double arrow

Рабочий


О тебе

ЖИРАФ

АНДРЕЙ РУБЛЕВ

Родина (Те же росы...)

Пепел. Россия. Отчаянье.

Воспоминание (Декабрь...)

В полях (Я забыл. Я бежал...)

Андрей Белый

Я забыл. Я бежал. Я на воле.Бледным ливнем туманится даль.Одинокое, бедное поле,Сиротливо простертое вдаль. Не страшна ни печаль, ни тоска мне:Как терзали — я падал в крови:Многодробные, тяжкие камниРазбивали о кости мои. Восхожу в непогоде недобройЯ лицом, просиявшим как день.Пусть дробят приовражные ребраМою черную, легкую тень! Пусть в колючих, бичующих прутьяхИзодрались одежды мои.Почивают на жалких лоскутьяхПоцелуи холодной зари. Над простором плету, неподвижен,Из колючей крапивы венок.От далеких поникнувших хижинПодымается тусклый дымок. Ветер, плачущий брат мой,— здесь тихо.Ты пролей на меня свою сонь.Исступленно сухая гречихаМечет под ноги яркий огонь.

1907, Париж

Декабрь... Сугробы на дворе...Я помню вас и ваши речи;Я помню в снежном серебреСтыдливо дрогнувшие плечи. В марсельских белых кружевахВы замечтались у портьеры:Кругом на низеньких софахПочтительные кавалеры. Лакей разносит пряный чай...Играет кто-то на рояли...Но бросили вы невзначайМне взгляд, исполненный печали. И мягко вытянулись,- всяВоображенье, вдохновенье,-В моих мечтаньях воскресяНевыразимые томленья; И чистая меж нами связьПод звуки гайдновских мелодийРождалась... Но ваш муж, косясь,Свой бакен теребил в проходе... __________ Один - в потоке снеговом...Но реет над душою беднойВоспоминание о том,Что пролетело так бесследно.Довольно: не жди, не надейся -Рассейся, мой бедный народ!В пространство пади и разбейсяЗа годом мучительный год! Века нищеты и безволья.Позволь же, о родина-мать,В сырое, в пустое раздолье,В раздолье твое прорыдать:- Туда, на равнине горбатой,-Где стая зеленых дубовВолнуется купой подъятойВ косматый свинец облаков, Где по полю Оторопь рыщет,Восстав сухоруким кустом,И в ветер пронзительно свищетВетвистым своим лоскутом, Где в душу мне смотрят из ночи.Поднявшись над сетью бугров,Жестокие, желтые очиБезумных твоих кабаков,- Туда,- где смертей и болезнейЛихая прошла колея,-Исчезни в пространстве, исчезни,Россия, Россия моя!Те же росы, откосы, туманы,Над бурьянами рдяный восход,Холодеющий шелест поляны,Голодающий, бедный народ; И в раздолье, на воле - неволя;И суровый свинцовый наш крайНам бросает с холодного поля -Посылает нам крик: "Умирай - Как и все умирают..." Не дышишь,Смертоносных не слышишь угроз: -Безысходные возгласы слышишьИ рыданий, и жалоб, и слез. Те же возгласы ветер доносит;Те же стаи несытых смертейНад откосами косами косят,Над откосами косят людей. Роковая страна, ледяная,Проклятая железной судьбой -Мать Россия, о родина злая,Кто же так подшутил над тобой?

6.3. Выучить наизусть одно из стихотворений (по выбору студента) Н. С. Гумилёва: «Андрей Рублев», «Жираф», «Капитаны», «Слово», «Я и Вы», «О тебе», «Я в лес бежал из городов», «Если встретишь меня, не узнаешь!», «Рабочий», «Рассыпающая звёзды», «Юг»,






Я твердо, я так сладко знаю,
С искусством иноков знаком,
Что лик жены подобен раю,
Обетованному Творцом.

Нос - это древа ствол высокий;
Две тонкие дуги бровей
Над ним раскинулись, широки,
Изгибом пальмовых ветвей.

Два вещих сирина, два глаза,
Под ними сладостно поют,
Велеречивостью рассказа
Все тайны духа выдают.

Открытый лоб - как свод небесный,
И кудри - облака над ним;
Их, верно, с робостью прелестной
Касался нежный серафим.

И тут же, у подножья древа,
Уста - как некий райский цвет,
Из-за какого матерь Ева
Благой нарушила завет.

Все это кистью достохвальной
Андрей Рублев мне начертал,
И в этой жизни труд печальный
Благословеньем Божьим стал.

Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд
И руки особенно тонки, колени обняв.
Послушай: далёко, далёко, на озере Чад
Изысканный бродит жираф.

Ему грациозная стройность и нега дана,
И шкуру его украшает волшебный узор,
С которым равняться осмелится только луна,
Дробясь и качаясь на влаге широких озер.



Вдали он подобен цветным парусам корабля,
И бег его плавен, как радостный птичий полет.
Я знаю, что много чудесного видит земля,
Когда на закате он прячется в мраморный грот.

Я знаю веселые сказки таинственных стран
Про чёрную деву, про страсть молодого вождя,
Но ты слишком долго вдыхала тяжелый туман,
Ты верить не хочешь во что-нибудь кроме дождя.

И как я тебе расскажу про тропический сад,
Про стройные пальмы, про запах немыслимых трав.
Ты плачешь? Послушай... далёко, на озере Чад
Изысканный бродит жираф.

КАПИТАНЫ
(отрывок)
На полярных морях и на южных,
По изгибам зеленых зыбей,
Меж базальтовых скал и жемчужных
Шелестят паруса кораблей.

Быстрокрылых ведут капитаны,
Открыватели новых земель,
Для кого не страшны ураганы,
Кто изведал мальстремы и мель.

Чья не пылью затерянных хартий -
Солью моря пропитана грудь,
Кто иглой на разорванной карте
Отмечает свой дерзостный путь

И, взойдя на трепещущий мостик,
Вспоминает покинутый порт,
Отряхая ударами трости
Клочья пены с высоких ботфорт,

Или, бунт на борту обнаружив,
Из-за пояса рвет пистолет,
Так, что сыпется золото с кружев,
С розоватых брабантских манжет.

СЛОВО
В оный день, когда над миром новым
Бог склонял лицо свое, тогда
Солнце останавливали словом,
Словом разрушали города.

И орел не взмахивал крылами,
Звезды жались в ужасе к луне,
Если, точно розовое пламя,
Слово проплывало в вышине.

А для низкой жизни были числа,
Как домашний, подъяремный скот,
Потому что все оттенки смысла
Умное число передает.

Патриарх седой, себе под руку
Покоривший и добро и зло,
Не решаясь обратиться к звуку,
Тростью на песке чертил число.

Но забыли мы, что осиянно
Только слово средь земных тревог,
И в Евангелии от Иоанна
Сказано, что Слово это - Бог.

Мы ему поставили пределом
Скудные пределы естества.
И, как пчелы в улье опустелом,
Дурно пахнут мертвые слова.

Я И ВЫ
Да, я знаю, я вам не пара,
Я пришел из другой страны,
И мне нравится не гитара,
А дикарский напев зурны.

Не по залам и по салонам,
Темным платьям и пиджакам -
Я читаю стихи драконам,
Водопадам и облакам.

Я люблю - как араб в пустыне
Припадает к воде и пьет,
А не рыцарем на картине,
Что на звезды смотрит и ждет.

И умру я не на постели,
При нотариусе и враче,
А в какой-нибудь дикой щели,
Утонувшей в густом плюще,

Чтоб войти не во всем открытый,
Протестантский, прибранный рай,
А туда, где разбойник и мытарь
И блудница крикнут: вставай!

О тебе, о тебе, о тебе,
Ничего, ничего обо мне!
В человеческой, темной судьбе
Ты — крылатый призыв к вышине.

Благородное сердце твое —
Словно герб отошедших времен.
Освящается им бытие
Всех земных, всех бескрылых племен.

Если звезды, ясны и горды,
Отвернутся от нашей земли,
У нее есть две лучших звезды:
Это — смелые очи твои.

И когда золотой серафим
Протрубит, что исполнился срок,
Мы поднимем тогда перед ним,
Как защиту, твой белый платок.

Звук замрет в задрожавшей трубе,
Серафим пропадет в вышине…
… О тебе, о тебе, о тебе,
Ничего, ничего обо мне!

«Я в лес бежал из городов…»

Я в лес бежал из городов,В пустыню от людей бежал…Теперь молиться я готов,Рыдать, как прежде не рыдал. Вот я один с самим собой…Пора, пора мне отдохнуть:Свет беспощадный, свет слепойМой выпил мозг, мне выжег грудь. Я грешник страшный, я злодей:Мне Бог бороться силы дал,Любил я правду и людей;Но растоптал я идеал… Я мог бороться, но как раб,Позорно струсив, отступилИ, говоря: «Увы, я слаб!» —Свои стремленья задавил… Я грешник страшный, я злодей…Прости, Господь, прости меня.Душе измученной моейПрости, раскаянье ценя!.. Есть люди с пламенной душой,Есть люди с жаждою добра,Ты им вручи свой стяг святой,Их манит и влечет борьба. Меня ж прости!..»

«Если встретишь меня, не узнаешь!..»

Если встретишь меня, не узнаешь!Назовут — едва ли припомнишь!Только раз говорил я с тобою,Только раз целовал твои руки. Но клянусь — ты будешь моею,Даже если ты любишь другого,Даже если долгие годыНе удастся тебя мне встретить! Я клянусь тебе белым храмом,Что мы вместе видели на рассвете,В этом храме венчал нас незримоСерафим с пылающим взором. Я клянусь тебе теми снами,Что я вижу теперь каждой ночью,И моей великой тоскоюО тебе в великой пустыне, — В той пустыне, где горы вставали,Как твои молодые груди,И закаты в небе пылали,Как твои кровавые губы.Он стоит пред раскаленным горном,Невысокий старый человек.Взгляд спокойный кажется покорнымОт миганья красноватых век. Все товарищи его заснули,Только он один еще не спит:Все он занят отливаньем пули,Что меня с землею разлучит. Кончил, и глаза повеселели.Возвращается. Блестит луна.Дома ждет его в большой постелиСонная и теплая жена. Пуля им отлитая, просвищетНад седою, вспененной Двиной,Пуля, им отлитая, отыщетГрудь мою, она пришла за мной. Упаду, смертельно затоскую,Прошлое увижу наяву,Кровь ключом захлещет на сухую,Пыльную и мятую траву. И Господь воздаст мне полной меройЗа недолгий мой и горький век.Это сделал в блузе светло-серойНевысокий старый человек.






Сейчас читают про: