Каково различие между чужой и собственной смертью?

Чужая смерть не является только лишь «объективной», внешней смертью, биологическим событием, констатируемым фактом - и больше ничем. И собственная смерть тоже не только «пережитая», изведанная изнутри, специфически «человеческая смерть». Различие между чужой и собственной смертью нельзя втиснуть в грубую схему «события» и «переживания» - несущественной и существенной перспективы смерти. Нельзя с полным правом утверждать, что чужая смерть занимает менее важное место в раскрытии сущности смерти, нежели собственная. Здесь таится уже упомянутая опасность «солипсизма» в философии смерти. Смерть Другого, бесспорно, имеет иную структуру, чем собственная.

Данное различие мы намерены трактовать пока совершенно наивно, воспринимать его так, как мы понимаем это различие и обращаемся с ним в повседневной жизни. Смерть появляется в человеческом сообществе как «факт смерти». Кто-то, некий чужой, не имеющий к нам никакого отношения, умирает. Мы этим не особенно задеты, мы проявляем определённое участие, как это принято в цивилизованном обществе. Смерть Другого является, таким образом, «событием», происшествием в нашем социальном окружении. Врач устанавливает момент наступления смерти, выясняет причину, выписывает свидетельство о смерти. В контексте бытового времени живых, в их окружении и в определённое время произошёл случай смерти: умер некий человек. Время живых не останавливается, смерть стала в этом времени датируемым событием. Для нас, живых и продолжающих жить, чужая смерть - происшествие, имеющее своё место и время. После смерти Другого время продолжает идти совершенно естественно. Мир не останавливается, родственники занимаются подготовкой к похоронам и, возможно, уже спорят о наследстве. В мире живых случай смерти Другого - это событие, за которым следуют другие события. Со смертью Другого для нас, живых, время не кончается. То, что для него было «последним часом», для нас - определяемое по календарю и по часам время, мгновение в бесконечной череде последующих мгновений. Для нас, безучастных зрителей, да и для родственников тоже, жизнь продолжается. Этот момент, то, что у нас есть время после времени усопшего, то, что мы после его кончины продолжаем жить, живём дальше, переживаем события, имеет первостепенное значение для генезиса представлений о посмертной участи души покойного. В то время как мы продолжаем жить на земле, мы полагаем, что он «в то же время» вовлечён во внеземные события и происшествия. И у нас, живых, есть известная «связь» с мёртвым, мы чтим его память, ухаживаем за его могилой, выполняем его последнюю волю и т. д. Но когда мы рассматриваем смерть Другого подобным образом, как фиксируемое событие, мы в то же время знаем, что его смерть является такой только для нас, но не для него. Понимание чужой смерти включает в себя момент того, что для умирающего она является его собственной смертью. Мы знаем, что для него смертный час представляет собой «последний миг», что за ним не последует больше времени, что для него не будет «никакого продолжения». Умирающий, скажем так, не может датировать свою кончину, включить её в объективный временной контекст. Умирание есть полное и окончательное выпадение из совместного, смешанного, интерсубъективного мира людей и вещей. Смерть Другого - это «феномен», безусловно, поразительный и особенный феномен, но именно нечто такое, что явлено нам. Мы наблюдаем агонию, угасающий взор, видим труп, и мы полагаем, что умирающий в момент кончины прекращает сознавать себя, переживать самого себя. Его собственная смерть не является для него «феноменом». Собственную смерть нельзя, так сказать, «пережить» - согласно известному суждению Эпикура, что смерти не нужно бояться, ибо её нет, пока есть мы, а когда она есть, нет нас. В понимании чужой смерти заключено определённое, хотя и недостаточное, понимание собственной смерти, так как мы наблюдаем умирание Другого с сознанием, что для него самого это его собственная смерть.

Что означает выражение автора «смерть уникальна»?

Собственная смерть характеризуется, в противоположность чужой смерти, тем, что она не может быть для нас «происшествием» в ряду событий, она представляет собой «последнее событие», после которого ничего не приходит, или приходит ничто.