double arrow

Предромант Остров Борнгольм


Рубеж XVIII и XIX веков- переходная, эпоха, истории русской литературы, время становления разных литературных направлений. Произведения разных национальных литератур, произведения, «разведенные» по времени их создания; часто приходили в русскую культуру одновременно, и осознаются в единстве. В конце XVIII — начала XIX вв., происходит взаимодействию разных литературных направлений и переход эстетических систем, одной из которых является предромантизм; Проблема предромантизма в теоретическом ее аспекте в настоящее время является одной; из самых изучаемых и одновременно одной из самых спорных. Ощущается-потребность как-то обозначить переходный этап от классицизма к сентиментализму. С другой стороны, ряд ученых считает, что переходные явления естественны для истории литературы как живого процесса, и поэтому рассмотрение предромантизма как самостоятельной системы, нецелесообразно. Творчество Карамзина дает богатый материал для выявления механизмов формирования предромантизма в русской литературе. В последнее время термин «предромантизм» по отношению к явлениям русской литературы используется все чаще, значение же его остаются недостаточно проясненными. В творчестве же Н.М.Карамзина представлены разные типы предромантической повести. Повесть «Остров Борнгольм». В ней повествуется о возвращении путешественника из Англии в Россию морем и о посещении датского острова Борнгольма, где его ожидала еще одна дорожная встреча и сопряженное с нею переживание. Несмотря на то, что повесть складывается из ряда последовательных фрагментов, повествующих об отплытии из Англии, плавании по бурному Северному морю, ночной стоянке у берегов острова Борнгольм и ночевке путешественника в готическом замке одного из обитателей острова, истинный сюжет повести сосредоточен не в этом его содержания, а в неуклонном нагнетении эмоционального аффекта, усиливающегося от эпизода к эпизоду. Смысловым центром повести становится таинственная история двух незнакомцев, встреченных повествователем на его возвратном пути на родину: юноши, который привлек внимание путешественника своим болезненным видом в английском городе и девушки, которую он обнаружил заточенной в подвале готического замка на острове Борнгольме. Повесть заканчивается в тот самый момент, когда путешественник узнает страшную тайну молодых людей, но — не сообщает ее читателю. Таким образом, приходится признать, что в повести «Остров Борнгольм» центр тяжести сюжета сдвинут с раскрытия тайны на ее эмоциональное переживание. По скупым намекам, рассеянным в тексте повести, можно предположить, что «страшная тайна» повести заключена в инцесте: скорее всего, таинственные незнакомцы являются близкими родственниками — может быть братом и сестрой, которых проклял и разлучил их отец, может быть — пасынком и мачехой. Повествователь намеренно не уточняет обстоятельств их судьбы, предлагая читательскому воображению самостоятельно дорисовать картину. Совершенно ясно, что тайна взаимной любви юноши и девушки связана со столкновением стихийной страсти, владеющей их сердцами, и общественной морали, признающей эту страсть незаконной. И если юноша склонен настаивать на том, что его любовь согласна с законами природы, то девушка на вопрос путешественника, невинно ли ее сердце, отвечает, говорит что её сердце было в заблуждении. В повести описание природы развивает эмоции, динамика сосредоточена именно в пейзаже. По тому же принципу организовано и пейзажное окружение сюжета: ясный солнечный пейзаж начала повествования сменяется картиной бури на море. И, конечно, далеко не случайно история таинственной ужасной страсти, не раскрытая, но эмоционально пережитая повествователем, отождествляется с буйством политических страстей большого мира, зрителем которых путешественник был во Франции. Каждый из персонажей, по-своему оценивая «ужасное преступление», является в повести носителем определённой идеологии. Незнакомец не соглашается с тем, что его страсть к Лиле – преступление, не смиряется с наказанием и мечтает о встрече с возлюбленной. Он отвергает представления о границах дозволенного, оправдывая свой бунт «законами сердца. Узница замка, осознаёт свою преступность. Но, оказывается, – искупить преступление, признав себя виновной только перед старцем, – недостаточно, вернуть героиню к жизни не способны никакие физические и моральные страдания, так как раскаяния в содеянном она не испытывает. Старец, охраняя добродетель и, взяв на себя роль судьи, наказывает преступников, и сам страдает вместе с ними. Все трое – мертвы для жизни.Трагическая ситуация Борнгольма – лишь гиперболизированное, сведённое в одну точку, сфокусированное отражение состояния и внешнего мира. Очередные ступени —это лестница метафорических и символических смыслов оппозиций в повести: море – небо, любовь – страсть, сон – явь– порождают символический характер сюжета. Неизвестность того, что же совершили герои против добродетели, расширяя преступление до превышающего границы человеческого воображения максимума и внушая тем самым страх, трепет перед ним, сообщает мотиву содержание безграничности преступлений человека (и человечества), отвергнувших долженствующие быть незыблемыми законы добродетели. Недосказанность, как мы убедились, – задуманный и осуществлённый автором своеобразный способ расширения и углубления содержательного уровня произведения.














Сейчас читают про: