double arrow

Факторные веса ЭЭГ показателей


Показатели Центроидное решение Бифакторное решение
Факторы h2 g Ci с 2 h2
центроидные после вращения
I II III А Б В
1. Длительность блокады альфа-ритма при 1‑м предъявлении звука –430 –240  
2. Число предъявлений до угашения ориентировки на звук 745 –285  
3. Длительность блокады альфа-ритма при 1‑м предъявлении света  
4. Средняя длительность блокады альфа-ритма из 10 предъявлений светового раздражителя  
5. Средняя длительность блокады альфа-ритма из 25 предъявлений сочетания со светом -151    
6. Средняя условно-рефлекторная блокада альфа-ритма –516  
7. Число предъявлений до угашений условнорефлекторной блокады альфа-ритма 761 –076  

Примечание. Все числа представляют собой десятичные дроби, но нули и запятые опущены.

Результаты факторной обработки представлены в левой части табл. 45 (центроидное решение). Было извлечено три фактора, два из которых (второй и третий), вообще говоря, являются недостаточно значимыми с точки зрения рекомендуемых критериев. Поскольку, однако, распределение факторных весов в них соответствует распределению коэффициентов корреляции в исходной матрице, эти факторы можно рассматривать как отражающие истинные соотношения переменных. Ввиду того что число испытуемых все же невелико (20 человек), будем считать значимыми факторные веса от 0,50 и выше.

Интерпретацию фактора А должно облегчить то обстоятельство, что из двух значимых факторных весов один принадлежит показателю, обладающему достаточно ясным физиологическим смыслом, а именно средней условнорефлекторной блокаде альфа-ритма при ее выработке на звук в условиях обычного подкрепления светом. Этот показатель является референтным индикатором динамичности возбуждения. Другой показатель, высоко коррелирующий с этим фактором, – это длительность блокады альфа-ритма при первом предъявлении звукового стимула, т. е., иными словами, продолжительность ориентировочной реакции биотоков мозга на новый звуковой раздражитель. Присутствие его в этом факторе можно понять, если допустить, что тормозная реакция, прекращающая блокаду альфа-ритма и возникающая условнорефлекторно при повторных предъявлениях неподкрепляемого стимула (Е.Н. Соколов, 1963; О.С. Виноградова, 1961), при первом предъявлении раздражителя еще не успела сформироваться, и поэтому продолжительность блокады альфа-ритма на первый стимул определяется главным образом динамичностью возбудительного процесса. Таким образом, фактор А может быть идентифицирован как динамичность возбудительного процесса.

Истолкование фактора Б также не вызывает больших затруднений. По этому фактору значимые веса получили четыре показателя, из которых один – число предъявлений до угашения условной реакции – является референтным индикатором динамичности тормозного процесса, а два других, именно число предъявлений раздражителя до угашения ориентировки на звук и средняя длительность блокады альфа-ритма из 10 предъявлений светового раздражителя, отражают быстроту затормаживания ориентировочной реакции – процесса, связанного с выработкой тормозной условной реакции на начало раздражителя (Е.Н. Соколов, 1963; О.С. Виноградова, 1961). Можно считать, следовательно, что все эти три показателя выражают легкость условнорефлекторной генерации торможения, и, таким образом, фактор Б есть не что иное, как динамичность тормозного процесса.

Наконец, фактор В объединяет не слишком высокие факторные веса трех переменных, имеющих то общее, что все они представляют собой показатели реактивности альфа-ритма в ответ на световое воздействие: на первое предъявление света, в среднем на 10 предъявлений светового стимула и в среднем на 25 сочетаний звука со светом. Этот фактор, специфический для действия света на электроэнцефалограмму человека, был уже однажды выявлен нами в аналогичной работе с применением факторного анализа (В.Д. Небылицын, 1963 б). Тогда он был обозначен как альфа-реактивность; по-видимому, нет оснований пересматривать это название и в настоящей работе. Возможно, этот фактор представляет собой локальную динамичность тормозного процесса в затылочной области коры, в которой в основном и генерируется альфа-ритм и в которую приходят афферентные импульсы от светового раздражителя.

Подытоживая данные факторного анализа, отметим еще одно небезынтересное обстоятельство. Графическим вращением векторных осей в этой работе не удалось добиться того, чтобы факторная матрица полностью удовлетворяла требованиям «простой структуры» (L.L. Thurstone, 1947), и, по-видимому, это. во многом связано с особенностями самой матрицы центроидных факторов, проистекающими, в свою очередь, из особенностей исходной матрицы интеркорреляций. Рассматривая эту последнюю матрицу в целом, нельзя не заметить выраженной в ней тенденции к наличию у всех показателей общего фактора – тенденции, проявляющейся в том, что корреляции между этими показателями в большинстве своем довольно высоки и распределены так, что каждый из показателей имеет значимые (хотя бы на уровне р < 0,1) корреляции с большинством других показателей. Центроидный фактор 1 с его весьма высокими весами по всем индикаторам есть математический результат обработки соотношений такого характера. Процедура вращения осей, разумеется, привела к стабилизации ряда группировок, однако, видимо, не случайно корреляции почти всех переменных с фактором А довольно значительны, и этот фактор служит чем-то вроде фактора «g» для данной матрицы интеркорреляций. Конечная физиологическая причина этого явления заключается, надо полагать, в том, что все реакции, показатели которых даны в таблице интеркорреляций, представляют собой, в сущности, модификации реакций одного и того же класса, именно ориентировочных реакций ЭЭГ на сенсорные стимулы; только некоторые из них являются собственно ориентировочными, а другие – условно-ориентировочными. Это приводит к некоторым особенностям рефлекторной динамики, не свойственным условным реакциям, вырабатываемым на соматическом подкреплении. Так, «выработка» условной реакции подавления альфа-ритма при сочетаниях звука со светом напоминает, как мы видели выше, в гл. III, скорее, угашение условной реакции, так как условный эффект в ходе «выработки» имеет тенденцию к сокращению. Эта отличительная черта электроэнцефалографических реакций и действует, видимо, как общий фактор, определяя высокие численные значения интеркорреляций, показанные в табл. 44, и препятствуя достижению «простой структуры» при вращении векторных осей.

При обсуждении интеркорреляций, приведенных в табл. 44, Б.М. Теплов, исходя из указанного выше вероятного наличия во всех семи переменных общего фактора, отметил целесообразность использования для факторизации этой матрицы би-фактор-ной модели, предусматривающей выделение общего фактора «g» и неперекрывающихся групповых факторов. Для распределения переменных по группам Б.М. Теплов использовал коэффициент В Холзингера, а для вычисления факторных весов по генеральному и групповым факторам – технику «прямого факторного решения» (Н.Н. Harman, 1960, с. 94–96) (методы обычного би-факторного решения здесь неприменимы вследствие того, что переменные разделились всего лишь на две группы). Результаты такой факторизации представлены в правой части табл. 45. Можно видеть, что два групповых фактора – Ci и с 2 – полностью совпадают с факторами Б и А, полученными в результате вращения векторных осей при центроидном решении, и, очевидно, должны получить ту же самую интерпретацию. Однако место фактора В занял фактор, по которому достаточно высокие веса имеют все семь переменных и который, следовательно, обладает всеми признаками генерального фактора для данной матрицы. Для его истолкования полезно иметь в виду то указанное уже обстоятельство, что реакция блокады альфа-ритма во всех ее модификациях, приведенных в табл. 44, представляет собой, по существу, ориентировочную реакцию биотоков мозга в ответ на сенсорную стимуляцию. Отсюда фактор «g», действующий в наборе использованных показателей, может быть предположительно интерпретирован как ориентировочная реактивность корковых биопотенциалов.

Однако, как указал Б.М. Теплов, факт наличия общего фактора в данной матрице может свидетельствовать и о другом: о том, что, возможно, существует достаточно высокая корреляция между показателями динамичности как возбудительного, так и тормозного процесса. В этом случае генеральный фактор данной матрицы мог бы быть истолкован как общий фактор динамичности нервной системы, стоящей в определенном смысле над действием двух более частных факторов, относящихся к динамичности каждого из двух основных нервных процессов.

Таким образом, результаты факторного анализа интеркорреляций группы ЭЭГ показателей дают существенные основания для вывода о том, что динамичность возбуждения и динамичность торможения, будучи представлены математически различными факторами, являются тем самым и физиологически различными параметрами высшей нервной деятельности, самостоятельными свойствами нервной системы.

Вместе с тем, однако, выявляются определенные указания на то, что между этими свойствами существует определенная зависимость, так что наряду с частными факторами в них, возможно, действует и общий для них фактор динамичности нервной системы. Вопрос этот еще достаточно далек от окончательного решения. Полученные по нему данные нужно считать предварительными и требующими проверки, в том числе при исследовании других видов условных реакций.

* * *

Итак, мы рассмотрели проблему баланса (уравновешенности) нервных процессов, проанализировав это понятие с точки зрения его формального содержания и рассмотрев современное состояние вопроса о балансе возбудительного и тормозного процессов по каждому из известных свойств нервной системы, кроме лабильности, индикаторы которой для тормозного процесса в настоящее время еще неизвестны. Обозревая эту проблему в целом, можно сделать следующие общие выводы:

1. Термином «баланс (уравновешенность) нервных процессов» объединяется ряд вторичных свойств нервной системы, определяемых соотношением возбудительного и тормозного процессов по ряду первичных свойств нервной системы; таким образом, существует столько видов баланса нервных процессов, сколько существует первичных свойств нервной системы.

2. Литературные данные свидетельствуют, скорее, об отсутствии связи между свойствами нервной системы, определенными раздельно для возбудительного и для тормозного процесса: так, сила нервной системы относительно возбуждения может не коррелировать с силой нервной системы относительно торможения, а подвижность возбудительного процесса может изменяться независимо от подвижности тормозного процесса.

3. Факторный анализ ряда элекроэнцефалографических показателей динамичности нервных процессов вскрывает существование двух самостоятельных факторов нервной деятельности, относящихся к этому свойству нервной системы, а именно: динамичности возбудительного процесса и динамичности тормозного процесса.

4. Определение баланса нервных процессов по любому из свойств должно включать в себя раздельное измерение данного свойства для возбудительного и для тормозного процесса и установление количественного соотношения полученных результатов.


Сейчас читают про: