double arrow

Во всех трех случаях— единогласный отказ!


Вы думаете, что это только в указанный период времени началось?! Нет! Еще в 1923 году Троцкий, Крупская, Зиновьев, Каменев и Бухарин предприняли массированный политический шантаж с целью вынудить Сталина оставить пост генерального секретаря партии, который в тот момент он занимал чуть более года. Шантаж осуществлялся на базе так называемого "Письма Ильича о секретаре",о котором Сталин узнал лишь в конце июля 1923 года, когда Зиновьев и Бухарин пустили его в ход. Как и все, что относится к понятию "завещания Ленина", и это тоже было фальшивкой — якобы надиктовано Лениным 4 января 1923 г. как документ к XII съезду партии. Это та самая писулька, в которой якобы Ильич якобы предлагал обдумать способ перемещения Сталина с поста генсека, так как он, видите ли, обрел какую-то невесть откуда взявшуюся "необъятную власть" на этом посту.

Вообще надо сказать, что все это так называемое "завещание Ленина" смахивает на ящик Пандоры. Потому как если исходить из навязанной традиционной историографией версии о том, что-де все тексты так называемого "завещания Ленина" хранились у Крупской, которой только и позволялось вскрыть запечатанные конверты, то в таком случае получается следующее. По требованию своих единомышленников в лице Троцкого, Зиновьева, Каменева, Бухарина, выступавших против Сталина, она всякий раз вскрывала именно тот пакет, который было нужно вскрыть, и всякий раз доставала именно ту писульку Ильича, которую нужно было достать. Но если говорить серьезно, то это был долговременный, хорошо разыгрывавшийся спектакль с извлечением очередного политического «сюрприза» из неведомых и якобы запечатанных конвертов. И каждый раз очередное извлечение из «завещания» даже не вводилось, а именно же вбрасывалось в политический обиход как документ особой секретности. Вот именно так поступила порфироносная сторонница Троцкого и в этом случае. Первоначально этот документик из "ящика Пандоры" а-ля Крупская назывался "Письмом Ильича о секретаре", но затем получил вошедшее в официальную историю название "Письмо к съезду", в котором якобы Ильич "сделал добавления" к прежним характеристикам на соратников.

Еще при анализе мифа о том, что-де Сталин якобы скрыл от партии "завещание Ленина" со ссылкой на показания Х.Г. Раковского, указывалось, что Крупская специально вырвала письмо от своего супруга в интересах Троцкого. То есть то "Письмо к съезду", которое стало известно руководству РКП(б) еще в середине 1923 г., уже было специальной пропагандистской акцией.

Это был набор глупых политических обвинений в адрес Сталина, которыми сопровождалось выражение серьезного недовольства Политбюро вперемежку с серьезными угрозами. Суть сводилась к тому, чтобы выдвинуть на первую руководящую позицию в государстве Троцкого. Обвинения же в адрес Сталина сводились, в свою очередь, к тому, что-де «тройка» в составе Политбюро — Сталин, Каменев, Зиновьев — превратилась в диктатуру Сталина или, как эти двое последних извращенно называли ими же придуманную ситуацию, "единодержавие Сталина".Кстати говоря, в традиционной историографии широко распространено мнение, что в «тройке» Сталин занимал самое скромное, подчиненное положение, а ее лидером был Зиновьев. Но если это так и было, то о каком же "единодержавии Сталина" могла идти речь?! Впрочем, гадать не будем. Важна подлинная суть дела и особенно реакция самого Сталина на этот шантаж. Забегая вперед, необходимо указать, что вся эта история была связана и с так называемым "пещерным совещанием", о котором говорилось выше. По итогам этого «совещания» Зиновьев и Бухарин 29 июля 1923 года отправили Сталину письмо, в котором выражались резкое недовольство Политбюро, требование перемен и серьезные угрозы. Самое удивительное заключается в том, что все недовольство было сконцентрировано вокруг конкретных решений Политбюро, но отнюдь не на методах работы Сталина. Об этом ни в одном из документов той поры нет и речи. Тем не менее вся эта шантропа устами Каменева заявила: "Мы этого терпеть больше не будем"!? А чего они терпеть не будут — поди, пойми.Ведь до конца июля 1923 г. никто из высшего эшелона партийного руководства, то есть ни Троцкий, ни Зиновьев, ни Каменев, ни Бухарин, ни Рыков, ни Томский, ни кто-либо другой, ни в какой мере не подвергали критике работу Сталина на посту генерального секретаря. Однако к середине лета 1923 г. они почуяли скорую смерть Ильича (которую сами же и готовили) и потому пошли ва-банк в отчаянной борьбе за лидерство в постленинское время.

И вот ответ Сталина. 3 августа 1923 г. он написал Зиновьеву и Бухарину письмо, в котором, уведомив о получении их письма от 29 июля 1923 г., указал следующее: "Не пойму, что именно я должен сделать, чтобы вы не ругались и в чем, собственно, тут дело. Не думаю, чтобы интересы дела требовали маскировку. Было бы лучше, если бы прислали записочку, ясную, точную. А еще лучше, если переговорим при первой же возможности. Все это, конечно, в том случае, если вы считаете в дальнейшем возможной дружную работу (ибо из беседы с Серго я стал понимать, что вы, видимо, не прочь подготовить разрыв как нечто неизбежное). Если же не считаете ее возможной, — действуйте, как хотите, — должно быть, найдутся в России люди, которые оценят все это и осудят виновных". К письму была приписка Сталина следующего содержания: "Счастливые вы люди: имеете возможность измышлять на досуге всякие небылицы, обсуждать их и пр., а я тяну здесь лямку, как цепная собака, изнывая, причем я же оказываюсь «виноватым». Так можно извести хоть кого. С жиру беситесь вы, друзья мои".

Когда же "бесившиеся с жиру" соизволили конкретизировать свои нападки на Сталина, то он тут же дал им соответствующую отповедь. В ответ на их голословные утверждения о том, что-де все решения Политбюро принимаются единолично Сталиным, Иосиф Виссарионович в ответном письме от 7 августа 1923 г. указал, что все решениясанкционируются "той или иной инициативой ЦК". Более того, Сталин изъявил готовностьдоказать это документально (кстати говоря, по архивным документам того времени четко видно, что так оно и было в действительности и, следовательно, Сталин говорил чистую правду). Далее он обратил их внимание на то, что они не правы, утверждая, что "секретарь единолично решает вопросы",так как повестка дня Политбюро составляется "на основании всех поступивших вопросов на заседании Секретариата(Сталин, Молотов, Рудзутак. — А. М.) плюс Каменев (председательствовавший в П.Б.), плюс Куйбышев (пред. ЦКК). Можно только приветствовать, если все члены группы(то есть «тройки»: Сталин, Каменев, Зиновьев. — A.M.) или Пол. Б. захотят присутствовать при его составлении. Ни один вопрос не может быть "положен под сукно" не только потому, что на это есть инструкция, но и потому, что указанные лица представляют достаточную против этого гарантию".

Вэтом же письме Сталин ясно показал, что он прекрасно понимает суть атаки на него, а также свое отношение к занимаемому посту: "Одно из двух: либо дело идет о смене секретаря теперь же, либо хотят поставить над секретарем специального политкома. Вместо ясной постановки вопроса, вы оба ходите вокруг да около вопроса, стараясь обходным путем добиться цели и рассчитывая, видимо, на глупость людей. Для чего понадобились эти обходные пути, если действительно существует группа и если есть минимальная доза доверия? Для чего понадобились ссылки на неизвестное мне письмо Ильича о секретаре — разве не имеется доказательств тому, что я не дорожу местом и поэтому не боюсь писем? Как назвать группу, члены которой стараются запугать друг друга (чтобы не сказать больше)? Я за смену секретаря, но против того, чтобы был учинен институт политкомов (политкомов и так немало: Оргбюро, Политбюро, Пленум)".

Как видите, ему и тогда не очень-то дорого было место генерального секретаря. Более того, Сталин и тогда тоже был за смену секретаря.


Сейчас читают про: