Неопротестантство

В отличие от католицизма в протестантстве нет официальной философской доктрины. В начале XX в. После Первой мировой войны возникло течение неоортодоксального протестантства как реакция на «либеральное протестантство» XIX в., отличавшегося оптимистиче­скими взглядами на человека, на его исторические перспективы, на общественный прогресс.

Для философии неопротестантства характерна социально-этическая проблематика. Обсуждаются проблемы смысла бытия человека в его отношениях с миром и Богом. Главные представите­ли неоортодоксализма: К. Барт (обычно возникновение этого тече­ния связывают с появлением в 1918 г. комментариев К. Барта к «Посланиям к римлянам» апостола Павла), Э. Бруннер, Рейнгольд и Ричард Нибуры, П. Тиллих, Р. Булъпгман и др. Они претендуют на возрождение подлинного наследия Реформации.

Либеральное протестантство критикуется неоортодоксами за ничем не обоснованный оптимизм. Они не считают возможным общественный прогресс уже в силу отсутствия какого-либо его критерия. К. Барт отвергает понимание человека как автономного индивида, способного преобразовать мир и создать в конечном итоге идеальный мировой порядок. Такое убеждение рассматрива­ется им как заблуждение и тяжкий грех, как отрицание одной из главных религиозных истин:

«Никакой мост», никакая преемственность не связывает гонча­ра и глину, творца и его творение. Они несоизмеримы. Различие между ними качественное и абсолютное».

Об этом же говорит и Рейнгольд Нибур. Он утверждает, что «...идеал самодовлеющего индивида, так превозносимый в нашей либеральной литературе, признается в христианской мысли как од­на из форм первородного греха».

Многие проблемы, рассматриваемые неоортодоксами по-своему, являются заимствованиями из концепций экзистенциализ­ма, особенно из философии М. Хайдеггера, явно оказавшего влия­ние на протестантских мыслителей. Это проблемы свободы и отчу­ждения, подлинного и не подлинного существования, вины, тре­воги, совести.

Человеческое бытие разбивается на два вида: соци­ально ориентированное и бытие с полной отдачей на милость Бога. Вся сфера исторического, социального бытия оказывается отчуж­денной отходом от Бога, выражением греховности. П. Тиллих ут­верждает, что любые действия людей остаются в области граждан­ской справедливости, моральных и правовых норм, где принципи­ально невозможно спасение. Человек способен к достижениям в политической организации общества, в научной деятельности, он может самосовершенствоваться и т.п., но это нисколько не при­ближает его к «подлинности», не уменьшает его разрыва с Богом. Тиллих считает даже, что все эти достижения только увеличивают отчуждение и греховность.

У религиозного человека всегда присутствует неустранимое чув­ство вины за свою ограниченность и греховность. И это чувство, по мнению неоортодоксов, побуждает к критике любых человеческих достижений. За религией закрепляется функция духовного крити­цизма, поскольку она является самым беспощадным критиком об­щества, признавая один высший потусторонний идеал, стоящий над историей. Религиозный человек постоянно в тревоге, так как, осознавая свою греховность, он в то же время не знает никаких объективных критериев правильности или неправильности своих поступков. Воля Бога абсолютно свободна и всякий раз иная в мо­мент ее проявления. У человека нет и критерия для ее познания.

В XX в. в протестантстве оформилась и так называемая ради­кальная, или новая теология. У ее истоков стоит лютеранский пас­тор Л. Банхоффер. Он отвергает основной тезис традиционного христианства о противоположности и несовместимости земного греховного и святого сверхъестественного. Такое противопоставле­ние искажает-де подлинный смысл христианства, так как Христос, будучи богочеловеком, воплощает в себе единство этих двух миров. Назначение религии — не в том, чтобы обращаться с надеждой к потустороннему миру, а в том, чтобы повернуть человека лицом к миру, в котором он живет.

Радикальная теология противоречит неоортодоксальной с ее противопоставлением Бога и человека. Банхоффер убежден в том, что движение за «человеческую автономию», появившееся в эпоху Возрождения, находится в полном своем расцвете. Он говорит:

человек сам научился справляться со всеми важными вопросами» не прибегая к помощи «рабочей гипотезы», именуемой «Богом».

Бог был выдан на заклание, поэтому Он слабый и беспомощный в мире, и это как раз тот единственный путь, благодаря которому Он с нами и помогает нам... благодаря своей слабости и страданию.

Манифестом радикальной теологии стала книга английского епископа Дж. Робинсона «Честность перед Богом». Автор полагает, что «...теологии необходима коперникианская революция», которая должна устранить христианскую идею Бога как высшего существа, пребывающего вне нас. По Робинсону, Бог не может быть опреде­лен, он «нечто», которое не имманентно миру, не трансцендентно. Он не в нем и не вне его. Бога нужно понимать как тайну, а тео­логию — как «положения о человеческом существовании», «о глу­бинах человеческого опыта в свете любви».

Большое влияние приобрела радикальная теология среди про­тестантских философов в США, где возникло даже учение о мерт­вом Боге.

Мы должны признать, — пишет один из них, — что смерть Бога есть исторический факт: Бог умер в наше время, в нашей истории, в нашем существовании.

Представители этого направления утверждают, что умерший Бог однажды воскреснет и предстанет перед людьми в новой форме. А до тех пор нужно служить ближнему и любить его.


Понравилась статья? Добавь ее в закладку (CTRL+D) и не забудь поделиться с друзьями:  



double arrow
Сейчас читают про: