double arrow

ДЖЕНТЛЬМЕНЫ ИЗ ЛОНДОНА


 

С самого начала наших исследований тайны Ренн‑ле‑Шато нам встретились упоминания о двух англичанах, которые якобы приобрели пергаменты Соньера. Как было сказано выше, имена этих джентльменов – сэр Томас Фрезер и капитан Роланд или Рональд Стэнсмор, который, как теперь установлено, носил имя капитан Рональд Стэнсмор Наттинг. Путаница с именем Наттинга свидетельствует, что источники, организовавшие «утечку информации», либо сами не знали правильный вариант, либо пользовались недостоверными источниками.

В 1981 г. в отредактированном тексте статьи Джании Макджиллврэй нам встретилось еще одно английское имя – лорд Блэкфорд. В том же 1981 г. список англичан, причастных к этой истории, пополнил маркиз де Шеризи. Благодаря материалам, предоставленным нам маркизом де Шеризи, мы узнали имена сэра Александра Эйкмана, сэра Джона Монтегю Броклбэнка и майора Хью Марчисона Кловса, которые, вместе с девятнадцатью другими лицами, «подали заявление с требованием признать их права как потомков Меровингов, которое они подали… в контору П. Ф. Д. Фримана, королевского нотариуса».

И вот сегодня, в 1983 г., после того, как Плантар показал нам эти документы, роль по меньшей мере некоторых из этих лиц приобретает более конкретные, узнаваемые очертания. Более того, прояснилась путаница вокруг имени Наттинга. Мало того, появились еще два новых имени – виконт Фредерик Лезерс и граф Селборн. Из ряда источников мы выяснили имена восьми англичан, которые неким образом причастны к перга‑ментам, найденным аббатом Соньером. Это Фрезер, Наттинг, Эйкман, Броклбэнк, Кловс, Блэкфорд, Лезерс и Селборн. Кроме них, был еще нотариус П. Ф. Д. Фриман. И – ссылка еще на девятнадцать персон.




Кто же были эти люди? Какова природа их активного интереса к пергаментам, найденным в 1891 г. в Ренн‑ле‑Шато? Почему эти пергаменты могли оказаться столь важными для этой группы англичан? Наконец, как нам быть с предположениями насчет шпионажа и участия представителей разведывательных служб? Напомним, что Наттинг прямо назван сотрудником британской Интеллидженс Сервис, а Фрезер – «высокопоставленный представитель Букингема». (В переводе с французского под этим словом, видимо, имеется в виду Букингемский дворец.) Фрезер получил дворянство и титул рыцаря в 1947 г. Его деятельность, насколько мы можем судить, ограничивалась по большей части миром бизнеса. Помимо прочих постов, он занимал пост директора страховой компании «Норт Бритиш энд Меркантайл Иншуранс».

Бывший капитан ирландских гвардейцев, Наттинг также хорошо проявил себя в бизнесе, особенно в сфере морских перевозок и банковского дела. Он служил в составе совета директоров по меньшей мере в четырнадцати компаниях, в том числе – в фирмах «Артур Гиннес» и «Гардиан Эшуранс». Он занимал пост председателя совета директоров компании «Бритиш энд Айриш Стим Пакет Компани». Вплоть до 1929 г. он возглавлял Ирландский банк. По словам одного из своих деловых партнеров, с которым мы беседовали лично, он работал на службу MI5.



Сэр Александр Эйкман занимал пост председателя совета директоров EMI с 1946 по 1954 г. и сыграл важную роль в создании «Индепендент Бродкастинг». В числе компаний, членом совета директоров которых он состоял, можно назвать такие фирмы, как «Данлоп» и «Гардиан Эшуранс».

Как и Наттинг, сэр Джон Броклбэнк занимался морскими перевозками, а также работал в страховом бизнесе. Кстати, его предки занимались морскими грузоперевозками на протяжении двух веков, а сам он был председателем совета директоров компании «Кьюнард». Кроме того, он бы председателем ливерпульской ассоциации судовладельцев и занимал директорские посты сразу в двух страховых компаниях, одна из которых была филиалом «Гардиан Эшуранс».

Майор Хью Марчисон Кловс служил на семейном печатном предприятии «Уильям Кловс и сыновья», специализировавшемся на печатании Библий. В числе компаний, в которых майор Кловс занимал пост директора, была и уже знакомая нам «Гардиан Эшуранс».

Перед Второй мировой войной виконт Фредерик Лезерс считался видным международным специалистом в области морских грузоперевозок. В годы войны он был близким другом Уинстона Черчилля и занимал пост министра военного транспорта – пост, на котором его познания в области грузоперевозок оказались особенно полезными. Он принимал активное участие в планировании технического обеспечения высадки союзных войск в Нормандии. В числе компаний, в которых он занимал директорские посты, были Р&О, «Нэшнл Вестминстер Банк» и «Гардиан Эшуранс».



В годы Первой мировой войны Глин Мэйсон, барон Блэкфорд, командовал разными соединениями в корпусе генерала Алленби в Палестине. С 1922 по 1940 г. он был членом парламента от партии консерваторов. Во время Второй мировой войны он командовал корпусом ополчения. Впоследствии он был вице‑спикером и палате лордов. Кроме того, барон Блэкфорд был председателем совета директоров в «Гардиан Эшуранс».

Как и виконт Аезерс, граф Селборн был близким личным другом Черчилля и наверняка сотрудничал с Аезерсом. С 1942 по 1945 г. он занимал пост министра военной промышленности и в этом качестве тесно сотрудничал с сэром Уильямом Стивенсоном, «человеком по прозвищу Неустрашимый» (1). Главной функцией министерства Селборна было всемерное противодействие попыткам врага завладеть любыми материалами и сырьевыми ресурсами для использования их в военных целях. Более того, на посту министра военной промышленности был и главой SOE – службы специального назначения, – которая засылала агентов‑диверсантов на оккупированные территории, где те устанавливали контакты с бойцами Сопротивления, намечали цели для совместных рейдов с воздуха, саботажа и подрыва транспортных путей противника. SOE работала в тесном контакте с американской OSS – предшественницей ЦРУ. А рядом, за углом от штаб‑квартиры SOE, на Бейкер‑стрит, 64, находилась тайная лондонская резиденция спецагентов «Свободной Франции», которая также находилась в ведении и под эгидой Селборна.

Многие люди из числа персонала SOE были видными фигурами в банковском деле, морских грузоперевозках, журналистике и страховом бизнесе. На своем посту в годы войны лорд Селборн был вынужден поддерживать доверительные контакты со страховыми компаниями. По словам сэра Уильяма Стивенсона,

 

«если вы имеете доступ к архивам страховых компаний, вы сможете увидеть детальный анализ слабых сторон в любой производственной сфере или горно‑добывающей индустрии. Страховые компании могут разориться в результате крупной аварии, и поэтому они нанимают на работу экспертов, способных выяснить потенциально опасные направления. Их отчеты – это настоящие инструкции для саботажников».

 

Сэр Колин Габбинс, последний исполнительный директор SOE, стремился окружать себя знатоками страхового бизнеса: «В мирное время они разбирают претензии об ущербе от разных предприятий. Поэтому они знают, как вывести машину из строя, и притом быстро».

После войны лорд Селборн начал все более активно проявлять интерес к религиозным вопросам, к отношениям между церковью и государством, а также к практике рукоположения клириков и епископов, существующей в англиканской церкви. Вскоре он возглавил в палате лордов Комитет по взаимодействию Церкви и мирян. В конце 1950‑х гг. его политические взгляды стали весьма консервативными – настолько, что его называли то мракобесом, то душевнобольным, а то и тем и другим. В 1956 г., например, он внес на рассмотрение палаты лордов билль о надзоре за прессой, целью которого было добиться, чтобы вся британская печать соответствовала стандартам и взглядам «Таймс» образца мая того же года. По словам его дочери, с которой мы встречались лично, он считал себя «бойцом, сражающимся в арьергарде империи». Это вполне соответствовало роялистским (монархическим) настроениям, получившим тогда широкий размах в континентальной Европе. Его дочь отметила также, что лорд проявлял глубокий интерес к генеалогии и часто совершал поездки на Пиренеи. В числе его служебных обязанностей был и пост директора в «Норт Бритиш энд Меркантайл Иншуранс Компани» – той самой, в которой директором служил и сэр Томас Фрезер.

Быть может, лорд Селборн узнал некую важную информацию о пергаментах Соньера благодаря деятельности своей организации во Франции в годы войны? В конце концов, Плантар и Приорат Сиона, как считается, участвовали в движении Сопротивления или, во всяком случае, активно помогали генералу де Голлю по другим каналам. Если это правда, то Селборн, несомненно, установил контакты с ними, и SOE практически наверняка вышла на связь с ним. Подобные контакты вполне могли осуществляться через Андре Мальро, игравшего весьма важную роль в деятельности движения Сопротивления, которое в годы войны поддерживало контакт с британскими разведывательными службами и системой организованного саботажа. Более того, брат Андре Мальро служил в SOE и, как принято считать, занимал весьма высокий пост в ордене Приорат Братства Сиона. Но с какой стати лорд Селборн мог вновь проявить интерес к Приорату Сиона спустя десять лет после окончания войны?

В причастности к этим акциям англичан, имена которых мы уже упоминали, просматривается определенная закономерность. Между большинством из них существовали документально подтвержденные связи, а между остальными подобные связи вполне возможны. Некоторые участвовали не только в военном планировании на самом высоком уровне, но и в секретных операциях того или иного рода. Все восемь занимались морскими грузоперевозками и/или страховым бизнесом. Двое – Селборн и Фрезер – занимали посты директоров в «Норт Бритиш энд Меркантайл Иншуранс». Остальные шестеро входили в состав руководства «Гардиан Эшуранс» (сегодня – «Гардиан Ройал Иксчейндж Эшуранс»): четверо – в качестве директоров, один – на посту председателя совета директоров и один – в качестве директора компании‑филиала.

Но эта закономерность лишь выдвигает дополнительные вопросы. Чем, к примеру, занималась «Гардиан Эшуранс» в 1955–1956 гг.? Быть может, служила ширмой или фасадом для осуществления каких‑то тайных операций? Или же некоторые руководители использовали ее в качестве ширмы и прикрытия? Чем занимались те же Фрезер и Селборн, которые формально не имели отношения к «Гардиан Эшуранс»? С какой стати восемь человек, все как один занимавшие посты директоров в транспортных и страховых компаниях, вдруг проявили активный интерес к генеалогиям, подтверждающим легитимность претензий потомков Меровингов на престол Франции? Быть может, объяснение этого кроется во французских или даже англо‑французских интересах тех лет?

Что и говорить, это было весьма неспокойное время. Годом раньше, в мае 1954 г., французский корпус в Индокитае потерпел поражение при Дьен‑Бьен‑Фу. Внутренняя обстановка во Франции была нестабильной, характеризуясь широким спектром – от краха государственной администрации и серии государственных переворотов до гражданской войны, призрак которой уже начинал маячить на горизонте. В начинающемся 1950 г. более 20 тыс. французских солдат и офицеров были направлены в Алжир, и ситуация угрожала выйти из‑под контроля. Отраженные волны эскалации кризиса в Северной Африке начали возвращаться во Францию. Тем временем Великобритания все активнее втягивалась в ситуацию на Кипре, на котором в 1955 г. было официально объявлено чрезвычайное положение. В том же году Уинстон Черчилль был смещен со своего поста, и премьер‑министром стал Энтони Иден. В июле 1956 г. Насер[168] объявил о национализации Суэцкого канала. В октябре того же года вспыхнуло антисоветское восстание в Венгрии, подавленное в результате ввода советских войск. Менее чем через месяц разразился Суэцкий кризис и войска Великобритании и Франции при участии Израиля вторглись в Египет.

В то же время шли и другие процессы, не имевшие публичной огласки и носившие в 1955–1956 гг. закулисный характер. Так, например, в январе 1957 г. был раскрыт заговор группы французских офицеров, стремившихся захватить часть территории Алжира. Создавались первые планы будущего ЕЭС, завершившиеся подписанием в 1957 г. Римского договора.

Наконец, надо отметить, что 1956 г., по‑видимому, стал решающим для внутренней борьбы в ордене Приорат Братства Сиона. В 1956 г. эти интриги впервые получили «публичную огласку» и были зарегистрированы в «Официальном журнале» во Франции. В том же году в Национальную библиотеку начали открыто поступать материалы, связанные с деятельностью ордена.

Не могла ли сделка, в итоге которой пергаменты Соньера оказались в Англии, быть связана с некоторыми событиями тех лет, в частности с развитием ситуации во Франции и акциями Приората Сиона? А если да, то с какими и каким образом? Как далеко простиралась эта связь? Быть может, пергаменты Соньера были переправлены в Англию для того, чтобы спасти их от чьих‑то опасных рук? А если да, то от чьих? Чтобы использовать в неких целях? Но в каких именно? Или, наоборот, чтобы гарантировать, что эти пергаменты не будут использованы в нежелательных целях? Если это правда, то что конкретно из этого следует? От чьего имени действовали Селборн, Наттинг, Аезерс и их коллеги? Быть может, они действовали исключительно в личных интересах – интересах ученых‑антикваров, стремившихся заполучить в свои руки старинные пергаменты для чисто научного их изучения? Или в этом деле замешаны официальные круги, вершащие международную политику на самом высоком уровне?

Если вспомнить об их деятельности в годы войны, неудивительно, что спустя десять лет Селборн, Наттинг, Аезерс и их коллеги по‑прежнему сохраняли связи с разведывательными спецслужбами, а также сотрудничали в государственных коммерческих структурах. Вполне могли существовать и некие формальные структуры, действовавшие вне рамок разведок. В самом конце войны Колин Габбинс из SOE создал ассоциацию членов бывших опергрупп SOE. Это было нечто большее, чем обычная организация ветеранов. Ее цель заключалась в том, чтобы создать связи, благодаря которым в случае возникновения чрезвычайных ситуаций в будущем люди, обладающие специальным опытом и знаниями, могли быстро и легко установить контакт друг с другом. Андре Мальро, брат которого, Ролан, был агентом SOE, создал аналогичную структуру во Франции. В 1947 г. он организовал некую ассоциацию, имевшую черты тайной армии – RPF (РПФ), или Собор народа Франции, – чтобы упрочить позиции де Голля и пресечь попытки коммунистов захватить власть в стране. РПФ формировался в первую очередь из бывших бойцов Сопротивления. В 1958 г. эта структура превратилась в Ассоциацию в поддержку генерала де Голля, целью которой было устранение препятствий, которые могли возникнуть на пути возвращения де Голля к власти в том же году. Ассоциация, организованная Мальро, работала в тесном контакте с Комитетом общественного спасения Франции, который также сыграл важную роль в возвращении де Голля к власти. Генеральным секретарем этого комитета был Пьер Плантар. В 1962 г. организация Мальро, состоявшая в основном из бывших бойцов Сопротивления, была переименована в Объединение в поддержку Пятой республики. Если Андре Мальро действительно, как утверждают многие, был членом ордена Приорат Братства Сиона, он сам и его организация, по всей видимости, были проводниками интересов Приората Сиона в Англии. Следовательно, вполне могли существовать контакты между организациями бывших членов SOE, созданными Мальро и Габбинсом. А от Габбинса оставался всего один шаг до Селборна.

В любом случае мы в наших исследованиях очень скоро обнаружили убедительные свидетельства действий таинственных закулисных сил. Эти силы не ограничивались одними приорами Сиона. Нам становилось все труднее не заподозрить в этом участие тех или иных секретных служб – Великобритании, Франции и, возможно, даже Соединенных Штатов.

 







Сейчас читают про: