Студопедия


Авиадвигателестроения Административное право Административное право Беларусии Алгебра Архитектура Безопасность жизнедеятельности Введение в профессию «психолог» Введение в экономику культуры Высшая математика Геология Геоморфология Гидрология и гидрометрии Гидросистемы и гидромашины История Украины Культурология Культурология Логика Маркетинг Машиностроение Медицинская психология Менеджмент Металлы и сварка Методы и средства измерений электрических величин Мировая экономика Начертательная геометрия Основы экономической теории Охрана труда Пожарная тактика Процессы и структуры мышления Профессиональная психология Психология Психология менеджмента Современные фундаментальные и прикладные исследования в приборостроении Социальная психология Социально-философская проблематика Социология Статистика Теоретические основы информатики Теория автоматического регулирования Теория вероятности Транспортное право Туроператор Уголовное право Уголовный процесс Управление современным производством Физика Физические явления Философия Холодильные установки Экология Экономика История экономики Основы экономики Экономика предприятия Экономическая история Экономическая теория Экономический анализ Развитие экономики ЕС Чрезвычайные ситуации ВКонтакте Одноклассники Мой Мир Фейсбук LiveJournal Instagram

Заключение. Век XVII по праву называется бунтарским




Век XVII по праву называется бунтарским. Это меткое определение очень точно передает социальные, политические и экономические конфликты того времени. Корни этих событий, как мы уже указывали в самом начале, уходят в период Смуты.

Начало века характеризуется мощным выступлением городских низов и крестьянства, названным впоследствии крестьянской войной под предводительством И. И. Болотникова.

В 70-х гг. вспыхнула вторая крестьянская война во главе со Степаном Разиным.

Период между двумя гражданскими войнами также отличается социальной напряженностью, о чем свидетельствуют московские восстания и волнения в деревне.

Народные восстания заставили сплотиться феодальный лагерь, оставить на время разногласия, чтобы собрать все силы для подавления очагов сопротивления. Напротив, массы восставших были раздроблены, выступления их стихийны и неорганизованны, в идеологическом плане господствовал наивный монархизм - вера в «хорошего» царя, отсюда и порождение такого массового явления, как самозванство.

Отличительной особенностью крупнейших городских восстаний XVII в. было то, что они нашли сравнительно слабый отклик в деревне.* * История России. Курс лекций по истории России с древнейших времен до наших дней /под ред. проф. Личмана Б. Ф. Екатеринбург, Изд-во Уральского технического университета: УПИ, 1999.

Крестьянские войны и восстания XVII в. поставили перед царской властью вопрос о необходимости коренных перемен в государственном устройстве страны,* что и предопределило реформы эпохи Петра I.

  1. Социальное и юридическое усиление закрепощения крестьян

Закрепощение крестьян

Ряд историков считает, что первый принципиальный шаг в закрепощении крестьян был сделан в Судебнике Ивана III в 1497 году и даже ранее; что именно с этой эпохи началось наступление на права крестьян, усиление их эксплуатации. На самом деле юридический статус крестьян фиксировался как общегосударственными нормативами (судебниками и официальными актами), так и обычным правом. Неверно рассматривать главный, если не единственный, показатель закрепощения в ограничениях перехода от одного землевладельца к другому. Необходимо доказать также и усиление эксплуатации, нажим на владельческие права крестьян, их правоспособность. Происходило ли это в период с XV до середины XVI веков? Судя по всему, в указанный период этого не происходило. Начать можно хотя бы с того, что крестьяне как индивидуально, так и в составе общины оставались субъектами, а не объектами права, они могли судиться с сеньориальным или государственным судом. Кроме того, в Судебнике 1497 года было зафиксировано процессуальное равенство черных крестьян и рядовых феодалов в двух отношениях:




1. Они были равноценными свидетелями при признании обвиняемого татем (вором). Было закреплено право присутствия судных мужей из «лучших, добрых» крестьян на суде у кормленщиков.

2. Существовал единый срок давности для возбуждения иска в поземельных делах.

Нельзя однозначно утверждать, что перемена места жительства была для крестьян регулярным и желанным занятием. Если не возникало исключительных обстоятельств, землевладелец предпочитал оставаться на месте. При крайней сжатости цикла сельскохозяйственных работ, их интенсивности, время перехода определялось практическими соображениями весьма жестко: конец осени – начало зимы. Любой другой промежуток времени грозил невосполнимыми потерями и упущениями в ведении хозяйства. Ведь крестьянское хозяйство — очень сложный процесс, его нельзя прекращать в любой момент, по желанию. Для того чтобы съехать со старого участка необходимо было удовлетворение массы условий. К ним, в частности, относились:

· необходимость подготовить будущий участок к посевным работам;

· сбор урожая со старого участка;

· создание определенных запасов продовольствия на первое время;

· необходимость обустроить свое будущее жилище;

· уплата пожилого, которая появилась после первого Судебника 1497 года, и многие другие условности.

Бросается в глаза резкий контраст между жизненным ритмом в летние месяцы и в остальную часть года. Краткость периода полевых работ вызывает необходимость предельного напряжения сил в течение нескольких месяцев, за которыми наступает длительная полоса безделья. 153 дня в году отводились под праздники, причем большая их часть приходилась на период с ноября по февраль. Зато с апреля по сентябрь времени не оставалось ни на что, кроме работы. Известный русский историк В. О. Ключевский усматривал причину несклонности россиян к систематическому, дисциплинированному труду в климатических обстоятельствах. Вот что он пишет по этому поводу: «В одном уверен великоросс — что надобно дорожить ясным летним рабочим днем, что природа отпускает ему мало удобного времени для земледельческого труда и что короткое великорусское лето умеет еще укорачиваться безвременным, неожиданным ненастьем. Это заставляет русского крестьянина спешить, усиленно работать, чтобы сделать многое в короткое время и впору убраться с поля, а затем оставаться без дела осень и зиму. Так великоросс приучался к чрезмерному кратковременному напряжению своих сил, привыкал работать скоро, лихорадочно и споро, а потом отдыхать в продолжение вынужденного осеннего и весеннего безделья. Ни один народ в Европе не способен к такому напряжению труда на короткое время, которое может развить великоросс; но нигде в Европе, кажется, не найдем такой непривычки к ровному, умеренному и размерному, постоянному труду, как в той же Великороссии».



Своеобразен был менталитет русских крестьян — они были довольно консервативны. Таким образом, Судебник 1497 года, фиксируя время перехода неделей до и неделей после Юрьева дня (26 ноября), не вводил никаких новшеств. Относительной новизной была лишь уплата пожилого для всех разрядов крестьян — раньше подобная пошлина взималась лишь с некоторых групп с повышенной личной зависимостью.

Но, как бы то ни было, первым значительным юридическим шагом в закрепощении крестьян был именно Судебник 1497 года. Статья 57 Судебника (О христианском отказе) гласит: «А христианом отказыватися из волости, ис села в село, один срок в году, за неделю до Юрьева дни осеннего и неделю после Юрьева дни осеннего. Дворы пожилые платят в полех за двор рубль, а в лесях полтина. А который христианин проживет за ким год, да пойдет прочь, и он платит четверть двора, а два года проживет да и поидеть прочь, и он полдвора платит; а три года живет, а поидет прочь, и он платит три четверти двора; а четыре года проживет, и он весь двор платит».

В XV веке существовало две основных категории крестьян: старожильцы и новоприходцы. Первые вели свое хозяйство и в полном объеме несли свои повинности, составляя основу феодального хозяйства. Феодал стремился закрепить их за собой, предотвратить их переход к другому хозяину, поэтому старался не обременять слишком сильным тяглом. В то время сравнительно мягкая политика феодалов была для них жизненно необходима, так как крестьяне без труда перешли бы к другому, менее суровому феодалу. Вторые же, новоприходцы, как вновь прибывшие, не могли полностью нести бремя повинностей и пользовались определенными льготами, получали займы и кредиты. Их зависимость от хозяина была долговой, кабальной. По форме зависимости крестьянин мог быть половником (то есть работать на земле феодала за половину своего урожая) и серебряником (работать за проценты).

Внеэкономическая зависимость в чистом виде проявилась в институте холопства, которое значительно изменилось со времен Русской Правды, одного из первейших и важнейших источников русского права. В частности, были ограничены источники холопства (например, было запрещено холопить детей бояр), участились случаи отпуска холопов на волю. Было разделение на два основных вида холопства: кабальное и полное. Кабальный холоп выгодно отличался от полного тем, что не мог быть передан по наследству, и его дети не становились холопами. В остальном же они обладали одинаковыми правами. Развитие и все большее укрепление кабального холопства привело, в конечном счете, к уравниванию с крепостными крестьянами. Выделялась также особая категория больших, или докладных, холопов, то есть привилегированных холопов, которые, хоть и сами были бесправны, но были в определенной степени приближены к своему хозяину (князю или боярину). Они от имени своего хозяина ведали отдельными отраслями хозяйства и носили разные названия: ключники, тиуны, огнищане, конюшие, старосты, пашенные. В имениях своих господ они выполняли различного рода регулярные функции: административные, финансовые, судебные и полицейские. Эти функции часто приобретали наследственный характер. Оформление их холопьего статуса носило вполне формальный характер, требовалось составление грамоты, участие свидетелей, и т. д. Вся процедура называлась «докладом». Значительная часть «больших» холопов переходила в разряд свободных людей, а в конце XVI века, в период опричнины, некоторые из них садились на прежние земли бояр, получив наименование «новых худородных господ». Возможно, именно отсюда пошла известная поговорка «Полбеды, когда барин становится холопом; беда, когда холоп становится барином». В средние века, когда о просвещении и гуманизме на Руси не было и речи, внезапное превращение холопов в господ могло носить непредсказуемый характер. Сокращение холопства со временем и превращение холопов в крепостных проходило несколькими путями. В 1550 году холопам родителям было запрещено холопить своих детей, рожденных на свободе. С 1589 года ставится под сомнение холопство свободной женщины, вышедшей замуж за холопа. Судебники XV – XVI веков в качестве источников холопства уже не упоминали наказание за бегство закупа, разбойное убийство, поджог и конокрадство (как это было в Русской Правде). Вместе с тем, усложнялась процедура выпуска холопов на волю — выдача грамот осуществлялась в ограниченном числе городов, требовалась усложненная форма выдачи документа (судом с боярским докладом). С конца XV века кабальное холопство вытеснило холопство полное. Одновременно расширились юридические права этой категории крестьян: они получили право на участие в гражданско-правовых сделках и свидетельство в суде. Кабальное холопство превратилось, вместе с тем, в форму зависимости, которая с XVI века стала распространяться на новые слои свободного населения, попадавшие в экономическую зависимость. При этом заемом имущества становился не заем имущества, а договор личного найма. Судебник 1550 года отграничил договор займа от договора личного найма. Одновременно он защищал «детей боярских и служилых» от вступления в кабальное холопство. В 1558 и 1642 годах были приняты акты, согласно которым негодные к службе дети дворян могли принимать на себя служилую кабалу, тогда как все остальные были обязаны возвращаться из кабалы в государственную службу.

Значительную роль в закрепощении крестьян сыграла община. Она воздействовала на крестьянское землепользование (пахотные наделы, огородные участки), контролировала использование сенокосных угодий, промысловых территорий, озер и рек. Общинные власти были в постоянном контакте с собственником земли. Община в немалой степени гарантировала экономические и социальные аспекты жизнедеятельности своих членов. Однако она же формировала определенную психологическую зависимость у крестьян: они не хотели уходить из места, где все им было знакомо и понятно, где все было стабильно. Человеку всегда было необходимо чувство уверенности в завтрашнем дне, люди по своей натуре таковы, что не любят глобальных изменений в своей жизни в ту или иную сторону. Недаром одна из мудрейших китайских пословиц гласит: «Не дай вам бог жить в эпоху перемен». Уходя в другое место, крестьяне могли получить условия как намного лучше, так и намного хуже существующих. А в случае одного неверного шага восстановить свое хозяйство было очень сложно, особенно если крестьянин был главой большого семейства. Община, на мой взгляд, сыграла значительную роль в формировании «коллективного» менталитета русского народа. Возможно, из-за зависимости от многих условностей общины, приспособляемости, терпимости и безоговорочной веры в главу государства, в его неопровержимую правоту, у русского народа так и не сформировалось демократическое самосознание, и построить демократическое общество в России так и не удалось.

Следующим шагом в лишении крестьян свободы был Судебник 1550 года. В нем подтверждалось положение о Юрьевом дне, но при этом увеличивалась сумма пожилого, уплачиваемого крестьянами, на 2 алтына. В целом этот Судебник не сыграл значительной роли в закрепощении крестьян, но он поддержал наметившуюся тенденцию, как бы «закручивал гайки».

Основной законодательный материал конца XVI века сравнительно хорошо сохранился до наших дней. Имеется много приговоров, посвященных не только первостепенным, но и маловажным сюжетам. Среди самых значительных законов XVI века определенно отсутствует лишь один, оказавший огромное влияние на весь ход экономического развития России. Это указ о закрепощении крестьян.

Законодательство по крестьянскому вопросу прослеживается с конца XVI века до Соборного уложения 9 марта 1607 года, но в этой цепи недостает одного (возможно, самого важного) звена — закона об отмене Юрьева дня.

Многие известные историки (В. Н. Татищев, Н. М. Карамзин, С. М. Соловьев, Н. И. Костомаров, В. И. Сергеевич) сходятся во мнении о том, что в 1592 году был принят специальный указ, отменявший Юрьев день. По мнению С. М. Соловьева, законодательное прикрепление крестьян к земле было приведено ради государственной пользы ввиду обширности и малонаселенности территории России, недостатка рабочих рук на землях помещиков и обеспечения обороны страны. Однако сам указ не был найден, и эта теория не имеет документального подтверждения.

Критиками такого «указного» закрепощения крестьян выступали М. П. Погодин, В. О. Ключевский, М. А. Дьяконов, М. П. Милюков. Они отрицали значение правительственных распоряжений в деле закрепощения крестьян и сформулировали теорию безуказного закрепощения крестьян. В. О. Ключевский видел экономические истоки закрепощения в крестьянской задолженности, чрезвычайно усилившейся во второй половине XVI века. По его мнению, долговая зависимость сближала русского крестьянина с кабальным холопом и лишала его права выхода в Юрьев день. Взятые в кредит деньги крестьянин не мог вернуть своему кредитору, его долг нарастал как снежный ком. Поэтому он прикреплялся не к земле, а к личности землевладельца. Государство заботилось лишь о том, чтобы процесс закрепощения не нарушал крестьянского тягла и не ущемлял интересов казны. Крепостное право, утверждал В. О. Ключевский, было создано не государством, а только при его участии. Теория «безуказного» закрепощения приобрела законченность только тогда, когда М. П. Милюков сформулировал три основных фактора закрепощения: прикрепление крестьян к тяглу, «старожильство» и рост крестьянской задолженности. Еще один сторонник «безуказного» закрепощения М. А. Дьяконов в специальной работе «Заповедные и выходные лета» подтвердил сделанный ранее вывод о том, что крестьянский выход и правила перехода, установленные Судебником 1550 года, отмирали без законодательной отмены. Он считал, что в начале 90-х годов XVI века общим законом оставалась статья Судебника о крестьянском выходе, а, следовательно, правило о заповедных летах имело лишь частное, или местное, применение: действие общего закона о Юрьеве дне временно отменялось для отдельных лиц по особо важным пожалованиям и для отдельных местностей специальными распоряжениями.

В советской историографии проблема заповедных лет была досконально исследована в трудах многих историков. Например, Б. Д. Греков представлял конкретный ход закрепощения следующим образом. При Иване Грозном, в самом начале 80-х годов XVI века, правительство издало указ о заповедных годах, в силу которого все крестьяне лишались права переходить от одного хозяина к другому в Юрьев день. С. Б. Веселовский согласился с выводом Б. Д. Грекова, но высказал предположение о том, что при Иване Грозном заповедные годы действовали на определенной, ограниченной территории. А согласно теории Б. Д. Грекова, заповедные годы сразу приобрели значение общегосударственной меры.

Одним из основных источников, на котором базируется традиционная хронология заповедных лет, являются приходно-расходные книги Иосифо-Волоколамского монастыря. В построениях Б. Д. Грекова показаниям иосифо-волоколамских книг отведено исключительно важное место. В них зафиксировано множество крестьянских переходов в период с мая 1573 по сентябрь 1581 года. Максимальное число переходов приходится на период с 1579 по 1580 год. Но с осени 1581 года сведения о крестьянских переходах полностью исчезли со страниц монастырских книг. Этот факт Б. Д. Греков рассматривает как доказательство отмены Юрьева дня в начале 1580-х годов. Однако обширная документация монастыря тех лет не знает термина «заповедные годы».

В девяностых годах XVI века заповедные годы стали превращаться из временной меры в меру постоянную. Как ни удивительно, правосознание девяностых годов не только не усвоило выработанное приказной практикой восьмидесятых годов понятие «заповедные годы», но и окончательно отбросило его. После 1592 года упоминания о «заповедных летах» не было.

В целом проведенный историками анализ не подтверждает гипотезу о законодательной отмене Юрьева дня в начале 80-х годов XVI века. Термин «заповедные годы» не упоминается ни одним источником, датированным первой половиной 80-х годов. Проверка помещичьих исков того времени с помощью писцовой книги также не подтверждает существования указа об отмене Юрьева дня в 1581 году. Анализ ранних документальных источников следует дополнить исследованием более поздних источников о закрепощении крестьян, среди которых наиболее важное значение принадлежит летописному свидетельству, сохранившемуся в составе Бельской летописи 17 века. Можно сопоставить Бельскую летопись (30-е годы 17 века) и Уложение 1607 года. В Уложении написано: «...при царе Иоанне Васильевиче ...крестьяне выход имели вольный, а царь Федор Иоаннович ...выход крестьянам заказал...». А в Бельской летописи записано: «...Того же года (7110 г. — по старому летоисчислению) на зиму царь Борис Федорович ...нарушил заклятье блаженные памяти царя Иоанна Васильевича всеа Русии и дал христианом волю, выход между служилых людей...».

Таким образом, у нас есть две версии. Согласно одной из них, выход крестьян запретил царь Федор Иоаннович, а с другой — Иван Васильевич Грозный. Однако сопоставление Бельской летописи и Уложения 1607 года говорит не в пользу первого. Запись в Бельской летописи была сделана, по крайней мере, на 25 лет позже, чем создано Уложение 1607 года, следовательно, не менее половины века отделяли время составления летописной статьи от предполагаемого времени установления заповедных лет. Кроме того, об авторе статьи ничего не известно, его заметка о «заклятье» царя Ивана Васильевича носит сугубо литературный характер. В ней нет и намека на то, что ее автор использовал какие-либо документы о крестьянском закрепощении. В Уложении же содержится прямое указание на то, что его текст был составлен в Поместном приказе, который подготавливал и хранил все законы по крестьянскому вопросу. В компетентности авторов Уложения едва ли можно сомневаться.

Уложение 1607 года, составленное в разгар Крестьянской войны, было призвано убедить всех в незаконности возобновления крестьянских переходов во время правления царя Бориса Годунова (голод 1601 – 1602 годов) и в необходимости полного запрета крестьянских переходов. Оно окончательно отменило Юрьев день и удлинило сроки сыска крестьян с 7 до 15 лет. Понятие «заповедные годы» не приобрело устойчивого и всеобщего значения. Приказы редко и неохотно пользовались этим термином и чаще всего обходились без него. Объяснить это можно, по-видимому, тем, что нормы заповедных лет так и не стали формулой закона, иначе говоря, никакого специального указа о заповедных летах в виде мотивированного закона не существовало. Прикрепление к тяглу осуществлялось путем практических распоряжений.

Для контроля за переходами крестьян с целью создания эффективной системы налогообложения государство проводило переписи населения. Общая перепись, предпринятая после завершения разрушительной 25-летней Ливонской войны, имела целью учесть все тяглое платежеспособное население, без чего невозможно было восстановить налоговую систему и привести в порядок расстроенные войной и разрухой государственные финансы. Однако из-за массового бегства крестьян с тяглых земель писцовые книги устаревали еще до того, как Поместный приказ успевал их исправить и утвердить. Общие законодательные установления о прикреплении крестьян к тяглому не издавались, вероятно, потому, что соответствующие распоряжения рассматривались как временные. Однако отсутствие законодательства не мешало суду на практике удовлетворять дворянские иски о возвращении тяглых крестьян на старые наделы — сначала в единичных случаях, а затем и в массовом порядке.

Меры по ограничению выходов тяглых крестьян носили характер временного регулирования вплоть до начала девяностых годов XVI века. Был ряд случаев, когда крестьяне уходили от своих землевладельцев, невзирая на режим заповедных лет. Одним их важнейших путей ухода крестьян с тягловых земель был уход на службу в казачьи войска. Государство ничего против этого не имело, но помещики пускали в ход любые средства, чтобы вернуть своих крестьян. Это особенно проявлялось в южных землях, расположенных в непосредственной географической близости к Украине, которая считалась и считается центром казачества. Служилые люди буквально заваливали Посольский приказ исками о возвращении беглецов.

Правительству пришлось идти на уступки: был издан специальный указ, согласно которому в казаки запрещалось брать крестьян, а разрешалось брать людей «не с пашни». Это окончательно лишило тяглецов права «выхода» в казаки даже при условии их замены. Несмотря на это, крестьяне продолжали уходить. А помещики южных уездов решительно отказывались повиноваться правительственным распоряжениям насчет крестьян. Они силой утверждали свое право на личность крестьянина и его имущество. Переписка посольского приказа не оставляла сомнения в том, что насилия над крестьянами совершались повсеместно и в массовом порядке. Крестьянские челобитные рисуют подлинную картину феодального разбоя землевладельцев. Помещики били и мучили крестьян, свозили к себе на двор, прятали крестьянских жен и детей, отбирали лошадей и коров, сошники и косы, хлеб, даже бедную крестьянскую утварь. Попытки крестьян найти поддержку в Посольском приказе оканчивались безуспешно. Показательно, что в своих распоряжениях и инструкциях Посольский приказ четко разграничивал и противопоставлял понятия «вольные люди» и «крестьяне с пашни». При этом констатация «вольности» и «невольности» крестьян определялась исключительно интересами фиска. Сыновья тяглецов вольны были уходить в казаки без всяких формальностей, тогда как тяглецы не могли покинуть свой тяглый «жребий».

Помещики усвоили все выгоды, вытекавшие для них из временного прикрепления крестьян к тяглу, но они рассматривали крестьянскую крепость не только и не столько с точки зрения тягла и интересов казны, сколько с точки зрения собственных интересов. Южные помещики поступали в отношении крестьян так, как если бы они были «крепки земле». Под напором дворянства Посольский приказ распорядился сыскать среди казаков и вернуть помещикам беглых крестьян. Подчиненные приказа выражали беспокойство, как бы из-за такого решения «вперед смуты не было». И эти опасения имели веские основания, так как недовольство крестьян такой политикой усиливалось.

Важным поворотом в деле закрепощения крестьян было введение пятилетнего срока сыска беглых. Чрезвычайные и временные меры стали превращаться в постоянно действующие установления. Это было сделано в уложении 1592 года царем Федором Иоанновичем. Этот документ не был найден, и о нем известно лишь по некоторым ссылкам. При Лжедмитрии I власти предприняли попытку систематизировать законы, изданные с начала 50-х годов 16 века до 1 февраля 1606 года. В этих целях был составлен Сводный Судебник 1606 – 07 годов, включавший подробные разделы о крестьянах. Составители Судебника имели в своем распоряжении фонды Поместного приказа, из стен которого вышли самые важные постановления по крестьянскому вопросу. Тем не менее, компетентные приказные правоведы не смогли найти никаких законодательных памятников царя Федора о крестьянах, за исключением одного лишь указа 1597 года. Если московские правоведы, систематизировавшие законодательство царя Федора, не обнаружили этот указ или уложение о крестьянах через 13 лет после его издания, имея на руках сохраненные архивы, то это может иметь только одно объяснение: безуспешно разыскиваемый указ, по-видимому, никогда не был издан.

Отмена долгих заповедных лет и осуществление на практике норм пятилетних урочных лет первоначально не изменили взгляда на закрепощение крестьянских выходов как на меру временную. Трудно составить точное представление о тех политических разногласиях, которые возникали в Боярской думе в связи с подготовкой и изданием крепостнических законов. При Василии Шуйском руководители Поместного приказа утверждали, будто царь Федор запретил крестьянам переходы «по наговору Бориса Годунова, не слушая советов старейших бояр». В подобном утверждении была, вероятно, доля истины.

Пока Годунов не стал полновластным правителем государства, меры в отношении крестьян носили половинчатый характер. Слабое, разрушаемое внутренними противоречиями правительство царя Федора поначалу не обладало ни решимостью, ни средствами для радикального и окончательного решения крестьянского вопроса. Оно не могло ни отменить одним указом нормы Судебника, ни восстановить Юрьев день в качестве регулятора крестьянских переходов. Только к середине девяностых годов Борис Годунов добился-таки более прочной политической стабилизации и под давлением дворянства приступил к окончательной ликвидации Юрьева дня.

Отношение различных прослоек феодального класса к крестьянскому выходу было неодинаковым. Крупные землевладельцы обладали неизмеримо большими возможностями для того, чтобы удерживать своих крепостных и перезывать чужих с помощью подмоги и льгот. Для мелких помещиков невозможность сохранить крестьян грозила скорым разорением. Поэтому неудивительно, что идеи немедленного закрепощения крестьян встречали в их среде наиболее энергичную поддержку.

Но различия в отношении феодальных землевладельцев к Юрьеву дню нельзя преувеличивать. Противодействие старейших бояр Борису Годунову носило главным образом политический характер. В действительности не советы бояр, а позиция крестьянства, составлявшего в то время громадное большинство населения страны, тормозила утверждение крепостнических законов. Настроения и действия крестьянских масс оказывали самое непосредственное влияние на развитие крепостного права.

Советские исследователи критически преодолели господствовавшую в зарубежной историографии концепцию «безуказного» закрепощения крестьян и пришли к важному выводу о том, что дворянское государство сыграло активную роль в установлении крепостного права. В настоящее время этот основополагающий тезис исследователями не оспаривается. Однако дискуссионным остается вопрос о том, в какие формы вылились первые крепостнические мероприятия государства. Можно высказать предположение, что сформированный в общих контурах крепостнический режим, первоначально носил фискальный характер и поэтому не был и не мог быть облечен в форму развернутого законодательного акта. Запрет крестьянского выхода и фактическая отмена правил Судебника 1550 года о Юрьеве дне явились не целью, а скорее косвенным результатом этих распоряжений. Режим заповедных лет стал складываться во второй половине восьмидесятых годов XVI века как система практических мер по возвращению крестьян и посадских людей в тягло. Решительный шаг в сторону закрепощения крестьян был сделан спустя десятилетие, когда дворяне усвоили все выгоды, вытекавшие из правительственных мер по упорядочению тягла, и добились законодательного подтверждения нового порядка. Под давлением феодальных землевладельцев временная система прикрепления к тяглу стала перерастать в постоянную систему прикрепления к земле. В конце концов, дворянская концепция взяла верх над фискальной.

27 ноября 1597 года правительство издало первый развернутый закон о закрепощении крестьян. По времени закон был приурочен к Юрьеву дню: он был принят за 2 дня до его наступления. Но пункт о формальном упразднении Юрьева дня отсутствовал. Старый порядок крестьянских переходов давно утратил фактическую силу, и законодатели молчаливо исходили из этого факта. Закон 1597 года утвердил реальность возникшего крепостного режима. В основу закона 1597 года была положена норма о пятилетнем сроке подачи исковых заявлений о беглых крестьянах, то есть норма «урочных лет», разработанная поместным ведомством и применявшаяся на практике в течение нескольких лет. Указ лишь дополнил распоряжения предыдущих лет подробно разработанным положением о сыске и возвращении крестьян. Отныне возвращению подлежали все вышедшие и свезенные крестьяне. Без такого детального положения отмена Юрьева дня не могла быть осуществлена на практике в полном объеме. Вплоть до середины девяностых годов XVI века постановления по делам о крестьянах нередко содержали указание на то, что новые меры будут осуществляться до «государева указа», который возродит традиционный порядок вещей. Закон 1597 года впервые санкционировал отмену Юрьева дня без ссылки на временный характер данной меры и возможные перемены.

Уложение 1597 года значительно расширило крепостническую практику. Оно прикрепило к земле не только тяглых дворовладельцев, но и их детей и жен, ранее не попадавших под действие заповедных лет. Любой переход крестьянина рассматривался отныне как бегство. Беглый подлежал возврату со всей своей семьей и имуществом. Таким образом, годуновский указ стал крупнейшей вехой в развитии крепостного режима, отразив момент превращения чрезвычайных и временных мер в постоянно действующие нормы по всей стране.

Закрепощение крестьян стало крупнейшим продворянским мероприятием правительства Годунова. Указ консолидировал господствующий класс и упрочил положение Бориса Годунова как правителя. Но крестьянство не желало мириться с неслыханным насилием со стороны крепостнического государства, результатом чего стала одна из кровопролитнейших войн — Крестьянская война начала XVII века.

Источниками последнего документа, юридически окончательно закрепившего положение крестьян как крепостных стали судебники, указные книги приказов, царские указы, думские приговоры, решения Земских соборов, Стоглав, литовское и даже византийское законодательство. Этот документ создавался в непростой исторической обстановке: в 1648 году в Москве вспыхнуло массовое крестьянское восстание. Был созван Земский собор, который в 1649 году и принял знаменитое Соборное Уложение. Составлением проекта занималась специальная комиссия, его целиком и по частям обсуждали члены Земского собора посословно. Напечатанный текст этого документа был разослан в приказы и на места. Впервые была предпринята попытка создать свод всех действующих правовых норм, включая Судебники и Новоуказные статьи. Весь материал был сведен в 25 глав и 967 статей. Впервые также была предпринята попытка разделить нормы права по отраслям и институтам, хотя казуальность в изложении норм сохранялась. В главе 11 (Суд о крестьянах), говорилось о том, что отныне все сбежавшие крестьяне подвержены бессрочному сыску. Найденные вдали от своего хозяина крестьяне должны были быть возвращены ему. Довольно суровые наказания (вплоть до обращения в холопство) были предусмотрены для укрывателей беглых крестьян.

Мы рассмотрели путь юридического закрепления крестьян к земле от самых первых актов до последнего и самого важного — Соборного уложения 1649 года. Знать этот процесс необходимо, потому что это достаточно фундаментальный процесс, который оказал громадное влияние на становление всей российской государственности. Причем он был характерен не только для России, но и для всех остальных государств: подчинения одних социальных слоев общества другими не избежала ни одна цивилизованная страна, не говоря уже о менее цивилизованных. Это процесс глобально-исторический, неминуемый и обусловленный, возможно, самой природой человека. Любой человек, более или менее связанный с историей, должен знать его.

  1. Освоение Сибири: причины и основные этапы движения на Восток.

По мере складывания и укрепления Российского централизованного государства происходило расширение его территории - преимущественно за счет освоения новых окраинных территорий, таких как Сибирь.

Проблема заселения русским народом Сибири давно привлекала внимание исследователей. Впервые проявили к этому интерес участники Академических экспедиций, посылавшихся в Сибирь для ее изучения. Однако их интерес к заселению рассматривался в основном в плане изучения роли государства в этом процессе. В целом научное изучение Сибири, озера Байкал и ее отдаленных районов началось с "Истории Сибири" Г.Ф. Миллера. В XIX веке эта проблема нашла отражение в работах П.А. Словцова, А.П. Щапова, Н.М. Ядринцева, Г.Н. Потанина, И.В. Щеглова, Н.Н. Оглобина, П.Н. Буцинского, В.К. Андриевича, Ю. Гагемейстера и других историков XIX столетия. Следует отметить, что в подавляющем большинстве этих работ рассматривался общий процесс освоения Сибири, основание острогов, либо процесс заселения прослеживался в них в узко территориальных рамках. При этом регион Прибайкалья и Забайкалья в подавляющем числе работ названными авторами не затрагивался.

В изучении проблемы заселения Сибири значительно продвинулись историки XX века, в частности: С.В. Бахрушин, В.Н. Шунков, В.Н. Шерстобоев, З. Я. Бояршинова, Ф.Г. Сафронов, В.А. Александров, А.Н. Копылов, В.В. Воробьев, В.М. Кабузан, С.М. Троицкий и другие. Однако их работы затрагивали исторические проблемы Байкальского региона и озера Байкал весьма фрагментарно и мимоходом. Более же полное отражение проблемы заселения озера Байкал нашли в обобщающих трудах - "Истории Сибири", но преимущественно в общем виде. Наконец, в 70-90-х годах XX века данные проблемы получили разработку в трудах историков. Однако, что касается заселения русскими Прибайкалья и Забайкалья, то в их работах освещались лишь отдельные сюжеты этого процесса.

Огромная территория Сибири, в два раза превосходящая Европейскую часть России, стала направленно заселяться в связи с общим процессом освоения нового края. При этом история заселения складывалась таким образом, что большая часть переселяющегося в Сибирь населения постепенно оседала сначала в южной части Тобольской губернии, далее - в Томской, затем - в южной части Енисейской и в Иркутской губернии, позднее - в Забайкальской области.

Завоевание Сибири происходило непоследовательно в географическом отношении. К концу XVI века была освоена Западная Сибирь. После этого открылись беспредельные просторы Восточной Сибири. С завоеванием Енисея целый поток завоевателей устремился на северо-восток Сибири. В результате уже в первой половине XVII века были освоены бассейны рек Лены и Колымы. Дальнейшие действия русских были перенесены на Амур и далее. Одновременно с освоением северо-востока Сибири по другому маршруту группа первопроходцев начала осваивать Прибайкалье, чем было положено начало освоению бассейна озера Байкал. Сначала - западной части озера Байкал, где были основаны в 1630 году - Илимский острог, в 1632 году - Иркутское зимовье, в 1631 году - Братский и Усть-Кутский остроги, в 1654 году - Балаганский острог, а затем - восточной части озера Байкал, где были основаны Баргузинской острог в 1648 году, Читинский (вначале Ингодинское зимовье) - в 1653 году, Нерчинский - в 1655 году, Селенгинский - в 1665 году, Верхнеудинский - в 1666 году.

В 1625-27 году атаманы В. Тюменц и М. Перфильев впервые побывали на территории Прибайкалья, вышли на озеро Байкал и сообщили в Москву, что земля эта "многолюдная, и богата соболями, бобрами и скотом" и "бухарских товаров, дорогов и киндяков и зенденей и шелков: много, а серебра де добре много, а коней и коров, и овец и верблюдов бесчисленно". Очевидно, это обстоятельство послужило обнадеживающим фактором для дальнейшего продвижения русских в Сибири в сторону Забайкалья, поскольку привлекало взоры правительства.

Освоение Забайкалья началось несколько позже - в 40-х годах XVII века. Впервые в Забайкалье русские появились в 1638 году под руководством Михаила Перфильева. Всем первым экспедициям давались наказы "на новых народов ясак наложить, места около озера Байкал точно описать и золотых и серебряных жил искать". И хотя русские к этому времени были уже наслышаны о Забайкалье, первые землепроходцы Сибири, прибывшие в район Баргузинского острога, доносили правительству, что "серебряных и золотых жил" там нет. Это обусловило дальнейшее продвижение русских на восток Сибири с той же целью и способствовало основанию здесь новых острогов. Таким образом, поиски "новых землиц" закончились тем, что ко второй половине XVII века "русские становились твердою ногою" в байкальском регионе и на озере Байкал.

Освоение около байкальского края и озера Байкал представляло собой сложный и своеобразный процесс. Его особенность состояла, прежде всего, в том, что огромная территория Сибири - Прибайкалья и Забайкалья с малочисленным населением была присоединена к Русскому государству без применения сколько-нибудь значительных военных сил, в подавляющем большинстве случаев отряды первопроходцев исчислялись несколькими десятками человек.

Другой особенностью освоения байкальского края в Сибири являлось то, что с самого начала правительство проводило здесь вполне определенную мирную стратегию. Стремясь укрепить захваченные земли и, в то же время, не располагая достаточными военными силами, правительство неизменно давало руководителям землепроходческих отрядов рекомендации действовать в отношении ясачного населения без насилия и грубого нажима - "ласкотою" и "добротою", что в известной мере влияло на складывание добрососедских отношений с аборигенами. В конце концов, как свидетельствуют исторические документы, эти отношения в большинстве случаев перерастали в дружественные. Многочисленные царские грамоты, наказы, наказные памяти воеводам, приказчикам острогов в Сибири предписывали "ясачных людей в обиду и в изгою никому не давать, налог и насильств никаких не чинить".

К числу особенностей процесса освоения байкальского края в Сибири следует также отнести ведущую роль острогов и городов, из которых осуществлялась колонизация края. Обращает на себя внимание и то, что с самого начала колонизация проводилась под девизом, высказанным в многочисленных царских наказах - "во всем искать государственные прибыли". Отряды служивых людей в конечном итоге посылались для "проведывания землиц" и приведения "под государеву высокую руку" новых ясашных иноземцев.

Итак, главной причиной, побуждавшей русских людей искать "новые землицы" в Сибири для своего царя, было сначала желание найти новых плательщиков ясака. Кроме этого побуждения вскоре появились и другие - желание приобрести земли, богатые полезными ископаемыми, удобные для занятий землепашеством, покорить и усмирить инородцев, так называли в XVII в коренное население Сибири. В известной степени весь процесс движения на восток Сибири носил стихийный характер, хотя правительство старалось (или скорее пыталось) его регулировать.

В процессе заселения русскими Сибири необходимо выделить несколько этапов. Это было связано с разными причинами, двигавшими людей из европейской части в неизведанный край.

Первый этап - XVI-XVII века - время первоначального освоения Сибири. Главная цель заселения была обусловлена желанием верховной власти удержать за собой занятую, к тому же очень полезную территорию. С этим, в конечном итоге, совпадали интересы людей из народа, искавших в Сибири лучшей доли. Таким образом, на этом этапе заселения "завоевательная" деятельность государства и народа шли рука об руку. На первом же этапе начиналось присоединение и байкальского региона и озера Байкал.

Второй этап охватывает XVIII век, когда колонизация Сибири приобрела принудительный характер. С этого времени Сибирь стала постепенно превращаться в место общероссийской ссылки и каторги. Сюда правительство начало переселять наиболее "беспокойные", "малополезные" или "вредные" элементы общества. Причем власти старались использовать переселенцев в якобы государственных интересах, привлекая для дальних рубежей, развития земледелия и промышленности. Вместе с тем продолжалось и вольное переселение в Сибирь.

Следующий, третий этап начинался с XIX веке. В этот период, в связи с активизацией общественно-политического движения в стране, продолжалось принудительное переселение в Сибирь русского населения. Наряду с ним в условиях пореформенного развития, когда одним из узловых вопросов внутренней жизни страны было перенаселение ряда областей России в связи с малоземельем крестьян, стало набирать силу добровольное переселение крестьянства, надеявшегося получить в Сибири землю. В этом вопросе на данном этапе вновь сомкнулись инициатива государства и желание народа. Отмена крепостного права привела к тому, что на рынок рабочей силы было выброшено огромное число людей, и социальные миграции в Сибирь стали более интенсивными.

Можно выделить и еще один этап заселения - конец XIX - начало XX столетий. С 80-х годов XIX века в Сибири возросло значение эмиграционных и иммиграционных процессов. Причем миграции осуществлялись стихийным путем, часто вопреки запретительной политике царизма. Для Сибири и особенно, Забайкалья фактором, изменившим однообразную форму колонизационного движения, к тому же, имевшим большие социальные последствия, было проведение железной дороги, связывающей Дальний Восток с Европой.

Следует особо выделить причины, побудившие к переселению русского населения в Сибирь. Кроме желания найти в неизвестном крае изменения своего имущественного положения некоторых влекло сюда "религиозное воодушевление". Стойкость в вере побуждала предпочесть разлуку с Родиной. Гонение со стороны господствующей религии и заставляло массы людей навсегда удаляться за пределы Отечества. Шли в Сибирь и из-за недовольства общественным порядком, с надеждой на стороне осуществить заветные мечты.

Недовольство общественными порядками заставляло правительство насильственно переселять людей - государственных преступников подальше от центра - в Сибирь, в Забайкалье. Это было политическое изгнание.

Но главная причина, которая влекла в далекий край – Сибирь людей, заключалась во все времена в экономических условиях. Сначала русские, переселялись в Сибирь, искали свободные земли, товары, потом работу и т.д. Именно эти потребности заставляли людей массами идти в Сибирь.

Рассматривая историю Российского государства, следует иметь в виду специфическую для русского этноса особенность - освоение Восточно-европейской равнины и непрекращающиеся миграционные передвижения в Сибирь. В результате освоения в течение многих веков разных природно-климатических зон Сибири происходили сложнейшие процессы развития самого народа.

Примечательно, что Прибайкалье и Забайкалье, начиная с XVII века, заселяли русские как принудительно, так и вольно. Первыми русскими селениями здесь были зимовья, остроги, городки, города.

Поступательное движение русских в Восточную Сибирь совершалось двумя путями: северным - через систему рек Енисея и Лены. По этим рекам двигались русские люди при заселении Восточной Сибири. В результате в 1619 году был основан Енисейский острог, затем Красноярский. Енисейск на длительное время превратился в своеобразную столицу Восточной Сибири. Сюда стекалась вся "казна" из острогов, здесь сидел воевода, здесь хранились хлебные, военные запасы, отсюда посылали экспедиции "разведывать" Сибирь.

Проникновение в Забайкалье шло и другим, но тоже северным путем - через Байкальский регион на озеро Байкал. Из Енисейска на озеро Байкал отправляется отряд казаков под руководством Василия Колесникова, который, двигаясь по северо-восточному берегу озера Байкал, достиг реки Верхней Ангары и здесь в 1646 году основал Верхнеангарский острог. Чуть позже него из Енисейска на озеро Байкал был отправлен отряд в 60 человек, возглавляемый Иваном Галкиным. С его именем связано основание в 1648 году Баргузинского острога. Основатель острога был "...один из самых выдающихся служивых людей... предприимчивый, смелый, жадный до наживы, неутомимый исследователь и завоеватель "новых землиц", типичный русский Пизарро".

Отсюда очевидно, с какими устремлениями шли сюда первые русские. Однако каждая экспедиция, направляемая в глубь Сибири, имела специальный наказ. Имел таковой и И. Галкин: "чтоб на новых народов наложить ясак" и места "около озера Байкал точно описать", а "что главнейше было предметом золотых и серебряных искать жил". Баргузинский острог, построенный в 40 верстах от устья Баргузина, был одним из самых отдаленных. На какое-то время этот острог становится единственным административным, политическим и хозяйственным центром Забайкалья в Сибири, главным военным центром, местом сбора дани с ясачного населения, дальнейшего освоения Сибири, его недр и т.д. Из Баргузинского острога служивые люди ходили собирать ясак с местного населения, здесь хранили собираемый с местного населения ясак - "соболиную казну) - все припасы, отсюда совершались разведки в близлежащие земли. Баргузин скоро стал местом, от коего "довольное время все завоевания по ту сторону Байкала зависели". Стараниями русских казаков, поселившихся в Баргузинском остроге в 17 веке, были основаны новые остроги - Баунтовский, Иргенский, Еравнинский, Селенгинский, Верхнеудинский и др.

Одновременно шло освоение Сибири - Прибайкалья и Забайкалья и южным путем, где тоже основывались остроги.

Русский историк М.К. Любавский отмечал, что "русские колонии при своей малочисленности жили вразброд по всему необъятному пространству Восточной Сибири, даже "земледелие заставляло русских людей сплошь и рядом расходиться на далекие расстояния".

Расселение русских людей в Сибири главным образом совершалось по водным путям, первые остроги ставились преимущественно на реках. Все остроги основывались немногочисленными отрядами казаков и служивых людей. Признавая их огромную роль в основании большого неизведанного края - Сибири, А.И. Герцен писал в "Колоколе": "горсть казаков и несколько обездоленных мужиков перешли на свой страх океаны льда и снега, и везде, где оседали усталые кучки, в мерзлых степях, забытых природой, закипала жизнь, поля покрывались нивами и стадами, и это от Перми до Тихого океана".

Подобную характеристику землепроходцев Сибири дает М.А. Сергеев: "Исключительное мужество, нечеловеческая выносливость и стойкость сочетались у них с горячей любовью к Родине и редкой скромностью. ...В самых тяжелых условиях, голодные и холодные, замерзая и помирая голодной смертью, израненные в боях, несли они десятки лет свои "дальние службишки", проявляя высокое сознание долга перед Родиной и беспримерную ревность в искании государевой прибыли".

В освоении и заселении Сибири огромную роль сыграли казаки. Они в Сибири, по сути, и были первыми русскими поселенцами. Им предстояло, и покорять, и охранять себя от набегов кочевников, а в дальнейшем - и охранять границы. В Сибири они выполняли трудные и разнообразные обязанности в крае: не только охраняли границы с Китаем, но и следили за контрабандой, ловили беглых каторжников, несли полицейские функции, конвоировали ссыльных, следили за караулами на заводах, рудниках, золотых приисках, в городах и т.д. Примечательно, что до середины XVIII века казаки в Сибири фактически управляли краем - служили приказчиками в острогах, воеводами, таможенными головами. Позднее эти функции переходят в руки дворян, специально посылаемых чиновников в Сибирь. В связи с этим прежние задачи, выполнявшиеся казаками, стали уходить в прошлое, а их служебный статус понижается. Постепенно они превращались в представителей исполнительного аппарата с административно-полицейскими функциями.

Мирной колонизации Сибири предшествовало покорение местных племен. Именно для этой цели сюда направлялись военные отряды казаков. До конца XVII века прибайкальские и забайкальские остроги в Сибири сохраняли вид военных крепостей. Все это время основная часть населения состояла из служивых людей, казаков, главной обязанностью которых была военная служба, сбор ясака, управление краем. Местное население Сибири было немногочисленно, а территория огромна. Остроги и зимовья в Сибири стояли на большом расстоянии друг от друга, служивых не хватало. Поэтому правительство фактически с самого начала завоевания Сибири стало проводить оправдавшую себя в дальнейшем политику заселения земель, прежде всего, русскими крестьянами. Это способствовало закреплению русской власти на местах, укреплению и развитию острогов, установлению контактов с местным населением.

Первоначально русское население селилось в Забайкалье между бурятами и эвенками. Были случаи, когда русские кочевали с бурятами и, наоборот, некоторые из них, перенимая русские обычаи, начинали жить оседло. То же самое наблюдалось и в результате контактов с эвенками. Важной особенностью освоения русскими новых территорий Сибири было сохранение территориальных и национальных владений и обычаев аборигенных народов. За ними сохранялись ранее использовавшиеся ими земли - зверовые и рыбные промыслы, пастбищные угодья. Заселение края русскими происходило обычно путем "обтекания" селений бурят и эвенков или "вкрапления" с согласия местного населения в его компактное размещение русских деревень. В колонизуемых районах Сибири, как правило, не было фактов насильственного выселения и тем более истребления аборигенов. В целом в Сибири с момента ее вхождения в состав Русского государства формировались дружественные добрососедские взаимоотношения между местными народами и пришлыми русскими людьми.

Историческими исследованиями установлено, что проникновение в Сибирь было связано с упорной борьбой верховной власти русского государства за источники пушнины ("мягкого золота"), благородных металлов, вообще полезных ископаемых. Важнейшей целью имело оно и развитие пашенного дела. Все это было главной причиной целенаправленного и настойчивого заселения Сибири. Поскольку возникновение городов в Забайкалье предшествовало появлению деревень, то это предопределило и особенности заселения первых. Как уже говорилось выше, первыми поселенцами острогов (будущих городов) в Сибири были казаки, служивые люди, затем духовенство, посадские, крестьяне, ссыльные и пр. На протяжении длительного времени такой социальный состав жителей оставался здесь в неизменном виде.

Кроме казаков и служивых людей, которые осваивали Сибирь, и, естественно, становились здесь первыми поселенцами, сюда прибыло много так называемых "вольных" людей. Их поток в Сибирь начинается сразу же после основания первых острогов. Причем добровольное переселение на новые земли в Сибири в XVII веке всячески поощрялось, более того, правительство предписывало всем сибирским воеводам "пашенных и посадских людей призывать из Перми, с Вятки, из Солей". Во всех этих городах выдавались "отпускные памяти" на проезд в сибирские остроги, "где будет мочно христовым именем голова кормить".

Тот факт, что первые переселенцы в Сибирь оказались в подавляющем большинстве выходцами из поморских областей европейской части России, объясняется тем, что вплоть до второй половины XVI века, пока в 1552 году не было присоединено Казанское ханство, путь в Сибирь шел Северным путем - через Северную Двину и Печору. И это, безусловно, наложило известный отпечаток на характер последующего продвижения населения в Сибирь.

В заселении Прибайкалья и Забайкалья, как и всей территории Сибири, выделялось два потока: легально-государственный и вольнонародный, преобладал первый. Это были казаки, стрельцы, крестьяне, провинившиеся дворяне и боярские дети, раскольники и т.д. Ко второй же группе относились разного рода "охочие" и "гулящие" люди, безземельные крестьяне, беглые холопы, преступники, которые шли в Сибирь с намерением изменить свое имущественное положение.

Были среди служивых и те, кто ехал в Забайкалье на "вечное житье". Такие обычно брали с собой или выписывали своих жен, детей, родственников, даже холопов. Первое время служивые люди острогов были единственными русскими в Сибири. Постепенно районы их расселения увеличивались, кроме военных служивых людей в Сибири появляется и мирное население.

Вместе с тем сибирские власти получали предписания, запрещающие принимать людей из центральных областей страны без особого на то разрешения. Причина очевидна: свободное передвижение населения в Сибирь могло значительно подорвать их экономическое состояние. Правительство следило за этим, хотя в то же время проводило определенную покровительственную политику в деле заселения Сибири. В отношении заселения Забайкалья эта политика носила еще более выраженный покровительственный характер, своими мерами способствовала заселению Сибири.

Правительство практиковало два способа посылки служивых людей в Сибирь - так называемые "прибор" и "перевод". Как правило, посылаемым в Сибирь воеводам давалось задание создать себе отряд из служивых и всяких "охочих" людей Назначаемый воевода набирал себе сотников, тем давалось задание найти десятников, а десятникам - рядовых казаков и стрельцов. Десятники давали "запись", в которой обязывались "жить в определенном городе в стрельцах или казаках, служить государеву службу, корчмы и блядни не держать, зернью не играть, не красть и не бежать".

Поскольку набор в служивые происходил таким вольным способом, то вполне понятно, что чаще всего они набирались из случайных людей, имеющих целью личное обогащение. В достижении своих корыстных целей они не останавливались ни перед чем, были беспощадны и безжалостны к окружающим, поражали "своей беспечной удалью и нечеловеческой выносливостью и вместе с тем алчностью к добыче и хладнокровной жестокостью".

Отмечая данный исторический факт, нельзя не признавать той, несомненно, положительной роли, которую сыграли служивые люди в освоении Сибири. Недаром М.М. Сперанский - генерал-губернатор Восточной Сибири, - назвал Сибирь "страной Дон-Кихотов". Действительно, в Сибирь отправлялись только смелые, мужественные, отчаянные, одержимые люди, нередко авантюристы. "Упорство в достижении цели, неразборчивость в средствах, предприимчивость, практическая сметка и не знающая удержу смелость" - все это прекрасно характеризует первопроходцев Сибири. На местах служивые люди были хозяевами положения, и воеводы часто получали жалобы на них от местного населения о "нанесенных им обидам, грабеже и разоренье".

Иногда служивые люди переводились из городов Центральной России в Сибирь, поэтому их называли "переведенцами", они получали подъемные, их везли на конном транспорте. Кроме них в Сибирь попадали знатные военнопленные, а также украинские казаки. С XVII века в Сибирь начали ссылать провинившихся перед законом или властями деятелей и "верстать в службу" - гетман Д. Многогрешный с Украины, переводчик И. Романов из Астрахани и другие.

Кроме военных в Сибири и Забайкалье прибывали и люди гражданских профессий - писари, счетоводы, лекари, чиновники, учителя и др. Поселявшиеся в новом краю не могли обойтись без церкви. Поэтому одновременно со служивыми людьми в нем селилось и духовенство. Причем, они прибывали сюда со своими семьями.

Жизнь служивых в Забайкалье и в Сибири в целом была очень тяжелой. На первых порах они находились целиком на иждивении государства. Вплоть до конца XVII века на их содержание из Москвы отправлялось годовое хлебное и денежное довольствие. Но, как свидетельствуют документы, выдавалось оно нерегулярно, часто служивым приходилось нищенствовать, а порою, оно вовсе не доходило до острогов. Поэтому не случайно в своих отписках служивые указывали, что "государеву службу служили и ясак собирали", но и "рыбу ловили и сосну, и корень, и траву ели".

Особенно тяжело было первым создателям острогов в Сибири. Случалось так, что, поставив острог, основатели его уходили назад, или наоборот, шли дальше, оставляя во вновь поставленном остроге горстку служивых для удержания власти и сбора ясака, и сюда по несколько лет никто не заглядывал. Оторванные от всего мира, окруженные враждебными племенами, плохо оснащенные оружием и продовольствием, служивые иногда убегали или самовольно уходили в другие остроги Сибири. Так, служивые Ангарского острога в расспросных речах отмечали, что "два годы про русских людей вести и слухи никуды ни от кого не было", а "поэтому они сами уходят в Баргузинкий острог", потому что "у них стало пить и есть нечего". Все просьбы в их челобитных сводились к тому, чтобы прислали в "прибавку и служивых людей и хлебных запасов", иначе им "помереть будет с голоду...".

Поскольку служба в Забайкалье и Сибири была сопряжена с неимоверно тяжелыми условиями, то срок ее определялся 1-2 годами. Фактически же служивые несли ее и более продолжительное время. Государство пыталось привлекать на службу в Сибирьразличными льготами. Но, несмотря на это, число желавших служить в Сибири дольше положенного срока не увеличивалось, поэтому в большинстве гарнизоны острогов были малочисленны.

Следует иметь в виду, что служивые люди в крае были непосредственными проводниками всей колонизационной политики правительства в Сибири. Они занимались сбором ясака, присоединением новых территорий, освоением богатств и т.д. По этой причине отправлялись воеводами из острогов надолго и на большие расстояния. В самих же острогах в Сибири оставалось мало людей, которые к тому же находились в постоянной опасности. Так, в 1681 году из 135 служивых в Селенгинске - 20 находились на службе в Верхнеудинске, 20 - "для обережки ясашных по заимкам", 40 были отправлены за хлебными запасами, 16 - в Нерчинск. Из 103 служивых в Нерчинске - на месте было 46, остальные ходили за хлебными запасами, ясаком и т.д..

Многочисленные отписки, челобитные, расспросные речи местных воевод, приказчиков, острожных голов, казаков, служивых людей в Сибири буквально пестрят жалобами, что "остроги ставить некем", "запасов ничего нет", просьбами "прислать прибавочных людей, наскоро", оружия для "ради нужного всякого осадного времени" и т.д. Воевода Ларион Толбузин, приехавший в Нерчинск в 1662 году сообщал, что "в нем всего 75 человек", что "хлеб... не родитца", что "служить их великих государей службы никакими мерами не мочно, и в ясачном сборе им... больше прибыли учинить некем и остроги от немирных земель людей оберегать некому". Другой воевода Федор Воейков А. в 1683 году жаловался, что он живет "с великим опасением, а бердышев и рогатин и топориков в казне и нерчинских казаков нет...".

Не лучшим было положение и в других острогах Сибири. Естественно, все это затягивало процесс утверждения Русского государства в Забайкалье. С другой стороны, оно же свидетельствовало об огромных трудностях, которые приходилось испытывать русским людям для освоения завоеванного, но далеко не обжитого края Сибири. Вся эта гигантская тяжесть по его освоению и включению в систему государства легла, в первую очередь, на плечи простого служилого населения.

Главной обязанностью и занятием служивых, на первых порах в Сибири, был сбор ясака с местного населения и приискание "новых народов" и "новых землиц". Служивые люди были практическими проводниками этой правительственной политики, которая была достаточно продуманной и осторожной. Так, служивые люди следили за тем, чтобы местное население в Сибири жило мирно не только с русскими, но и между собою, ибо в результате столкновений между родами многие из них уходили в леса Сибири, откуда было трудно их "выманивать" русские местные власти при этом не всегда действовали достойно. Известен случай, когда после нападения баргузинских бурят на коленкурский род - добровольно присягнувший Селенгинскому острогу, баргузинский глава Самойла первый "наказал" инициаторов этого столкновения тем, что "за всякою угрозою взял себе скот и живот и ясырь... их". Это привело к тому, что и другие инородцы - "убоялись тако же смертного убойства, отшатились прочь и разбрелися по лесам". Это происходило в нарушение предписаний правительства, которое требовало действовать в отношении местных народов Сибири "ласкотою" и "добротою", даже выдавало средства на "приманку", т.е. для угощения ясачных.

Служивые в Сибири выполняли также многочисленные административные функции - были приказчиками, острожными и таможенными головами, альдерманами, целовальниками, кружечниками, лавошными сидельцами и прочее.

Постепенно правительство перестало посылать в Сибирь и Забайкалье жалованье. Денежное довольствие служивые стали получать за счет "соболиной казны". Что касается хлебного жалования, то, в связи с затруднением со снабжением хлебом, правительство предписывало воеводам вместо него выдавать служивым людям земли. Так в крае появилась категория русских, которые "служили с пашни". Такие служивые в дальнейшем образовали основное ядро земледельческого населения Сибири.

Таким образом, служивые люди в Сибири стали получать свою пахоту. Вначале для этого раздавались земли в черте острогов, затем - рядом. В дальнейшем такая практика развития земледелия способствовала появлению здесь крестьян, русской деревни, в целом хозяйственному развитию Сибири.

Царское правительство в целом целенаправленно осуществляло линию, направленную на колонизацию Сибири, но не всегда его политика была лояльной по отношению к засельщикам. В связи с ростом волны переселений устанавливались засады для ловли людей, шедших в Сибирь искать счастья. В 1822 году было разрешено вольное переселение в Сибирь туда и обратно, в 1846 году - снова последовали запреты и преследования.

"Завоеватели Сибири с восторгом встречали в гористой стране каждую равнину... и новые селения строились там, где прежде паслись олени, лоси, дикие козы", - писал исследователь Сибири В.И. Шунков. При отсутствии транспорта, дорог, подвоз хлеба в Сибирь для государства был дорогостоящим мероприятием. Поэтому правительство отправляло в Восточную Сибирь и крестьян-земледельцев. Эти крестьяне получали участки земли в Сибири и обрабатывали ее. В качестве повинности за пользование землей они отрабатывали "государеву пашню", которая создавалась здесь для содержания служивых и духовенства. Если таковой в некоторых уездах не было, крестьяне вносили хлебный оброк натурой. Правительство было заинтересовано в увеличении земледельческого населения Сибири. По этой причине крестьянам, отправляющимся в неизведанный край Сибири, предоставлялись льготы - освобождение от повинностей на несколько лет, предоставление ссуды деньгами, семенами, лошадьми. Сначала эта ссуда была довольно ощутимой, и первые переселенцы могли в льготные годы создавать прочные хозяйства в Сибири.

Для занятия земледелием выбирались свободные земли. Деревни, как правило, ставились по берегам рек. Придя в Забайкалье и Сибирь, крестьяне принесли с собой и семена культур - ржи, овса, пшеницы, гороха, проса, гречихи. Одновременно многие из них занимались огородничеством, выращивали лук, капусту, морковь, огурцы, чеснок и др.

Отмечая роль крестьян - земледельцев в освоении Сибири, известный исследователь Сибири В.Н. Шерстобоев писал: "...не поиски пушнины, не разведки серебряных жил и золотых россыпей, не промысловая торговля или промышленная колонизация Сибири, а их освоение явилось стержнем экономического развития... Оно закрепило победы казаков, зас





Дата добавления: 2015-05-23; просмотров: 1724; Опубликованный материал нарушает авторские права? | Защита персональных данных | ЗАКАЗАТЬ РАБОТУ


Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Лучшие изречения: Только сон приблежает студента к концу лекции. А чужой храп его отдаляет. 8699 - | 7452 - или читать все...

Читайте также:

 

35.172.100.232 © studopedia.ru Не является автором материалов, которые размещены. Но предоставляет возможность бесплатного использования. Есть нарушение авторского права? Напишите нам | Обратная связь.


Генерация страницы за: 0.021 сек.