double arrow

Перевод Д.Сиромахи 8 страница


Бог как источник духовных сил – это предельно простое, но, безусловно, побуждающее к действию представление о жизни. Оно устраняет из нашего бытия негативную зависимость и тревожность, вселяя уверенность в том, что Бог обеспечит нас всем необходимым. Наша задача заключается в том, чтобы понять, как именно это произойдет.

Утренние страницы – один из способов прислушаться к голосу свыше. Вечером перед сном можно составить список вопросов, на которые мы хотели бы получить ответы. А утром, когда будем писать на те же темы, мы сможем обнаружить такие подходы и решения, которых не замечали раньше. Поэкспериментируйте в этом направлении. И будьте открыты для любой помощи.

В ПОИСКАХ РЕКИ

Уже четыре недели мы занимаемся тем, что очищаем от завалов наше самосознание. Мы убедились, как много в наших мыслях негатива и страха, как ужасает нас возможность прийти туда, куда мы стремимся, прислушавшись к собственному творческому голосу и последовав его советам. Мы начали надеяться и в то же время бояться этой надежды.

Продвигаться к духовной зависимости нужно постепенно, что мы и делали: шаг за шагом, с каждым днем мы все более верны себе, все более восприимчивы к добру. К нашему удивлению, все это сказывается и на отношениях с людьми. Оказывается, вполне реально общаться искренне, говоря и выслушивая правду, и относиться намного позитивнее и к тому, и к другому. Теперь мы судим себя и других намного реже. Почему? Утренние страницы как свободный поток сознания постепенно преодолевают нашу косность, зацикленность на определенных идеях и взглядах. Мы начинаем замечать, что наши настроения, подходы и представления непостоянны. Приобретаем ощущение движения, совершающихся перемен. Это течение или река – благодатный поток, выносящий на берега самых подходящих для нашей жизни друзей, указывающий нам наше предназначение.

Зависимость от создателя внутри нас – это свобода от любой другой зависимости. Удивительно, но это ещё и единственное условие настоящей близости с другими людьми. Избавившись от страха оказаться брошенными на произвол судьбы, мы обретаем смелость жить более спонтанно. Окружающие, у которых теперь нет необходимости то и дело нас подбадривать, могут уже безоглядно отвечать нам любовью, не ощущая никакого гнета.

Прислушиваясь к ребёнку-художнику, живущему в нас, мы позволяем ему чувствовать себя безопаснее. И благодаря этому он разговаривает с нами все более внятно. Даже в самые черные дни мы слышим его негромкий, но оптимистичный голос: «Ты все ещё можешь сделать то-то, или, может быть, интересно было бы попробовать то-то».

Большинство из нас замечают, что, ведя утренние страницы, становятся менее суровыми. Возрождение – это поиски реки и добровольное погружение в её течение с омутами, порогами, стремнинами и всем прочим. Мы удивляем себя, говоря «да», а не «нет» новым возможностям. Высвобождаясь из старых представлений о себе, обнаруживаем, что наше новое растущее «Я» может получить удовольствие от самых неожиданных и необычайных приключений.

Мишель, вечно занятая и нацеленная на карьеру адвокат, записалась на уроки фламенко, которые пришлись ей по душе. Её дом – в прошлом выставка последних достижений мебельной промышленности – вдруг начал наполняться тропическими растениями, разбросанными повсюду подушками, чувственными благовониями. Южные краски распустились на стерильно белых стенах. Впервые за долгие годы Мишель позволила себе что-то приготовить, а потом и сшить. Она продолжала успешно работать, только жизнь её озарилась радостью. Девушка стала больше смеяться и даже выглядела привлекательнее. «Не могу поверить, что я все это делаю!» – восторженно объявляла она, отваживаясь на очередную рискованную затею. А потом говорила: «Не могу поверить, что не делала так раньше!».

Бережно изучая собственные возможности, мы начинаем склоняться к творческому росту. Заменяя «никогда!» на «может быть», открываем дверь тайне и волшебству.

Этот новый положительный подход и говорит о зарождающемся доверии. Мы ищем теперь хорошие стороны даже в том, что кажется нам неприятностями. Большинство утверждают, что, работая с утренними страницами, они лучше относятся к самим себе. Уже не ощущая безысходности, мы перестаем быть резкими и грубыми. Сострадание – один из первых плодов возвращения нашего творческого процесса Творцу.

Ощущая все большую любовь и доверие к нашему внутреннему компасу, мы теряем страх перед близостью, потому что больше не путаем близких нам людей с высшей силой, которую познаем. Одним словом, мы учимся отказываться от идолопоклонства – обожествления людей, мест или вещей и зависимости от них. Вместо этого мы переносим зависимость на сам источник, который удовлетворяет наши нужды с помощью людей, мест и вещей.

В это утверждение многим из нас очень сложно поверить. Нам свойственно полагать, что, для того чтобы что-то произошло, мы должны выйти на улицу и потрясти ближайшие деревья. Не буду отрицать, что трясти деревья – полезное занятие. Я бы даже сказала – необходимое. Я называю его работой ног. Однако хочу заметить, что, хоть без нее и не обойтись, я редко видела, чтобы она приносила непосредственную пользу. Скорее это выглядит так, будто мы трясем яблоню, а Вселенная поставляет нам апельсины.

Снова и снова я наблюдала за тем, как возрождающиеся художники выполняли работу ног – приобретали внутреннюю ясность, сосредоточивали внимание на мечтах и радостях и делали несколько шажков в сторону мечты – только для того, чтобы Вселенная распахнула перед ними неожиданную дверь. Одна из главных задач творческого возрождения – научиться принимать такую щедрость.

ЛОВУШКА ЦЕЛОМУДРИЯ

У художника должно быть время бездействия, праздности. Чтобы защитить наше право на такую привилегию, требуются смелость, убежденность и упорство. Зона тихого уединения может с удивлением быть воспринята близкими как знак отчуждения от них. Так и есть.

Но творческому человеку уединение просто необходимо. Без него художник внутри нас чувствует себя болезненным и раздражительным. А если ему приходится долго терпеть, он замкнется в себе и станет унылым и неприветливым. В конце концов мы превратимся в загнанных в угол животных, ворчащих на членов семьи и друзей, мечтающих, чтобы те оставили нас в покое и перестали требовать от нас невыполнимого.

Между тем невыполнимого требуем только мы сами, ожидая, что наш внутренний художник будет работать, не получая необходимого. Художник нуждается в том, чтобы периодически оставаться в творческом одиночестве. Ему нужно бывать наедине самим с собой. Без такой подзарядки он истощается. А со временем его недомогание становится все тяжелее. Пока не начнет грозить смертью.

На ранних стадиях эти угрозы слышат наши близкие («Я тебя убью, если ты ещё раз меня перебьешь…»). И горе супругу, если он не понимает намека. Горе несчастному ребёнку, который не дает вам побыть одному(ой) («Ты окончательно выводишь меня из себя…»).

Со временем, если мы продолжаем не обращать внимания на предупреждения и не собираемся сменять обстоятельства – брак, работу, дружбу, – которые вызывают эти предупреждения и угрозы, убийство уступает место самоубийству. «Убил(а) бы тебя» заменяется на «Не хочу больше жить». А «Кому это надо?» заменяет радостные чувства и удовлетворение жизнью. Мы можем и дольше совершать какой-то набор действий, называя это жизнью. Можем даже что-то создавать, высасывая из себя последние соки и опустошая душу. Одним словом, мы ступили на беговую дорожку целомудренных поступков и… попались.

Попались в ловушку целомудрия.

В том, чтобы оставаться в творческом тупике и откладывать заботу о собственном «Я», есть серьезные преимущества. Для многих художников веской причиной бездействия служит следующее убеждение: если последовать за собственной мечтой, придется не только прилагать большие усилия, чтобы оставаться в хороших отношениях с друзьями, семьей и любимым человеком, а ещё и беспокоиться о том, как бы с ними чего не случилось.

Человек, который с утра до ночи трудится в офисе, полном людей, не только мечтает об уединении, а и нуждается в нем. Отпуск в одиночестве был бы для него наиболее предпочтителен, но ему кажется, что это было бы слишком эгоистично, и потому он не решается так поступить. Ведь это нехорошо по отношению к жене.

Женщина, имеющая двух маленьких детей, хочет изучать гончарное дело, но занятия совпадают с хоккейными тренировками сына, а значит, она не сможет больше сидеть на трибуне и преданно болеть за него. И вот она решает никуда не записываться, а оставаться хорошей матерью – охваченной чувством обиды.

Молодой отец, увлеченный фотографией, жаждет оборудовать уголок в доме для своего хобби. Но самая скромная домашняя фотолаборатория потребует отделить от семейных сбережений значительную сумму и отложить покупку дивана. Фотооборудование не покупают, потому что покупают диван.

Многие восстанавливающие свое «Я» художники чаще всего вредят себе подобными попытками «поступить правильно». За суррогатное целомудрие приходится дорого платить.

Большинство из нас превратили воздержание в целомудрие. Мы несем страдальческую творческую анорексию как крест великомученика. Мы пользовались ею, чтобы питать ложное чувство духовности, основанное на «правильных поступках», а по сути – на скрытом высокомерии.

Я называю ловушкой целомудрия такую лестную для самолюбия, но не истинную духовность. Духовность часто используют не по назначению, прикрываясь ею в состоянии одиночества, в отсутствии любви и привязанностей, когда мы пытаемся возвыситься над своей человеческой природой. Такое духовное высокомерие – ещё одна форма отрицания. Для художника целомудрие может оказаться смертельным. Побуждение стать уважаемым и солидным человеком способно свести на нет творческие усилия, а то и пресечь их.

Мы стремимся поступать правильно, помогать другим, не быть эгоистами. Хотим быть щедрыми, нужными, практичными. Но чего мы действительно хотим, так это остаться наедине с собой. Не в силах добиться, чтобы окружающие оставили нас в покое, мы запускаем самих себя. Окружающим может казаться, что у нас все в порядке. Иногда внешне мы вполне соответствуем такому представлению. Однако наше подлинное «Я» закопано в землю. А то, что осталось, только оболочка цельной личности. Оболочка остается, потому что она попала в ловушку. Цирковая лошадь, которую выгоняют на арену и заставляют выполнять разные трюки, проделывает привычный набор движений. Зарабатывает аплодисменты. Но сама остается к ним безучастна. Так и мы словно мертвы. Наш художник не просто болен – он покинул нас. Теперь наша жизнь внетелесный опыт. Нас уже нет. Врач назвал бы это явление разъединением. Я называю его побегом с места преступления.

«Ау, откликнись, отзовись!» – униженно взываем мы, но наше творческое начало уже не доверяет нам. А почему оно должно нам доверять? Мы предали его.

В страхе показаться себялюбивыми, мы теряем то самое «себя». Занимаемся самовредительством. И поскольку лишь не мешаем совершающемуся самоубийству, а не буквально накладываем на себя руки, нам трудно заметить ущерб, который наносится таким поведением.

Вопрос «Не вредите ли вы себе?» звучит так часто, что мы перестаем понимать его смысл. Что это значит? А значит это вот что: «Не вредите ли вы своей истинной сущности?».

Многие люди, которые попались в ловушку целомудрия, по общепринятым меркам нисколько себе не вредят.

Стараясь быть хорошими мужьями, отцами, матерями, женами, учителями – кем угодно! – они формируют свой ложный образ, который вполне устраивает окружающих и, более того, вызывает у них одобрение. Это ложное «Я» терпеливо, всегда готово отложить собственные нужды, чтобы помочь другому. («Замечательный парень Фред! Пропустил в пятницу концерт, на который уже купил билеты, только ради того чтобы помочь мне с переездом!»)

Целомудренные до безобразия, такие творческие люди разрушают собственное «Я», которое не получало одобрения с детства. То самое «Я», которое постоянно слышало: «Не будь эгоистом!». Наше истинное «Я» – беспокойный персонаж, жизнерадостный, иногда анархичный, который знает, как развлекаться, как сказать «нет» другим и «да» самому себе.

Творческие люди, которые застряли в ловушке целомудрия, никак не могут позволить себе принять это истинное «Я». Они не хотят открыть его миру, опасаясь снова встретить неодобрение. («Как тебе это нравится? Фред был таким хорошим парнем. Всегда готов выручить. Когда угодно и где угодно. А неделю назад я попросил его помочь мне переехать, так он сказал, что не может, потому что идет в театр. Спрашивается, с чего это он вдруг стал таким культурным, а?»)

Фред знает наверняка, что стоит ему перестать быть «хорошим», и его ложный образ замечательного парня разлетится в пух и прах. «Великомученица» Мэри знает то же самое, когда в очередной раз соглашается посидеть с ребёнком сестры, чтобы та могла встретиться с друзьями. Сказав «нет» сестре, она сказала бы «да» самой себе, но такой ответственности ей не вынести. Окажись они свободны в пятницу вечером, что бы они сделали? Хороший вопрос, не давать ответа на который и Фреду, и Мэри помогает их целомудрие.

«Вредите ли вы себе?» Те, кто предпочитает прятаться за целомудрием, ответят резко и убежденно: «Нет». И даже составят целый список доказательств своей ответственности. Но ответственности перед кем? Ведь вопрос звучит именно так: «Вредите ли вы себе?», а не «Выглядите ли вы так, будто вредите себе?». И уж точно не «Хорошо ли вы себя ведете с другими людьми?».

Мы прислушиваемся к представлениям других о том, что значит вредить себе, даже не вникая в то, схожи ли их потребности с нашими. Попавшись в ловушку целомудрия, мы отказываемся спрашивать себя: «А каковы мои потребности? Что бы я сделал, если бы не боялся, что это проявление эгоизма?».

А вы вредите себе?

На этот вопрос очень сложно ответить. Для начала нам требуется знать кое-что о собственной истинной сущности (а именно её мы систематически разрушали).

Один быстрый способ узнать о дрейфе – задать себе следующий вопрос: что бы я сделал(а), если бы это не было сумасшествием?

1. Прыжок с парашютом, погружение с аквалангом.

2. Танец живота, латинские танцы.

3. Публикация собственных стихов.

4. Покупка ударной установки.

5. Поездка на велосипеде по Франции.

Если ваш список увлекательный, пусть и сумасшедший, тогда вы на правильном пути. Такие бредовые идеи – голос нашего истинного «Я». Что бы я сделал(а), если бы это не было эгоистичным?

1. Записался(ась) бы на курсы аквалангистов.

2. Походил(а) бы в кружок танцев в ближайшем спортивном центре.

3. Купил(а) бы журнал для начинающих поэтов и посылал(а) туда по стихотворению в неделю.

4. Купил(а) бы ударную установку, которую продает мой двоюродный брат.

5. Позвонил(а) бы в туристическое агентство, чтобы узнать побольше о Франции.

Отправляясь на поиски создателя внутри нас и принимая дар творчества, мы учимся быть духовными в мире, верить в то, что Бог – это добро, как и мы сами, как и все, что связано с творчеством. Таким образом мы обходим ловушку целомудрия стороной.

ТЕСТ НА ЛОВУШКУ ЦЕЛОМУДРИЯ

1. В жизни мне больше всего не хватает…

2. Больше всего в жизни меня радует…

3. Больше всего времени я уделяю…

4. Когда я уделяю больше внимания развлечениям, моя работа…

5. Я чувствую себя виноватым из-за того, что…

6. Я беспокоюсь о том, что…

7. Если мои мечты сбудутся, то моя семья…

8. Я причиняю себе вред, чтобы другие…

9. Если я позволяю себе это ощутить, то злюсь, что…

10. Одна причина, по которой мне иногда бывает грустно…

Ваша жизнь служит вам самим или только другим людям? Вредите ли вы себе?

УПРАЖНЕНИЕ «ЗАПРЕТНЫЕ УДОВОЛЬСТВИЯ»

В числе излюбленных уловок художников в творческом тупике – привычка говорить себе «нет». Удивительно, сколько мелких поводов мы отыскиваем, чтобы нагрубить себе и обидеть себя. Когда я говорю это своим ученикам, они возражают: мол, это неправда и они очень даже хорошо к себе относятся. Тогда я прошу их выполнить следующее упражнение.

Перечислите десять занятий или поступков, которые кажутся вам увлекательными и на которые вы решились бы, если бы вам это было позволено. Ваш список может быть похож на приведенный ниже:

1. Пойти танцевать.

2. Носить с собой блокнот для зарисовок.

3. Кататься на роликах.

4. Купить новые ковбойские сапоги.

5. Сделать мелирование волос.

6. Отправиться в отпуск.

7. Научиться управлять самолетом.

8. Переехать в большую квартиру.

9. Поставить пьесу.

10. Записаться на курсы графики.

Очень часто самого создания такого списка запрещенных удовольствий достаточно, чтобы сломать барьеры, которые препятствуют исполнению желаний. Повесьте этот список на видном месте.

УПРАЖНЕНИЕ «СПИСОК ПОЖЕЛАНИЙ»

Один из лучших способов перехитрить Цензора – освоить технику быстрого письма. Поскольку пожелания, – это всего лишь пожелания, ничего страшного, если они окажутся легкомысленными (хотя относиться к ним следует очень серьезно). Как можно скорее закончите следующие фразы:

1. Я желаю, чтобы…

2. Я желаю, чтобы…

3. Я желаю, чтобы…

4. Я желаю, чтобы…

5. Я желаю, чтобы…

6. Я желаю, чтобы…

7. Я желаю, чтобы…

8. Я желаю, чтобы…

9. Я желаю, чтобы…

10. Я желаю, чтобы…

11. Я желаю, чтобы…

12. Я желаю, чтобы…

13. Я желаю, чтобы…

14. Я желаю, чтобы…

15. Я желаю, чтобы…

16. Я желаю, чтобы…

17. Я желаю, чтобы…

18. Я желаю, чтобы…

19. Я больше всего желаю, чтобы…

ЗАДАНИЯ

Следующие задания исследуют и углубляют вашу связь с источником.

1. Я не могу поверить в Бога, который ещё и поддерживает меня, потому что… Перечислите пять причин вашего недовольства Богом. (Бог стерпит.)

2. Заведите «папку образов»: если бы у меня были вера или деньги, я бы попробовал(а)… Перечислите пять желаний. На следующей неделе внимательно следите за связанными с ними образами, символикой и т.п. Если попадутся – вырезайте их, фотографируйте, покупайте, рисуйте, словом, собирайте. Теперь заведите «папку с мечтами», которые вам наиболее близки. Наполняйте её на протяжении курса.

3. Еще раз перечислите пять воображаемых жизней. Изменились ли они? Добавляете ли вы в настоящую жизнь все больше элементов желаемой? Можете добавить образы из этих жизней в вашу папку.

4. Если бы мне было двадцать лет и у меня была бы куча денег, я бы… Перечислите пять приключений. И снова добавьте их образы в свою папку.

5. Если бы мне было шестьдесят пять лет и у меня была бы куча денег, я бы… Перечислите пять отложенных на потом удовольствий. И снова соберите картинки-образы. Это очень сильное средство. Я теперь живу в доме, который представляла себе в течение десяти лет.

6. Десять примеров того, как я причиняю себе вред, – это… Так же как утверждение чего-то позитивного помогает нам привлечь его в нашу жизнь, упоминание чего-то негативного помогает от этого избавиться.

7. Десять предметов, которые мне хотелось бы иметь, это… И снова можно собрать их изображения. Между прочим, чтобы увеличить показатели продаж, эксперты нередко советуют молодым коммивояжерам вешать на видное место изображения того, чем они хотели бы обладать. Это помогает.

8. Если быть честным(ой), из того, что мешает мне заниматься творчеством, я больше всего люблю (телевизор, чрезмерное чтение, общение с друзьями, работу, спасение других, чрезмерные тренировки…). Уточните, что именно. Умеете вы рисовать или нет, набросайте небольшую карикатуру на самого себя, потакающего подобным желаниям.

9. Преимущества творческого застоя состоят в том, что… Можете исследовать эту тему в утренних страницах.

10. Человек, которого я виню в том, что оказался(ась) в творческом тупике, – это… И снова воспользуйтесь страницами, чтобы поразмышлять на эту тему.

ПРОВЕРКА

1. Сколько раз за эту неделю вы писали утренние страницы? Начинают ли они вам – хоть немного – нравиться? Вы уже обнаружили точку истины на середине второй страницы? Многие считают, что золотая жила проступает после полутора страниц пустого трепа.

2. Ходили ли вы на творческое свидание на этой неделе? Случалось ли уже так, что во время такого отдыха вы находили ответы на свои вопросы? Что вы делали на свидании? Что ощутили? У вас уже получилось устроить свидание с приключением?

3. Встретились ли вы с явлением синхронности на этой неделе? Как именно? Попробуйте поговорить о синхронности с вашими друзьями.

4. Произошло ли что-нибудь ещё в эту неделю, что вы считаете важным для своего возрождения? Опишите, что именно.

НЕДЕЛЯ 6

На этой неделе вы начнете преодолевать одно из главных препятствий на творческом пути – деньги, а точнее, их отсутствие. От вас потребуется проанализировать свои представления о Боге, деньгах и творческом изобилии. Глава посвящена исследованию того, как именно ваши собственные взгляды ограничивают богатство и роскошь в вашей жизни. Вы познакомитесь со счетом как методикой выхода из творческого тупика, для ясности и грамотного использования средств. Эта неделя может показаться вам неровной по настроению.

ВОССТАНАВЛИВАЕМ ЧУВСТВО ИЗОБИЛИЯ

ВЕЛИКИЙ ТВОРЕЦ

«Я человек верующий, – заявляет Нэнси. – Только я не верю, что Бог связывается с деньгами». Сама того не сознавая, она придерживается двух опасных убеждений. Она верит не только в то, что Бог – это хорошо, слишком хорошо, чтобы иметь дело с деньгами, а ещё и в то, что деньги – это плохо. Как и многим из нас, Нэнси просто необходимо пересмотреть свои представления о Боге, чтобы полностью восстановить в себе способность к творчеству.

Большинство из нас воспитаны на убеждении, что деньги – подлинный источник безопасности, а надеяться на Бога – это безрассудно, самоубийственно и просто смешно. Рассуждая о лилиях в поле, мы считаем, что хоть они и прекрасны, но старомодны и не соответствуют современному миру. Мы сами достаем себе одежду. Сами покупаем продукты. И конечно же мы займемся искусством, говорим мы себе и другим, как только у нас будет достаточно денег, чтобы не думать о них.

А когда они у нас будут?

Мы хотим такого Бога, который казался бы нам огромной зарплатой и разрешением тратить её на что угодно. Прислушиваясь к песне сирен – «Еще!», мы не слышим того голоска, что ждет нас где-то в глубине души, чтобы прошептать: «Достаточно!».

«Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам», – слышали мы, иногда с самого детства, от тех, кто цитировал Библию. Мы в это не верим. И уж точно мы не понимаем, при чем тут искусство. Бог в крайнем случае ещё способен нас кормить и одевать, но покупать холст и краски? Обеспечить нам путешествия по музеям Европы, занятия танцами? Уж точно Богу не до этого, говорим мы себе. И, прикрываясь денежными трудностями, уклоняемся не только от творчества, но и от духовного роста. А верим мы в деньги. «Мне нужно зарабатывать на крышу над головой, – говорим мы. – Никто не станет платить мне за то, что я буду творческим человеком».

Мы крепко в это верим. Многие в душе убеждены, что работа должна быть работой, а не игрой и что чем бы мы в действительности ни хотели заниматься – писать, играть на сцене, танцевать, – все это несерьезно, и надо отложить это подальше. Но в действительности не так.

Мы поступаем согласно старому и вредному представлению, что Божья воля в отношении нас и наша собственная разнонаправлены. «Я хочу быть актрисой, а Богу угодно, чтобы я работала официанткой в придорожных забегаловках, – внушаем мы сами себе. – Так что если я попытаюсь стать актрисой, все равно это закончится тем, что мне придется снова разносить стаканы с чаем».

Такое мышление основано на том, что мы видим в Боге строгого родителя, сурово судящего о том, что нам подходит, а что нет; и, уж конечно, нам его сценарий окажется не по душе. Подобную унылую теорию пора пересматривать.

На этой неделе в утренних страницах напишите о том, в какого Бога вы верите и в какого хотели бы верить. Для одних это значит нечто вроде: «А вдруг Бог – это женщина и она на моей стороне?». Для других Бог – это энергия. Для третьих – собрание высших сил, побуждающих нас к лучшему. Если вы все ещё придерживаетесь сформированных с детства представлений о Боге, то, скорее всего, они вам только во вред. А что бы подумал о ваших творческих планах Бог, не желающий вам вреда? Возможно ли, что такой Бог существует? А если да, то оставались бы для вас высшей силой деньги, работа и любимый человек?

Многие из нас отождествляют затруднения с целомудрием, а искусство – с валянием дурака. Напряженная работа – это хорошо. Она воспитывает моральную устойчивость. А вот то, что дается нам очень легко и к чему у нас явный талант – допустим, рисование, – воспринимается как безделица, несерьезное занятие. Мы, с одной стороны, лицемерно соглашаемся с тем, что Бог хочет, чтобы мы были счастливы, веселы и свободны. А с другой – тайно уверены, будто Бог хотел бы видеть нас без гроша, если мы вдруг скатимся до того, что захотим посвятить себя искусству. Есть ли у нас хоть какие-нибудь доказательства таких представлений о Боге?

Когда мы смотрим на творение Бога, то понимаем, что сам Он никогда и не задумывался над тем, чтобы остановиться. Ведь в мире не один розовый цветок, не пятьдесят и даже не тысяча. И, конечно, снежинки – ярчайшее проявление подлинной творческой неуемности. Ни одной похожей на другую! Этот творец подозрительно напоминает кого-то, кто мог бы поддержать нас в творческих начинаниях.

«У нас новый работодатель, – сообщает людям, решившим порвать с пьянством, «Большая книга Общества анонимных алкоголиков». – Если мы позаботимся о делах Божьих, Он возьмет на себя наши». Для растерянных новичков этого общества такой подход служит спасительным тросом. Отчаянно пытаясь вернуться к полноценной трезвой жизни, они держатся за эту мысль, когда сомневаются в собственных способностях порвать с пороком. Ожидая помощи свыше, они обычно получают её. Изломанные судьбы выправляются, отношения обретают свежесть и разумность.

Тем, кто ещё не дошел до критической точки, такие утверждения кажутся глупыми, даже обманчивыми, будто их надувают. Бог может устроить нас на работу? Да ещё на такую, которая принесет нам удовлетворение? Бог, который всесилен и несметно богат, у которого миллионы возможностей и ключи к любой двери? Рассказы о таком Боге слишком смахивают на дешевую выдумку.

И потому, когда перед нами встает выбор между заветной мечтой и ненавистной нудной работой, которая у нас уже есть, мы часто оставляем по боку мечту, а в наших неубывающих несчастьях обвиняем Бога. И обставляем дело так, будто это Бог виноват, что мы не поехали в Европу, не записались в художественную школу, не занялись фотографией. А ведь если честно, именно мы, а не Бог решили всего этого не делать. Мы пытались оставаться практичными – словно доказали себе, что Бог тоже практичен, – вместо того чтобы испытать, не поддержит ли Вселенная здоровое сумасбродство.

Создатель может быть нашим отцом, матерью или источником вдохновения, но уж точно у Него нет ничего общего с нашими родителями, Церковью, учителями, друзьями и их представлениям о том, что для нас практично. Творчество никогда не было практичным. А зачем ему это? И нам зачем? Неужели вы ещё думаете, что в мученичестве есть какое-либо целомудрие? Хотите творить – творите. Хотите создать маленькое произведение искусства – сложите два предложения. Найдите одну рифму. И сочините глупую детсадовскую считалку:

Любит Бог поэтов,
Пусть не верит в это
Вся моя родня.
Я пишу куплеты –
Значит, и за это
Любит Бог меня!

Творчество начинается с заготовки сена в солнечный день. С внимания к сейчас и наслаждения каждой минутой. С позволения себе приятных мелочей и перерывов. «Это нелепо, но Бог тоже нелеп» – хороший аргумент, когда вы балуете своего внутреннего художника маленькими удовольствиями. Помните, что это вы мелкая душонка и крохобор, а не Бог. Ожидайте от Бога все большей щедрости – и вы дадите Ему возможность оправдать ваши ожидания.

По-настоящему мы хотели бы заниматься именно тем, чем нам предназначено. И когда мы начинаем это делать, сразу находятся деньги, открываются нужные двери, мы чувствуем себя полезными, а работа кажется игрой.

На этой неделе мы продолжим анализировать представления о деньгах. Мы увидим, как отношение к деньгам («Их сложно добывать. Для этого нужно очень много и напряженно работать. Сначала надо думать о заработке, а уж потом о творчестве») формирует наше отношение к искусству.

РОСКОШЬ

Тем, кто заболел некой творческой анорексией – она проявляется в том, что человек жаждет творить, однако отказывается утолить эту жажду, всецело сосредоточиваясь на своем отказе, – может оказаться очень и очень кстати немного подлинной роскоши. Ключевое слово здесь – подлинной. Поскольку искусство рождается как акт экспансии и основывается на вере в неиссякаемый источник, нам совершенно необходимо иногда нежить себя, поддерживая тем самым ощущение изобилия и комфорта.

Что значит нежить? Для каждого из нас ответ на этот вопрос будет разным. Для Джины было достаточно одной распустившейся герберы на тумбочке у постели, чтобы напомнить ей, что жизнь – это сад возможностей. Мэтью обнаружил, что аромат пчелиного воска, применяемого для ухода за мебелью, вселяет в него чувство безопасности, основательности и порядка. Констанция сделала себе царский подарок в виде подписки на журнал (потратив какие-то двадцать долларов, она наслаждалась целый год приятным чтением).


Сейчас читают про: