double arrow

Патриотический» переворот Елизаветы Петровны


Регентство Бирона — переворот Миниха

Краткий период регентства Эрнста-Иоганна Бирона в исторических трудах освещён и оценён вполне однозначно. Регентство Бирона, которое стало возможно при деятельной поддержке всё тех же Миниха, Остермана, Черкасского, продолжалось не долее трёх недель. Это говорит исключительно о неспособности Э. И. Бирона к самостоятельному управлению государством, о его неумении (вернее — нежелании) консолидироваться с теми, кто мог быть ему полезен.

Даже получив право на регентство, Бирон продолжает бороться с Минихом. Это время характеризуется также и противостоянием регента и Анны Леопольдовны. Кроме того Бирон окончательно восстанавливает против себя и супруга принцессы — Антона Ульриха.

В стране зрело недовольство регентом. 8 ноября 1740 года произошёл очередной дворцовый переворот, только «душой» заговора был как раз генерал-фельдмаршал Б. Х. Миних. Кстати считается, что первый «классический» дворцовый переворот произвёл именно фельдмаршал Б. Х. Миних. Крайне честолюбивый Миних рассчитывал на одно из первых мест в государстве, но ни новых постов, ни ожидавшегося звания генералиссимуса он от регента не получил. Адъютант Г. Х. Манштейн подробно описывает арест Бирона и его семьи в своих «Записках о России». Иначе говоря, немцы совершили переворот против немца же. Кроме немцев, разумеется, пострадали и русские приверженцы регента. Например, А. П. Бестужев-Рюмин — впоследствии известный политик елизаветинского правления.




Был опубликован и Манифест от имени младенца-императора, из которого следовало, что бывший регент попирал законные права его, императора, родителей и вообще имел дерзость всякие «…противные поступки чинить». Таким образом, дворцовый переворот получил официальное обоснование! Историки всегда однозначно оценивали этот переворот. Вот как пишет С. М. Соловьёв:«Россия была подарена безнравственному и бездарному иноземцу как цена позорной связи! Этого переносить было нельзя».

25 ноября 1741 года произошёл очередной (и не последний в XVIII столетии) дворцовый переворот, и был он инициирован Елизаветой Петровной, младшей дочерью Петра I.

Об этом перевороте написано очень много и практически вся историческая (а тем более — художественная), литература трактует это событие, как «торжество русского духа», как окончание иноземного засилья, как единственно возможный и даже вполне законный акт.

В. О. Ключевский называет Елизавету следующим образом: «Наиболее законная из всех преемников и преемниц Петра I». Имя цесаревны Елизаветы называлось при каждой смене правителей с 1725 года, но всякий раз корона доставалась кому-нибудь другому. Елизавета всегда весьма спокойно относилась к советам и призывам действовать ради восшествия на престол. Надо сказать, что и в 1741 году «дщерь Петрова» поддалась на уговоры своего окружения только под влиянием страха перед неизвестным будущим.



В общественном мнении Елизавета волею политических обстоятельств заслужила репутацию главы некоей «русской» партии, противостоящей засилью иностранцев при дворах Анны Иоанновны и Анны Леопольдовны. В этом отношении Елизавета 1741 года была полной противоположностью Елизавете 1725 года.

После кончины Петра именно его дочери считались наряду с Екатериной главными покровителями иноземцев. Елизавета в союзе с Анной Петровной были символами гольштейнского влияния на русский двор. (Тем более, в тот момент Елизавета считалась невестой Любекского князя-епископа Карла — Августа, который впоследствии умер от скоротечной болезни).

Следует отметить, что Елизавета не была какой-то особенной русской патриоткой, просто она становилась центром притяжения той придворной группировки, которая в настоящий момент оказалась отстранённой от власти. Патриотические чувства сторонников Елизаветы были вызваны не столько неприятием иностранцев, сколько собственными интересами.

Лёгкость, с которой Миних устранил Бирона, повлияла и на решимость сторонников Елизаветы. К тому же гвардейцы ощущали себя особой силой, так сказать, «гегемоном». Сам Миних в своё время им так и заявил: «Кого хотите государем, тот и быть может».



Кроме того, существуют неумолимые факты, говорящие о том, что Елизавета сотрудничала с французскими и шведскими агентами влияния — Шетарди и Нолькеном, и что именно иностранные дворы сыграли не последнюю роль в антиправительственной (по существу) авантюре цесаревны.

Ночь переворота вошла не только в учебники истории, но и в легенды. Известна фраза, с которой цесаревна повела гвардейцев на штурм: «Знаете ли вы, чья я дочь?» Этого было вполне достаточно — авторитет Петра был слишком велик во всех слоях общества.

Победа Елизаветы привела к власти новое поколение царедворцев и видных политиков -семейство Шуваловых, М. И. Воронцова, братьев Разумовских, возвысила и А. П. Бестужева — Рюмина.

Разумеется, что после низвержения Миниха, Остермана, Левенвольде, а также Брауншвейгской фамилии, немецкое влияние при русском дворе практически сошло на нет.

Однако, утвердившись на престоле, Елизавета объявила своим наследником Гольштейн -Готторпского принца Карла — Петера — Ульриха, сына Анны Петровны, супругой которого спустя некоторое время стала София — Августа — Фредерика Анхальт — Цербстская (Фике). Юная принцесса хорошо выучила уроки, которые преподала ей русская история переворотов -она успешно воплотит их в жизнь.







Сейчас читают про: