double arrow

О произношении некоторых грамматических форм



«Пение — не речь» говорили мы в начале нашей работы и потому произношение некоторых грамматических форм в пении будет существенно отличаться от произношения их в разговорной речи. Разница эта определяется длительностя­ми нот, составляющими тот или иной ритмический рисунок мелодии.

Обратимся к орфоэпическому разбору грамматических форм, употребляемых в пенил и разговоре.

§ 37. О безударном окончании имен прилагательных единственного числа именительного падежа ый и ий

Проф. Р. И. Аванесов по этому поводу пишет: «Окончание именительном падеже единственного числа мужского ро­да прилагательных и причастий произносится так, как если бы было написано ой Таким образом, слова старый, добрый, но­вый; умный, грубый, сытый, закрытый, порванный произносят­ся так же, как и формы косвенных падежей женского рода,— к старой, новой, доброй, умной, об упрямой, сытой, перед скрытой, в порванной...» и т. д.

Если пойти по линии внедрения речевых произноситель­ных норм в пение, то слово нежный во фразе «Где дремлет нежный мирт» (романс Римского-Корсакова «Редеет об­лаков...») и слово нежной во фразе «ласки нежной твоей» (каватина Владимира Игоревича из on. Бородина «Князь Игорь») должны звучать одинаково. Но в речи одинаковость звучания этих окончаний объясняется краткостью произноше­ния (редукция); певческая же редукция, как мы уже говорили, основана не на краткости, а на фонетической неясности глас­ных и некотором ослаблении динамики. Следовательно, в пении каждый редуцированный гласный будет иметь свой характерный оттенок; поэтому окончания слов нежный и неж­ной в пении не могут звучать одинаково.





Прилагательные и причастия, оканчивающиеся после мяг­ких согласных на ий, вопреки речевой манере, также должны произноситься в соответствии с написательными нормами. Та­ким образом, во фразе из второй арии Марфы оп. «Царская невеста» Римского-Корсакова — «что бархат синий», исполни­тельница должна петь, произнося окончание слова синий так, как написано, несмотря на то, что композитором на это окон­чание дана всего только одна восьмая. У Мизгиря в оп. «Сне­гурочка» того же автора есть фраза «молящий, нежный взор»: окончание причастия молящий также надо петь, произнося орфографически. Может возникнуть вопрос, зачем об этом пи­сать, когда все поющие так и произносят? А представим себе, что какой-либо певец прочитает, например, у проф. Р. И. Ава-несова: «Окончание ий прилагательных и причастий после мяг­ких согласных произносится так, как если бы было написано— ей...» и станет применять это указание в певческом произно­шении?! Ведь нам часто приходится слышать как, например, поют тибе вместо тебе. Разве это не есть перенесение особен­ностей разговорной речи в вокальную стихию? Правда, в на­стоящее время происходит процесс приближения произноси­тельных норм к написательным, что через некоторый период времени упорядочит этот вопрос.



Здесь же следует упомянуть о произношении окончания ий прилагательных и причастий после твердых шипящих ш и ж, которое также должно соответствовать написанию: «до того я был хороший — сам себя не узнавал») («Снегирь» Крюкова).

Следующим предметом нашего рассмотрения являются
задненёбные согласные к, г, к, стоящие перед окончанием ий в
прилагательных единственного числа именительного падежа
(кий, гий, кий). Они произносятся твердо, вследствие чего эти
окончания в разговорной речи звучат как редуцированный ый
«ли редуцированный ой. В пении же, в силу протяженности
слогов, такая редукция будет звучать неестественно. Для во-­
кального исполнения это возможно только в очень кратких
длительностях. Вот, например, в романсе Чайковского «То бы-­
ло раннею весной» есть фраза — «папоротник тонкий». Здесь
на слог кий в слове тонкий написана одна восьмая в темпе
allegro moderato, после которой стоит пауза, и потому испол-­
нителю легко осуществить речевую редукцию в пении. Но
когда «исполнителю придется иметь дело с более долгой, чем
восьмая, длительностью на это окончание,— например, во фра-­
зе Марфы из второго действия оп. «Царская невеста» Рим-­
ского-Корсакова «...мне строгий взгляд его тяжелый...» или во
фразе Руслана из оп. «Руслан и Людмила» Глинки «...поста-­
вят тихий гроб Русланов», где требуется протяженность, то
ему придется произносить его, как ый с ослаблением динамики
(строгый, тихый).



§ 38. О произношении слов, оканчивающихся на ого и его в родительном падеже единственного числа мужского и среднего рода

Если во многих случаях можно говорить о несовпадении речевых и певческих норм произношения, то в произношении окончаний ого и его этой разницы нет, то есть на месте со-гласного всегда произносится в. В партии Татьяны в сцене «Письма» во фразе «...в глуши забытого селенья» в слове забытого имеется указанная выше форма окончания на ого; здесь, как и в разговорной речи, на месте г произносит­ся в. Также во фразе Марии (оп. «Мазепа» Чайковского) «Ты мне всего, всего дороже»—.в слове всего надо произ­носить не г, а в.

§ 39. О произношении окончаний имен прилагательных в именительном падеже множественного числа на ые и ие

Всякий, интересующийся упорядочением своего произно­шения в пении, может обратиться к специальному в этой обла­сти руководству и прочитать, например, в книжке «Русское литературное произношение» проф. Р. И. Аванесова такие строки о произношении указанной выше формы: «Оконча­ния — ые, ие в именительном падеже множественного чис­ла прилагательных и причастий произносятся, как ыи, аи, например, слепыи щенята, летний дни...» Возьмем для приме­ра фразу из каватины Князя (оп. «Русалка» Даргомыжского) «знакомые, печальные места», в которой композитор дал та­кие длительности:

то у него получится фонетическая нелепость. Следовательно, в пении произношение окончаний ые, ие должно соответство­вать написанию.

Также в песенке Томского (последняя картина оп. «Пико­вая дама» Чайковского) «Если б милые девицы», исполнитель слово милые должен петь милые, а не милый, как в разговорной речи. В романсе Кюи на слова Пушкина «Цветы


последние милей» певец не должен соблазняться речевыми произносительными нормами, и петь — последние.

Пусть читатель не смущается тем, что мы в своих указа­ниях по певческому произношению то отступаем от написа-тельных норм, то к ним приближаемся. Объясняется это, во-первых, влиянием в настоящее время написательных норм на произносительные и, во-вторых, некоторым разнообразием орфоэпических норм русского языка подобно кочующему ха­рактеру ударения в словах. Говоря о произношении прила­гательных, необходимо упомянуть о прилагательных женско­го и среднего рода с безударными окончаниями на ая и ое. В речевом произношении разницы в окончании нет, а в пев­ческом— есть. Возьмем, например, слова добрая и доброе, то есть одно и то же прилагательное в женском и среднем ро­де. Здесь в обоих случаях окончания ая и ое звучат одина­ково, как некий редуцированный звук. В пении же окончания ая и ое в этих же словах, например, «как добрая сестра» из романса Чайковского «О, если б знали вы» и «Сейте разум­ное, доброе, вечное» из романса Кюи «Сеятель» произносят­ся различно, с певческой редукцией, выражающейся для гласного а в фонетической неясности, а для я и е — в ослаб­лении динамики (дóбрΛя, дóбрΛе).



Сейчас читают про: