Дневник Джини

(магнитофонная запись)

А-а-апчхи! Черт! Чертов дасморк! Сейчас три часа дня, у бедя течет из доса; сижу у себя, укрывшись пуховиком, и треплюсь в этот чертов багдитофон. Час от часу не легче! Здобит, — давердое, у бедя теппература. Старушка велела бде лечь в постель, я проглотила горсть аспирида — посботриб, что будет!

На этот раз я вообще уже де подибаю, что происходит… Божет, я да гради горячечдого бреда… Утроб вдруг проедулась в восебь, всю дочь бде сдились кошбары — и это после всего, что случилось дочью!

Когда доктор вердулся, все спустились вдиз, физиодобия у доктора была противдая, он объясдил даб, что у его подружки дашли письбо: будто у дее была куча любовдиков и, десобдеддо, ода покодчила с собой, чтобы избежать скаддала.

А его почему вызвали — сокрыто бракоб, — об этоб ди словечка! Бужа оставили да допрос; доктор, похоже, тут вовсе ди при чем, до теперь од, доджно быть, здает, что одид из его болокососов спад с его бюбовдицей… тяжко придется! Потоб доктор пошел к себе даверх — спать, а потоб и бы. А кробе прочего, поедание субасшедшего, да еще это дурацкое Рождество — сил больше дет.

Вспобдила, что утроб, как только встала, сразу пошла посботреть и обдаружила записку сопляка — еще не читала ее, вребеди не было; теперь подятия де ибею о том, кто из дих где, — и напдевать, развлекаюсь теб, что утираю дос… Сейчас прочитаю. Ддеб даже есть де стала — тошдит… Ладно…

Черт! Это невозбождо, дуждо депребеддо заглянуть в газету.

Де хочу, чтобы все это сдова дачалось, де хочу; Господи, пожалуйста, сдедай так, чтобы это оказадось простым совпадением — хватит с бедя, де хочу.

Проклятая дерьбовая газета — себдадцатилетняя девочка, слышишь, Господи: себдадцатилетдяя! с перерезанным горлом, известно ли тебе, каково это, когда человеку горло перерезают? В тюряге была одда девица, ода перерезада гордо своебу бужу, так ода вребя от вребеди орала: «Кровь, кровь, ода так и брызжет, кровь!» — и ее дакачивали успокоительдыби.

Да бертвой девушке были розовые брюки — в газете об этоб пишут, — ей быдо себдадцать, звали ее Джаби, ода работала да заводе. «Садист орудует сдова». Жирным шрифтом. Пишут, что Эндрю, божет быть, отпустят, что полиция дубает, что орудует все тот же тип. Уболяю вас, полицейские: дубайте так, дубайте, да только на этот раз — поживее.

Как же он бог уз дать об этоб до того, как дапечатали газету? Как? Ясно как. До де хочу этого, де хочу!

Если полиция опять придет — расскажу им все. А там уж как Бог рассудит!

Ду разве что в шесть утра потиходьку сбегал за первой же газетой? Ду да, кодечдо так: как только все пошли даверх спать, од вышел на улицу, увидел это и воспользовался случаеб, чтобы дагдать да бедя страху! Ду точдо! Дадо же быть такой дурой! Чуть не попалась, как салага какая-нибудь! Ду вот, так-то лучше… Ибеддо так — идаче и быть де божет. А теперь отдохдеб.


Понравилась статья? Добавь ее в закладку (CTRL+D) и не забудь поделиться с друзьями:  



double arrow
Сейчас читают про: