double arrow

II ПУТИ В ИНДИЮ 10 страница


Христианство, особенно в первый период своего распространения, в I—III вв., когда оно было гонимо, стремилось смягчить положение рабов. Эта тенденция сохранилась надолго и в некоторых законодательных памятниках, в частности такого рода попытки отражены и в „Законах химьяритов". Так, одна из глав предлагает проявлять к рабам некоторое снисхождение, давать им двойную одежду и обувь (το διπλάσιον ιμάτιον και υποδήματα) и уделять другого рода внимание к их нуждам (§ 54). Таково и запрещение избивать своих рабов и домочадцев (τους εαυτοΰ οικέτας). Особенно „Законы" наставляют господ, так как очень часто „рабы от них научаются злу и греху". Господа учат рабов всему дурному — констатирует закон, — и в поучение им приводится известный текст из послания апостола Павла о равенстве во спасении, где „нет рабов, нет господ" (§ 53). Стремление несколько смягчить социальные противоречия, не доводить их до обострения, заключается и в другой главе, запрещающей задерживать мзду (ο μισθος μισθωτοΰ) наемникам или поденщикам, или совершенно ее не платить. Наказанием является выплата долга в двойном размере (§ 52).

Часть постановлений носит специфически клерикальный характер и стремится внести в быт христианские обычаи. Таково запрещение торговать по воскресеньям чем-либо, кроме пищи для людей и животных (§ 27). В большие христианские праздники не следует возить большие и тяжелые грузы морем или сушей (§ 28, 29).

Такой же характер носят строгие запреты колдовства, магии, предложения и употребления волшебных напитков и всякой φαρμακεία (§ 4), а также борьба против любого рода лицедейства. Все занимающиеся „трагедийными действами", простиранием рук (или рукоплесканиями), танцами, участвующие в комедиях или пародиях должны покинуть Химьяр, — „мы не желаем, чтобы они были на земле нашего государства" — гласит закон (§ 36). Преступающие его должны быть схвачены, побиты и должны быть проведены через огонь или обкурены, — οι δέ παραβαίνοντες κατασχεθήτωσαν και μαστιζέσθωσαν, και πυρπολείσθωσαν, τουτέστι τζουκζέσθωσαν (§ 36). Участие в трагедийных и комедийных действиях, пляски, сопровождаемые выразительными жестами, пародии и насмешки составляли круг удовольствий, запрещаемых церковью. Виновных в нарушении закона подвергали наказанию битьем, а затем проводили через огонь или обкуривали, что несомненно представлялось обрядом очищения. Это поверье встречается у различных народов, в том числе у тюрков, которые в 568 г. провели византийского посла Зимарха киликийца через огонь, прежде чем допустить его к хану Дизибулу.21

После обкуривания участвующие в лицедействе в течение целого года должны быть осуждены и работать в государственных мастерских в качестве наказания — τω εργοδοσίω... υπουργεΐν καταδικαζέσθοσαν (§ 36).

Те же мотивы действуют в запрещении, надев личины, меховые маски или маски, изображающие зверей (τα δερμάτινα), играть или разыгрывать что-либо на улицах города;

такого рода действия квалифицируются как „сатанинские" и запрещаются „как рабам, так и свободным" (είτε δοΰλος, ειεν και ελεύθεροι, — § 34). Это запрещение простирается на участников трагедий (οι τραγωδαι), а также на играющих на кифаре и на лире (οι κιφαρωδαί και οι λυρισται), будь то мужчины или женщины, юноши или девушки. Всем им рекомендуется вместо этого петь псалмы; и дальше следует интересная аргументация. Если они говорят: „Но мы не умеем петь псалмы", — им следует ответить: „Скверному демону поешь песни, нигде в книгах не написанные, а записанные псалмы Богу не выучишь" (§ 35). Здесь, несомненно, имеются указания на устное народное творчество, с которым церковь в различных государствах не раз вступала в тщетную борьбу. И эти главы „Законов химьяритов" отражают жизнь шумных византийских центров, имевших много общего с жизнью городов всего Востока.

Однако конкретная историческая обстановка в государстве химьяритов, условия жизни и быт были знакомы и известны составителю свода. Многочисленные постановления о браке, кровосмесительстве, противоестественных действиях и других видах нарушений как бы предполагают тесные родовые отношения, наличие большой семьи, крепкого рода, которые хорошо известны для южной Аравии на основании других памятников. Таковы и многочисленные указания на рабов, которые упоминаются почти в каждом титуле, с тем чтобы и к ним применить или отнести данное постановление.

В Византийской империи в VI в. такое постоянное упоминание о рабах в полицейских и клерикальных титулах законодательства уже не было употребительно. Для химьяритского свода составители достали из архивов старые правила, которые здесь оказались нужными и живыми. Арабский историк Беладзори сообщает о том, что Мухаммед заключил договор с неджранитами, по которому в качестве подати они должны были поставлять ему ежегодно известное количество плащей и одежд, которые выделывались в их городе.22 Возможно, что с этим следует сопоставить то, что „Законы химьяритов", которые считают центром Химьяра Неджран, особо повторяют запрещение для текстильщиков работать по воскресеньям, как это предлагается и всем другим ремесленникам (§ 63). На развитое ремесленное производство в Неджране, быть может, указывает и запрещение завидовать совершенству мастерства, проявлять зависть к искусной работе — τεχνίτην φθονων — и потому клеветать или охаивать чужую работу (§ 44). Несколько титулов в качестве наказания предписывают посылать провинившихся на работу в государственные мастерские (§ 36).

С событиями, происходившими в 522—525 гг. в Химьяре, связано также указание „Законов", что дома, отнятые теми, которые захватили власть над химьяритами, должны быть насильно возвращены и отданы под жилье (§ 57).

Таким образом, „Законы химьяритов", которые с большим правом могли бы носить название „Законов для химьяритов", являются подлинным законодательным сборником, составленным в VI в. и отражавшим положение и отношения, господствовавшие в Византии, с известным учетом особенностей Химьяра. Введением норм этого памятника в Иемене Византия пыталась упрочить свое влияние. Теряя в „Счастливой Аравии" свой политический авторитет, с которым падали и экономические связи, она применяла все виды идеологического воздействия, чтобы сохранить эти важные опорные пункты своей торговли.

Юридический сборник, который, по мнению исследователей, не заслуживал внимания, приобретает значение как памятник, отражающий управление и быт больших городских центров Византии и свидетельствующий о ее стремлении подчинить своему идеологическому влиянию отдаленные государства.

Если „Законы химьяритов" и составлены с известным представлением о реальной обстановке, общественном строе и быте южноарабских городов, нет сомнения, что этот псевдоэпиграф не был действующим законником или судебником химьяритов, а остался византийским литературным памятником, характеризующим городскую жизнь империи VI в.

ЭФИОПИЯ И ХИМЬЯР в V—VI вв. н. э.

Экономические связи раннего средневековья на Ближнем Востоке скрещивались в крупнейшем торговом центре — Константинополе. Здесь сходились нити международной экономики и дипломатии, отсюда разбегались пути по суше и морю.

Византия в значительной мере приобрела положение морской державы, гавани, колонии и города которой были разбросаны на берегах европейского, азиатского, африканского материков, на многочисленных островах, на мощных реках — на Дунае, Ниле, Евфрате.

В качестве крупнейшего мирового торгового рынка Константинополь имел преимущество морского пути в Индию, которая сближала его с Индокитаем и южным Китаем. Византийским купцам случалось бывать на западном побережье Индии, на острове Цейлоне, но они часто перекупали товары, привезенные оттуда на эфиопских кораблях.

Роль Эфиопии в V—VI вв. н. э. была значительной, в торговле она соперничала с Ираном, как спорила с ним и за господство в юго-западной Аравии. Политическая ориентация кушитов на Византию была ориентацией на главного потребителя, на центральный рынок. Караванный путь из Сирии на юг Аравии был известен с древнейших времен, он использовался преимущественно арабами и иудеями. Под ударами римского оружия пали Петра и Пальмира, лишь тогда часть караванного пути в Аравию оказалась в пределах империи. Но попрежнему арабские племена контролировали его на всем протяжении, были главными водителями караванов, составляли их охрану, были участниками торговых соглашений и операций.

Если из Китая через Среднюю Азию и Иран в Византию доставлялся главным образом шелк, то путь вдоль западного побережья Аравийского полуострова был известен как „путь благовоний".1 Он хорошо знаком по библейским книгам и сообщениям античных писателей. Во всяком случае, еще до н. э. был известен путь морем в Индию, а южная Аравия и Эфиопия были втянуты в торговый обмен. Золотые россыпи восточного побережья Африки были известны еще царям Палестины. В эпоху господства Рима все, чем располагали эллинистические государства, перешло в поле зрения этой мощной державы. Римские авторы оставили труды, сообщающие существенные данные о восточных государствах.

На юге Аравии государства Минеев (Μειναΐοι) со столицей в Карна, Саба, Катабан известны на основании не только многочисленных надписей, но и сведений Эратосфена (умершего в 196 г. до н, э.), римских историков и такого памятника, как „Перипл Эритрейского моря", составленный около 89 г. н. э.2

Химьяриты, сравнительно поздно стали играть роль в Аравии. Их имя появляется в надписях, когда титул „царь Саба и господин Райдана" становится титулом „царь Саба и Химьяра". Плиний Старший помещает племена химьяритов между царством Саба и морем. Химьяриты последовательно подчинили Катабан, Сабу, Райдан и называют себя царями Хадрамаута и Иеманата, т. е. всего Иемена. Это событие относится к середине III в. н. э.3 Около 350 г. н. э. южная Аравия оказалась в подчинении у аксумитов, т. е. эфиопского государства, центром которого был Аксум.4 Завоевания эфиопов на Аравийском полуострове были возможны только после того как перестало существовать Набатейское государство, разбитое Римом в начале II в. От Лейке Кома, аравийской гавани на Красном море, и до южного мыса полуострова прибрежная полоса была захвачена эфиопами. Повторный натиск было возможно осуществить новой силой после объединения берегового государства эфиопов, с центром в Адулисе, с эфиопским государством аксумитов.5 Активная политика аксумитов дала им в руки государство, центром которого был Адулис, и привела их к дальнейшему укреплению своего могущества на Аравийском полуострове. Айзан, царь Аксума, положил конец государствам „царей Саба и Райдана", о чем говорит двуязычная греко-сабейская надпись его времени. Имя Айзана (Эзан) и его брата Ша’зана засвидетельствованы письмом императора Констанция 356 г., как об этом говорит в своей Апологии Афанасий Великий.6

От времени Эзана сохранились надписи, в которых он сообщает о своих завоеваниях и называет себя царем Аксума, Химьяра, Райдана, Сабы т. д.7 Одна из надписей дает монотеистическую формулу, однако акад. Б. А. Тураев, в противоположность Е. Литману, затруднялся считать ее христианской.8

Об отношениях между Аксумом и Аравией можно судить на основании данных эпиграфических. Формы подчинения были таковы, что местные князья сохраняли свои титулы в качестве правителей, поставленных эфиопами. Но титул этот повторялся и для царя Аксума,

Дукс Аравии. Инсигнии военачальника провинции, символическое изображение пограничных крепостей. (Илл. из Notitia dignitatum).

который называл себя царем Саба, Райдана, Хадрамаута и Иеманата. В этом отношении заслуживают внимания наименования, которые дает византийская дипломатия этим царям. Филосторг, сообщая о посольстве, с которым ездил Феофил в Эфиопию, называет царя аксумитов Эзана τύραννος. В Аравии, у химьяритов, он дает их правителю лишь звание этнарха (έθναρχος). Это посольство следует отнести ко времени между 340 и 346 гг., т. е. между ссылкой Анастасия Великого и его возвращением в Александрию.9

С перенесением столицы в Константинополь империя еще с большими основаниями стала стремиться связать себя с Востоком. Ориентация ее дипломатии на Восток находилась в глубокой внутренней связи со всей предшествующей политикой Римской Империи. С IV в. христианская церковь все больше становилась опорой государства, выполняя ряд функций как внутренней, так и внешней политики. В сферу ее влияния неизбежно должна была быть вовлечена и Эфиопия.

Для середины IV в. известно, что в Эфиопии проповедовал Фрументий, получивший звание епископа в 355—356 г.10

Но христианство не получило широкого распространения, и в V в. господствующее положение в Эфиопии сохранилось за язычеством.11 Рассказы Руфина являются главным источником этих сообщений, повторенных Сократом, Созоменом, Федоритом, Никифором Каллистом. Сведения Руфина подверг основательной и всесторонней критике В. В. Болотов, считая их неправдоподобными и неверными, а распространение христианства в Эфиопии, кроме греков, приписывая коптам и сирийцам.12

В VI в. Элесбоа (Калеб), отправляясь на войну против химьяритов, еще только обещал обратиться в христианство.

Наиболее существенным в сообщениях о Фрументий является подтверждение живых торговых связей между империей и африканской державой, знакомство последней с новой идеологией. С эллинистического периода там было мощным влияние греческого языка, о чем свидетельствуют и двуязычные надписи эфиопских царей.

У Константинополя была еще специальная причина интересоваться Эфиопией как победительницей химьяритов. Как и для Рима, для Византии особое значение приобретал морской путь в Индию. Достаточно упомянуть „Перипл Эритрейского моря", — источник, который лег в основу прекрасной русской монографии Хвостова, усердно использованной в английской книге Вармингтона.13 Индия была не только поставщиком благовоний, пряностей, текстильных изделий, но и шелка, на который был особенно большой спрос в Византии. Вдоль берегов Красного моря провозили и товары, доставляемые из Индии на кораблях; в числе товаров были шелк-сырец и шелковые изделия.

До настоящего времени не привлекал к себе внимания следующий текст.

Ибн Халдун утверждает, что при химьяритском царе Зуиле были впервые ввезены шелк и парча, 14 . Хронологически Зуил был одним из предшественников Ахмада (Хамада), — современника сасанидского царя Шапура II (309—379) гг. Между ними приходится царствование четырех царей, из которых время двух составляло вместе 14 лет. В таком случае царствование Зуила можно отнести с относительной вероятностью ко 2-й половине III в., так как длительность царствования двух других царей не известна. Знаменательно не только то, что Зуил ввел впервые шелк и парчу (шелковую материю или одежду, тканую серебром и золотому, но что он же вел, первый из царей Иемена, войну с Римом.15 Принимая во внимание, что Ибн Халдун — поздний автор, считать его сообщение безоговорочно правильным было бы неосторожным, если бы не было других свидетельств, которые заставляют предполагать полную вероятность такого сообщения. Попытки Рима захватить в свои руки торговые пути на Востоке общеизвестны. Торговля шелком через эфиопов, в обход персов, была одним из замыслов дипломатии времени Юстиниана.

К IV в. относятся попытки сасанидского Ирана подчинить себе химьяритов, которые играли роль в торговле. Тот же Ибн Халдун сообщает, что царь Хамед (Ахмед) бар Бед’ил вел войну с Шапуром II.16 Если сопоставить эти сведения с тем, что известно о христианизации Эфиопии в середине IV в. и, следовательно, ее сближении с Византией и активной политике на Аравийском побережье, то более чем вероятным делаются попытки со стороны Ирана сделать Химьяр областью своего влияния.

Так, еще за 200 лет до химьяро-эфиопских войн Византия и Иран вели скрытую борьбу между собою за преобладание на морском и караванном пути в Индию.

Торговля персов по Индийскому океану сталкивала их интересы с интересами химьяритов и кушитов. На колонизацию Аравии и внедрение своих торговцев Иран рассчитывать не мог. Слишком сильны были здесь набатеи и иудеи, а позднее и эфиопы. Торговля более северных областей Передней Азии была в руках арамеоязычных княжеств — Пальмиры и Осроены, а затем она оказалась в руках империи. Но персы имели возможность связать себя с иудейскими колониями и поддерживать их торговлю, в противовес ромейским купцам. При Хосрове Аношерване они смогли осуществить с оружием в руках захват южной Аравии.17

Византия, связавшая себя с Эфиопией дипломатически, видела в христианизации ее один из способов укрепления своего влияния и стала выдвигать государство Аксума на роль соперника Ирана в Индийских водах.

Со времени критической работы Мордтманна, который подверг глубокому сравнительному анализу греческие источники о кушито-химьяритских войнах, эти свидетельства считаются противоречивыми.18 Из них не может быть сделано никаких решающих выводов, так как они, по мнению самых авторитетных ученых, смешивают различные и разновременные факты, как, например, посольство к эфиопам при Юстине I и при Юстиниане, поход 522/523 и более поздние походы эфиопов против Химьяра и т. д. Мордтманн дал сводку мнений Дильмана и Нёльдеке, а позднее анализ греческих источников был повторно дан в работе Галеви.19 Появившаяся после них „История неджранских мучеников" Перейра с успехом опровергла скептические положения Галеви, который считал, что иудейского царя никогда в Химьяре не было, а что его впервые выдумал Симеон Бетаршамский.20 Однако следует согласиться с отдельными критическими замечаниями Галеви, справедливость которых несомненна. Сирийская „Книга Химьяритов", изданная впервые в 1924 г., хотя и не дошедшая до нас полностью, дает совершенно новые основания как для критики известий греческих авторов, так и для установления отдельных фактов. С ее данными положения целого ряда источников приобретают новый смысл и даже трудный вопрос о хронологии может быть разрешен с большей вероятностью.

Государства эфиопские и восточного побережья Африки представляли собою отдельные мелкие владения. „Три индусских и четыре эфиопских" государства известны не только Малале,21 но об этом говорят и предшествующие писатели, как, например, Козьма Индикоплов.22 Борьба двух эфиопских государств между собою закончилась победой Аксума — города, расположенного в глубине материка. Царь его присоединил к себе владения царя Адулиса, находившиеся в прибрежной полосе. Эти сведения сообщены Иоанном Ефесским и дошли в тексте Дионисия Тельмахрского. „Царь индусов, имя которого было Аксундон", следует читать „царь аксумитов" (’Εξουμιτων), испорченное в сирийском из в

Другая поправка того же Галеви представляется весьма удачной, он читает как — Адул.23 В такой интерпретации текст вполне понятен, он говорит о захвате Адулиса, — небольшого самостоятельного государства кушитов. Известная надпись Адулиса свидетельствует о том, что он стал частью государства Аксума. Для Козьмы Индикоплова в 522 г. Адулис не был центром самостоятельного государства, а был портовым городом государства аксумитов.24 Царь Адулиса был язычником, как утверждает тот же Иоанн Ефесский.25 Но никак невозможно поддержать гипотезу Галеви об иудаизме-арианстве царя Аксума. Испорченный текст Феофана следует исправить по Никифору Каллисту и понимать так: „В четвертый год царствования (императора Юстиниана) царь аксумитов, индов эллинствующих, повел борьбу с химьяритами — индами иудействующими. Причина войны была связана с ромеями".26 Следовательно, сопоставление это относится к более позднему сообщению, к борьбе аксумитов с химьяритами. После объединения государств кушитов, консолидации их сил, мог быть произведен натиск и на юг Аравийского полуострова. Испорченные и непонятные греческие тексты Малалы, Феофана, Иоанна Ефесского относительно более отдаленного расположения аксумитов, чем химьяритов, от Египта говорят не только о том, что сухой путь через верховья Нила не использовался, но и о том, что авторы имели неясное представление о караванном пути, который вел из Сирии в государство химьяритов. Что касается пути в Аксум из Египта и Фиваиды, упоминаемых в текстах,27 то это, повидимому, ошибка, которая объясняется движением в эти области из Египта морем, именно потому, что дорога по Африканскому материку представляла слишком большие трудности. Наиболее вероятно, что эта ошибка родилась из совершенно верного положения, что „ромейские торговцы проезжают через химьяритов в Аксум и во внутренние государства индов".28 Одним из источников Малалы были донесения Нонна, на основании которых написаны стр. 432, 433, 45624 и следующие, 4593 и следующие строки этой хроники.29 Об этом самом говорит и параллельный текст Иоанна Ефесского: „торговцы ромейские прибывали в области химьяритов внутренние, называемые Аузелис индусский, а затем в области индусов и кушитов",30 расположенные дальше от них. Но название „Аузелис индусский" или „индусов" никак не может быть связано с именем какого-либо из известных химьяритских городов; весьма возможно, что это несколько видоизмененное название Адулиса, куда, как в портовый город, прибывали ромейские купцы. Следующее объяснение сирийского писателя более отчетливо: „царств индийских и кушитских — семь: три индийских и четыре кушитских. Они находятся во внешних и внутренних [областях] южных земель и по берегам великого моря, что окружает всю вселенную и называется великим океаном".31 Кушитскими царствами считались не только государство Аксума, но и известные Козьме Индикоплову Барбария, „Ладоносная" земля и земля Сасу.32 Три индусских царства, вероятно, находятся в собственно Индии, за океаном, „в южных землях и по берегам великого моря".

Географическое положение химьяритского государства в южной Аравии ставило в зависимость от него торговые связи кушитов с Византией. „Ромейские купцы" ездили в Аксум „через химьяритов", чтобы вести торговлю. Но Димн (Δίμνος), царь химьяритов (των ’Αμεριτων), убил их и отобрал все, что у них было. Действия эти повторялись, „так были убиты многие, так что объял ужас многих и они воздерживались ездить, и прекратилась торговля царств внутренних индусских и кушитских".33 Падение торговли, ослабление торговых сношений не могло не отразиться на выгодах и прибылях, которые получали от торговли эфиопские цари. Царь аксумитов (по Малале) или кушитов (по Иоанну Ефесскому у псевдо-Дионисия) послал сказать царю химьяритов:

„Ты плохо сделал, что убивал торговцев-христиан ромейских, ты прекратил торговлю и задержал пошлины моего царства и других царств. Особенно же ты повредил моему царству".34 Эта экономическая причина породила „большую вражду" между Аксумом и Химьяром, которая затем обратилась в „войну против друг друга".35 На вопрос — как мог царь химьяритов, т. е. южных и юго-западных областей Аравии, через которые проходили караванные пути из ромейских пределов, прекратить торговлю, которая приносила ему богатые доходы, — источники дают исчерпывающий ответ. У византийских купцов в государстве химьяритов были конкуренты и соперники, в пользу которых клонились эти меры, — это были иудейские и персидские купцы, за которыми стоял мощный Иран сасанидов.

Колонизация областей Аравии, лежащих вдоль караванного пути по ее западному побережью, была тесно связана с торговыми интересами Палестины. Наряду с набатейскими колониями, иудейские издревле были известны в Аравии. Иудейские колонии имели вековую давность, они распространялись на отдельные острова Персидского залива и Красного моря, как, например, остров Иотабу.36

Характерная черта истории древнего и средневекового периода может быть отмечена и в этом случае. С товарами, по наземным и водным путям, привозили новую религию. Подобно общему языку, общая вера делала экономические отношения более тесными, связывала участников обмена, купли и продажи, новыми, крепкими узами. Иудейские колонии и иудейские купцы были известны государству Саба, и традиционные связи с ними перешли и к государству химьяритов. О приобщении химьяритов к иудейской религии говорит целый ряд источников, в которых не может быть никакого сомнения. Прежде всего — это сабейские и химьяритские надписи, принадлежащие „к серии монотеистических надписей".37 Для примера можно привести надпись из Катабана, высеченную на скале близ Низаба, сообщающую о больших работах, произведенных авторами надписи, и завершенную указанием на помощь „милостивого господина неба и земли" (строка II).38 Слова, несомненно, принадлежащие монотеисту, как и надпись, упоминающая „милосердного" (Rahman).39 Можно привести и другой пример. Постройка, возведенная Абдкулалом „с помощью милостивого" ( , — строка 3-ья надписи № 153), отмечена надписью, датированной 573 г. по эре химьяритов (458 г. н. э.). Следует указать, что надпись эта монотеистическая, но не христианская. Издатели надписи отмечают, что Абдкулал II переписывался с „пророком" и был тайно обращен в христианство.40 В настоящее время бесспорно установлено наличие большого количества иудеев в городах юго-западной Аравии. В Ятрибе большинство населения было иудейским, и арабы — язычники рода Аус и Хазрадж — вели с ними борьбу, стремясь занять господствующее положение.41 Их колонии имели стройную организацию, которая среди разрозненных арабских племен и общей анархии имела несомненные преимущества.42 В Таифе большая иудейская колония была связана с земледельческим трудом. Виноделие и продажа вина были в руках иудеев.43

Следует указать еще на некоторые данные, в связи с которыми наличие иудаизма в верхах химьяритского общества можно отнести ко временам, значительно более ранним, чем кушито-химьяритские войны первой четверти VI в. Как и монотеистические надписи, эти данные свидетельствуют о предшествующих столетиях. Арабские историки позднего времени — Хамза Исфаханский и Абу-л-фида — располагали списками царей Иемена.44 Относительно одного из царей сообщается, что он обратился в иудейство задолго до Зу Нуваса, царя химьяритов, при котором происходила борьба с эфиопским царем. В таблице царей Химьяра у Абу-л-фиды Зу Нувас занимает восьмое место после царя Харита ибн Амру, который царствовал в качестве племянника своего предшественника, „сына сестры"... „и обратился в иудейство Харит".45 Обращение царя химьяритов в иудейство могло осуществиться лишь при достаточном его распространении в высших слоях химьяритского общества, засвидетельствованном, следовательно, задолго до гонений Зу Нуваса. Но обращение Харита не прошло безболезненно для государства химьяритов. После царствования его преемника Морсида ибн Келали „разделилось после него царство Химьяр",46 т. е. распалось, что следует отнести за счет внутренней неустойчивости и борьбы, быть может и на почве решительного внедрения иудаизма. Распадение на отдельные мелкие княжества могло произойти как следствие несогласий с царем, очевидно покровительствовавшим иудейской торговле, а транзитная, караванная торговля была главным источником доходов этих государств. Зу Нувас, царствование которого относится к первой половине VI в., занимает восьмое место после Харита ибн Амру, царствование последнего может быть, следовательно, отнесено к середине V в. с большой вероятностью. Ко всем этим сведениям следует присоединить сообщения „Книги химьяритов", первая и вторая главы которой посвящены вопросу о проникновении в Химьяр иудейства и христианства. Главы эти до нас не дошли, но сохранилось их оглавление.47 „1. Краткий рассказ об иудеях и зле ( ) их веры... 2. Рассказ о химьяритах, кто они и как они первоначально приняли иудейство. 3. Объяснение, сообщающее о том, как начало сеяться христианство в земле химьяритов". Таким образом и памятник, который стоит всецело на христианской точке зрения, признает первоначальное распространение в Химьяре иудаизма.


Сейчас читают про: