Хозяин шестой части суши 3 страница

После школы я предпринял попытку поступить в Одесский институт Народного Хозяйства на факультет "Финансы и Кредит". Не прошел по конкурсу - не хватило одного балла. Завалили на экзамене по политэкономии - вопросом про "классовую борьбу". Кажется, это было единственным, чему я не уделял внимания. За время подготовки к экзаменам я перевернул горы литературы и всевозможных журналов на экономические темы. Но определение "классовой борьбы" я не учил и не помнил, и это обостоятельство чудом избавило меня от возможности стать банковским клерком. Хорошо, что я туда не поступил.

Обломавшись с институтом, я вернулся в Днестровск. Стояло сумасшедшее жаркое лето. Мы с приятелем бегали через поле, "по пересеченной местности". Приятеля звали Руслан. Позже он стал программистом и уехал в США, заколачивать бабло и расширять сознание при помощи ЛСД. Он даже побывал в Индии, а тогда, в 1990-м, сидя на берегу лимана, сообщил с видом синоптика, что над ГРЭС за последнюю неделю были дважды замечены летающие тарелки, забравшие на борт трех местных алкоголиков.

- Давай улетим с инопланетянами, если они сегодня прилетят, - предложил я.

- А как же родители? Они же меня ждуть будут, волноваться.

- Там нам будет уже не до них, полетели! - уламывал я его добрых полчаса.

Инопланетяне в эту ночь обошли Молдавскую ГРЭС стороной. Я, расстроенный, вернулся домой и до утра по пятисотому разу слушал "Резиновую Душу" - альбом легендарной группы Битлз. Через неделю я подал документы в Карагашское СПТУ Љ77. Кекс, принимавший документы, пятнадцать минут пропялившись на космических размеров грудь моей мамы, сообщил, что у меня очень высокий балл в аттестате, и я зачислен вне конкурса.

Учиться мне довелось с неплохими ребятами. Половина нашей группы и все остальные учащиеся СПТУ были молдаванами и по-русски говорили с большим трудом, поэтому учиться было весело. Из всех времяпровождений учащиеся СПТУ-77 больше всего на свете любили Ритмическую Гимнастику. В нашей аудитории до начала занятий работал старенький телевизор, и к нам набивалось пол-училища утомленных от отсутствия женского внимания будущих трактористов и автослесарей, чтоб, широко разинув рты, вытирая слюни и крепко сжимая лодыжки, жадно поглощать телодвижения полураздетых тёток, со знанием дела вращавших бедрами и широко улыбавшихся.

Несколько раз, когда рассекал по селу Слободзея на ГАЗ-53, велосипедисты, попадавшиеся мне на пути, были на волосок от гибели. Мой мастер по вождению и сопел, и пердел, и вытирал полотенцем пот со лба, но у меня ничего не получалось из глобальной идеи стать водителем грузовика. Ездил я на машине хуже всех, а за день до экзамена чуть не угробил автомобиль, вырвав крылом из земли забетонированные штанги, изображавшие бокс, при боковом заезде.

- Ты получишь права в день рождения. На 40 лет.- прохрипел мастер.

Через день я мистическим образом, без единой запинки, сдал госэкзамен по вождению и получил красный диплом водителя-автослесаря 4 разряда. Осенью я без проблем вне конкурса поступил в Одесский политех, на специальность "Автохозяйство", и, прослушав установочную сессию, понял, что не люблю автомобили так сильно, чтобы изучать их 5 лет своей жизни. Я устроился на Молдавскую ГРЭС в отдел, где главными были компьютеры. И еще. Этой осенью началась война.

В октябре 1991 года над Днестровском висело свинцово-серое небо, и из громкоговорителей в центре ревел, сводил с ума "Реквием" Моцарта. "Лакримоза". Через каждые два часа передавали последние сводки о потерях гвардейцев ПМР на Григориопольском, Дубоссарском направлении. Звучали имена населенных пунктов Кошница и Кочиеры. Там уже вовсю шла, хоть и локальная, но всё ж теперь уже совсем настоящая война, а в новостях ТВ Молдовы показывали крестьян, которым пуля пробила мешок кукурузы. Мы узнали из их выпусков новостей, что жители Приднестровья - сепаратисты, а молдаване, которые не воюют по ночам с армией ПМР - манкурты. То есть предатели народа, забывшие свои корни. В Кишиневе площадные ораторы изливали ненависть и злобу. Наивная чернь кричала "Чемодан-вокзал-Россия", и "Евреи, убирайтесь, утопим вас в русской крови". Злые люди никогда не выигрывают войн. Вскоре начались переговоры. А на предприятиях молодых ребят, отслуживших на Кавказе или в Афганистане, записывали в ополчение. Мне отказали, поскольку я нигде не служил, и, соответственно, "опыта участия в боевых действиях" не имел.

Одним из защитников Приднестровья стал мой друг Игорь Рычков. В школьные годы он в знак протеста повязывал пионерский галстук на колене. Его родители не понимали, и он переехал ко мне, чтоб никто не помешал ему уйти на войну. Перевез документы и личные вещи. Мы устаивали ему проводы четыре раза, каждую неделю. Прощались, и пели под гитару песни казака-Розенбаума.

А на окне наличники,

Гуляй да пой, станичники.

Черны глаза в окошке том...

А на следующий день Игоря возвращали обратно, и он дальше ждал нового начала серьезных боевых действий, когда он бы понадобился, что вскоре и произошло. Игорь жил у меня дома, и было нам довольно весело. В один из самых трогательных моментов моей жизни, когда 27-летняя днестровчанка надумала лишить меня девственности, мой друг Игорь, в самый что ни на есть момент прощания с юностью, влез в форточку. Ему показалось, что сломался замок. Позже ему пришлось жениться на сестре той самой днестровчанки, моей первой барышни.

Барышня мечтала стать колдуньей, и собиралась в будущем после досконального изучения всех видов колдовства лечить людей от всех болезней. Для этих целей периодически ползая с куском мела вокруг собственного дома. Барышня рисовала магические круги. Так можно было защититься от демонических сил. Ещё следовало ежедневно класть свежее яйцо на голову, и читать полчаса мантру "Ом Мани Падме Хум". В целях очищения кармы. Яйцо затем разбивалось и смывалось в унитаз, ко всеобщему ужасу пожилых родителей барышни - с продуктами во время войны была тотальная напряженка. Я некоторое время пробовал себя в роли психиатра. Но на долгий срок терпения не хватило. Уехал в Москву. Барышня недели через две как-то вернувшись домой и разбив еще пару яиц, открыла газ и легла в ожидании быстрой смерти. Игорь сделал ещё одно доброе дело - спас ей жизнь, и по просьбе родителей свёз в Тираспольский дурдом. Там в крепких объятиях санитаров она ещё пару недель била ногами в воздух, и кричала окружающим, что ждет от меня ребенка.

Игорь - человек особенный. Не обладая высоким коэффициентом ай-кью, ему суждено при жизни стать святым. Он никогда никому не позавидовал, и из всех прочих заповедей Божьих не нарушил ни одной, кроме, быть может, пьянства. Но, по моему, буквально прописанной, такой заповеди и нет.

Игорь в армии служил в Закавказском военном округе, и был в Тбилиси, когда там на площади случились столкновения. Он часто читал по этому поводу стихотворение из солдатского фольклора:

Нас пекли словно хлеб

Нас вминали в асфальт

Кто Тбилиси прошел

Тот пройдет Бухенвальд.

Игорь пойдет на войну, как многие в Приднестровье. Добровольцем. И воевать будет до победы. Начнет - в Гвардии, закончит войну - в казачестве. Пойдет на войну и после победы - побывает в Абхазии и на Первой Чеченской, в казачьих отрядах. Он не очень-то похож на русского, но, думаю, на самом деле он более русский, чем многие те, кто об этом кричат, оскалив злобные физиономии, с утра до ночи. Дядя Игоря, офицер флота, спустя несколько лет утонет вместе с другими членами экипажа русской подлодки "Курск", так что есть в этом что-то семейное, династическое. Склонность к свершению героических поступков. Тотальная и бескорыстная. Как до войны, так и сейчас, у Игоря нет собственной квартиры, и он работает на Молдавской ГРЭС за ничтожную зарплату, выдаваемую в основном продуктами питания вместо денег. Ему еще повезло. Многие жители республики живут сегодня в гораздо худших условиях. Бывали времена, когда вместо зарплаты на Молдавской ГРЭС людям давали синтетический ковер или кришнаитскую литературу.

Практически под самый Новый Год ко мне в гости из Сибири неожиданно приехал одноклассник, один из моих лучших школьных товарищей, худой очкарик и редкий циник Володя. Он прилетел на авиалайнере Нижневартовск-Одесса не один, а с большим полиэтиленовым пакетом, плотно набитым отменной травой. Еще он вёз самолетом из Нижневартовска много пачек папирос БЕЛОМОРКАНАЛ. Этот, по сути своей, абсолютно героический поступок в наши дни попросту невозможен, ибо в те времена ни один таможенник не смог бы себе представить самой мысли о подобном подвиге молодого человека очень интеллигентного вида, в очках и костюме с галстуком. Сейчас я бы никому не рекомендовал сей подвиг повторять. Короче, две с половиной недели регулярных шаманских практик сделали меня большим поклонником творчества Джима Моррисона и группы "Pink Floyd". Это была уже далеко не попса. Говорили мы сплошь о вещах значительных и позитивных - о смысле жизни, Боге, женщинах. Поскольку познал я их на полгода позже, нежели переживания начинающего наркомана. И ещё - о судьбе военного летчика Мересьева, героя "Повести о настощем человеке". Под траву мы долго спорили о том, чем все-таки питался летчик, когда полз к своим. Как большой знаток молдавской кухни, мой друг был твердо уверен, что жизнь героическому пилоту спасла брынза. Вероятно, летчик регулярно снимал не слабый урожай брынзы у себя под крайней плотью. И именно эта самая брынза спасла ему жизнь в холодном лесу.

1 января мы удолбались так, что я познакомился с Высшими Сущностями. И в момент первого духовного контакта с ними раздался чудовищный звонок в дверь - то дети пришли петь колядные песни. Я дал им 10 рублей и попросил насыпать побольше риса. В результате они засыпали спящего друга так, что напихали ему полный рот. Стоил он недорого, а мой друг чуть не подавился сырой рисовой крупой, и чудом остался жив. Рис мы выметали изо всех щелей целую неделю. Недокуренную марихуану запасливый Володя увёз тем же авиарейсом, обратно в свой город Нижневартовск. А я вскоре нашел в Днестровске новых друзей, которые превратили мою квартиру в притон курителей марихуаны, анаши и гашиша. Мой школьный друг не так давно закончил юрфак Тюменского университета, и работает себе где-то в российской прокуратуре.

Весной 1992 года я ушел с работы, поскольку после отпуска цен зарплаты стало хватать только на скромные обеды. Пора проявить смекалку, подумал я, набил сумки тапочками, молдавским коньяком, еще какой-то чепухой - и поехал в Брянск. Продав там по быстрому свой незамысловатый товар, набил целые сумки болгарскими сигаретами, детскими игрушками и кепочками, поехал обратно. Доход от нехитрого бизнеса превышал размер зарплаты на предыдущей работе ровно в 10 раз.

Игорь отговорил меня записываться добровольцем на войну, поскольку пушечного мяса хватало и без меня, а вот обладатели остродефицитных военных профессий - механики-водители и т.д. в большинстве своем бежали от повесток. В Приднестровье в то лето наехала масса добровольцев со всех просторов бывшего СССР - казаки, патриоты всех мастей, кого здесь только не было. Так что, поскольку все коммерческие торговые точки на время войны были закрыты для предотвращения мародерства, я временно остался без источника дохода, и все свое свободное время проводил в изучении поз классической Кама сутры. В условиях жесткого безденежья и нерегулярного питания я радикально похудел, и даже достиг некоторого просветления - долгие медитативные практики и всевозможные магические опыты, работа с энергиями и половыми сущностями, а так же поиски ключей к сновидениям превратили меня в человека с тотальным отсутствием рационального сознания. Внешне я был похож на странствующего отшельника. Мной управляла чистая интуиция, и она четко указывала, что уже следующей зимой меня здесь не будет.

В конце июня очередные переговоры с Молдовой закончились вторжением в город Бендеры войск республики Молдова. Погибло очень много гражданских лиц, и эти события переломили ход войны. Короткое ужесточение привлекло внимание России. Возникла опасность перехода под юрисдикцию Приднестровья всей 14 армии, и московские безумцы, молчавшие столько бесценного времени, вмешались. Сначала выступил Руцкой, затем приехал Лебедь. После его грозных и очень резких заявлений, Кишиневские политики окончательно потеряли желание отправлять на верную смерть своих граждан. Пришел долгожданный мир. Приднестровье по сути своей стало русским анклавом на Балканском направлении. Только сама Россия год от года утрачивает свои интересы в этом регионе, и никто уже не верит в возвращение старых советских времен, когда Днестровск все три летних месяца заселялся бледно-синими от голода и холода отдыхающими из областных центров центральной полосы России. Когда каждое койко-место стоило 10 рублей, а в молдавских селах в каждой семье было 2 автомобиля - отца и сына, и каждый сезон отправлялись несколько фур на Мурманск, Ленинград и Брянск - с дешевыми молдавскими фруктами.

Проклятая война потрясает своей чудовищной магией. Мой добродушный отчим, еще со времен очень развитого социализма, имел в Днестровске репутацию ильфопетровского персонажа - подпольного миллионера Корейко. Только без миллиона. Папик обладал загорелой лысиной, умным видом, маленьким ростом и быстро бегающими, бесконечно расширенными от коньяка зрачками. Прямо накануне боев в Бендерах, папик безнадежно вляпался в историю с бартерными махинациями мебелью. Уведенные "налево" после очередной рокировки шила и мыла, какие-то две несчастные стенки местного производства всплыли. Погорел один из партнеров. Папика немедленно заложили, и органы начали раскручивать всю цепочку. В связи с чем и папику, и моей маман немедленно начали активно отравлять жизнь следователи ОБХС. Дома шли обыски, маму усиленно допрашивали несколько раз подряд, приезжая прямо в Днестровск. Колесо правосудия степенно и уверенно вращалось, словно по мотивам произведений Кафки. Вплоть до самого что ни на есть, натуральным образом грянувшего, вторжения в Бендеры молдавской бронетехники. Тяжелая артиллерия Молдовы первым делом вдарила по зданию Бендерской прокуратуры, которое тут же рухнуло и загорелось, освободив отчима от дальнейших неприятностей. В 1992 году моего несчастного папика за две мебельные стенки наверняка могли посадить. В наше время приднестровские правители, особо не морщась и не скромничая, крадут у населения непризнанной республики дорогостоящие предприятия и целые отрасли экономики. Старая истина - красть следует желательно целый завод или электростанцию.. Тогда уж точно никто не побеспокоит. Побоятся. А в те далекие времена, никто кроме директоров и министров не думал о крупной собственности - из-за неё развязали войну. И первой войну начала, как и следовало ожидать, борзеющая Молдова.

Природный идиотизм населению иногда очень дорого обходится. Вряд ли жители Молдовы, которые в количестве 2 миллионов человек разлетелись по всему миру, верят теперь в свою национальную исключительность и считают русских и евреев оккупантами. Последние годы они сами "оккупируют" все более-менее развитые страны. Жители Молдовы тонут в самодельных лодках у берегов Италии, превращаются в льдины на горных перевалах Альп, умирают от передозировки в Стамбульских борделях, мерзнут в не отапливаемых вагончиках строек Подмосковья. И многие теперь с ностальгией вспоминают старый добрый совок, в котором Молдавия всегда имела одно из первых мест по уровню жизни, медицине и всему остальному.

Сразу же после окончания боевых действий на руках у населения ПМР оказалась масса стреляющих и взрывающихся вещей. Гранаты кидали на дискотеках и во дворах. Люди очень не хотели сдавать оружие. Молодежь пошла в уличные банды. Еще несколько лет понадобилось новой власти для наведения более-менее ощутимого порядка. Порядок наступил после того, как часть бандитов убили, а другую, более сознательную и продуманную часть, взяли на работу. У меня, как и у многих других моих сверстников, встал вопрос выбора - идти в уличную банду или уезжать учиться в Россию. Идти в банду было перспективно. Можно было поехать в Болгарию, вымогать деньги у советских челночников и продавать в рабство кишиневских путан. Но я все же, хорошенько подумав, решил, что нужно учиться. Мои друзья все же создали приличную банду. Сначала украли девочку у тетки, поработавшей в Германии, и потребовали у нее 15 тысяч долларов. После передачи денег лидер банды выстрелил вслед уходящей тетке из гранатомета, но "Муха" дала осечку, а из пистолета он не попал. Сентиментальный и добрый друг моего детства, который "охранял" украденную девочку в одном из сельских подвалов, влюбился в нее, но она не ответила взаимностью, и он, впав в глубокую депрессию, отпустил пленницу домой.

Затем они начали угрожать по телефону местному предпринимателю. Тот вызывал сына, уже несколько лет прятавшегося в Стамбуле. Сын собрал своих друзей, купил определитель номера и вычислил преступников. Милицию попросили не вмешиваться. Всех, кто оказался на месте, в том самом подъезде, на лестничной площадке которого ребята кидали концы на чужую телефонную линию, очень сильно и долго били. Только лидер, Виталик, сумел скрыться. С последними 10 долларами в кармане, он удрал в Иностранный Легион, много лет давил бронетехникой негров в Африке, а сейчас, по некоторым данным, стал обеспеченным и уважаемым гражданином Франции.

 

Страна Москва

На самом-то деле, изначально в Москву никто не собирался. Я хотел поступить в "Украинский Гарвард". Так называлась Академия Менеджмента в г. Славянске. Родители пообещали оплатить год обучения в любом ВУЗе, лишь бы я свалил на фиг из Днестровска и перестал отравлять им жизнь своими, порочащими благородное семейство, связями.

В Славянск я приехал в середине сентября, когда учеба уже началась. Однако, был конец дня пятницы, и администрация заведения была закрыта. Я нашел колхозный отель - сырой гадюшник для ночевки, принялся гулять по городу и знакомиться с достопримечательностями. Приятный городок, что говорить. Особенно понравилась ряженка на рынке, домашнего приготовления. Я даже нашел работу на первое время - автослесарем грузовых автомобилей. "По специальности", - подумал тогда я. Однако, знакомства со студентами, студентками и их родителями, до которых я дорывался прямо на улице, как большой знаток сектантских практик и разных маркетинговых фишек, развернули ситуацию в обратную сторону. Народ просветил, что учиться тяжело, и надо жить, как в Гарварде, всегда в их загородном пансионате - целыми днями учить англицкую мову и прочие науки для будущих миллионеров, при этом плата за обучение будет обязательно повышаться. Короче, не по Сеньке шапка.

Обломанный, я, однако, добросовестно дождался понедельника, заявился в администрацию заведения, чтобы посмотреть на ректора - Поддубного. Круглолицый мужик с огромными бицепсами пожал руку и улыбнулся так, как умеют улыбаться, наверное, только американские миссионеры с обложки журнала "Сторожевая Башня".

- Здоровеньки булы, будущие менеджеры! - белозубо отрыгнул Поддубный.

- Пошел ты в жопу, - подумал, улыбаясь, я. Пожал ему руку и ушел.

На вокзале билетов на Москву не было, пустили до Харькова за мелкий прайс, без билета. Познакомился с каким-то бывшим студентом, который предложил показать мне Харьков. Я, конечно, с радостью сошел вместе с ним на перрон. Все равно, подумал, больших денег у меня с собой нету, и спешить тоже некуда. Незнакомец показал несколько центральных улиц, покатал на метро, накормил в кафе и вписал, то бишь, оставил на ночлежку, в своей бывшей теперь уже студенческой общаге. Харьков запомнился серыми каменными стенами домов в центре. Строго и величественно. Еще там было очень много лотков с книгами. Мне очень хотелось купить Блаватскую, но было жалко денег. Всё, что привлекает внимание паранормальных личностей, стоит больших денег. Психи денег не жалеют. Второй раз в жизни я побываю там в 2000 году, в клубе любителей русского рока у меня будет совместный концерт с Сашей Непомнящим, один из последних моих концертов. Устраивал все это очень добрый рокенролльный человек, из местных. Был полный зал, и кое-кто даже помнил наизусть мои тексты. Я еще, помнится, спел там напоследок песню на стихи неизвестного автора. Абсолютно левую песню, из Днестровска:

Выбор большой - кирка, лопата

Можно с углём корзины

Супермашины спешат куда-то

В рекламах все магазины

Свободные дети свободного мира

Свободны от крова, от пищи

Дети Бразилии, дети Каира

Тысячи, тысячи, тысячи...

Утром Незнакомец проводил меня на вокзал, добавил денег на билет до Москвы, и поехал по своим делам. Я был счастлив, и ехал в Москву в купе, как самый везучий из всех рыжих приднестровцев. Посреди дня проездом станция Курск. Моросила дрянь, на перроне стоят лужи и серое небо. Сыро и неуютно. Парень из соседнего купе выбежал купить жратвы. Наверное, долго стоял в очереди. Поэтому бежал за поездом и как-то нелепо прыгнул на подножку. Худой и неуклюжий каким-то диким образом соскользнул по мокрому, и его разрезало круглым огромным лезвием колеса. Поезд задержали на час. Пришли менты. Собрали на носилки куски разрезанного человека, накрыли чем-то серым и унесли. Прескверная примета, подумал я.

Поезд приехал в столицу нашей родины в 23 часа. Доехал я до какой-то станции метро, где, по сценарию, должна была находиться недорогая гостиница. Вышел, огляделся - темно, все в кожаных куртках, кругом огни... Стало неуютно, я немного испугался. "Ну куда, думаю я, пойду по ночи, вдруг кто-нибудь убьёт..." И поехал на знакомое с детства место. На Киевский вокзал. "Утром проясним ситуацию".

На вокзале было полно народу. Я просидел в тотальном дискомфорте всю ночь, и под утро у меня случилось в Москве первое знакомство. Парень с бородкой принялся меня лечить на тему того, как он умудрился обрести собственное счастье. Мы долго очень увлеченно беседовали, и он всё рассказывал про большие изменения в своей жизни и про Деву Марию. Как выяснилось позже, речь шла о Марии Дэви Христос, поклонники которой пытались покончить с собой несколько лет спустя в Софийском Соборе Киева. Такое вот мое первое знакомство в столице. А почему могло быть иначе?

Пришло утро, и я поехал искать институт, о котором прочел в одной из федеральных газет. Нашел, и стало сразу ясно, что это кидалово. Офис размещался в детском садике. В Москве было холодно и сыро. Промокшие ноги я завернул в полиэтиленовые пакеты, и в таком виде засунул их в рваные аляпистые красные кроссовки. Да, думаю, видок у меня был еще тот. Докопался в подземном переходе на Лубянке до хиппи. Хиппи мурлыкал под гитарку БГ. Народ шел мимо. Я проорал немного песен разных, раннего Шевчука в основном, накидали червонцев. Брать не стал. Совестно стало, я ж не хиппи, чтоб побираться. Хиппи сказал, что в случае острого финансового кризиса я смогу здесь заработать на продукты первой необходимости - то есть на пельмени, траву и портвейн. Я поблагодарил за консультацию и свалил.

Захотелось есть. Финансы были на исходе. На метро Перово захожу в какой-то гадюшник, кругом рыгают благородные посетители, курят, много пьют и заказывают жирную горячую пищу. Беру меню. Там всё жутко дорого. Заказываю себе суп и чай. Напротив садится молодая москвичка и начинает, презрительно глядя мне в тарелку, есть расстегаи, и там еще что-то, мясное. Проглотив слюну, я поехал на вокзал, спать.

На следующий день я решил все проблемы - нашел ВУЗ за городом, в Салтыковке. Купил билет до Тирасполя и отбил поездку. Плюс прибыль. Это всегда очень важная часть программы. Найти тему. Темой оказались значки с западными рок-группами. Я скупил в четырех отделах ГУМа все. Получилось просто здорово. Спустя две недели в моих значках щеголял весь Днестровск. Если есть тщеславие, то это именно оно.

А по окончании серьезной темы возникло непреодолимое желание - помыть руки и рожу. Горячей водой. Поскольку Москвы я не знал, и про то, что есть, есть в Москве сеть бесплатных туалетов Макдонадьдс - стало известно много позже, я решил сходить в балет. В Кремле давали "Лебединое озеро". Купил билет. Боже, какой там был сортир! И главное, горячей воды там было ну просто залейся! А в промежутке между первым и вторым действием на сцену вывели... Веронику Кастро. Вот так, ни с того ни с сего. Ни к селу, ни к городу. Зал захлебнулся аплодисментами. Дикой Розе повязали русский национальный платок и долго говорили хвалебные речи. Мой народ был просто счастлив такому, не весть откуда свалившемуся прямо на голову, чуду. Роза была в не меньшем восторге. Балет больше как-то не пошел, не попёр, не покатил. Всё сломалось. Сложно представить, кому в голову пришла столь гениальная идея. Затмить балет Розой. Думаю, Роза могла бы сломать не только балет - она могла немедленно учинить тут же, в Кремле, восстание за права Диких Роз, и никто бы сей порыв народных масс, в жизни не остановил!

В ноябре начался первый учебный год. Я приехал в заваленную снегом Салтыковку, и, докопавшись на улице до каких-то людей, нашел себе жилье. С первого, можно сказать, раза. Жильем была веранда ветхого дома с газовым отоплением. Сдали мне его за абсолютно смешные деньги, люди были заинтересованы в том, чтоб зимой дом не пустовал и топился хоть изредка. Никакого барства. Сбоку в стене дома отсутствовало бревно, вода и прочие удобства были на улице, однако, я был счастлив. Я жил в тридцати минутах от столицы, и все свободное время шлялся по Москве в разных направлениях, легко заметив, что, перепутав какой-либо транспортный маршрут, всегда теряешь не меньше часа. Однако, найти работу оказалось не так уж и просто. Достаточно быстро кончились деньги, я дал объявление в газету о поиске работы, на последние купил четыре мясорубки и уехал в Днестровск. К Новому Году была найдена просто шикарная тема - в поселке начисто отсутствовали детские игрушки, и я немедленно с двумя баулами и рюкзаком поехал в Брянск. Проездил целую неделю по райцентрам. Хорошенько обчистил местные универмаги, где совсем без надобности по очень древним ценам валялись всевозможные машинки, танки, конструкторы, солдатики и всё такое прочее, прямо к новогодней неделе, Днестровск получил спасительную партию детских подарков. Деды Морозы и мамы были, наверное, очень довольны. Мама моя снимала деньги за проданный товар на протяжении еще нескольких месяцев. Хотя были и издержки бизнеса - родители год самостоятельно ели огромную коробку печенья "Привет". Пытались помочь все их друзья и знакомые. С тех пор я долгих три года не появлялся в Днестровске.

 

Хозяин шестой части суши

Наверное, я был экстремистом еще с детства. Странно, что сие самоощущение не присуще большинству людей в этом мире, хотя, быть может, и это заблуждение. Просто так устроен мир - когда существует множество путей натворить каких-либо гадостей добропорядочному человечеству, всегда существует система сдержек и противовесов. У людей всегда есть повод не идти на войну - даже у царей и президентов. Быть может именно по этой причине войн на земле так мало, а людей так много. Однако, стоя на краю ревущей площади Суворова в Тирасполе, во времена той самой забастовки, с которой и началась моя Республика, я недоумевал, почему все происходящее не заканчивается чем-нибудь великим. Если уж не войной и массовыми казнями, то хоть какими-либо ритуальными действиями, шаманскими плясками, кострами из одурманивающих трав посреди площади, массовыми оргиями, либо военным парадом на худой конец. Плебс, собравшийся во имя какой-то там идеи, нельзя распускать без ритуала, иначе плебсу станет скучно, и он больше не придет ни на какую площадь. Ведь сегодня трудно представить, что могло бы подвигнуть тираспольчан выползти на улицы одновременно и тем же числом. Ходят, конечно, всем городом на День Независимости. Ну там пляшут, или вино пьют, молодежь - пиво, но попробуй начни стихийный митинг - сразу объявят тебя сумасшедшим, повертят пальцем у виска. Любопытство возможно, разве что если ты, как Юкио Мисима, выпустишь наружу собственные кишки с возгласом "Банзай", хотя вряд ли старый нарцисс и педераст Мисима кричал "Банзай". Думаю я, что Мисима всю свою жизнь попытался превратить в акцию прямого действия, а как она еще могла завершиться, если не публичной смертью главного героя? Тем более, что рядом стояли верные ученики, способные в случае необходимости с великого Учителя и "за базар" спросить.

Имея при себе три огромных сумки вещей, включая варенье, крупы и мёд, я выгрузился на Курском вокзале. Допёр свое сказочное богатство до вокзального телеграфа, и отписал родственникам, что, значит, добрался хорошо, и всё такое. Немедленно наехали худощавые "лица кавказской национальности", попросили пять тысяч денег, либо я уйду без сумок. Кажется, это называется "взять на понт". На понт брал их я. Некоторые на всякий случай, подобным полубомжам отстегивают. Все же романтика рынков города Одессы не позволила упасть лицом в грязь - трое худых абреков позорно скрылись из виду. И, спустившись в метро, я тут же, у первой попавшейся тетки, купил газету "Русский Порядок". Странно, но я почему-то решил, что должны быть в России организации, защищающие права русских. Ну есть же у нас в ПМР украинское землячество, ну там подобные... Авторы газеты вместо защиты прав русских призывали бороться с мировым сионизмом и евреями. Надо сказать, к евреям у меня, в отличие, скажем, от молдавских наци, претензий не было. Как тогда, так и до сих пор, ни один еврей ничего плохого мне не сделал. Поэтому газетка меня не особенно увлекла. Вообще, русский патриотизм мне, выходцу из Приднестровья, по большей части представлялся чем-то монастырским, замешанном на песнях Игоря Талькова и стихотворениях Сергея Есенина. Все это было, безусловно, очень здорово. Я очень любил Россию своей странной любовью, воспитанной некоторыми близкими родственниками, оравшими регулярно "Шумел сурово Брянский лес". Я любил этот лес, и особенный воздух его, синее небо, белые снега. В школе нам часто говорили, что мы, граждане великой страны, являемся хозяевами шестой части суши. От этих слов в душе возникала гордость, и хотелось окинуть взором родные просторы. Зайти подальше, в суровый Брянский лес, и громко что-нибудь величественное там спеть. Однако, никаких евреев при этом бить упорно не хотелось. Спасать же Россию было вообще катастрофически лень, как и любому нормальному русскому человеку.


Понравилась статья? Добавь ее в закладку (CTRL+D) и не забудь поделиться с друзьями:  



double arrow
Сейчас читают про: