double arrow

ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ. Г жа Журден, г н Журден, Доримена, Дорант, певцы, лакеи


ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Г жа Журден, г н Журден, Доримена, Дорант, певцы, лакеи.

Г жа Журден.

Ба! Ба! Да здесь приятная компания, и, как видно, меня не ждали! Так вот почему тебе не терпелось, любезный мой супруг, спровадить меня на обед к моей сестре? Сначала представление, а потом и пир горой! Нечего сказать, нашел куда девать денежки: потчуешь в мое отсутствие дам, нанимаешь для них певцов и комедиантов, а меня – со двора долой.

Дорант.

Что вы говорите, госпожа Журден? Что это у вас за фантазия? Откуда вы взяли, что ваш муж тратит деньги и что это он дает в честь дамы обед? Да будет вам известно, что обед устраиваю я, а он только предоставил для этого свой дом, – советую вам прежде подумать хорошенько, а потом уже говорить.

Г н Журден.

Вот то то, глупая: обед устраивает его сиятельство граф в честь этой знатной дамы. Он оказал мне особую милость тем, что избрал для этого мой дом и пригласил и меня.

Г жа Журден.

Все враки. Я знаю, что знаю.

Дорант.

Наденьте, госпожа Журден, очки получше.

Г жа Журден.

Мне очки не нужны, сударь, я и так хорошо вижу. Я давно уже чую недоброе, напрасно вы думаете, что я такая дура. Стыдно вам, благородному господину, потакать дурачествам моего мужа. И вам, сударыня, такой важной даме, не к лицу и негоже вносить в семью раздор и позволять моему мужу за вами волочиться.

Доримена.

Что все это значит? Послушайте, Дорант, вы издеваетесь надо мной? Заставлять меня выслушивать нелепые бредни этой вздорной женщины!

Дорант (бежит за Дорименой) .

Маркиза, погодите! Маркиза, куда же вы?

Г н Журден.

Сударыня!.. Ваше сиятельство, извинитесь перед ней за меня и уговорите ее вернуться!

Г жа Журден, г н Журден, лакеи.

Г н Журден.

Ах ты, дура этакая, вот что ты натворила! Осрамила меня перед всем светом! Ведь это же надо: выгнать из моего дома знатных особ!

Г жа Журден.

Плевать мне на их знатность.

Г н Журден.

Вот я тебе сейчас, окаянная, разобью голову тарелкой за то, что ты расстроила наш обед!

Лакеи выносят стол.

Г жа Журден (уходя) .

Испугалась я тебя, как же! Я свои права защищаю, все женщины будут на моей стороне.

Г н Журден.

Счастье твое, что ты скорей от меня наутек!

Г н Журден один.

Г н Журден.

Вот уж не вовремя явилась! Я как нарочно был в ударе и блистал остроумием. А это еще что такое?

Г н Журден, Ковьель переодетый.

Ковьель.

Не знаю, сударь, имею ли я честь быть вам знакомым.

Г н Журден.

Нет, сударь.

Ковьель (показывает рукой на фут от полу) .

А я знал вас еще вот этаким.

Г н Журден.

Меня?

Ковьель.

Да. Вы были прелестным ребенком, и все дамы брали вас на руки и целовали.

Г н Журден.

Меня? Целовали?

Ковьель.

Да. Я был близким другом вашего покойного батюшки.

Г н Журден.

Моего покойного батюшки?

Ковьель.

Да. Это был настоящий дворянин.

Г н Журден.

Как вы сказали?

Ковьель.

Я сказал, что это был настоящий дворянин.

Г н Журден.

Кто, мой отец?

Ковьель.

Да.

Г н Журден.

Вы его хорошо знали?

Ковьель.

Ну, еще бы!

Г н Журден.

И вы его знали за дворянина?

Ковьель.

Разумеется.

Г н Журден.

Вот после этого и верь людям!

Ковьель.

А что?

Г н Журден.

Есть же такие олухи, которые уверяют, что он был купцом!

Ковьель.

Купцом? Да это явный поклеп, он никогда не был купцом. Видите ли, он был человек весьма обходительный, весьма услужливый, а так как он отлично разбирался в тканях, то постоянно ходил по лавкам, выбирал, какие ему нравились, приказывал отнести их к себе на дом, а потом раздавал друзьям за деньги.

Г н Журден.

Я очень рад, что с вами познакомился: вы, я думаю, не откажетесь засвидетельствовать, что мой отец был дворянин.

Ковьель.

Я готов подтвердить это перед всеми.

Г н Журден.

Вы чрезвычайно меня обяжете. Чем же могу вам служить?

Ковьель.

С той поры, когда я водил дружбу с покойным вашим батюшкой, как я вам уже сказал, с этим настоящим дворянином, я успел объехать весь свет.

Г н Журден.

Весь свет?

Ковьель.

Да.

Г н Журден.

Должно полагать, это очень далеко.

Ковьель.

Конечно. Всего четыре дня, как я возвратился из долгого путешествия, и так как я принимаю близкое участие во всем, что касается вас, то почел своим долгом прийти сообщить вам в высшей степени приятную для вас новость.

Г н Журден.

Какую?

Ковьель.

Известно ли вам, что сын турецкого султана находится здесь?

Г н Журден.

Мне? Нет, неизвестно.

Ковьель.

Как же так? У него блестящая свита, все сбегаются на него посмотреть, его принимают у нас как чрезвычайно важное лицо.

Г н Журден.

Ей богу, я ничего не знаю.

Ковьель.

Для вас тут существенно то, что он влюблен в вашу дочь.

Г н Журден.

Сын турецкого султана?

Ковьель.

Да. И он метит к вам в зятья.

Г н Журден.

Кто мне в зятья? Сын турецкого султана?

Ковьель.

Сын турецкого султана – к вам в зятья. Я посетил его, турецкий язык я знаю в совершенстве, мы с ним разговорились, и между прочим он мне сказал: «Аксям крок солер онш алла мустаф гиделум аманахем варахини уссерэ карбулат», то есть: «Не видал ли ты молодой красивой девушки, дочери господина Журдена, парижского дворянина?»

Г н Журден.

Сын турецкого султана так про меня сказал?

Ковьель.

Да. Я ответил, что знаю вас хорошо и дочку вашу видел, а он мне на это: «Ах, марабаба сахем!», то есть: «Ах, как я люблю ее!»

Г н Журден.

«Марабаба сахем» значит: «Ах, как я люблю ее»?

Ковьель.

Да.

Г н Журден.

Хорошо, что вы сказали, сам бы я нипочем не догадался, что «Марабаба сахем» значит: «Ах, как я люблю ее». Какой изумительный язык!

Ковьель.

Еще какой изумительный! Вы знаете, что значит «какаракамушен»?

Г н Журден.

«Какаракамушен»? Нет.

Ковьель.

Это значит: «душенька моя».

Г н Журден.

«Какаракамушен» значит: «душенька моя»?

Ковьель.

Да.

Г н Журден.

Чудеса! «Какаракамушен» – "душенька моя"! Кто бы мог подумать! Это поразительно!

Ковьель.

Так вот, исполняя его поручение, я довожу до вашего сведения, что он прибыл сюда просить руки вашей дочери, а чтобы будущий тесть по своему положению был достоин его, он вознамерился произвести вас в «мамамуши» – это у них такое высокое звание.

Г н Журден.

В «мамамуши»?

Ковьель.

Да. «Мамамуши», по нашему, все равно что паладин. Паладин – это у древних… одним словом, паладин. Это самый почетный сан, какой только есть в мире, – вы станете в один ряд с наизнатнейшими вельможами.

Г н Журден.

Сын турецкого султана делает мне великую честь. Пожалуйста, проводите меня к нему: я хочу его поблагодарить.

Ковьель.

Зачем? Он сам к вам приедет.

Г н Журден.

Он ко мне приедет?

Ковьель.

Да, и привезет с собой все, что нужно для церемонии вашего посвящения.

Г н Журден.

Уж больно он скор.

Ковьель.

Его любовь не терпит промедления.

Г н Журден.

Меня смущает одно: моя дочь упряма – влюбилась по уши в некоего Клеонта и клянется, что выйдет только за него.

Ковьель.

Она передумает, как скоро увидит сына турецкого султана. Кроме того, тут есть одно необычайное совпадение: дело в том, что сын турецкого султана и Клеонт похожи друг на друга как две капли воды. Я видел этого Клеонта, мне его показали… так что чувство, которое она питает к одному, легко может перейти на другого, и тогда… Однако я слышу шаги турка. Вот и он.


Сейчас читают про: