double arrow

История Древнего мира, том 2. 21 страница


Государства изыскивают меры для пополнения казны. В Афинах в IV в. до н.э. вновь оживляется деятельность Лаврийских серебряных рудников. Они принадлежали государству, которое сдавало их в разработку частным предпринимателям за определенную плату. Издаются законы, поощряющие внешнюю торговлю (срочное рассмотрение торговых тяжб, привилегии и почести чужеземным купцам, особенно ввозившим хлеб), что должно было увеличить доходы от торговых пошлин. Археологические раскопки свидетельствуют об улучшениях в торговой гавани Афин — Пирее, Наряду с практическими мерами, принимавшимися государством, над больными вопросами работает и теоретическая мысль. В середине IV в. до н.э. появляется сочинение Ксенофонта «О доходах». Автор рекомендует привлечь в город побольше метеков, освободив их от некоторых тягостных повинностей (например, от службы гоплитами) и дав льготы, в частности право застраивать пустовавшие в городе участки. Далее он советует улучшить материальные условия для развития внешней торговли, а главное — построить государственные торговые суда и сдавать их в аренду частным лицам (Афинское государство владело только военным флотом, торговые суда принадлежали частным лицам.). Ксенофонт предлагает государству скупить как можно большее число рабов и сдавать их внаем частным предпринимателям, бравшим Лаврийские серебряные рудники в разработку. Через все сочинение красной нитью проходит мысль: государство должно обогащаться теми же способами, что и частные лица — рабовладельцы и предприниматели. В отличие от государств древнего Востока в греческих полисах не было государственного сектора хозяйства, приносившего сколько-нибудь прочные и значительные доходы. Плата от сдаваемых в аренду государственных и общественных земель шла на содержание святилищ, жертвоприношения, празднества и не была серьезным источником пополнения казны.

Постоянная острая финансовая нужда усугубляла тяжелое внутреннее положенно греческих полисов. Государство не было в состоянии так, как это делалось прежде, различными мерами нивелировать уровень материального благосостояния своих граждан. Противоречия между богатыми и бедными, резкие социальные контрасты становятся характерной чертой жизни греческих полисов.

«Один на широкой пашет полосе, а у других нет земли на могилу»,—пишет Аристофан.

Кто завладел талантами тринадцатью,

Тот только и мечтает о шестнадцати,

Получит их — о сорока он думает,

Благочестив и справедлив я был всегда,

Но был и беден и несчастлив...

Кто ж богател? Безбожники, ораторы,

Доносчики и негодяи.

(Перевод В. Холмского.).

В демократических полисах, где все вопросы решались в народном собрании и судах, богачи боялись судебных процессов, сопровождавшихся конфискацией имущества, и вынуждены были заискивать перед профессиональными доносчиками — сикофантами, откупаясь от них, чтобы не доводить дела до суда. Ксенофонт, сгущая, разумеется, краски, влагает в уста бывшего афинского богача следующее рассуждение; «Когда я был богат, я боялся, чтобы кто не прокопал стены в моем доме и не забрал деньги... Я ухаживал за сикофантами, так как знал, что скорее я могу через них впасть и беду, чем они через меня... Я всегда получал требование сделать то пли другое для города, а выехать из Афин мне не позволяли. Теперь, когда заграничных имений я лишился, от здешних не получаю дохода, а домашнее имущество все распродано,— теперь я сплю, спокойно растянувшись; город мне доверяет, никто мне больше не грозит, а я уже грожу другим ...передо мной уже встают с мест и уступают дорогу на улице богатые... Тогда я платил налог народу, а теперь город...

содержит меня». Сходные мысли мы читаем и у оратора Исократа, выражавшего, как и Ксенофонт, идеологию рабовладельческой верхушки: «В дни моего детства можно было безопасно называться богачом, люди гордились своим богатством. Теперь же, насколько возможно, утаивают свое состояние, так как считаться богатым опаснее, чем совершить преступление».

Богатая рабовладельческая верхушка опасалась бедноты, посягавшей на её имущество и привилегированное положение в обществе. В Афинах дело сводилось преимущественно к дебатам в народном собрании, судебным процессам и литературной полемике. Но и здесь проблема была достаточно острой. Лисий пишет в начале IV в. до н.э.:

«...согласие — величайшее благо для государства, а раздор — причина всяких бедствии... люди ссорятся друг с другом больше всего из-за того, что одни хотят завладеть чужим имуществом, а у других отнимают то, что у них есть».

В других греческих полисах борьба между бедными и богатыми гражданами приводила к кровавым столкновениям. В 392 г. в Коринфе ожесточенно дошло до того, что убивали людей в театре, на состязаниях, не щадя и тех, кто искал защиты у статуй и алтарей богов. В Логосе в 371 г. до н.э. народ, подстрекаемый демагогами, убил без должной проверки обвинений более 1000 именитых и состоятельных граждан. Сообщающий об этом историк Диодор Сицилийский замечает, что такого ещё на памяти эллинов не было. Характерно, что казни сопровождались конфискацией имущества. Затем, устрашившись содеянных беззаконий, народ предал казни толкнувших его на это демагогов. События в Аргосе свидетельствуют о крайней степени ожесточения и неустойчивости настроений широкой массы граждан. Такие отношения были характерны для многих полисов. По выражению Платона, «всякий город, как бы мял он ни был, всегда имеет в себе два враждебных города: один город бедняков, другой город богатых».

Поскольку бедняки были полноправными гражданами полиса, они считали себя вправе требовать материальной помощи от государства. Получаемые ими пособия использовались на потребительские нужды, а не на производственную деятельность, поэтому число нуждающихся но уменьшалось. Аристотель сравнивает эту помощь с «дырявой бочкой»: народ «принимает подачки и вместе с тем снова и снова нуждается в них». Демосфен, обращаясь к афинянам, говорит: «Как лепешки врачей, предохраняя больного от смерти, не влагают в него жизненных сил, так и подачки, которые вы теперь принимаете, не настолько велики, чтобы давать вам полное удовлетворение, но и не столь ничтожны, чтобы вы, отвернувшись от них, должны были добывать себе средства на стороне. Во всяком случае, они каждого из вас поощряют к нерадивости».

С ослаблением внутриполисной солидарности и поддерживаемого государством известного социального равновесия внутри гражданского коллектива рушатся основы полисной демократии. Народное собрание неустойчиво и по своему составу, и по своим настроениям. Плата за его посещение, введенная в Афинах в начале IV в. до н. э., свидетельствует не только о росте числа бедняков, но и о развитии политического индифферентизма. Большую роль в политической жизни стали играть ораторы.

Представляя интересы различных слоев населения и разные политические позиции, ораторы, изощряясь в своем искусстве, стремились увлечь за собой народное собрание. Дебаты нередко принимали бурный характер, сопровождаясь личными нападками, обвинениями в неблаговидном поведении, прямой клеветой. Постоянно звучат обвинения в обогащении за счет государства, во взяточничестве.

Внешнеполитические мероприятия в Афинах по-прежнему осуществлялись под руководством стратегов, но направляли решение вопросов как внутренней, так и внешней политики ораторы. Между ними нередко происходили конфликты. Стратеги, вынужденные сами изыскивать средства на ведение военных действий, содержание и оплату наемных войск, действовали порой на свой риск и страх, а затем по возвращении привлекались к ответу за свои действия.

Идут политические процессы, совершается быстрый взлет и падение военных и политических деятелей. Народное собрание легко присуждало лавры победителям, но столь же легко отворачивалось от своих вчерашних любимцев при первой их неудаче. Принесший ряд побед Афинам стратег Тимофей, потративший свое огромное состояние на военные нужды, был осужден афинским судом. Некоторые видные деятели подвергались изгнанию и даже смертной казни. Исократ обвиняет афинян в неблагодарности: «Вам нравятся самые негодные... те, которые делят мел; собой государственное достояние, более преданы, по-вашему, демократии, чем те, которые выполняют литургии из собственных средств».

Если Исократ критикует демос за недоверие к состоятельным гражданам, то его политический противник Демосфен выступает против распространившегося культа отдельных деятелей: «...ваши предки... не воздвигали... бронзовых статуй ни Фемистокла, руководившего морской битвой при Саламипе, ни Мильтиада, предводительствовавшего при Марафоне... Тогда никто не называл морское сражение при Саламине делом Фемистокла, но называли это делом афинян... Теперь же многие так именно и говорят, будто Керкиру взял Тимофей, отряд спартанцев перебил Ификрат, а в морском сражении при Наксосе одержал победу Хабрий...»

Таким образом, представители различных политических группировок полиса, расходясь по многим вопросам, были едины в сознании неблагополучия сложившегося положения и необходимости перемен.

В то время как гражданский коллектив полиса раздирали внутренние противоречия, все большую роль стали играть люди, не имевшие гражданских прав,— метеки и вольноотпущенники. Отстраненные в силу своего положения от участия в политической жизни, они тем активнее участвуют в экономической деятельности. Число вольноотпущенников в IV в. до н.э. заметно увеличивается. Для того чтобы скопить необходимые для выкупа свободы средства, рабу надо было обладать хотя бы некоторой хозяйственной самостоятельностью. Вольноотпущенниками чаще становились те рабы, которые работали и жили отдельно от хозяев, имея небольшое ремесленное предприятие или лавчонку. Они платили хозяину определенную сумму денег, а то, что получали сверх нее, им разрешалось тратить по своему усмотрению. У них могла быть семья, какое-то личное имущество. Как правило, это были квалифицированные и предприимчивые люди.

Выкупаясь на свободу, они обычно продолжали свою прежнюю деятельность. Метеки и вольноотпущенники проникают во все поры хозяйства полиса, в том числе и в земледелие (через аренду частновладельческих участков), и сближаются со слоями гражданского населения, занятыми той же деятельностью.

Распространяются культовые и развлекательные сообщества, включавшие людей различного статуса. В тяжелые для полиса времена, в связи с внешнеполитической угрозой или материальными трудностями, отдельным пришедшим на помощь метекам и вольноотпущенникам даровались даже гражданские права. Это делается, правда, с большой осторожностью и только в исключительных случаях. Одновременно ведется борьба против попыток незаконного проникновения в списки граждан путём подкупа и т.п.

Предпринимаются, например, поголовные проверки состава граждан по демам, фратриям. Все это показывает, что постепенно рушится один из основных принципов полиса — замкнутость его гражданского коллектива.

Естественно, что эти процессы, ослаблявшие и внешнеполитические возможности полисов, вызывали серьезную тревогу среди политических деятелей и мыслителей, понимавших, что на карту поставлена судьба греческого мира. В IV в. до н.э. появляется ряд проектов общественного переустройства, авторы которых пытались исцелить видимые недуги современного им общества, не понимая лежащих в их основе причин. В первую очередь предлагаются меры по упорядочению отношений между богатыми и бедными гражданами. В упоминавшихся комедиях Аристофана в гротескном плане отражены два типа таких проектов. В одном из них предлагается ликвидировать неравенство, обобществив все имущество, движимое и недвижимое, привольно и праздно жить за счет общественных фондов. Во втором проекте речь идет о справедливом распределении богатства — оно должно быть изъято у дурных людей н негодяев и передано честным труженикам. В обоих случаях предполагается, что необходимые для существования материальные блага будут добывать рабы. Комедия, отражая носившиеся и воздухе идеи своего времени, показывает в то же время их неосуществимость: при обобществлении имущества найдутся ловкачи, которые припрячут свое и не сдадут его в общий фонд; если труженики разбогатеют, они перестанут работать, а добывать рабов — это тоже нелегкое и рискованное дело.

В двух произведениях Платона — «Государство» и «Законы» — излагаются проекты государства, в котором жизнь граждан и их имущественные отношения будут строго регулироваться правителями и законами. В первом из них режим более строгий, во втором делаются некоторые уступки реальной действительности, но тенденция одна и та же — создать условия, при которых невозможны будут внутренние распри и смуты, раздиравшие в это время греческий мир.

Наряду с утопическими проектами общественного переустройства предлагаются и конкретные практические меры разрешения переживаемых Грецией трудностей, в частности за счет завоевания областей на Востоке. Глашатаем о тих идей выступает Исократ, призывающий к объединению греческих полисов под эгидой какого-либо сильного государства или государственного деятеля для организации панэллинского (общегреческого) похода против Персии. Он был осуществлен в 30-е годы IV в. до н.э. возвысившейся Македонией, но привел к совсем иным результатам, чем предполагали его инициаторы. Классический греческий полис зашел в безвыходный тупик. Это отчетливо показывают события политической истории IV в. до н.э.

Политическая история Греции в IV в. до н.э.

Утверждавшаяся после Пелопоннесской войны гегемония Спарты в Греции оказалась недолговечной. Бывшие союзники Афин не получили ни свободы, ни автономии, обещанной им Спартой. Во многих городах стояли спартанские гарнизоны, командиры которых бесцеремонно распоряжались, не считаясь даже с проспартанскими группами местного населения. В отличие от афинян, привыкших к постоянному общению с чужеземцами, отличавшихся широтой кругозора и известной терпимостью, спартанцы проявляли высокомерие, непонимание локальных условий, грубость. В то же время соприкосновение с более привольной и богатой жизнью, чем в Спарте, не осталось без последствий для спартанских полководцев и рядовых воинов.

Присвоение военной добычи и прямые грабежи привели к обогащению многих спартиатов, которые тайком ввозят свои богатства на родину или хранят их в других местах Греции. Наглое поведение спартанцев не только по отношению к побежденному противнику, но и ко вчерашним союзникам вызвало сильное недовольство в Греции.

Спарта не только не выполнила данных ею во время Пелопоннесской войны обещаний, но не сумела обеспечить безопасность морских путей, жизненно важных для экономического развития и продовольственного снабжения ряда греческих государств. Крушение морского могущества Афин создало благоприятные условия для развития пиратства — постоянного бича древней торговли.

Таким образом, спартанское владычество и политически и экономически ущемляло интересы большинства населения в греческих полисах. Оно держалось только на военной мощи Спарты, и достаточно было некоторого ее ослабления, чтобы недовольство прорвалось наружу. Поводом к этому послужили события, связанные с так называемым походом десяти тысяч. В Персидском государстве в конце V в. до н.э. обстановка осложнилась в связи с борьбой за престол между двумя сыновьями Дария II — Артаксерксом II и Киром Младшим.

Кир формально не имел права на царскую власть, но его поддерживала влиятельная группа придворной знати, включавшая, по-видимому, жену Дария Парисатиду. В последний период правления Дария Кир был отправлен в Малую Азию. Он завязал здесь дружеские отношения со спартанским полководцем Лисандром и щедро субсидировал Спарту в конце Пелопоннесской войны. После смерти Дария борьба между братьями приняла острый характер, победителем оказался Артаксеркс, и только заступничество матери спасло Кира от гибели. Притворившись, что он смирился со своей участью, Кир возвращается в Малую Азию и под предлогом борьбы с обвиняемым им в мятежных планах другим сатрапом Малой Азии, Тиссаферном, набирает войска. Многочисленные греческие наемники, прельщаемые щедрыми обещаниями, охотно идут на службу к Киру. Формально это было их частным делом, ни один независимый от Персии греческий город не примкнул к Киру.

Но при большом влиянии Спарты такой единовременный набор целого войска не мог обойтись без ее ведома. Кир вначале ие раскрывал своих планов и, только когда все было подготовлено, объявил, что поход предполагается в глубь Персидской державы. Среди наемников Кира оказался афинянин Ксенофонт, будущий историк, который, очевидно, вел дневники во время похода и описал его впоследствии в сочинении «Анабасис». Кир всячески подчеркивал свое восхищение греческой культурой, выучкой и дисциплиной греческих воинов. В случае его победы участники похода были бы щедро вознаграждены. Однако в битве, происшедшей в 401 г. до н. э. у деревушки Кунакса, неподалеку от Вавилона, Кир погиб, пронзенный оруженосцами Артаксеркса, которого он стремился во что бы то ни стало убить. Победа, одержанная на том фланге армии Кира, где стояли греки, утратила всякий смысл. Когда распространилась весть о гибели Кира, греческие наемники попытались предложить свои услуги победителю. Стратеги их, вызванные якобы для переговоров, были вероломно убиты. Греки оказались в чужой стране, среди враждебного окружения, без командиров.

Из этого, казалось бы, безвыходного положения они сумели выйти. Были демократическим путем избраны новые стратеги, и преследуемые по пятам персидской армией греки двинулись в обратный путь. После долгих мытарств и лишений они в 400 г. до н.э. вышли к южному побережью Черного моря, к г. Синопа. Из 13 тыс. участников похода вернулись примерно 10 тыс. человек. Драматическая история всего похода красочно описана Ксенофонтом в его знаменитом произведении «Анабасис».

Эти события были чреваты серьезными последствиями не только для Персии, но и для Греции. Прежде всего они привели к конфликту между Персией и Спартой, затруднениями которой не замедлили воспользоваться её противники в Греции. В далекой перспективе поход 10 тысяч греков послужил как бы прелюдией к будущему походу Александра Македонского. Он показал, что огромная персидская держава не столь уж неуязвима, как это казалось на расстоянии. Возвратившиеся греки привезли ценные сведения о персидских дорогах, городах, селениях, о нравах и обычаях различных народов, о порядках в персидской армии. Все это пригодилось впоследствии для практических целей, а в ближайшем будущем способствовало возникновению и распространению идеи о возможности разрешить трудности путем территориальной экспансии на Восток.

Вскоре Спарта была вовлечена в военный конфликт с Персией) которая начала карательные действия против греческих городов Малой Азии (находившихся теперь под покровительством Спарты) за их содействие Киру, расцененное как прямое вмешательство во внутренние дела Персии. На Восток был отправлен спартанский царь Агесилай. Военные действия шли с переменным успехом, пока в них не включился поступивший на службу к персам афинский стратег Конон, сумевший после битвы при Эгоспотамах спасти несколько афинских триер и увести их на Кипр. Возглавив построенный им на персидские деньги флот, Конон успешно воюет против спартанцев у побережья Малой Азии. Между тем в Балканской Греции создалась антиспартанская коалиция, куда вошли не только давпие противники Спарты — Афины, Аргос, но и бывшие ее союзники — Фивы и Коринф. Началась так называемая Коринфская война (395—387 гг. до н.э.). Вынужденная воевать на два фронта и считая более важными для себя позиции в Балканской Греции, Спарта отозвала Агесилая с Востока на смену погибшему в Средней Греции Лисандру. Уже после отплытия Агесилая в 394 г. до н.э. при Книде, а побережье Малой

Азии, персидский флот под командованием Конона нанес сокрушительное поражение спартанцам. Приехавший вскоре в Афины Конон был встречен с триумфом. На привезенные им деньги были восстановлены Длинные стены, разрушенные спартанцами в 404 г. до н.э. В Афинах царило воодушевление, смыт был позор поражения в Пелопоннесской войне. По инициативе талантливого афинского полководца Ификрата была проведена военная реформа. Доспехи воинов были значительно облегчены (в частности, щит), что удешевляло вооружение и обеспечивало большую подвижность на поле боя. Удлиненное копье н дротик позволили поражать врага на расстоянии. Под командованием Ификрата был одержан ряд побед над спартанцами. Антиспартанская коалиция добилась успехов и на Балканском полуострове.

Однако Персия, оказавшаяся временно в одном лагере с противниками Спарты, вовсе не заинтересована была в возрождении морской мощи Афин, тем более что они поддерживали сепаратистское движение на Кипре. Персии было выгодно сохранять известное равновесие в Греции, не позволяя чрезмерно усилиться ни одному государству, особенно опиравшемуся на сильный флот. Поэтому, удовлетворившись некоторым ослаблением Спарты, персидское правительство навязало воюющим сторонам мир. Он был продиктован представителям Греции в Сузах и получил название «царского» или «Анталкидова» мира (по имени спартанского представителя). То, что война между греческими государствами завершилась заключением мира в Сузах, показывает, как далеко зашел переживавшийся греческими полисами кризис. Персия обладала неисчислимыми денежными средствами, войны в это время водись преимущественно силами наемников и требовали больших затрат. Послы воюющих сторон обивали пороги приемных в резиденциях персидского царя и его сатрапов, испрашивал субсидии. Поэтому властелин Персии считал вправе диктовать грекам свою полю.

По условиям «царского» мира признавалась верховная власть Персии над греческими городами Малой Азии и Кипром. Это было серьезной уступкой со стороны Спарты, претендовавшей на роль борца за независимость греков, и было использовано впоследствии в антиспартанской пропаганде. Всем остальным греческим государствам гарантировалась автономия.

Запрещалось образование союзов, но существовавший в то время Пелопоннесский союз сохранился. Это условие явно направлено было против Афин. В качестве компенсации Афины получили острова Лемнос, Имброс и Скирос, уже взятые к тому времени Кононом и не имевшие большого экономического и политического значения, но важные как стоянки для торговых судов, проходивших через Геллеспонт. По условиям мира восстанавливался г. Платеи, разрушенный спартанцами в 427 г. до н.э. В грамоте Артаксеркса, врученной в Сузах греческим представителям, было сказано: «Той из воюющих сторон, которая не примет этих условий, я вместе с принявшими мир объявляю войну на суше и на море и воюющим с ними окажу поддержку кораблями и деньгами».

«Царский» мир лишь на короткое время приостановил военные действия в Греции. Спарта, взявшая на себя роль блюстителя условия мира, продолжает вмешиваться во внутренние дела других государств Греции. Когда группа городов Халкидики, откуда в Грецию шли хлеб и корабельный лес, попыталась объединиться, Спарта объявила это нарушением запрета создавать союзы и направила против них войско.

На обратном пути уже без всякого легального повода спартанский полководец Фабид вмешался в борьбу, происходившую в Фивах между демократами и олигархами, помог последним прийти к власти и поставил гарнизон в фиванской цитадели. Это попрание принципа автономии и невмешательства во внутренние дела других государств вызвало возмущение даже сторонников и почитателей Спарты.

Спартанское правительство, однако, не только не покарало совершившего эту акцию полководца, но поддержало ее, предав казни привезенных им из Фив демократов. Другая их группа, избежав расправы, нашла убежище в Афинах.

Спустя некоторое время (в 379 г. до н.э.) фиванским изгнанникам удалось, тайно вернувшись в Фивы, совершить там демократический переворот. Вожди олигархов были убиты, спартанцам разрешили удалиться домой. Во главе фиванской демократии стояли Эпаминонд и Пелопид, выдающиеся деятели и полководцы. Фивы сумели объединить вокруг себя и другие города Беотии.

Этот союз представлял собой не федерацию, а единое государство: граждане всех вошедших в него городов имели право участвовать в общебеотииском народном собрании, созывавшемся в Фивах. Но поскольку земледельцам Беотии трудно было отрываться от своих хозяйств, перевес в собрании имели фиванцы. Беотийская армия была реорганизована. Большое значение теперь приобрели легковооруженные воины, более подвижные и лучше приспособленные к маневренным операциям. Применен был новый принцип построения войска: вместо принятого у греков прямоугольника армия строилась в виде клина, в выдававшемся остром углу которого на левом фланге стоял отборный отряд, так называемый священный лох. В отступающей назад части клипа стояли более слабые воины. Обычно греки укрепляли свой правый фланг, и в бою сталкивались лучшие силы одной стороны с более слабой частью войска противника. Реформировавший беотийскую армию Эпаминонд отказался от этого принципа, делая ставку на сокрушительный удар в самом начале боя по правому флангу противника.

Спарта потребовала роспуска Беотийского союза как противоречащего условиям Анталкидова мира.

Её призыв выступить против Фив не был поддержан другими полисами. В 371 г. до н.э. спартанская армия под командованием Агесилая вторглась в Беотию. В битве у г. Левктры новая тактика, примененная Эпаминондом, дала блестящие результаты. Ряды спартанцев дрогнули, и они, понеся большие потери, бежали с поля боя. Поражение спартанской армип произвело огромное впечатление. Однако Афины встревожились возможностью усиления соседних Фив. Они постепенно отходят от союза с ними, а после активизации беотийского флота открыто выступают на стороне Спарты.

Между том в Беотийский союз вступил ряд государств Средней Греции, а затем и Пелопоннеса, куда начал вторгаться Эпаминонд, поддержанный местными демократами. Мессения отложилась от Спарты, и на горе Ифоме, бывшей оплотом илотов во время их восстаний, строится г. Мессопа. Илоты бегут сюда из Лаконии и получают гражданские права. Владения Спарты ограничились одной Лаконией. Впервые вражеская армия подошла к самой Спарте н едва была отбита Агесилаем. В центре Пелопоннеса, в Аркадии, в результате синойкизма (сселения вместе ряда полисов) создается Мегалоноль, центр демократического союза, собрание которого включало 10 тыс. человек.

Беотпиская армия совершает походы и на север, вмешиваясь во внутреннюю борьбу в Фессалии, в которой по просьбе некоторых городов участвует и Македония.

Во время одного из таких походов Пелопид захватил и увез в Фивы группу заложников, включая юного Филиппа, будущего царя Македонии. Вскоре поело этого Пелопид, снова направившийся в Фессалию, погиб в одном из сражений, и вся тяжесть руководства политикой Беотийского союза легла на плечи Эпаминоида.

Между тем обстановка в Греции меняется но в пользу Беотии. Первое воодушевление, связанное с надеждами на поддержку беотянами демократических сил, прошло. Как это было в свое время с Афинами, затем со Спартой, Фивы мало считаются с автономией своих союзников, навязывают им свою волю, требуют их участия в походах беотийской армии. По мере того как военные действия переносятся далеко за пределы Беотии, падает дух воинов — выходцев из сельского населения, привязанного к своей земле и хозяйству, Ряд государств Пелопоннеса, напуганных ростом демократического движения, становится враждебным к Беотийскому союзу. В 362 г. до н.э. Эпаминонд вновь появляется в Пелопоннесе, пытаясь помочь своим союзникам в Аркадии, а также Мессене, Аргосу. На стороне Спарты выступили государства Пелопоннеса, где у власти стояли аристократические группы, и Афины. В решающей битве при Мантинее в Аркадии погиб Эпаминонд. Битва была ожесточенной, обе стороны просили друг друга о разрешении подобрать своих убитых, что, по греческим представлениям, означало признать себя побежденным. Описавший это сражение Ксенофонт, не скрывавший своего сочувствия Спарте, все же воздает должное стратегическому таланту Эпаминонда и считает победителями фиванцев. Однако гибель полководца деморализовала беотийскую армию, и победа не была закреплена.

Кратковременный период возвышения Фив, длившийся с 379 по 362 г. до н.э., закончился крушением еще одной попытки установить гегемонию одного государства в Греции. Опора на демократические слои населения вызывала сильную оппозицию со стороны противоборствующих групп, а методы насилия, применявшиеся демократическими Фивами даже к союзникам, вызвали разочарование и ослабили их поддержку. В Греции IV в. до н. э. не было государства, способного объединить на сколько-нибудь длительный срок и повести за собой другие полисы, обеспечив им возможность мирного и спокойного развития. Это показала судьба и другого возникшего в это же время союза.

Ещё в 90-е годы IV в. до н.э. Афины делают попытки оформить договорами дружеские отношения с рядом греческих государств на островах Эгейского моря. Постепенно, пользуясь затруднениями Персии в связи с непрерывными восстаниями сатрапов и распрями между Спартой и Фивами, Афины добились создания Второго морского союза под своей эгидой. Сохранилась надпись на камне с текстом декрета афинского народного собрания относительно этого союза. Целью его объявляется обеспечение свободы и независимости эллинов, взаимопомощь при нападениях с суши и моря. К участию в союзе приглашаются все государства, расположенные на островах и материке, кроме тех, которые подвластны персам. Эта оговорка имела целью обезопасить союз от подозрений и противодействия Персии. В отличие от Первого морского союза, созданного для борьбы с персидской угрозой, Второй союз был направлен против Спарты. Афины всячески старались заверить своих союзников, что не повторятся злоупотребления, вызвавшие столько нареканий. Они обязались не вмешиваться во внутренние дела союзных государств, не посылать туда своих гарнизонов и клерухов.


Сейчас читают про: