double arrow

Христианство


Люди часто забывают, что в основе христианского вероучения лежит иудаизм. Привычные к романтизированным изображениям златокудрого голубоглазого Христа, многие христиане совсем забывают, что он был евреем, а значит, воспитывался на религии и законах иудаизма. Иногда возникает ощущение, что современное христианство скорее основано на учении Павла, чем Христа, ибо слишком много теологических построений опирается именно на тексты этого апостола. К тому же христианство состоит из множества ветвей, и они не всегда ладят между собой. При таких обстоятельствах не удивительно, что возникают вопросы относительно того, чему именно учил основатель этой религии, кто он был на самом деле и как жил.

Значительную часть Ветхого Завета составляет иудейская мифология, а поэтому он внушает не больше и не меньше доверия, чем мифы любого другого древнего народа. Что же касается Иисуса, то я склонна верить работам таких еврейских исследователей, как Геза Вермес и покойный Хуг Шонфилд. Книга Вермеса «Иудей Иисус» проливает немало света на вопрос о роли женщин в жизни Иисуса. Исследователь обращает наше внимание на полное молчание евангелий относительно семейного положения Христа. Нет никаких упоминаний о жене, которая сопровождала бы Иисуса в его путешествиях или ждала бы его дома. Такое положение дел, согласно Вермесу, «достаточно необычно для образа жизни древних евреев, чтобы возбудить любопытство. Ибо, хотя еврейская Библия и предписывает временное воздержание в отдельных случаях, она никогда не предписывала полного безбрачия».

Что касается семейного положения хасидов и раввинов, то некоторые исследователи на основании свидетельств в еврейской духовной литературе делают вывод,что в древности брак входил в число религиозных обязанностей каждого мужчины (ради продолжения рода). Вермес приводит слова раввина Элизера бен Гиркана, который в конце I века сравнивал сознательное решение не иметь детей с убийством, и ему вторит современный раввин Симеон бен Аззаи. Хотя последний сам не женат, однако он считает совершенно справедливыми упреки коллег в том, что он не выполняет проповедуемые им же принципы! Среди хасидов, или иудейских святых, молитвенное рвение, страх перед грехом, смирение и половое воздержание считались важнейшими условиями для обретения святого духа и пророческого дара.

Женщины были табу для солдат на время военной кампании, и участие в богослужении тоже подразумевало воздержание от половых сношений как минимум до следующего вечера (из соображений ритуальной чистоты). Как мы уже отмечали, существовало также табу на сношения с женщиной в период менструации. Таким образом, работа священников и всех служителей храма предполагала строжайшую регуляцию половой жизни. С другой стороны, ессеи — у которых, по мнению некоторых эзотериков, обучался Христос, — по-видимому, строго соблюдали целибат, хотя и не осуждали женщин и брак как таковой (за исключением периода 42-летней эсхатологической войны).

Филон, Плиний-старший и Иосиф немало писали о ессеях — причем последний объяснял их безбрачие женоненавистничеством. Считалось, что община терапевтов (египетская ветвь ессеев) состояла только из соблюдающих безбрачие мужчин и зрелых девственниц. Филон в своей книге «Созерцательная жизнь» пишет о женщинах из секты терапевтов следующее:

И женщины тоже участвуют в пиршестве. Большинство из них состарились в девственности, сохранив чистоту не по необходимости (как некоторые греческие жрицы), но скорее по собственной воле, в силу пылкой любви к мудрости — они так страстно желают провести свою жизнь именно с ней, что совсем не интересуются телесными удовольствиями. Они уповают не на смертных детей, но на бессмертное потомство, каким может разродиться лишь душа, любящая Господа, когда Отец посеет в нее те духовные лучи света, из которых в процессе размышлений вырастают законы мудрости. Однако они занимают разные места за столом: мужчины с правой стороны, а женщины — с левой.

Лишь две женщины играют сколько-нибудь заметную роль в Новом Завете: Дева Мария, зачавшая ребенка, не занимаясь сексом, и Мария Магдалина, которую принято считать блудницей, ибо, несомненно, она занималась сексом, однако не зачала ребенка. Похоже, мы вновь имеем дело с двумя аспектами Богини: мать Ева и распутная Лилит. Скудные и, несомненно, отмеченные печатью предрассудков упоминания в Писании о роде занятий Марии Магдалины не характеризуют ее как человека «морально устойчивого» с христианской точки зрения. Существует мнение, что она была женой Иешуа бар Иосиф*, однако, поскольку Его последователи считали неприемлемым признавать за Ним какую-либо роль в зачатии детей, Магдалине приписали менее почетный статус в обществе того времени.

Многие писатели-феминисты однозначно определяют роль святого Павла как очернителя женщин на раннем этапе существования христианства. И это не удивительно, учитывая утверждения вроде: «Итак, муж не должен покрывать голову, потому что он есть образ и слава Божия; а жена есть слава мужа» (1 Кор. 11: 7). Уокер отмечает, что антипатия Павла к женщинам наводит на подозрения, что он мог быть связан с раннехристианской практикой добровольного самооскопления, рекомендованного Иисусом «для Царства Небесного» (Мат. 19:12)**. В конце концов, Павел был гражданином Римской империи и восхищался римской культурой, а в те времена в Риме был очень популярен совершивший самооскопление бог Аттис. Тертуллиан предполагает, что евнухам легко войти на небеса, и в посланиях Павла есть пассажи, указывающие, что он согласен с этим мнением: «Но те, которые Христовы, распяли плоть со страстями и похотями» (Гал. 5: 24). Как отмечает Уокер: «Он часто упоминает, но никогда подробно не описывает некую «немощь», которую он называет «легким страданием-», сулящим ему вечную славу» (2 Кор. 4: 17).

Даже если выводы Уокер не верны, многие феминисты сходятся во мнении, что Павел сослужил плохую службу многим поколениям женщин — как христианкам, так и не христианкам, а также самой христианской доктрине.

В данном контексте не приходится удивляться, что святой Августин (345-430) объявил, что у женщин нет души, вследствие чего некоторые средневековые схоласты полагали, что в день воскресения Бог превратит женщин в мужчин, ибо только тогда они смогут предстать перед судом.

Недавний конфликт внутри англиканской церкви по поводу вопроса о возможности рукоположения женщин в священники, несомненно, изрядно потрепал нервы обеим сторонам.Многие священники и миряне заняли непримиримую позицию и пообещали покинуть деноминацию, если синод одобрит предложение о рукоположении женщин. 5 сентября 1988 года биолог Руперт Шелдрейк опубликовал в Guardian дискуссионную статью «Забудьте о женщинах-священниках, привыкайте к жрицам». «Что такое христианская жрица?» — спрашивает Шелдрейк. Казалось бы, то же самое, что женщина-священник. Однако далее он отмечает:

* Иисуса, сына Иосифа.

"«...есть скопцы, которые сделали сами себя скопцами для Царства Небесного» (Мат. 19: 12).

Ныне большинство сторонников рукоположения женщин настроены категорически против идеи жрицы. Они по нескольким причинам предпочитают термин женщина-священник. Во-первых, «жрица» звучит как- то по-язычески. Во-вторых, женщин следует называть священниками по тем же соображениям, почему феминистки настаивают, чтобы поэтесс называли поэтами. В-третьих, по существу, предлагается, чтобы женщины просто присоединились к мужскому священническому сословию и дублировали те же функции, какие до сих пор выполняли мужчины. Никто не рассматривал идею о том, чтобы женщины-жрицы привнесли в христианскую церковь какой-то радикально новый элемент.

Затем Руперт обращает внимание на рост в рамках Женского Движения интереса к Богине и к женской составляющей сакрального, полагая, что через эти течения взывает о признании женское божественное начало. Далее Шелдрейк предполагает, что это женское начало в концепции Троицы может скрываться за образом Святого Духа, ибо дух на иврите будет рура — слово женского рода. Пытаясь обосновать свои доводы писанием, он обращает внимание читателя на то, что первым свидетелем воскресения была Магдалина, и заключает:

Возможно, скоро в церкви появятся жрицы Марии. Лично я бы приветствовал такое развитие событий. Но если у нас появятся именно женщины-священники, то кто помешает им стать жрицами по существу, даже если формально они так называться не будут?

Не думаю, что выбор человека относительно того, в каком облике — в мужском или в женском — признавать и чтить созидательное начало, как-то связан с проблемой прав женщин. Хотя, возможно, Шелдрейк прав в том, что если бы христианство отказалось от идеи Святого Духа и обратилось к культу Софии либо как матери, либо как невесты Христовой, это способствовало бы утверждению идеи о равенстве полов.

Католическая церковь канонизировала многих женщин, хотя не всем церковникам по душе идеализированные образы христианских женщин- святых. Кроме того, среди женщин было немало христианских мистиков, чья безупречная жизнь и духовные качества вдохновляли многих людей обоего пола. Симона де Бовуар в книге «Второй пол» отмечает:

Королева Изабелла, королева Елизавета, Екатерина Великая — все они не были ни женщинами, ни мужчинами. Они были монархами. Примечательно, что их женственность, выйдя за рамки социального контекста, перестала быть помехой в жизни: среди королев процент великих правителей намного выше, чем среди королей. Нечто подобное происходит и в религиозной сфере: Екатерина Сиенская, святая Тереза вне всяких сомнений были воистину святыми душами; их жизнь, земная и духовная, их деяния, их писания достигают таких высот, каких достигали немногие мужчины.

Мне кажется странным, что та самая ветвь христианства, которая отказывает своим священникам в праве на половую жизнь и возражает против рукоположения женщин, сохранила поклонение женскому началу в образе Девы Марии. (Отмечу, что я не вижу ни логических, ни метафизических оснований верить в ее «девственность», однако, поскольку этот вопрос не имеет непосредственного отношения к теме нашего разговора, мы его пока обсуждать не будем.) Мария довольно часто является верующим в видениях — наиболее известны случаи в Лурде. Джоан Эштон в своей книге «Мать народов: Мария в видениях» приводит также такие случаи:•

Дева Мария Советчица, Генаццано, Рим.

Дева Мария Жестаховская, Польша.

Дева Мария Гвадалупская, Испания.

Дева Мария Гаддингтонская, Шотландия.

Дева Мария с горы Кармель, Палестина.

Дева Мария Помощница, Рим.

Дева Мария Утешительница, Уолсингем, Англия.

Дева Мария Салетская, Франция.

Дева Мария Сионская, Израиль.

Дева Мария Победительница, Париж.

Дева Мария Уиллесденская, Англия.

Дева Мария из Уайткерка, Шотландия.

Невольно возникает предположение, что во всех этих случаях людям являлись различные аспекты Великой Матери, или древней Богини, — однако все они принимали именно образ Марии, поскольку он наиболее близок христианам.

Наконец, нужно вспомнить (и это касается не только христианства, но и других религий) тех, кто решил посвятить свою жизнь служению вне мира, — монахов и монахинь. Я не раз слышала высказывания, что монашество «противоестественно», а монахини — это «разочарованные старые девы». К сожалению, «разоблачения» тех монахинь, которые вначале приняли постриг, а затем «сбежали» из общины, не придают очарования тому, что происходит за стенами монастырей. Конечно, существуют также открытые ордены, и многие женщины могут служить Богу и обществу, избегая склок и невзгод, ассоциирующихся с ситуацией, когда представители одного пола живут в ограниченном пространстве.

В ходе эволюционного развития личности могут возникать моменты, когда человеку необходимо заниматься молчаливым созерцанием или беззаветным служением, избегая плотских и мирских радостей. Или мы можем искать изоляции от представителей противоположного пола, чтобы теснее соприкоснуться с определенным аспектом собственной психики — анимой или анимусом, избегая помех со стороны принятых в обществе стереотипов. В этом нет ничего противоестественного, если такое стремление не обусловлено ложными верованиями или давлением со стороны окружающих, — ибо в последнем случае возможны психологические и соматические расстройства, нередко являющиеся результатом подсознательной раздвоенности.

Ислам

Мэрлин Стоун приводит следующие слова, приписываемые Мухаммеду: «Когда была сотворена Ева, сатана возрадовался», — что весьма удивительно, поскольку, согласно историческим источникам, у Пророка не возникало проблем в общении с женщинами. Он вступил в брак со своей первой женой Хадиджой в 25-летнем возрасте. Говорят, что она была «богатой и благородной вдовой, обладающей всеми добродетелями». Хадиджа подарила Мухаммеду домашний уют и радость. Вскоре после года Хегира (622 ) он женился на Айше, которая на тот момент была еще почти ребенком, но вскоре «обрела большую власть над мужем». Первая жена родила ему двух сыновей и четырех дочерей. Сыновья, к сожалению, умерли рано. Одна из дочерей, Фатима, вышла замуж за Алибара Абу Талиба, и именно начиная с этого союза мусульмане-шииты ведут родословную потомков

Мухаммеда. Мусульманская династия фатимидов правила значительными территориями в Северной Африке и Египте между 909 и 1171 гг. Фатимиды претендовали на власть на том основании, что они являются потомками Фатимы (умерла в 632 г.), которую мусульмане считают одной из четырех совершенных женщин, и ее мужа, который первым принял ислам.

В VII столетии Мухаммед положил конец бытовавшему в Аравии культу солнечной богини Аль Лат и богини Аль Узза и ввел вместо этого поклонение Аллаху — верховному богу. Многие легенды и принципы Ветхого Завета были впоследствии инкорпорированы в Коран. Например, сура 4:34 гласит: «Мужья над женами стоят (блюдя очаг их и сохранность) за то, что Бог одним из них дал преимущество перед другими, и также потому, что весь расход на содержание семьи из их имущества исходит. А потому добропорядочные жены послушно преданы мужьям, и в их отсутствие хранят, что повелел им Бог хранить»*. Однако, несмотря на все это, до наших дней жива одна арабская мистическая система, сохранившая тантрический культ Богини и женщины, — суфизм (см. главу 8).

Уокер утверждает, что в мечетях до сих пор еще есть надписи: «Женщинам и прочим нечистым животным вход воспрещен». Остается гадать, относится ли это к кошкам, ибо, согласно преданию, Пророк очень любил этих зверушек. Есть рассказ о том, что во время пребывания Мухаммеда в Дамаске у него была кошка Муэзза, любившая дремать, свернувшись в рукаве его халата. Однажды, когда Пророку нужно было куда-то выйти, он отрезал рукав, чтобы не будить любимицу. Он нередко проповедовал с самой высокой башни в Мекке, держа на руках кошку. В книге «Культ кошки» Патриция Дэйл-Грин утверждает: «Мусульмане до сих пор сохранили особое отношение к кошкам: любимым животным Пророка позволено свободно входить в мечеть, существуют также законы, запрещающие убивать этих животных».


Сейчас читают про: