Студопедия
Поделиться в соц. сетях:


Авиадвигателестроения Административное право Административное право Беларусии Алгебра Архитектура Безопасность жизнедеятельности Введение в профессию «психолог» Введение в экономику культуры Высшая математика Геология Геоморфология Гидрология и гидрометрии Гидросистемы и гидромашины История Украины Культурология Культурология Логика Маркетинг Машиностроение Медицинская психология Менеджмент Металлы и сварка Методы и средства измерений электрических величин Мировая экономика Начертательная геометрия Основы экономической теории Охрана труда Пожарная тактика Процессы и структуры мышления Профессиональная психология Психология Психология менеджмента Современные фундаментальные и прикладные исследования в приборостроении Социальная психология Социально-философская проблематика Социология Статистика Теоретические основы информатики Теория автоматического регулирования Теория вероятности Транспортное право Туроператор Уголовное право Уголовный процесс Управление современным производством Физика Физические явления Философия Холодильные установки Экология Экономика История экономики Основы экономики Экономика предприятия Экономическая история Экономическая теория Экономический анализ Развитие экономики ЕС Чрезвычайные ситуации ВКонтакте Одноклассники Мой Мир Фейсбук LiveJournal Instagram 500-летие Реформации

I. Понятие социальной и юридической ответственности




Исследование проблемы ответственности следовало бы начать с ее определения, однако нужно заметить, что выработка такого определения представляет известные трудности. На уровне обыденного сознания всем известно, что такое ответственность, значение которой легко улавливается из контекста. Однако обыденного оперирования термином “ответствен­ность” в той или иной науке уже недостаточно. Между тем, при первой же попытке дать научное определение понятия ответственности, выясняется, что это понятие довольно многозначно, а сама проблема ответственности весьма многогранна. Так, в рамках даже одной какой-либо науки (в социологии, психологии, правоведении т.д.) термин “ответственность” используется для характеристики разных явлений и для описания различных сторон поведения субъектов.

Р.О. Халфина справедливо считает, что: ”В последние годы делаются попытки толковать этот термин с точки зрения его филологического значения”. Далее она указывает что в праве термин “ответственность” давно приобрел вполне определенное содержание, отличающееся от общеупотребительного. Значение указанного понятия заключается, по ее мнению, в отрицательных последствиях для лица или организации, допустивших противоправный поступок. Исходя из такого определения содержания юридической ответственности, Р.О.Халфина резюмирует, что ответственность - это специальный термин, не имеющий ничего общего с его общеупотребительным пониманием[1].

Однако ”общеупотребительное” понимание ответственности - емкое понятие и включает помимо позитивного аспекта также и ретроспективный аспект.

Оба значения термина “ответственность” давно используются в науке и в равной мере широко употребляются в законодательстве.

Современное традиционно сложившееся представление о юридической ответственности предполагает рассмотрение последней как ответственности-наказания, санкции. Однако, хотя ретроспективная ответственность и сконцентрирована в юридической, последняя не исчерпывается ею, равно как ”общеупотребительное” понимание ответственности распространяется не только на собственно социальную, но и на юридическую ответственность[2].

Правовая ответственность является одним из видов общей социальной ответственности и соответственно во всех главных существенных моментах обладает присущими последней свойствами. Следовательно, обращение к проблеме социальной ответственности при исследовании правовой ответственности, безусловно, необходимо, так как это дает нужные методологические посылки для более глубокого, фундаментального исследования изучаемого явления. Поэтому общее понятие социальной ответственности составляет методологическую основу, на которой должна строиться, на наш взгляд, конструкция правовой ответственности.




Ответственность - это явление, которое объективно существует как обязательное проявление упорядоченности общественных отношений; оно отражает объективную необходимость согласования поведения субъектов социального общения.

Социальная ответственность, ее бытие обусловливается необходимостью соподчинять, координировать и корректировать в процессе совместной деятельности действия каждого с действиями других, частный интерес согласовывать с общим. Следовательно, уже тогда, когда имеет место взаимодействие в простейшей форме - двух человек, связанных одним делом, уже тогда возникает ситуация, о которой можно говорить как об отношении ответственной зависимости[3].

Объективная необходимость в упорядочении и регулировании отношений между людьми, которая реализуется в должном поведении, аккумулирует содержание социальной ответственности. Формой ее выражения служат социальные нормы, которые находят свое закрепление не только в правовых актах - кодексах, законах, но и в уставах общественных организаций, программах, правилах социального общения.

“Необходимость, проявляющаяся в качестве социальной нормы - это субъективно присвоенная необходимость, стало быть, изменившая форму своего бытия, ставшая необходимостью для нас”[4].

Социальные нормы авторитарны, что означает характер и степень связанности корреспондента нормы ее требованиями. Каждая норма имеет соответствующую санкцию, которая обеспечивает воплощение в действительность требования социальных норм, а следовательно, является и средством обеспечения ответственного поведения индивидуума.



Следовательно, ответственность есть не что иное, как выполнение нормативных требований, а сама нормативность является непременным свойством ответственности.

В структуру социальной ответственности входят такие элементы: объективная и субъективная стороны, субъект и объект. Разумеется, об ответственности в единстве всех этих элементов мы правомочны говорить, лишь когда последняя рассматривается нами в динамике. Объективная сторона ответственности выступает как совокупность требований, предъявляемых обществом к своим членам или коллективам в виде принципов, норм, выражающих общественную необходимость. Причем мера ответственности субъекта зависит от общественной значимости его поведения, а поэтому от занимаемого им общественного положения, профессии и других социальных ролей, в которых он выступает в разных областях своей деятельности.

Однако очевидно, что “объективное содержание ответственности не выполнит своего социального назначения, если не будет обработано сознанием личности и не выльется в поведенческое решение”[5].

Субъективная сторона социальной ответственности проявляется как осознание субъектом социальной действительности, где основой субъективной стороны социальной ответственности выступает наличие свободы воли человека.

Категория свободы воли в философии выражает субъективный компонент целесообразной социальной деятельности индивида, которая органически связана с пониманием им ответственности за результаты своей деятельности. Ф.Энгельс справедливо заметил, что ”невозможно рассуждать о морали и праве, не касаясь вопроса о так называемой свободе воли, о вменяемости человека, об отношении между необходимостью и свободой”[6].

Социальная ответственность, любой ее вид базируется на способности индивида сознательно и по своей воле следовать предъявляемым требованиям, согласовывать с ними свою деятельность и поступки.

В поведенческом акте человека объективное и субъективное сливаются в единое целое, и, таким образом, ответственность рассматривается как надлежащее выполнение должного[7].

Нельзя согласиться с авторами, которые видят в социальной ответственности лишь ее субъективную природу. Так, К.А. Новиков пишет, что “ответственность - это понимание индивидом общественных последствий своих действий, управление поведением в соответствии с должным и, следовательно, превращение должного во внутреннее побуждение”[8]. Ясно, что при такой трактовке ответственности уходит из поля зрения ее первичный момент - объективный, и акцент делается, таким образом, на внутренней психологической стороне ответственности.

Субъектом социальной ответственности является личность, коллектив, социальные общности (народ, социальные группы, класс), общество в целом и представляющие его органы. Объектом социальной ответственности выступают различные акты деятельности, реализующиеся через систему общественных отношений, охватывающих все общество. Следовательно, обществу в целом и каждой его составной части (элементу) присуща социальная ответственность.

В социально-философской литературе все сказанное выше об ответственности образует ее так называемый позитивный аспект. Между тем в социальной ответственности наряду с положительным аспектом существует и ретроспективный аспект. Социальная ретроспективная ответственность является ответственностью за совершенное нарушение социальных норм. Ее реализация влечет неблагоприятные последствия для нарушителей социальных правил поведения. В ней выражается реакция на факт нарушения со стороны общества, государства. Причем главным в характеристике ответственности во всех случаях выступает позитивный смысл[9].

Поскольку правовая ответственность является разновидностью социальной ответственности и отличается от всех других видов социальной ответственности (политической, моральной и т.д.) лишь тем, что она основана на нормативных требованиях, обеспечиваемых в необходимых случаях государственным принуждением, то ей также присуще единство позитивных и ретроспективных аспектов.

Поэтому явно просматриваемую в юридической литературе тенденцию к характеристике юридической ответственности не только в ретроспективном плане, но и в позитивном аспекте, следует признать в целом конструктивной. Это связано с тем, что исследование природы юридической ответственности осуществляется в таком случае, исходя из ее социально-философского понимания. Данный способ позволяет наряду с общим для всех видов социальной ответственности высветить то особенное, индивидуальное и сущностное, что отличает только юридическую ответственность.

В настоящее время многие ученые - специалисты по общей теории права и по отраслевым юридическим наукам - отстаивают идею о конструировании юридической ответственности в широком плане, т.е. выходящем за рамки рассмотрения ее лишь только как последствия правонарушения. “Можно утверждать, - отмечает М.С. Строгович, - что юридическая ответственность есть прежде всего ответственное отношение человека к своим обязанностям, ответственность за правильное выполнение лицом возложенных на него законом обязанностей... Если же обязанность не выполнена, наступает ответственность в ее, так сказать, негативном значении - принуждение, взыскание, наказание и т.п.”[10]. По мнению П.Е. Недбайло, позитивная ответственность у человека “возникает уже тогда, когда он приступает к исполнению своих обязанностей, а не только тогда, когда он их не выполняет или станет действовать вопреки им”[11].

Б.Л. Назаров характеризует позитивный аспект ответственности ”не последствиями нарушения порядка, а качеством стимулятора, необходимого, с точки зрения интересов общества и сограждан, поведения, исполнения долга, возложенных обязанностей, положительных социальных ролей”[12]. Несколько иначе рассматривает позитивную ответственность В.Н. Смирнов, считая, что реализация последней происходит не просто через исполнение возложенных на лицо обязанностей, а через их образцовое исполнение[13].

Известно, что юридическая ответственность базируется на таком главном свойстве права, как принудительность, что означает возможность государственного принуждения к исполнению юридических норм в случае их нарушения. В связи с этим возникли многочисленные споры в правовой литературе относительно того, каким образом и в какой мере возможна “принудительность” по реализации позитивной юридической ответственности. Раз этой “принудительности” нет, то, следовательно, как считают некоторые авторы, и позитивную ответственность нельзя признать правовой.

Совершенно справедливо, что возможность применения государственного принуждения возникает в связи с совершением правонарушения, однако обеспеченность принудительной силой государства - это признак, присущий праву вообще, а следовательно, и каждой правовой норме в отдельности.

По этому поводу в целом правильную позицию занимают Н.А. Боброва и Т.Д. Зражевская, которые пишут, что ”действительность юридической ответственности отнюдь не ограничивается правоохранительными правоотношениями, а распространяется на всю сферу действия права и именно в этом качестве способствует повышению его эффективности (позитивный аспект). Санкция, таким образом, является лишь “крайним”, “конечным” выражением, “сгустком” юридической ответственности, но не единственной сферой ее проявления настолько же, насколько возможность государственного принуждения лишь в конечном счете стоит за каждой правовой нормой”[14].

Однако такой взгляд нельзя признать справедливым для всех случаев проявления позитивной юридической ответственности, действительность которой воплощается в различных видах правомерного поведения.

В.Н. Кудрявцев различает два вида правомерного поведения - это допустимое поведение, которому соответствует правовое обеспечение совершаемых действий и общественно полезное поведение, следствием которого является правовое поощрение (стимулирование)[15].

В.Н. Смирнов, критикуя данную классификацию видов правомерного поведения, выделяет, в свою очередь, в правомерном поведении нормальное и образцовое. Он верно отмечает, что “допустимое поведение должно обладать определенной степенью общественной полезности. Иначе нет смысла путем правового регулирования поддерживать такие общественные отношения, которые могут быть реализованы через поведение, не имеющее общественной пользы”[16].

Деление правомерного поведения на нормальное и образцовое (или, что то же самое - социально-активное) является наиболее общим. Между тем социально-активное (образцовое) поведение может выступать в форме трудовой заслуги, гражданского или боевого подвига. Что касается нормального поведения, то оно проявляется в виде: положительного (привычного), конформистского и маргинального поведения[17].

Деление правомерного поведения прежде всего на социально-активное и нормальное (удовлетворяющее обычным требованиям) имеет принципиально важное значение как в анализе позитивной правовой ответственности, так и в понимании юридической ответственности как единой категории, включающей также ретроспективный аспект. Дело в том, что позитивная ответственность, актуализируясь через указанных два вида правомерного поведения, соответственно имеет различную степень интенсивности, разную форму своего бытия. “Положительная ответственность имманентна правомерному поведению. При этом степень ответственности может быть различной (более или менее высокой). Иначе говоря, это вопрос о качестве правомерного поведения”[18].

С учетом сказанного представляется целесообразным позитивную ответственность рассматривать с двух сторон: умеренной, когда ответственность проявляется через нормальное правомерное поведение (исполнительство), и активной стороны, где она выражается через социально-активную деятельность (образцовую, примерную)[19]. Нужно заметить, что правовое опосредование двух сторон позитивной ответственности имеет существенное различие. На практике это связанно с тем, что динамичной частью позитивной ответственности, ее движущим началом является только активная сторона этой ответственности.

Позитивная ответственность олицетворяет собой включенность субъекта в систему определенных социальных связей, которая требует активности совершения общественно полезных действий, заботы о достижении оптимальных результатов предпринятого дела[20]. Естественно, что активная деятельность лица, направленная на достижение оптимальных результатов, не может быть иной, кроме как превосходящей обычные требования, т.е. должна быть образцовой, примерной, хорошей.

Правовые средства объективно не в состоянии обеспечить образцовое поведение под страхом наказания, напротив, такая угроза может лишь тормозить социальную активность личности. В связи с этим верно замечает О.Э. Лейст, что творческая работа вряд ли возможна лишь под угрозой санкций уже по той причине, что страх наказания неизбежно сковывает творческую инициативу[21]. Роль позитивной юридической ответственности в ее активной форме как раз и заключается в том, чтобы стимулировать активную жизненную позицию личности через предоставление широкого круга прав.

Сторонники позиции, согласно которой юридической ответственностью является лишь ответственность ретроспективная, ссылаются на то, что позитивная ответственность в активном проявлении есть моральная ответственность, суть категория правосознания. И с ними нельзя не согласиться, если рассматривать активную позитивную ответственность только как обязанность, ибо последняя не обеспечивается государственным принуждением и, следовательно, в ней нет ничего правового.

Однако положение в корне меняется, если сущность активного подвида позитивной ответственности рассматривать в качестве права реализации ее в образцовом поведении, тогда будет и основание возникновения позитивной юридической ответственности и возможность применения санкций в случае невыполнения корреспондентом обязанности, обеспечивающей реализацию субъектом своего права. Так, государство, устанавливая в нормах права поощрение лица за достижение высоких результатов в своей деятельности, обязуется не только поощрить его в случае выполнения соответствующих требований, предусмотренных в этих нормах, но и одновременно возлагает на государственные органы и организации обязанности создавать условия (организационные, материально-технические и т.д.), обеспечивающие возможность деятельности на оптимально необходимом уровне.

В свою очередь, лицо, принимая условия норм поощрения, приступает к выполнению задач, осуществление которых связано с творческим, инициа­тивным, с максимальной отдачей сил и т.п. отношением к делу, т.е. налицо примерное поведение, через которое, собственно, и происходит реализация позитивной юридической ответственности в активном смысле.

Правом, а не обязанностью является творчество рационализаторов, и изобретателей, участие в правотворческой деятельности, например, в обсуждении законов и решений, обращение с предложениями по правовым вопросам в государственные органы, в редакции газет и т.д.; участие в правоприменительной и правоохранительной деятельности разного рода общественных организаций (в работе профкома, товарищеского суда, народных дружин по охране общественного порядка и т.п.)[22].

В законодательстве можно найти четкое закрепление двух подвидов (сторон) юридической позитивной ответственности. Так, например, в ст. 309 ГК РФ указывается следующее: обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований - в соответствии с обычаями делового оборота или иными обычно предъявляемыми требованиями. В свою очередь в ч.2 ст.118 Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик говориться о действиях лица по предотвращению угрозы ущерба чужому имуществу без соответствующих полномочий.

Очевидно, что в ст. 309 ГК РФ нашла отражение умеренная позитивная юридическая ответственность, а в ч. 2 ст. 118 Основ гражданского законодательства - позитивная юридическая ответственность в активном ее проявлении.

С момента возникновения правомерного поведения (нормального или образцового) наступает состояние позитивной юридической ответственности. Следовательно, правомерное поведение является и ее основанием.

Своеобразие позитивной юридической ответственности предполагает специфику ее субъектов: она распространяется и на лиц, неделиктоспособных по возрасту, которые не только должны соблюдать требования норм права, но и могут активно участвовать в их осуществлении.

При реализации разных подвидов позитивной юридической ответственности содержание возникающих в этой связи правоотношений имеет существенные различия. Так, содержание правового отношения, посредством которого реализуется умеренная позитивная ответственность, составляет обязанность лица поступать в соответствии с требованиями норм права, которой корреспондирует право государства и общества в лице определенных организаций и должностных лиц требовать надлежащего выполнения указанной обязанности, а в случае уклонения от ее исполнения применять принуждение.

Иначе выглядит содержание правоотношений, когда происходит актуализация активной позитивной юридической ответственности. Здесь праву лица на образцовое поведение соответствует обязанность государства содействовать этому виду общественно полезного поведения.

При этом следует учесть, что “праву субъекта на социально активное поведение соответствует обязанность других лиц не препятствовать реализации этого права, не нарушать его. Оно охраняется от нарушения принудительной силой государства”[23].

Особо следует сказать о значимости позитивной юридической ответственности в области международных отношений, которая существенно возрастает. Это связано с тем, что правовое регулирование отношений между государствами базируется на принципе координации, а не субординации.

В силу суверенного равенства государства в международных отношениях выступают как равноправные стороны, над которыми нет каких-либо властных органов, способных влиять на линию их поведения. “Государства сами являются творцами, дистинторами и гарантами международного права”[24]. Как раз в силу этих факторов намного расширяется сфера возникновения позитивной ответственности государства, понимаемой в изложенном выше смысле. Поэтому верно указывает Л.В. Сперанская, что, если во внутригосударственном праве можно говорить о свободе воли физического лица в выборе той или иной линии поведения как о предпосылке позитивной ответственности, то в международном праве такой предпосылкой является суверенитет государства, а также суверенное равенство государств[25].

В литературе по международному праву понятие позитивной ответственности, в принципе, рассматривается одинаково. Так, В.А. Василенко пишет: “Позитивная ответственность государства, как следствие правомерной реализации свободы его воли, есть долг данного государства надлежащим образом исполнять обязанности, предписываемые ему нормами международного права, а также участвовать в создании новых норм, способствующих укреплению международного правопорядка”[26]. Аналогична позиция и Л.В. Сперанской[27].

Из изложенного выше следует, что позитивная ответственность в международно-правовых отношениях понимается названными авторами в нераздельном единстве умеренной и активной форм ее проявления.

Правда, В.А. Василенко в известной мере выделяет в позитивной ответственности ее активную сторону, отдавая ей приоритет и ведущую роль. Это происходит тогда, когда он указывает на реализуемую государствами в их международных отношениях обязанность вести переговоры с целью выработки соглашений о всеобщем и полном разоружении, о создании эффективных систем коллективной безопасности, об охране окружающей среды и т.д.[28]

Специфические отношения складываются тогда, когда имеет место присоединение третьего государства к уже заключенному договору.

Согласно ст. 34 Венской конвенции о праве международных договоров 1969 года (вступила в силу в январе 1980 г.), договор не создает обязательств или прав для третьего государства без его на то согласия. Это правило является общепризнанным принципом международного права. Оно непосредственно вытекает из принципа уважения суверенитета всех государств, сущности международного права и международного договора, в основе которых лежит добровольное соглашение суверенных государств[29].

Так, через акт согласия на обязательность договора, уже заключенного другими государствами, государство имеет возможность, реализуя это право, поступить в активном смысле ответственно, при условии прогрессивного характера самого договора.

Особой формой проявления активной позитивной ответственности могут быть односторонние юридические акты государств, например, акты, создающие новые обязательства для государства (“обещание”, “призна­ние”), акты, посредством которых государство отказывается от определенных субъективных прав в какой-либо области (“отказ”)[30].

Таким образом, анализ отношений, складывающихся как внутри государства, так и в международной сфере, свидетельствует о том, что позитивная ответственность, понимаемая как качество (или характер) нормального либо социально активного поведения субъекта, представляет собой несомненную социальную ценность и, следовательно, нужно для практики.

До сих пор речь шла о позитивной юридической ответственности, существо которой заключается в нормальном или активном выполнении требований правовых норм. Очевидно, что невыполнение правовой обязанности, т.е. правонарушение, - это акт безответственного поведения. И, естественно, нарушение определенного порядка урегулированных правом общественных отношений должно быть устранено, и правопорядок восстановлен.

В данной ситуации, коль скоро имеет место факт правонарушения, возникает необходимость применения к субъекту, нарушившему нормативные предписания, ретроспективной ответственности. Эта ответственность неоднозначно понимается учеными-правоведами.

Наиболее распространенной является трактовка ретроспективной юридической ответственности как меры государственного принуждения, как реакции на совершенное правонарушение.

Так, согласно позиции И.С. Самощенко и М.Х. Фарукшина, юридическая ответственность есть прежде всего государственное принуждение к исполнению требований права, содержащее осуждение деяний правонарушителя государством и обществом[31].

К этой концепции примыкает понимание ответственности как реализации санкций правовых норм, сторонниками которой являются Л.С. Явич и О.Э. Лейст[32].

Оригинальность концепции С.Н. Братуся заключается в том, что им обосновывается и защищается понимание юридической ответственности как состояния государственного (или общественного) в рамках, установленных законом, принуждения к исполнению нарушенной обязанности, как исполнения юридической обязанности под воздействием государственного принуждения[33].

С.С. Алексеев указывает, что в рамках понятия ”юридическая ответственность” угол зрения перемещается с санкций как таковых на их несение, на обязанность претерпевания правонарушителем известных лишений, выражающих наступивший для него урон. Причем наиболее важная отличительная черта юридической ответственности - это претерпевание санкций, имеющих преимущественно штрафной характер[34].

Несмотря на некоторое незначительное различие, авторы указанных концепций почти во всем главном сходятся во мнениях. Так, все они единодушны в том, что юридическая ретроспективная ответственность сопряжена с применением санкции правовой нормы; то, что она является одной из форм мер принуждения; привлечение лица к юридической ответственности влечет за собой его государственное или общественное осуждение; юридическая ответственность возникает в связи с нарушением правовой обязанности; основанием юридической ответственности является правонарушение.

Однако по таким кардинальным вопросам, имеющим исключительно принципиальное значение для установления истинной природы ретроспективной юридической ответственности, как о вине субъекта правонарушения, так и дополнительных обременений (неблаго­приятных, отрицательных последствий), которые обязан нести правонарушитель, нет единства мнений.

Отстаивая ту точку зрения, что вина является необходимым условием для возникновения ретроспективной юридической ответственности, не будем специально останавливаться на этой проблеме, так как она заслуживает особого рассмотрения. В свою очередь, касаясь вопроса о неблагоприятных последствиях, связанных с правонарушением, следует отметить, что некоторые авторы уже сам факт государственного принуждения, исполнение обязанностей под принуждением помимо воли правонарушителя, рассматривают одновременно и как лишение в определенной форме. Как пишут И.С. Самощенко и М.Х. Фарукшин, из того факта, что у правонарушителя не возникает новых обязанностей и он не теряет тех или иных прав, совсем не следует, что он не несет никаких лишений. Раз его принуждают к исполнению обязанностей, значит, с него предварительно спрашивают отчет о совершенном деянии, осуждают его за это деяние, если есть вина, заставляют выполнить правовую обязанность помимо его воли[35]. Однако с таким мнением едва ли можно согласиться без оговорок. Если стоять последовательно на точке зрения авторов, то можно прийти к выводу, что правонарушитель несет двойную ответственность: в результате государственного принуждения к исполнению обязанности и при ограничении прав или возложении на него дополнительной обязанности. На данное противоречие, применительно к хозяйственной сфере, справедливо обратил внимание Н.С. Малеин, отметивший: ”Любая норма права обеспечивается государственным принуждением, однако отсюда не следует, что все нормы права представляют собой институт ответственности. В противном случае произошло бы отождествление правового регулирования в целом и ответственности как одного из институтов правового регулирования”[36]. Соглашаясь с Н.С. Малеиным, что принудительное исполнение обязанности само по себе ответственностью не является, мы должны оговориться, что не является ответственностью и взыскание штрафов, пени и т.д., которые могут быть охарактеризованы как меры ответственности или меры привлечения к ответственности.

В свою очередь, С.Н. Братусь при определении ответственности делает основной упор на принуждении к исполнению обязанностей: “Основное назначение ответственности - это государственное принуждение к реальному исполнению обязанностей, а не возложение добавочных обязанностей на лицо, совершившее противоправное действие”. По его мнению, штрафные меры имущественного характера, административные и дисциплинарные взыскания играют лишь второстепенную роль[37].

Бесспорно, что ретроспективная юридическая ответственность целиком и полностью зиждется на таком важнейшем и специфическом свойстве права, как принудительность. Ибо право “есть ничто без аппарата, способного принуждать к соблюдению норм права”[38]. В свете сказанного и применительно к юридической ретроспективной ответственности как одному из важнейших средств, принуждающих к соблюдению норм права, возникают вопросы такого плана: соблюдение каких норм права обеспечивается при помощи юридической ретроспективной ответственности и каким образом осуществляется принуждение к исполнению требований права?

Следует согласится с тем, что ”содержание ретроспективной ответственности показывает, что в конечном счете она представляет собой, с одной стороны, принуждение нарушителя определенным социальным образованием (обществом, классом, государством и т.д.) к соблюдению соответствующих интересам последнего социальных норм и, с другой стороны, подчинение нарушителя этому принуждению, претерпевание его”[39].

Главное социально-функциональное предназначение юридической ответственности заключается в принуждении к соблюдению норм права, регулирующих позитивные общественные отношения, т.е. те отношения, которые отвечают интересам класса или общества в целом. Что же касается “подчинения нарушителя этому принуждению, претерпевание его”, то это лишь средство, метод для достижения главной цели юридической ответственности, и в этом заключается ответ на поставленные вопросы. Следовательно, если убрать возможность возложения добавочных обязанностей на правонарушителя, то каким образом удастся его принудить к реальному исполнению обязанностей? Думается, что других способов нет; исключение составляют меры защиты субъективных прав, о которых будет говориться в (2 настоящей главы.

Необходимо различать два вида принуждения в случае привлечения к юридической ответственности: это принуждение к соблюдению нормативных требований и принуждение к установленным нормой права отрицательным последствиям (различного характера лишениям). И если первый вид принуждения - это цель ретроспективной юридической ответственности, то второй его вид - это способ, посредством которого реализуется социальное назначение ответственности, достигаются ее цели.

Касаясь вопроса о различии между имущественной ответственностью и ответственностью за нарушение уголовных и некоторых административных запретов, С.Н. Братусь пишет, что ”при нарушении этих запретов, как правило, речь идет не о принуждении к исполнению конкретной неисполненной обязанности (это сделать уже невозможно), а об исполнении новой обязанности претерпеть наказание за содеянное, об ограничениях личных и имущественных, об общей и специальной превенции, о перевоспитании и т.д.”[40]

Из изложенного можно прийти к выводу, что автор, по сути дела, сводит уголовную и административную ответственность лишь ко второму виду принуждения, превращая ее тем самым как бы в самоцель. Тогда как познание природы ретроспективной юридической ответственности состоит в учете единства двух видов принуждения. Предложенный выше подход позволит выделить в качестве признаков, присущих всем видам ретроспективной юридической ответственности, такие как: несение отрицательных, невыгодных последствий и вину, так как бессмысленно принуждать к соблюдению правовых требований посредством наказания невиновного лица.

Итак, сущностью ретроспективной юридической ответственности является привлеченность лица методами государственного принуждения к соблюдению нормативных требований, т.е. правомерному и ответственному поведению. Можно сказать, что ретроспективная ответственность - это та же позитивная ответственность, но только под принуждением, это то же исполнение обязанности, но в состоянии принуждения. В этом плане С.Н. Братусь в принципе верно трактует ретроспективную юридическую ответственность как принудительное исполнение позитивной обязанности. Однако такой взгляд ограничивается лишь имущественной ответственностью. Кроме этого, он, слишком широко рассматривая юридическую ответственность, не проводит нужного различия ответственности с мерами защиты. В результате теряются такие общие для всех видов юридической ответственности признаки, как виновность субъекта, несущего ответственность, и невыгодные последствия для правонарушителя.

Очень важно выяснить, к исполнению какой обязанности и каким способом принуждается субъект в случае нарушения им требований норм различных отраслей права.

Так, в сфере гражданско-правового регулирования лицо принуждается к исполнению позитивной обязанности такими средствами, как уплата штрафа, пени, возмещение убытков. Несколько иначе выглядит ситуация, когда лицо привлекается к уголовной ответственности, к административной или дисциплинарной ответственности. С.Н. Братусь считает, что при этих видах ответственности речь идет об исполнении новой обязанности претерпеть наказание и т.д., а не о принуждении к исполнению неисполненной обязанности, и в этом заключается существенное и даже принципиальное отличие их от имущественной ответственности[41].

Между тем разве нельзя видеть общее, что присуще как штрафам, пени, так и мерам уголовно-правового, административно-правового, а также мерам дисциплинарного воздействия, которые принуждают к исполнению неисполненной позитивной обязанности. Штрафные меры, принимаемые к неисправному контрагенту, например, в случае недопоставки товара (продукции) в срок - это его новая обязанность, побуждающая к исправному, ответственному поведению.

Конечно, недопоставленный товар можно, хотя и с запозданием, поставить и этим самым выполнить позитивную обязанность. Другое дело, когда, например, лицо штрафуется за безбилетный проезд на транспорте или привлекается к дисциплинарной ответственности за опоздание на работу. В приведенных примерах принудить к исполнению конкретной обязанности действительно невозможно, так как билет не взят, допущено опоздание, что повлекло наложение взысканий. Однако этим самым субъект принуждается к оплате проезда на транспорте, к соблюдению трудовой дисциплины, т.е. речь, по существу, идет о принуждении к исполнению тех же самых обязанностей, только в будущем.

Однако можно ли безусловно согласиться с тем, что в случае нарушения договорных обязательств действительно исполняется под принуждением “конкретная неисполненная обязанность?” Ведь надо учитывать, что договорные условия, не выполненные в срок, нарушают гармоничность механизма хозяйственных отношений, ведут к сбою производственных процессов, и поэтому исполненная с опозданием обязанность чаще всего уже не в состоянии в полной мере выполнить первоначально предназначенную ей роль. Исходя из того, что происходит ролевое видоизменение обязанности, можно сказать, что и обязанность, которая исполняется под принуждением спустя некоторое время (т.е. в будущем), становится уже несколько иной. В свою очередь только для выполнения в будущем неисполненных обязательств принуждает (побуждает) положение, закрепленное в ч.2 ст. 396 ГК РФ, предусматривающее освобождение должника от исполнения обязательства в натуре в случае возмещения убытков и уплаты неустойки.

Таким образом, следует подчеркнуть, что как при имущественной ответственности, так и при других видах ретроспективной юридической ответственности лицо привлекается к ответственному поведению, т.е. к соблюдению на будущее тех позитивных обязанностей, которые не выполняются добровольно.

Следовательно, с помощью мер государственного принуждения, носящих карательно-воспитательный характер и обращенных к правонарушителю, последний через претерпевание указанных мер привлекается к ответственному поведению. Естественно, принуждение к правомерному поведению должно иметь определенные временные границы. Таковыми являются после наложения взысканий (определения наказания) срок административной или дисциплинарной наказанности, состояние судимости. Для организаций после наложения штрафных санкций таким сроком наказанности является исковая давность; в случаях возмещения организацией имущественного ущерба привлечение к ответственности ограничивается этой акцией (взыскание ущерба) и частно-превентивным воздействием, срок влияния которого четких временных пределов не имеет.

Исходя из того, что предпосылкой возникновения ретроспективной ответственности являются меры наказательного характера и то, что ответственное поведение обусловлено принуждением, считаем, что в соответствии с действительной природой указанной ответственности ее следует именовать (что и будет делаться в дальнейшем) либо наказательной, либо принудительной юридической ответственностью.

Кроме государственного принуждения другим важным признаком ретроспективной юридической ответственности является и общественное осуждение поведения правонарушителя.

Поскольку общественному осуждению подлежит лишь виновное поведение, то и привлечение к ответственности “может наступать лишь при наличии такого признака, как общественно осуждаемое, виновное поведение правонарушителя”[42]. При этом следует заметить, что общественное осуждение противоправного поведения имеет своим началом и проявляется через неблагоприятные последствия для правонарушителя, которые, как уже указывалось, также являются необходимым признаком наказательной юридической ответственности.

Как единая категория правовая ответственность выполняет ряд функций, природа, характер и число которых определяется ее социальным назначением, суть которого, в свою очередь, заключается прежде всего в принуждении к исполнению и стимулировании к исполнению и реализации норм права.

В правовой литературе по-разному определяют количество и характер функций наказательной юридической ответственности. Так, С.С. Алексеев, подчеркивая, что цель юридической ответственности заключается в нравственном перевоспитании (перерождении) личности правонарушителя, выделяет две ее функции: штрафную и правовосстановительную[43].

Н.С. Малеин, наряду с репрессивной (карательной) и компенсационной (восстановительной), различает также превентивную (предупредительно-воспитательную) и сигнализационную функции[44].

Особого внимания заслуживает позиция Б.Т. Базылева, прослеживающего тесную связь между целями принудительной юридической ответственности и ее функциями, положив в основу то, что “цели института юридической ответственности определяют его функции”[45]. Так, исходя из непосредственной цели ретроспективной юридической ответственности, состоящей в наказании правонарушителя, он выделяет карательную функцию. Далее, подчеркивая, что наказание не является самоцелью, а становится средством достижения более высоких целей, в том числе общего и частного предупреждения, Б.Т. Базылев говорит о предупредительной функции.

Однако на этом цепочка целей наказательной юридической ответственности не обрывается и состоит, по его мнению, в том, чтобы не только внедрить в сознание субъекта мотивы внешне правомерного поведения впредь, но превратить эти мотивы в убеждения, в мотивы собственной совести, во внутренние регуляторы поведения в обществе. Иными словами, задача наказания в обществе заключается в большей или меньшей нравственной перестройке личности, в формировании у человека, нарушившего закон, подлинно социальных установок поведения. Такова перспективная цель и функция института юридической ответственности[46].

В большей степени можно было согласиться с высказанным Б.Т. Базылевым, если бы перспективную цель и функцию он рассматривал как принадлежность не принудительной ответственности, а позитивного аспекта единой категории юридической ответственности, поскольку верно отмечалось в литературе, что исправление и перевоспитание предполагает превращение осужденного (как, впрочем, и любого правонарушителя) в такого члена общества, который не только не причиняет обществу вреда своим поведением, но и по возможности приносит определенную пользу. Повышение же сознания всех граждан до уровня наиболее активных передовых членов нашего общества осуществляется средствами, не имеющими отношения к наказанию[47].

Таким образом, Б.Т. Базылев возлагает на принудительную юридическую ответственность цель и функцию, которые ей не свойственны.

Действительно, цели юридической ответственности определяют ее функции, но, в свою очередь, функции обеспечивают достижение цели[48].

Так как мы исходим из того, что наказание (взыскание) является средством, обеспечивающим принудительно правомерное (ответственное) поведение, то ясно, что это поведение является и целью принудительной юридической ответственности. Целью указанной ответственности является и воспитание лица, совершившего правонарушение, в духе соблюдения российских законов и предупреждения совершения правонарушений как этим лицом, так и другими лицами.

Сопоставляя указанные цели, нетрудно заметить, что именно вторая цель является конечной целью принудительной юридической ответственности. Поскольку ближайшие, а не конечные цели выражают специфику конкретных видов правового регулирования[49], поэтому и главной целью принудительной юридической ответственности является первая цель.

Из содержания целей наказательной юридической ответственности уже становится очевидным, что для их достижения необходимы карательная, воспитательная и предупредительная функции. И если принудительно-правомерное поведение как цель реализуется с помощью карательной функции в рамках состояния наказанности, принудительности, то достижение конечной цели воспитания правонарушителя и предупреждения правонарушений связано уже с областью позитивной юридической ответственности, а точнее, с ее умеренно-позитивным аспектом.

Конечная цель принудительной юридической ответственности - это, в свою очередь, ближайшая и главная цель умеренно-позитивной юридической ответственности.

Очевидно, что для поддержания стабильности отмеченного целевого результата, обусловливающего добровольное правомерное поведение, достаточно двух функций: предупредительной и воспитательной (действующих уже вне реального принуждения). Однако наряду с ближайшей целью для умеренно-позитивной юридической ответственности характерна и конечная цель: социально-активное правомерное поведение, достижение которого предполагает исчезновение предупредительной и появление стимулирующей функции. Указанная функция проявляется, когда законодатель, определяя юридические условия (факты) возникновения прав и обязанностей субъектов, иные правовые последствия, побуждает пользоваться желаемыми способами достижения социально-полезного результата[50].

Ясно, что конечная цель умеренно-позитивной юридической ответственности - это и ближайшая (главная) цель активно-позитивной юридической ответственности. Здесь целевой результат (социально-активное правомерное поведение), его постоянство может поддерживаться лишь двумя функциями - воспитательной и стимулирующей. Что же касается конечной цели активно-позитивной юридической ответственности, то она выходит за рамки правового воздействия.

Показанные взаимосвязь и взаимодействие целей и функций свидетельствует о тесной взаимосвязи разных аспектов и подвидов юридической ответственности, что служит одним из аргументов, подтверждающих необходимость рассмотрения ответственности как единой категории (в единстве всех ее аспектов).

Останавливаясь на функциях принудительной юридической ответственности, к ним следует отнести и компенсационную функцию, поскольку меры ответственности имущественного характера сочетают в себе не только карательные элементы, но и компенсационные, призванные обеспечить нарушенный интерес потерпевшего, восстанавливая его имущественную сферу.

Отдельного выделения сигнализационной функции, которая дает возможность судить об упущениях в работе, а также влияет на выбор мер воздействия к лицам, ранее привлекаемых к принудительной юридической ответственности, не требуется, поскольку отмеченная функция не имеет иного содержания, кроме как воспитания и предупреждения[51].

Подводя итог сказанному выше о принудительной юридической ответственности, последнюю можно определить как состояние принуждения к правомерному, а следовательно, и ответственному поведению, достигаемому с помощью несения неблагоприятных последствий, наложение которых связано с осуждаемым, виновным и противоправным (безответствен­ным) поведением определенных лиц, имеющее конечную цель: воспитание правонарушителей в духе соблюдения российских законов, а также предупреждение совершения ими и иными лицами новых противоправных деяний.

В качестве иллюстрации к данному параграфу предлагаем следующую схему единой категории юридической ответственности (см. приложение).





Дата добавления: 2015-05-22; просмотров: 1354; Опубликованный материал нарушает авторские права? | Защита персональных данных | ЗАКАЗАТЬ РАБОТУ


Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Лучшие изречения: Только сон приблежает студента к концу лекции. А чужой храп его отдаляет. 7184 - | 6262 - или читать все...

Читайте также:

 

54.224.85.115 © studopedia.ru Не является автором материалов, которые размещены. Но предоставляет возможность бесплатного использования. Есть нарушение авторского права? Напишите нам | Обратная связь.


Генерация страницы за: 0.017 сек.