double arrow

ЯВЛЕНИЕ ВОСЕМНАДЦАТОЕ


ЯВЛЕНИЕ СЕМНАДЦАТОЕ

ЯВЛЕНИЕ ШЕСТНАДЦАТОЕ

ЯВЛЕНИЕ ПЯТНАДЦАТОЕ

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТЫРНАДЦАТОЕ

ЯВЛЕНИЕ ТРИНАДЦАТОЕ

Г жа Журден, Люсиль, Клеонт, Николь, Ковьель.

Г жа Журден.

Не унывайте, Клеонт.

(К Люсиль.) Пойдем ка, дочка. Ты прямо так отцу и скажи: если не за Клиента, так ни за кого, мол, не выйду.

Клеонт, Ковьель.

Ковьель.

Много вам помогло ваше благородство!

Клеонт.

Что поделаешь! Я на этот счет необычайно щепетилен, и переломить себя – это выше моих сил.

Ковьель.

А кто вам велел относиться к такому человеку серьезно? Разве вы не видите, что он помешался? Ну, что вам стоило снизойти к его слабости?

Клеонт.

Твоя правда, но я никак не мог предполагать, что для того, чтобы стать зятем господина Журдена, требуется предъявить дворянские грамоты.

Ковьель (хохочет) .

Ха ха ха!

Клеонт.

Чего ты смеешься?

Ковьель.

Я надумал сыграть с нашим умником одну шутку, благодаря которой вы добьетесь своего.

Клеонт.

Что такое?

Ковьель.

Преуморительная штучка!

Клеонт.

Да что же именно?

Ковьель.

Тут у нас недавно был маскарад, и для моей затеи это как раз то, что нужно: я думаю воспользоваться этим для того, чтобы обвести вокруг пальца нашего простофилю. Придется, конечно, разыграть комедию, но с таким человеком все можно себе позволить, и раздумывать тут особенно нечего: он свою роль сыграет чудесно и, каких бы небылиц ему ни наплели, ко всему отнесется с полным доверием. У меня и актеры и костюмы готовы, дайте мне только полную волю.




Клеонт.

Но научи же меня…

Ковьель.

Сейчас я вам все растолкую. Уйдемте ка отсюда: вон он опять.

Г н Журден один.

Г н Журден.

Что за черт! То и дело колют мне глаза моим знакомством с вельможами, а для меня ничего не может быть приятнее таких знакомых. От них один только почет и уважение. Я бы позволил отрубить себе два пальца на руке, лишь бы мне родиться графом или же маркизом.

Г н Журден, лакей.

Лакей.

Сударь, там его сиятельство граф под руку с какой то дамой.

Г н Журден.

Ах, боже мой! Мне нужно еще отдать кое какие распоряжения. Скажи, что я сейчас.

Доримен, Дорант, лакей.

Лакей.

Барин велели сказать, что сейчас выйдут.

Дорант.

Очень хорошо.

Доримена, Дорант.

Доримена.

Не знаю, Дорант, по моему, я все же поступила опрометчиво, что позволила вам привезти меня в незнакомый дом.

Дорант.

Где же, в таком случае, маркиза, моя любовь могла бы вас приветствовать, коль скоро вы во избежание огласки не желаете со мной встречаться ни у себя дома, ни у меня?

Доримена.

Да, но вы не хотите сознаться, что я незаметно для себя привыкаю к ежедневным и слишком сильным доказательствам вашей любви ко мне. Сколько бы я ни отказывалась, в конце концов я все же сдаюсь на ваши уговоры: своею деликатною настойчивостью вы добиваетесь от меня того, что я готова исполнить любое ваше желание. Началось с частых посещений, за ними последовали признания, признания повлекли за собой серенады и представления, а там уж пошли подарки. Я всему этому противилась, но вы неисправимы, и всякий раз вам удается сломить мое упорство. Теперь я уже ни за что не отвечаю: боюсь, что вы все же склоните меня на брак, хотя я всячески этого избегала.



Дорант.

Давно пора, маркиза, уверяю вас. Вы вдова, вы ни от кого не зависите. Я тоже сам себе господин и люблю вас больше жизни. Отчего бы вам сегодня же не составить мое счастье?

Доримена.

Ах, боже мой, Дорант, для того чтобы совместная жизнь была счастливой, от обеих сторон требуется слишком много! Как часто благоразумнейшим супругам не удается создать союз, который бы их удовлетворял!

Дорант.

Помилуйте, маркиза, вы явно преувеличиваете трудности, а ваш собственный опыт еще ничего не доказывает.

Доримена.

Как бы там ни было, я возвращаюсь к тому же. Я ввожу вас в расходы, и это меня беспокоит: во первых, они обязывают меня больше, чем я бы хотела, а во вторых, простите за откровенность, я уверена, что они не могут вас не обременять, а мне это неприятно.



Дорант.

Ах, маркиза, это сущие пустяки, и вас это не должно…

Доримена.

Я знаю, что говорю. Между прочим, брильянт, который вы заставили меня принять, – такая дорогая вещь…

Дорант.

Маркиза, умоляю, не переоценивайте вещицы, которую моя любовь считает недостойною вас, и позвольте… Но вот и хозяин дома.







Сейчас читают про: