства ХДС/ХСС выборы 1961 г. привели к ситуации, в которой ни одна из политических партий не могла править без поддержки других партий. Так, в течение двух легислатурных сроков бундестага произошел переход от четырехпартийной (ХДС/ХСС, СДПГ, СвДП и маргинальные партии) к трехпартийной (ХДС/ХСС, СДПГ, и СвДП) системе.

7 ноября 1961 г., спустя почти два месяца после выборов, Аденауэр в четвертый раз был избран канцлером. Новый кабинет Аденауэра, который выступал в качестве «временного канцлера», просуществовал около года. Его развал был вызван одним из самых тяжелых внутриполитических кризисов Федеративной Республики.

«Дело "Шпигеля"»

26-27 октября 1962 г. полиция обыскала редакционные помещения влиятельного гамбургского журнала «Шпигель», а его издатель Рудольф Аугштайн (1923-2002) был арестован. Редактора журнала Конрада Алерса (1922-1980) на основании телефонного звонка министра обороны Штрауса задержала испанская полиция, а после возвращения в Германию он был арестован. Поводом полицейской операции была статья в «Шпигеле» от 10 октября 1962 г. о штабных маневрах НАТО. Бундесвер, по мнению автора статьи, имел, после шести лет руководства Штрауса, самую низкую степень боеготовности в НАТО на случай ядерного нападения СССР.

Почти все, что содержалось в статье, ранее публиковалось в немецких и зарубежных изданиях. Подозрение в сознательном разглашении государственной тайны, исходящее от федерального прокурора и министра обороны, не получило документального подтверждения. В мае 1965 г. суд отказался начать процесс против Алерса и Аугштайна из-за отсутствия доказательств. Суды против других обвиняемых закончились оправдательными приговорами. Более важной оказалась общественная реакция на «дело "Шпигеля"» и ее политические последствия.

В первые годы существования Боннской республики был заметен недостаток демократической политической культуры. Учреждение Федеративной Республики состоялось без широкой общественной поддержки. В этом же состояла ключевая проблема Веймарской республики, которая и привела к ее гибели. Авторитарная традиция вновь могла стать доминирующей ввиду аполитичного мировоззрения населения и реставрации бюрократических структур. Наряду с этим, заметную роль играл широко распространенный антикоммунизм. Любая критика правительства слева и любое внепарламентское оппозиционное движение упрекались в том, что они служат целям коммунистов.

Вопреки консервативным установкам, новая политическая культура проявила себя в общественной реакции на «дело "Шпигеля"». Осенью 1962 г. студенты и профессора ряда университетов ФРГ вышли на улицу, чтобы защитить свободу прессы и потребовать отставки Штрауса. Среди общественности преобладало мнение, что речь шла не о «государственной измене», а об атаке на свободу прессы. В пользу этой точки зрения говорило то, что «Шпигель» давно и резко критиковал деятельность министра обороны. Штраус пытался доказать, что он не имел никакого отношения к скандалу, но все же был вынужден уйти в отставку. Отставка Штрауса последовала после выхода из правительства свободных демократов. Аденауэру с трудом удалось воссоздать распавшуюся коалицию. Пытаясь найти выход из правительственного кризиса, Аденауэр впервые в истории Боннской республики провел консультации с руководством СДПГ.

15 октября 1963 г., после 14 лет правления, ушел в отставку и Аденауэр. Он передал власть Эрхарду, который был избран канцлером.

Конрад Аденауэр в немецкой историографии до сих пор остается классической фигурой. Одни историки восхищались им, сравнивая с Бисмарком, другие обвиняли в расколе Германии. Аденауэр в трудах биографа Ханса-Петера Шварца предстает как реформатор, обновитель Германии и Европы. Восстановление хозяйства и «экономическое чудо», возрождение демократии, стабилизация политической жизни, западная интеграция — все это заслуги Аденауэра, которые определили судьбу послевоенной Германии.

В отличие от Шварца, Аденауэр в оценке Хенинга Кёлера — это жесткий и достаточно беспринципный политик без постоянных политических ориентиров. Прямолинейность и последовательность была совершенно чужда первому бундесканцлеру. У Аденауэра никогда не было ни всеохватывающих программ, ни развитой стратегии. Он всегда действовал, полагаясь на свое чутье и интуицию. Но это не было недостатком Аденауэра, а, напротив, послужило важнейшей предпосылкой его успехов. Первый бундесканцлер перекинул мостик от авторитарной немецкой традиции к демократии. Именно благодаря ему у немцев впервые после 1914 г. появилось ощущение стабильности.







Сейчас читают про: