double arrow

Глава 47. Время мчится вперед и никого не ждет, тем более усталую одинокую мать, которая минут на пятнадцать опоздала на последнее занятие вечерних курсов


РОУЗ

Среда, 6 декабря 2006 года

Время мчится вперед и никого не ждет, тем более усталую одинокую мать, которая минут на пятнадцать опоздала на последнее занятие вечерних курсов автомехаников. Я пытаюсь незаметно проскользнуть в задние ряды, но чересчур хорошо воспитанный преподаватель прерывает занятие, чтобы поздороваться и выразить сочувствие по поводу ненадежного общественного транспорта. Хелен улыбается мне, а Сьюзен приветствует взмахом руки. Обе они выглядят наряднее обычного - у Хелен такой вид, словно она сошла со страниц глянцевого журнала, а Сьюзен накрасила губы. Я надела туфли на трехдюймовых каблуках (к которым совершенно не привыкла, поэтому опоздала и на автобус, и на курсы). Никто из нас не одет подходящим образом для того, чтобы возиться с мотором, но сегодня мы празднуем окончание курсов - мы справились.

После занятий мы втроем отправляемся в местный итальянский ресторанчик, и лично меня очень радует возможность посидеть за бокалом кьянти и поесть пиццы. После потрясения, связанного с известием о грехопадении Люси, я по большей части держалась замкнуто. Моими спутниками были только растерянность и злость. Посидеть в кругу приятельниц и поболтать ни о чем - именно то, что нужно.




Как только занятие закончилось, Хелен, Сьюзен и я покидаем затхлое помещение. Мне нисколько не жаль оставлять позади запах бензина и креозота. Мы благодарим преподавателя, киваем на прощание прыщавым юнцам и твердо отказываемся от великодушного приглашения присоединиться к ним в пабе для беседы о свечах зажигания.

Мы воздерживаемся от разговоров до тех пор, пока не усаживаемся за столик, не заказываем еду и не берем в руки бокалы с вином.

- Итак, за Рождество! - предлагает тост Сьюзен.

- За Рождество? - недоверчиво восклицает Хелен. - Как можно сейчас думать о Рождестве? До него еще несколько недель.

Как она может не думать о Рождестве? Хелен явно из породы людей, которые покупают подарки накануне Рождества, скорее всего с седьмого по одиннадцатое. В нашем доме Рождество становится темой номер один уже после Ночи Гая Фокса. Мальчики написали и несколько раз переписывали письма Санте. Они не особенно верят в него. Себастьян относит себя к атеистам, еще в шесть лет заявил, что Санта, Рудольф и миссис Рождество - это выдумка. Правда, он признал, что Северный полюс существует на самом деле, когда я показала его на всемирном атласе в журнале «Ридерз дайджест». Хенри немножко подстраховывается: в декабре он время от времени наводит порядок в комнате на тот случай, если книга плохих и хороших детей и впрямь существует. Думаю, он скорее агностик. Тем не менее с приближением Рождества они оба закрываются с головой и пишут Санте о том, что хотят получить в подарок. Сыновья напоминают мне формальных католиков, которые раз в год ходят на исповедь.



- Такое ощущение, будто я только что проглотила блестку с прошлогодней елки, - стонет Хелен.

- Я тебя понимаю, - соглашаюсь я. - Время летит незаметно.

Первый школьный семестр всегда загружен больше всего. Я пережила праздник урожая, День джинсов, День героев книг, фотографирование в школе, Хеллоуин, ночь костра, и вдруг оказывается, что через две недели Рождество. Остается сшить два пастушьих костюма, и я свободна. Конечно, за исключением массы работы, которую необходимо провернуть, чтобы Рождество прошло без сучка без задоринки.

В возрасте от двадцати до тридцати лет я любила Рождество. В то время как моим подругам наскучил этот праздник и они смотрели на Рождество как на повод напиться и переспать с каким-нибудь совершенно неподходящим незнакомцем, для меня это время было по-прежнему прекрасным и сказочным. Я с удовольствием выбирала замечательные подарки. Любила вечерами писать поздравительные открытки, заворачивать подарки и тщательно перевязывать их ленточками. Мне нравилось посещать церковь, заполненную людьми, и меня не возмущали христиане, раз в год появлявшиеся на полночной литургии. Я любила гостей и в рождественские каникулы принимала их не только в сам Праздник, но и в другие дни. Я гордилась своими ленчами. Мой фазан и свинина с запеченными яблоками, приправленные тимьяном и петрушкой, подавались с карамелизованным фенхелем, острой краснокочанной капустой и клюквой и пользовались неизменным успехом.



Так продолжалось, пока Питер не бросил меня.

Несмотря ни на что, в Рождество я по-прежнему ощущаю огромную черную дыру в своей жизни. Сколько бы курсов автомехаников я ни закончила и на сколько бы свиданий вслепую ни сходила, в каком бы множестве школьных комитетов ни участвовала, сколько бы часов ни провела с сыновьями, читая им книжки или заботясь об их здоровье и образовании, эта дыра по-прежнему существует. Провал. Пустота. Втайне от других я поняла, что жду, когда закончатся праздники и жизнь вернется в нормальное русло.

Хелен и Сьюзен начинают говорить о работе. Хелен предложили повышение, но она не знает, стоит ли соглашаться. Она говорит, что слишком мало видит Майка, друга, с которым живет.

- К тому же Майка повысили месяца два тому назад, - добавляет она. - Так что в деньгах мы не особенно нуждаемся.

Хелен выглядит смущенной, потому что мы со Сьюзен знаем: сидя в пабе, Майк никогда не будет обсуждать с друзьями, не ухудшатся ли его отношения с подружкой из-за повышения по службе. На предложенные ему более просторный кабинет и личное место парковки он конечно же согласился, не колеблясь ни минуты. Нам вовсе незачем указывать ей на это.

- Я бы на твоем месте согласилась, - говорит Сьюзен. - Нужно хотя бы попробовать.

Я киваю в знак согласия.

Все эти дни в салоне у Сьюзен огромное количество посетительниц. Несмотря на нежелание Хелен признавать приближение Рождества, остальная часть западного мира отчетливо осознает, что гуси жиреют, и это имеет прямую взаимосвязь с тем, что волосы необходимо подстричь, завить, осветлить или распрямить.

Обе женщины поворачиваются ко мне.

- Ты была занята свиданиями. Ну и как обстоят дела?

- Откровенно говоря, я подумываю о том, что пора прекратить поиски своей второй половинки. Поскольку, как мне кажется, такого человека вообще не существует, мои действия очень смахивают на поиски невидимой иголки в стоге сена.

- Он существует! - в один голос восклицают Сьюзен и Хелен.

Я в замешательстве смотрю на них. То, что Хелен верит в существование второй половинки, я могу понять. В конце концов, у нее есть Майк. Если я считаю, что он ведет себя несколько эгоистично, в первую очередь заботясь о своей карьере, то ее это вроде не волнует. Но Сьюзен сейчас одна и оставалась одинокой больше месяцев, чем пальцев у нее на руках и ногах. Где они черпают оптимизм?

- А как у тебя дела с директором школы? Мы не видели тебя со времени свадьбы. Ты пропустила столько занятий, а когда приходила, то убегала прежде, чем нам удавалось поговорить с тобой, - замечает Сьюзен.

Я смотрю на свою пиццу и размышляю, насколько откровенной могу быть с Хелен и Сьюзен. Мне отчаянно хочется рассказать кому-нибудь о тайне, которую я узнала на свадьбе, но Конни и Дейзи исключаются. По крайней мере, до тех пор, пока я не решу, как мне быть с Люси.

- Я прекрасно провела время, - говорю я.

- Он тебе понравился? - В голосе Хелен слышится удивление.

- Очень, - сознаюсь я и застенчиво улыбаюсь. - Он такой добрый, внимательный и смешной. Плюс великолепно выглядел в костюме.

- Bay! - хором восклицают женщины. Улыбнувшись друг другу, они с наслаждением набрасываются на еду.

- И когда ты встретишься с ним снова? - интересуется Хелен.

- Никогда, - отвечаю я.

У женщин падают вилки из рук и отвисают челюсти. Я объясняю:

- Понимаете, на свадьбе я разговорилась с мужчиной, который сидел за нашим столом, - отвратительный человек и жуткий зануда, надо сказать. И, представьте себе, оказалось, что он любовник Люси.

Хелен и Сьюзен смотрят на меня в замешательстве.

- Люси - это та, что замужем за моим - за Питером. В общем, я не могла думать ни о чем другом и была в таком состоянии, что сбежала с приема, не попрощавшись с Крейгом.

Признаваясь в этом, я чувствую, как мои лицо, шея, плечи покрываются густым румянцем. Что Крейг подумал обо мне?

- Не понимаю, - говорит Хелен. - Тебе было хорошо с Крейгом?

- Каким боком интрижка Люси касается твоих отношений с Крейгом? - вторит Сьюзен.

На ее вопрос я отвечаю вопросом:

- Разве не типично, что она разрушает что-то еще, важное для меня? Мне было так хорошо с Крейгом. Знаете, впервые после Питера я действительно наслаждалась тем, что меня обнимает, пусть в танце, другой мужчина. Я наслаждалась разговором с Крейгом, его манерами, его шутками. Но Люси не дала развиться нашим отношениям, потому что я так по-дурацки бросила его.

- Ничего она не погубила, - возражает Хелен. Отложив вилку, она озабоченно смотрит на меня.

- Ты сама все погубила, - добавляет Сьюзен. - Незачем было уходить.

Я перевожу взгляд с одной подруги на другую, ошеломленная их реакцией. О чем они толкуют?

- Я не могла там оставаться. Я была шокирована и сбита с толку.

- Ты могла хотя бы попрощаться. Объяснить, что тебе нужно срочно что-то сделать. Незачем было так внезапно уходить, - говорит Хелен. - Прежде всего, это невежливо.

- Понимаете, новости о романе Люси - еще один пример того, что настоящей любви не существует и искать вторую половинку бессмысленно, - обиженно бормочу я.

- Как это?

- Когда Питер бросил меня, я оправдывала его уход, говоря себе, что Питер и Люси созданы друг для друга, и, как ни странно, это помогло мне справиться с болью.

- Лучше бы ты изрезала его костюмы, замечает Сьюзен, делая большой глоток белого вина.

- Думаешь?

- Это было бы естественнее. - Она доливает мне вина в бокал.

- Ты хоть раз показала Питеру, что злишься на него? - спрашивает Хелен. Она задает вопрос как бы между прочим, но я ловлю ее взгляд и вижу в нем стальную решимость. Интересно, к чему она клонит?

- По-моему, нет. Нужно было думать о мальчиках. Ссоры в их присутствии не пошли бы им на пользу.

- В этом я с тобой согласна. Но можно было дождаться, когда они заснут, а еще лучше отправить их к дедушке с бабушкой... Словом, это могло бы оказаться полезным, - договаривает она.

Я потрясена.

- Каким образом?

- Лечебный эффект, - отвечает Хелен.

- Это помогло бы тебе избавиться от переживаний, поясняет Сьюзен.

- Выговориться.

- Перестать чувствовать себя дверным ковриком, о который вытерли ноги.

- Помогло бы отпустить прошлое.

Они слаженно обрабатывают меня. У меня нет слов. Выходит, мои подруги считают меня тряпкой. Они думают, что я нуждаюсь в лечении. Что я не отпустила прошлое, а это смешно, ведь мы расстались с Питером шесть лет назад. Конечно, я отпустила прошлое. Ладно, признаю, порой я называю его своим мужем, но это просто оговорка.

- Тебе нужно поговорить с Питером.

Не помню, кто из них это произнес, да это и не важно. Они явно придерживаются единого мнения. По существу, они говорят то же самое, что Конни и Дейзи, Льюк и Саймон, моя мать и тот человек из магазина на углу. Я размышляю, как лучше выразить мое негодование, но Сьюзен не дает мне времени ни подумать, ни ответить. Она продолжает:

- Все так считают, Роуз. Такая жалость, что ты теряешь понапрасну столько времени.

Я хочу возразить, но она обезоруживает меня комплиментом:

- Роуз, в тебе столько любви! У меня сердце разбивается, глядя на то, что она пропадает впустую.

- Вот поэтому твоя сестра и твои друзья не жалеют сил, чтобы найти тебе другого мужчину или хотя бы интересное занятие. Что-то такое, чем бы ты могла увлечься и оставить в покое прошлое.

- Но мужчины, с которыми я ходила на свидания, совершенно безнадежны, - указываю я.

- Что ж, ты встретила нескольких скучных, нудных, неинтересных парней. К сожалению, на берегу моря часто попадаются ненужные обрезки и осколки, но потом ты нашла настоящую жемчужину, Крейга.

Мы замолкаем и потихоньку пьем вино.

Боже, надеюсь, что этот разговор закончен. Я лихорадочно ищу другую тему для разговора, но в голове вертится только мысль о том, что они, возможно, правы.

- Ответь мне на один вопрос, - говорит Сьюзен. - Если б на свадьбе ты не узнала про интрижку Люси, согласилась бы ты снова встретиться с Крейгом?

- Да, - не задумываясь отвечаю я и, помолчав, добавляю: - Наверное.

- Может, и согласилась бы, - со скептическим видом говорит Сьюзен. - А может, решила бы, что мальчикам не нравятся твои свидания с директором школы, либо стала бы стесняться у ворот школы, либо, возможно, - при более близком знакомстве - обнаружила, что тебя раздражает его смех. Могу поспорить на что угодно - ты бы обязательно нашла повод закончить ваши встречи.

- С какой стати?

- Тебе виднее. Потому что любишь быть одной? Потому что по-прежнему ждешь возвращения Питера? Потому что настолько себя ненавидишь, что позволяешь молодости пройти мимо всех представившихся возможностей? Не знаю, что тебе ответить.

Ее слова звучат жестоко еще и потому, что выражают мои собственные мысли. Глубокой ночью, когда мысли становятся страхами, а здравомыслие куда-то исчезает, мне приходило в голову то же самое.

- Может быть, втайне ты считаешь известие о романе Люси удобным для себя. Первым добрым делом, которое она для тебя сделала, - говорит в заключение Сьюзен.

Пока Сьюзен и Хелен выбирают себе десерт, я обдумываю их слова. Мне становится не по себе от одной только мысли, что Сьюзен настолько точно поняла суть проблемы, что у меня возникло ощущение насильственного вторжения в мое внутреннее пространство. Неужели развод без скандалов - это неестественно? Я так часто чувствую, что меня используют или не замечают, но говорила ли когда-нибудь об этом? Хоть раз? Нет, не говорила. Я всегда держусь жизнерадостно. Имеет ли Питер хоть малейшее представление, какой удар мне нанес? Сомневаюсь. Вряд ли он вообще хоть раз подумал об этом. Кроме того, я постоянно стараюсь всячески его уверить, что все в порядке. Я говорю ему, что с мальчиками все хорошо, что со мной все в порядке, что отправить его дочь в ту же школу, где учатся мои мальчики, - прекрасно. Ничего не в порядке. По крайней мере, не все. И не всегда. В том, что Питер ушел от меня, нет моей вины, но, возможно, я виновата в том, что он не знает, как много страданий причинил мне его уход.

В моей ли власти положить конец обиде и злости, которые во мне не угасают?

Удивительно, но моим подругам неинтересно, как я поступлю с новостью про Люси. Похоже, им безразлично, собираюсь я ее разоблачить или нет. Совершенно ясно, что им безразличны и Питер, и его домочадцы. Им небезразлична я. А Питер и его семья не имеют ко мне никакого отношения. Причем давно.

После свадебного приема меня переполняют ярость и возмущение. Я только и занимаюсь тем, что возвращаюсь мыслями к прошлому и воображаю, как разоблачаю Люси и вижу сломленного Питера. Но в действительности я бездействую. Лишь один-единственный раз позволила ехидно ответить Люси, чтобы дать ей понять: я знаю ее секрет. Но даже тут я не уверена, что она меня расслышала. Правда заключается в том, что я не знаю, как мне поступить. Даже в самых диких фантазиях мне никогда в голову не приходило, что расставание Питера и Люси означало бы его возвращение ко мне. Это было бы смешно. Этого мне не нужно. А что мне нужно? Отправляя в рот ложечку с восхитительно воздушным и мягким тирамису, я размышляю над тем, что мне сказали Сьюзен и Хелен. Они правы очень, очень во многом, но в одном Сьюзен совершенно не права.

Представить себе не могу, что смех Крейга будет когда-нибудь раздражать меня.







Сейчас читают про: