double arrow
Закон Мура

Примерно в то же время, когда BCG опубликовала свои идеи, Гордон Мур, один из основателей Fairchild Semiconductors в 1957 году и Intel в 1968 году, обнародовал свой собственный закон. В первоначальной форме образца 1965 года закон Мура гласил, что производительность компьютеров будет каждый год удваиваться без дополнительных затрат по мере удвоения плотности полупроводников. Мур заявил:

«Я рассматривал первые интегральные схемы Fairchild... и случайно заметил, что каждый год мы почти удваивали число компонентов интегральных схем. Тогда я прикинул, что через десять лет число схем на чипе вырастет с 60 до примерно 60 000 довольно долгосрочная экстраполяция, оказавшаяся поразительно точной"*.

Закон Мура был подкорректирован в 1975 году, когда стало ясно, что число компонентов на чипах будет удваиваться каждые два года, и этот прогноз также оказался на редкость точным. В 1999 году Мур предсказал, что градиент снова изменится и что теперь «довольно долгое время удвоение будет происходить каждые четыре-пять лет».

* Слова Гордона Мура приведены в статье Джона Ноутона «Не будем прощаться с м-ром Чипом» // Observer, 8 августа 1999.

Закон Мура согласуется со сформулированным в конце 1960-х годов общим законом силы или так называемой кривой опыта BCG, которая показывает, что издержки снижаются на 20-30 процентов каждый раз, когда удваивается нарастающий итог производимого продукта. Изменение наклона кривой диаграммы Мура, где сначала стоимость удваивалась каждый год, а затем каждые два года, всего лишь отражает переход от гиперроста к высоким темпам роста или увеличение количества месяцев, необходимого для удвоения производительности индустрии.




В последнее время ряд экономистов высказывает предположение, что «экономика Intel» отличается от остальных отраслей промышленности, потому что не подвержена закону убывающей доходности. Однако BCG сумела построить концептуальную схему, доказывающую, что мир Intel — это всего лишь быстрее растущая версия экономики в целом. Правда, мнение BCG не сумело преодолеть точку опрокидывания, и ее голос остался неуслышанным.

BCG не хватило следующего. У нее не было профессионального академического мандата, чтобы быть воспринятой экономистами всерьез. К тому же она не сумела найти броского названия, той яркой обертки, в которой можно было бы подать ее новую версию экономики.






Сейчас читают про: