double arrow

АНТИЦЕРКОВНЫЕ КАМПАНИИ 1918—1922 гг.

1

§ 1. Кампания по вскрытию святых мощей в 19181920 гг.

С конца 1918 г. важное место в религиозной политике совет­ской власти занимала начавшаяся в октябре того же года кампания по вскрытию святых мощей, на протяжении десятков и сотен лет хранившихся в православных церквах и монастырях. Осуществ­ленная VIII отделом Народного комиссариата юстиции РСФСР в ходе проведения в жизнь декрета советской власти от 23 января 1918 г. Об отделении церкви от государства и школы от церкви,

[ это была одна из наиболее крупных антирелигиозных кампаний за всю историю государственно-церковных отношений советского

периода.

Не случайно один из первых ударов, нанесенных советской властью по Русской Православной Церкви, был направлен против священных останков ее святых. По учению Православной Церкви, «мощи — оставшиеся нетленными после смерти тела христиан­ских святых, которые должны чтиться так же, как и иконы, но не должно воздавать им честь, приличную одному Богу».Дни обре­тения и перенесения мощей Церковь отмечает, как особые празд­ники. Однако нетленность тел «почивших святых людей» не явля­ется главным или даже обязательным атрибутом почитаемых мо­щей. В православном катехизисе содержится следующее разъясне­ние: «Тела некоторых усопших святых сохраняются в сравнитель­ной или даже полной целостности. Но почитаются они отнюдь не за их далеко не всегда бывшую нетленность, а за то, что но причи­не святости почивших тел их и по смерти являются хранителями Божественной благодати, силою которой подаются верующим да­ры исцелений и другие духовные дарования».

Полный Православный богословский энциклопедический словарь. Ре­принт, изд. Т. П. С. 1606.

^ Александр (Семенов-Тян-Шанский), епископ. Православный катехизис. М., 1990. С. 122.


Почитание этих священных реликвий уходит своими корнями в далекое время зарождения христианской религии, гонений на первых христиан. Тогда же стало обязательным строить христиан­ские храмы на мощах мучеников. Святые останки обычно полага­лись в приходской или домовой церкви, помещались частицами в крестах, запрестольных и напрестольных, в крестах-мощевиках, в серебряных ковчегах. Во вселенском православии почитаемы так­же костные останки святых.

Русской Православной Церковью с древнейших времен в рав­ной степени почитались останки как в виде костей, так и в виде нетленных мощей. Например, опубликованный в 1903 г. в некото­рых газетах отчет с подробным описанием вскрытых останков Се­рафима Саровского в виде костей не помешал его канонизации. Согласно представленному на Поместном Соборе 1917—1918 гг. докладу отдела о богослужении, проповедничестве и храме под председательством архиепископа Евлогия (Георгиевского), 18 ап­реля 1917г. в Богоявленском храме г.Иркутска «произошедший: от неизвестной причины пожар уничтожил гробницу и мощи свя­тителя Софрония, третьего епископа Иркутского». «Сохранившие­ся в обгорелом виде кости святителя были освидетельствованы особой, избранной пастыре-мирянским собранием комиссией из лиц духовных, мирян, представителей судебной власти, экспертов-медиков и одного химика...». Примечательно, что это событие не только не умалило почитание святителя, но еще более усилило его. «У останков святителя стали совершаться панихиды не один раз в неделю, как это было прежде, а два раза, причем стечение бого­мольцев стало многочисленней, чем прежде». Несмотря на то, что мощи епископа представляли уже не нетленное тело, а обго­ревшие кости, указанный выше отдел предложил Собору «совер­шить каноническое прославление святителя Софрония, 3-го епи­скопа Иркутского, причислив его к лику святых угодников Божи-их, чествуемых Православной Церковью».




Выдающийся историк Церкви академик Е. Е. Голубинский пи­сал в начале XX в., что Церковь, уча о нетленности мощей, отнюдь

' Полный Православный богословский энциклопедический словарь. Т. I. С. 278. • ^ РГИА, ф. 833, оп. 1, д. 36, л. 70.

' Там же. Л. 71.


не предлагала понимать нетленность их в смысле ненарушенности, сохранности тел. Тем не менее часть верующих воспринимала нетленность мощей именно в прямом смысле этого слова. Очевид­но, что Церковь недостаточно разъясняла верующим массам, что в этих священных реликвиях нужно видеть не только и не столько физически нетленные тела, сколько память о непреходящих дея­ниях подвижников православия. Эти обстоятельства стремились использовать организаторы антирелигиозной кампании, поскольку исходили из того, что осмотр содержимого рак выявит тленность останков святых и тем самым «разоблачит перед массами вековой обман церковниками трудового народа».



Высшим толчком для начала кампании по вскрытию святых мощей было известие, переданное советской и коммунистической печатью во все, даже отдаленные районы Советской России о том, что 22 октября 1918 г. при приеме на учет богослужебного имуще­ства Александро-Свирского монастыря Олонецкой губернии «в литой раке, весящей более 20 пудов серебра, вместо нетленных мощей Александра Свирского была обнаружена восковая кукла». Советская пресса умолчала о том, что мнения участников вскры­тия разделились: настоятель монастыря архимандрит Евгений, расстрелянный через несколько дней после вскрытия ослепленны­ми классовой ненавистью реквизиторами, свидетельствовал, что видел в раке скелет , а представитель ВЧК А. Вагнер утверждал, что видел куклу. Важно отметить и то, что святые мощи были вскрыты против желания монахов и мирян.

' См.: Голубинский Е. Е. О канонизации святых. М., 1903.

^ Семашко Н. Вопрос о «мощах» с научно-медицинской точки зрения // Ре­волюция и церковь. 1919. № 1. С. 17.

^ Отчет VIII (ликвидационного) отдела Народного комиссариата юстиции VIII Всероссийскому съезду Советов // Революция и церковь. 1920. № 9—10. С. 72.

'* Согласно донесению епархиального архиерея патриарху, «люди, назвав­шие себя комиссарами... без всякого стеснения с полным надругательством над религиозными чувствами русского народа обращались с находившимися в храме мощами, самовольно вынули их из раки, а затем, вероятно, в оправдание своих возмутительных действий выдумали басню, будто бы вместо останков тела свя­того Александра Свирского они нашли лежащую восковую куклу» {Козлов В. Судьбы мощей русских святых // Отечество. Краеведческий альманах. М., 1991. Вып. 2. С. 140.

' См.: Алексеев В./1. Иллюзии и догмы. М., 1991. С. 75.


Как отклик широких слоев народа на это событие стремилась представить редакция антирелигиозного журнала «Революция и церковь» публиковавшиеся на его страницах письма и обращения граждан, резолюции различных собраний трудящихся с требова­ниями осмотра содержимого рак и в других монастырях. Но рос­сийская глубинка весьма слабо откликалась в нужном для новой власти направлении на известия о вскрытых мощах. Для показа возмущения «эксплуатируемого церковниками крестьянства» ре­дакция вынуждена была в постоянном отделе «Пробудившаяся деревня» помещать обращения красноармейцев различных полков и даже напечатать «резолюцию общего собрания пожарных 3-й Заволжской части г. Твери».

Первые официальные обследования мощей (28 января 1919 г. были вскрыты раки Тихона Задонского и Митрофана Воронежско­го) обнаружили останки святых в виде костей. На основании это­го официальная пропаганда продолжала обвинять священнослу­жителей в обмане верующих. Вопреки церковному учению о по­читании святых мощей советская и партийная печать распростра­няла представление о том, что «для привлечения богомольцев ду­ховенством была сфабрикована легенда не только о чудесной силе мощей, но и об их нетленности».

В чем же состояли подлинные причины той волны разоблачи-тельства, которая захлестнула советские журналы и газеты, ки­нувшиеся наперебой освещать «обманы церкви»? Конец 1918 го­да— 1919 год — это время начала попыток планомерного наступ­ления на религию и Церковь со стороны партийных и государст­венных органов, в отличие от «кавалерийских атак» в 1917—

1918 гг. Организующее значение для этого наступления имели ре­шения и установки VIII съезда РКП(б), состоявшегося в марте

1919 г. В принятой на съезде партийной программе было записано: «По отношению к религии РКП не удовлетворяется декретирован­ным уже отделением церкви от государства и школы от церкви, т. е. мероприятиями, которые буржуазная демократия выставляет в

' См.: Пробудившаяся деревня // Революция и церковь. 1919. 1. С. 36. ■^ Горев М. Вскрытие мощей Тихона Задонского и Митрофана Воронежского // Революция и церковь. 1919. № 2. С. 11.

'Там же. С. 10. .' :


своих программах, но нигде в мире не довела до конца, благодаря многообразным фактическим связям капитала с религиозной про­пагандой». По предложению П. А. Красикова, руководившего осуществлением религиозной политики Советской власти, в про-грамме была поставлена задача по проведению на общегосударст­венном уровне мер, ведущих к «полному отмиранию религиозных предрассудков и церкви». Выступая на этом съезде, П. А. Краси­ков исходил из того, что это отмирание в новом обществе будет недолгим, и признавал, что насилие используется как основной метод борьбы с религией и духовенством.

Большевистские идеологи Н. И. Бухарин и Е. А. Преображен­ский в своей широко известной в то время книге «Азбука комму­низма», являвшейся популярным объяснением принятой партий­ной программы, писали, что религия и коммунизм, который, как им казалось, уже начал создаваться в стране, «несовместимы ни теоретически, ни практически».

Еще в ноябре—декабре 1918 г. в официальной прессе с призы­вами в условиях разгоравшейся гражданской войны усилить на­ступление на «религиозное мракобесие» для скорейшей победы «над темнотой масс», «объявить бой церковникам всех мастей» выступили П. А. Красиков, А. М. Коллонтай, А. В. Луначарский, И. И. Скворцов-Степанов, Л. Д. Троцкий, Е. Ярославский. Напри­мер, А. М. Коллонтай в одной из своих статей в газете «Правда» прямо призывала покончить с православными монастырями, кото­рые она называла «черными гнездами».

Следуя подобного рода установкам, с конца 1918 г. власти ужесточили контроль за исполнением уже изданных в отношении религии и Церкви постановлений. Так, в ноябре 1918 г. VIII отдел Наркомюста запросил от ряда губисполкомов сведения о проведе­нии на местах национализации церковных имуществ, которую бы­ло предписано завершить в двухмесячный срок со дня опублико-


' КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. М., 1970. Т. 2. С. 49.

^ Алексеев В. А. «Штурм небес» отменяется? Критические очерки по истории борьбы с религией в СССР. М., 1992. С. 23.

166.

Бухарин Н., Преображенский Е. Азбука коммунизма. Самара, 1920. С. 165-
' Правда. 1918. 10 ноября.


вания инструкции 30 августа 1918г. В постановлении Совета комиссаров союза коммун Северной области от 2 декабря 1918 г. требовалось от приходских общин под угрозой предания револю­ционному суду предоставить сведения о капиталах, инвентарные описи богослужебного имущества, а также немедленно передать Советам собственность, не предназначенную для богослужебных целей. Для регистрации в райсоветах Петрограда приходские об­щины с 20 декабря должны были представлять свои уставы, про­токолы собраний о принятии их, списки своих членов и состава приходского совета.

Многие партийные теоретики считали, что религия будет сравнительно быстро «сдавать позиции», так как «существует лишь в головах и не имеет корней в сердцах, чувствах и образе жизни людей». Поэтому выдвигалась задача не только «разобла­чить контрреволюционную сущность православной церкви», но и вызвать в народе недоверие к ее сакральной жизни: показать ве­рующим лживость и обман церковного учения, канонов и бого­служебной практики, а самих священнослужителей представить как лжецов, ловкачей и шарлатанов. С этой целью в массовом по­рядке проводились вечера «разоблачения православных чудес», лекции «о церковниках-обманщиках», где с помощью всякого рода химических опытов показывали, как «обновляется икона», почему «плачут святые» и т. д. Центральное место среди подобного рода разоблачительных мероприятий заняли вскрытия мощей в право­славных церквах и монастырях.

Идея вскрытия мощей особенно захватила руководителя VIII отдела Наркомюста П. А. Красикова, считавшего, что эту кампа­нию следует осуществить, не останавливаясь перед применением силы. С подачи П. А. Красикова этой темой заинтересовался В. И. Ленин. 17 марта 1919 г. по докладу руководителя VIII отдела НКЮ он написал записку народному комиссару юстиции Д. И. Курскому с предложением вскрыть при свидетелях мощи,


I


' Зыбковец В. Ф. Национализация монастырских имуществ в советской Рос- ; сии (1917—1921 гг.). М., 1975. С. 57.

^ Шкаровский М. В. Петербургская епархия в годы гонений и утрат 1917-1945. СПб., 1995. С. 41.

' Алексеев В. А. Иллюзии и догмы. С. 130.


хранившиеся в Чудовом монастыре Московского Кремля. В тот же день сотрудница отдела здравоохранения Московского губсо-вета М. И. Свет обратилась к В. И. Ленину с письменной просьбой от имени братства святителя Алексия отдать его членам мощи это-го святого, находившиеся в кремлевском Чудовом монастыре. В. И. Ленин наложил следующую резолюцию на этом обращении: «Т. Курский. Прошу не разрешать вывоза, а назначить вскрытие». Всвою очередь нарком юстиции Д. И. Курский сделал такое ука­зание: «Срочно. VIII отдел. П. А. Красикову. Для распоряжения о вскрытии мощей с участием представителей МСРД, НКЮ и НКВД. Курский».

12 апреля 1919 г. во время заседания Совнаркома получив от П. А. Красикова сообщение о том, что при вскрытии мощей прп. Сергия Радонежского в Троице-Сергиевой Лавре в присутст­вии представителей населения была снята кинолента, В. И. Ленин написал следующее поручение секретарю: «Надо проследить и проверить, чтобы поскорее показали это кино по всей России». В. Д. Бонч-Бруевич, вспоминал, что В. И. Ленин неоднократно го­ворил: «Показать, какие именно были "святости" в этих богатых раках и к чему так много веков с благоговением относился народ, этого одного достаточно, чтобы оттолкнуть от религии сотни ты­сяч людей».

Следует отметить, что лишь немногие советские руководители смогли предвидеть отрицательные последствия начатой кампании. 22 апреля 1919 г. один из видных пропагандистов большевистской партии и ответственный работник Наркомпроса С. И. Мицкевич направил В. И. Ленину специальное письмо «по поводу вскрытия мощей». «Я считаю, что ничего более нелепого и вредного для нас, как это пресловутое вскрытие, нельзя и представить. Это никого

' См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 38. С. 522.

^ Русская православная церковь и коммунистическое государство. 1917— 1941. Документы и фотоматериалы. М., 1996. С. 39.

^ Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 50. С. 279. — С 20 час. 50 минут до 22 час. 50 минут, т. е. в течение двух часов в Троицком соборе Лавры во время вскрытия мощей прп. Сергия Радонежского непрерывно шла киносъемка. О судьбе этой киноленты ничего не известно (Степанов (Русак) В. Свидетельство обвинения. М., 1993. Т. I.e. 127).

"* Воспоминания о Ленине: Сб. М., 1955. С. 122.


ни в чем не убеждает, — писал С. И. Мицкевич, — распространя ются легенды, что настоящие мощи прячут, а вскрывают поддель­ные. Озлобление же растет. Это ведь, кроме того, является нару­шением принципа отделения церкви от государства» '. На этом заявлении В. И. Ленин написал: «Я считаю, что Мицкевич нахо­дится в паническом настроении...».

Кампания по вскрытию мощей преследовала не только пропа­гандистские цели. Лишение Церкви материальных доходов явля­лось особо важной задачей атеистической власти, исходившей из марксистского положения о религии как о надстройке над матери­альным базисом. Антирелигиозники рассматривали святые мощи как «средство извлечения монастырями и храмами огромных до­ходов»'*. Поэтому «разоблачение мошеннических проделок цер­ковников с мощами», по замыслу организаторов кампании, долж­но было привести к дальнейшему подрыву материального положе­ния Церкви.

Проведение кампании по вскрытию мощей возлагалось на VIII отдел НКЮ, направлявший деятельность «местных расширенных комиссий по отделению церкви от государства». В состав таких комиссий обязательно входили сотрудники ВЧК. По вопросам ор­ганизации вскрытия мощей VIII отдел издал ряд постановлений и «принципиальных разъяснений», большинство из которых было опубликовано в журнале «Революция и церковь». «Идя навстречу почину и настойчивым требованиям трудящихся», 16 февраля 1919 г. коллегия Народного комиссариата юстиции приняла пер­вое постановление об организованном вскрытии мощей, которое предусматривало «порядок их инспекции и конфискации государ­ственными органами».

Согласно этому постановлению, само вскрытие, т. е. снятие с мощей церковных облачений и т. п., должны были производить священнослужители в обязательном присутствии представителей местных органов Советской власти, ВЧК и медицинских экспер-

' Русская православная церковь и коммунистическое государство. С. 40—41. ^Тамже. С. 41.

^ См.; Поспеловский Д. В. Подвиг веры в атеистическом государстве // Рус­ское зарубежье в год тысячелетия Крещения Руси. М., 1991. С. 68—69. ,.»,?; .„ * О святых мощах (сборник материалов). М., 1961. С. 68—69. ' См.: Революция и церковь. 1919. № 1,2, 6—8; 1920. № 9—12.


тов. После оформления протокола вскрытия мощей, подписанного священнослужителями и медицинскими экспертами, к осмотру мощей рекомендовалось привлекать «самые широкие массы». При самом же вскрытии «широкие массы» присутствовали в не­многих случаях — в 8 из 54, по подсчетам В. Степанова (Русака).

В связи с предложением Тверского губисполкома установить график вскрытия мощей на местах «коллегия НКЮ 16 февраля 1919 г. постановила "особого циркуляра по этому поводу не изда­вать, предоставив инициативу местам. Для устранения возможно­сти использовать в дальнейшем обман с мощами предложить гу-бисполкомам по истечении времени, достаточного для того, чтобы массы могли убедиться в обмане, открытие раки со всем содержи­мым передать... в местные музеи"».

В разъяснении от 1 марта 1919 г. «ввиду предполагаемого вскрытия мощей в г. Ярославле коллегия НКЮ указывала, что "вскрытие мощей, производимое на местах, необходимо приветст­вовать... Уклоняться от вскрытия мощей ликвидационной комис­сии отнюдь не следует"». НКЮ особо подчеркивал обязательность привлечения представителей духовенства к осмотру мощей, «луч­ше во главе с местным епископом». «Под актом осмотра мощей подписи служителей культов крайне важны», — отмечалось в разъяснении. Все это, по замыслу организаторов кампании, спо­собствовало лучшему использованию результатов осмотра «для разоблачения многовекового обмана масс служителями культов».

Местные органы власти — уездные, губернские исполкомы — принимали решения о вскрытии мощей, опираясь нередко на ими же инспирированные «требования трудящихся, красноармейцев». По признанию журнала «Революция и церковь», в начале 1919 г. в Москве вскрытия мощей требовали «лишь единичные голоса ра­бочих, крестьян и красноармейцев». Редакция журнала призывала «каждое собрание рабочих, красноармейцев, сотрудников любого советского учреждения, каждую коммунистическую ячейку, лю­бое профессиональное объединение выявить свое отношение к

' См.: Революция и церковь. 1919. № 6—8. С. 117. ^ См.: Степанов (Русак) В. Свидетельство обвинения. Т. 1. С. 127. ' Хроника Vlll отдела // Революция и церковь, 1919. № 1. С. 42. '' Там же.


вскрытию мощей принятием соответствующих резолюции, засви­детельствованные копии которых необходимо направлять в прези­диум Московского Совета» '.

Следует подчеркнуть, что разгар проведения «мощейной эпо­пеи»— так кампания нередко называлась в документах НКЮ — приходился на первые три месяца, последовавшие за постановле­нием Народного комиссариата юстиции от 16 февраля 1919 г. Так, в феврале 1919 г. было произведено 26 вскрытий мощей, в мар­те— 8, в апреле— 13, что в совокупности составляет почти три четверти от всех произведенных вскрытий. По признанию М. В. Галкина (М. Горева), курировавшего со стороны VIII отдела НКЮ «мощейную эпопею», «разоблачение мощей самых разно­образных святых... в первой половине 1919 г. приняло эпидемиче­ский характер». В «Сводке вскрытий "мощей", произведенных по почину трудящихся советской России в 1918, 1919 и 1920 гг.», опубликованной в журнале «Революция и церковь» в №9—12 за 1920 г., содержатся данные о 63 осмотрах мощей. В нее не были включены сведения о трех вскрытиях: весной 1919 г. мощей мит­рополита Алексия в Чудовом монастыре Московского Кремля, 1 декабря 1920 г. мощей Иоасафа Белгородского в Курской губер­нии и 17 декабря того же года мощей Серафима Саровского в Тамбовской губернии. Осмотр мощей Серафима Саровского был 66-м по счету и последним на основном этапе «мощейной эпопеи».

Проводимая кампания, особенно после вскрытия 28 января 1919 г. мощей Тихона Задонского и Митрофана Воронежского, останки которых, как указывалось выше, оказались «тленными в виде костей», вызвала серьезную озабоченность в Высшем церков­ном управлении. По свидетельству митрополита Арсения (Стад-ницкого), «результаты осмотра мощей именно Тихона Задонского нас, членов Синода, сильно встревожили. Среди нас есть совре­менники торжественного прославления этих мощей [канонизация состоялась в 1867 г.—А. К], которые подтверждают, что мощи

' Революция и церковь. 1919. № 1. С. 51.

■^ Горев М. Вскрытие мощей Тихона Задонского и Митрофана Воронежского //Революция и церковь. 1919. № 2. С. 11.

^ Паламарчук П. Сорок сороков. М., 1992. Т. 1. Кремль и монастыри. С. 118.; Курская правда. 1920. 10 декабря; Козлов В. Судьбы мощей русских святых // Отечество. Краеведческий альманах. 1991. Вып. 2, С. 154.


сохранились до поразительности. Высшее духовенство было взволновано — не произошла ли здесь подмена мощей. Однако проверить этот слух о мощах Тихона мы не могли, т. к. не в со­стоянии были получить разрешение на выезд».Тогда же, в нача­ле 1919 г., в Синод стали поступать сведения о том, что «при осмотрах мощей представителями гражданской власти... иногда бывали обнаружаемы не имеющие никакого отношение к мощам и доселе неизвестные предметы». Эти обстоятельства привели к то­му, что церковная власть решила возродить «давно забытое право осматривать мощи». Высшим церковным управлением «были со­ставлены правила об этом и разосланы преосвященным в виде письма».

В указе патриарха от 17(4) февраля 1919 г. епархиальным ар­хиереям предписывалось «устранить всякие поводы к соблазну в отношении святых мощей во всех тех случаях, когда и где это при­знано будет Вами необходимым и возможным, с донесением о по­следующих Ваших распоряжениях Священному Синоду». Член Синода митрополит Арсений подчеркивал, что целью этого указа было исключить всякие поводы для обвинений духовенства в фальсификации нетленности мощей. Не считая «предосудитель­ным» найденные при освидетельствовании мощей «не имеющие никакого к ним отношения предметы», владыка Арсений при-

' М. г. Церковники и их агенты перед народным судом // Революция и цер­ковь. 1920. № 9—12. С. 45.

^ Там же. С. 47. — Православная Церковь на протяжении столетий стреми­лась исключить обман и фальсификации мощей, случаи которых были нередки в церковной истории. Так, в указе Синода 15 марта 1722 г. по поводу обследован­ных во многих городах гробниц и рак говорилось: «Положены в оных вместо телес разные и издолбленные колоды, которые и покрыты покровами, аки бы самые тех святых телеса, что немногим и неведомо есть, а которые про то не ве­домы, понеже простолюдины, приходя к тем ракам и гробницам и по неведению своему вменяя то, как им видно, за самые святых телеса, приступают с великим страхом и целуют положенные на тех покровы со многим говением, чающе са­мим телесам тут положенным быть, которых никогда тут не бывало... И о сих Святейший Синод, довольно рассуждая и за благо рассудив, согласно пригово­рил: оные разные и издолбленные колоды, которые, яко некая обмана положена, отбрав из гробниц, прислать при доношениях в Святейший Синод неотложно, дабы впредь такой обманы нигде не было» (цит. по: Паозерский М. Ф. Русские святые перед судом истории. М.; Пг., 1923. С. 74.

' Акты святейшего Тихона, патриарха Московского и всея России... С. 158.


знал, что «все же это с нашей стороны упущение». По свидетель­ству митрополита, патриарх Тихон сказал, что «впредь за подоб­ные явления будет отвечать каждый в отдельности преосвящен­ный».

Во исполнение патриаршего указа от 17(4) февраля 1919 г. митрополит Владимирский Сергий (Страгородский) предложил епархиальному совету особые правила «положения св. мощей в раки и выставления их для благоговейного поклонения верую­щим». Согласно этим правилам, «перекладывать мощи ватой, уст­раивать в них особые тюфячки и другие особые приспособления отнюдь не нужно». «Положенные в раку кости необходимо пред­варительно расположить на прилично покрытой доске и плотно к ней прикрепить отдельными повязками или общей пеленой; если же мощи сохранились в виде нескольких разрозненных костей, в этом случае следует собрать их в какой-либо приличный ковчежец (металлический или деревянный), который и поставить в раку (ес­ли она уже есть)».

В марте 1919 г. Синод направил в Совнарком ходатайство «о прекращении освидетельствования мощей». «Православная Цер­ковь, — подчеркивалось в этом письме, — одинаково чтит в каче­стве святых мощей как нетленные тела угодников Божиих, так и останки их в виде костей, не облеченных плотью... и не имеет ни­какого повода утверждать о нетлении тел угодников, от коих свя­тые мощи сохранились лишь в виде не облеченных плотью костей. Об этом были сделаны неоднократные разъяснения православной церковной властью, в чем можно убедиться, например, из напеча­танных в "Церковных ведомостях" за 1909 г. (№ 25) акта освиде­тельствования костных останков преподобного Серафима Саров­ского при его прославлении и из других разъяснительных по сему предмету сообщений. Производимое ныне органами Советской власти освидетельствование, будучи поэтому бесцельным по су­ществу, вносит лишь в сердца верующих глубокое огорчение без всякого к тому повода и является актом, противоречащим объяв­ленной декретом Советской власти свободе религиозной совес-

' Революция и церковь. 1920. № 9—12. С. 47.
^Тамже. С. 49. ■


ти» . Подобное разъяснение подлинно церковного почитания мо­щей сделал и патриарх Тихон в своем обращении к председателю СНК В. И. Ленину от 2 апреля (20 марта) 1919 г. в связи с кампа­нией по вскрытию останков святых.

Однако никаких изменений в толковании властями церковного почитания мощей, а также в отношении к самой кампании по вскрытию останков святых эти обращения не вызвали. Советская печать стала пропагандировать, что в результате «разоблачения обманных приемов, веками практикуемых духовенством», послед­нее изменило принцип почитания мощей — отказалось считать их обязательно нетленными.

Учитывая эти обстоятельства, Церковь активизировала с лета 1919 г., насколько позволяли условия, свои усилия по разъяснению массам православного учения о святых мощах. Так, 2 июня в зале Политехнического музея профессор Московской духовной акаде­мии Н. Д. Кузнецов прочитал лекцию «Почитание святых и их мощей в связи с осмотром их». VIII отдел Наркомюста дал сле­дующий отзыв об этой лекции: «Сей профессор... учитывая весь­ма неблагоприятные для церкви акты вскрытия мощей, представ­ляет учение православной церкви в несоответствующем действи­тельности освещении и утверждает, что якобы церковь, уча о не­тленности мощей, отнюдь не предполагала понимать нетленность в смысле ненарушенности, сохранности тел».

Примечательно, что попытки провести лекцию в форме диспу­
та с экспертом VIII отдела М. В. Галкиным, курировавшим, как
указывалось выше, кампанию по вскрытию мощей, окончились
неудачей. Эксперт подал жалобу в суд, обвинив организатора лек­
ции Ф. И. Жилкина «в помещении имени сотрудника Советской
власти на афише с коммерческой целью». «Народный суд, находя,
что гр. Жилкин, ввиду вредной его деятельности, является опас­
ным для народных масс, постановил заключить его в концентра­
ционный лагерь на время гражданской войны».

' РГИА, ф. 831, оп. 1, д. 185, л. 2об. „ ,,,».>.;;'>:

^ Акты святейшего Тихона, патриарха Московского и повя России^..С. 159.
^ Церковники и их агенты перед народным'ревооюционвм^к судои II Рево­
люция и церковь. 1919. №2. С. 33. '
^Тамже. ' :


Водном из своих обращений к председателю ВЦИК М. И. Ка-линину патриарх Тихон отмечал, что по мере развертывания кам пании по вскрытию святых мощей VIII отдел НКЮ «все более грубо вмешивается в область религиозной свободы». «Исходя из присущего будто бы всем мощам признака нетления, — писал первосвятитель, — VIII отдел Народного комиссариата юстиции в лице бывшего петроградского священника Спас-Колтовской церк­ви Галкина и бывшего ходатая по бракоразводным делам Шпиц-бергера занялся ревизованием мощей Православной Русской Церк­ви, вскрывая раки и гробницы с останками признанных Церковью святых, а когда нашел мощи св. виленских мучеников, удовлетво­рявшие выставленному ими признаку нетления, то в возбужден­ном судебном процессе старался доказать неправильность цер­ковной канонизации виленских угодников»[выделено нами. — А. К] .

29 июля 1920 г. Наркомюстом были разработаны предложения о ликвидации мощей во всероссийском масштабе. В них преду­сматривалось «планомерно и последовательно вести полную лик­видацию мощей на местах, избегая вредной нерешительности и половинчатости». «Ликвидацию названного культа мертвых тел» предполагалось осуществить «или путем помещения так называе­мых "мощей" в музеи в отделы церковной старины, или путем их захоронения».

В тот же день, т. е. 29 июля, Совнарком постановил «в прин­ципе утвердить предложения НКЮ по вопросу о ликвидации мо­щей во всероссийском масштабе, поручив Наркомюсту прибавить к ним краткую историю и результаты 58 произведенных вскрытий мощей». Обсудив вопрос и утвердив решение «О результате вскрытия мощей», в котором обобщалась эта работа, проведенная в 1918 — первой половине 1920 г., правительство наметило акти-

' Акты святейшего Тихона, патриарха Московского и всея России... С. 170.

^ Русская православная ц'ерковь и коммунистическое государство. С. 60. — В
основу этих предложений было положено постановление Наркомюста от 6 июля
1920 г., в котором указывалось, что ликвидацию мощей «проводить сообразно с
конкрютными условиями... Мероприятия все проводить планомерно и последова­
тельно, не отступая от раз намеченного плана» (Революция и церковь. 1919.
№6—8. С. 117). ,;

^ Русская православная церковь и коммунистическое государство. С. 60.


визировать ее дальше. 30 июля СНК принял постановление «О ли­квидации мощей во всероссийском масштабе». В этом документе была сформулирована пропагандистская цель «мощейной эпо­пеи» — «полностью ликвидировать варварский пережиток стари­ны, каким является культ мертвых тел», т. е. речь шла об уничто­жении почитания святых мощей среди православного населения Советской России. 31 июля от имени СНК за подписью Л. Фотие-вой на места была направлена соответствующая телеграмма.

Выполнить такую задачу только посредством вскрытия мощей было невозможно. По мере развертывания кампании нарастал поток многочисленных жалоб верующих в центральные органы власти — СНК и ВЦИК — на оскорбление их религиозных чувств, а на мес­тах, в тех случаях когда вскрытые раки оставляли в храмах и мона­стырях и доступ населения к ним был открыт, продолжалось почи­тание святых мощей: при большом стечении народа служились ака­фисты, молебны и т. п.. Поэтому с лета 1920 г., как это было пока­зано выше, основное внимание в кампании центральная власть об­ращала на необходимость конфискации у Церкви святых мощей. 25 августа народный комиссар юстиции Д. И. Курский подписал в связи с этим специальное постановление, в котором предлагал ис­полкомам местных советов «последовательно и планомерно прово­дить полную ликвидацию мощей, избегая при этом всякой нереши­тельности и половинчатости». «Ликвидация названного культа мертвых тел, кукол и т. п., — указывалось в постановлении, — осу­ществляется путем передачи их в музеи». Постановления о ликви­дации мощей, принятые в июле и августе 1920 г. Совнаркомом и Наркомюстом, дали толчок новому всплеску угасавшей кампа­нии — в сентябре были произведены три вскрытия мощей.

Конфискация у Церкви святых мощей грозила затруднить ее богослужебную деятельность. Со времен первого Карфагенского Собора (около 220 г.), определившего, что ни один храм не может строиться иначе как на мощах мучеников, до настоящего времени

' Алексеев В. А. Иллюзии и догмы. С. 90.

^ См.: Горев М. Вскрытие мощей Тихона Задонского и Митрофана Воронеж­ского // Революция и церковь. 1919. № 2. С. 22.

' Сводка вскрытия «мощей», произведенных по почину трудящихся в преде­лах советской России в 1918, 1919 и 1920 гг. // Революция и церковь. 1920. № 9— 12. С. 74—81.


каждый православный храм имеет частичку мощей какого-нибудь святого. Частичка эта зашивается в антиминс — особый плат, без которого нельзя совершать Божественной литургии '. Это обстоя­тельство позволяет лучше уяснить позицию патриарха Тихона, который в письме к председателю ВЦИК М. И. Калинину от 9 августа 1920 г. оценил кампанию по вскрытию мощей как не­прикрытое вмешательство государства во внутренние дела Церк­ви, непосредственно относящиеся к области культа. «Мощи, кано­низация, восковые свечи — все это предметы культа... при таких условиях гонения на мощи являются актом, явно незаконным с точки зрения советского законодательства», — писал патриарх Тихон. На письме патриарха осталась короткая резолюция: «Оста­вить без последствий».

В некоторых инструкциях VIII отдел НКЮ декларативно при­зывал на местах установить организованный порядок вскрытий, гарантирующий соблюдение известного такта по отношению к религиозным чувствам сторонников православной религии: «...вскрытие производить отнюдь не во время богослужения», при­влекать к участию в осмотре мощей самые широкие массы и т. д.. Однако в ходе кампании были многочисленные случаи насилий над духовенством, оскорблений религиозных чувств верующих и нарушений местными властями указаний даже, исходивших из центра. Так, при обследовании мощей св. Саввы Сторожевского в Саввино-Сторожевской обители 1 марта 1919 г. один из членов съезда Звенигородского Совета плюнул на череп святого и рассме­ялся. Безбожники сами разложили останки святого — череп и 32 кости, — да так, чтобы они посмешнее выглядели. После этого они расклеили в городе объявления, приглашая публику на осмотр «трухи». Община верующих при Саввино-Сторожевском мо­настыре обратились к комиссару юстиции с просьбой о прекраще­нии подобных оскорбительных для православных мирян дейст­вий .

Полный Православный богословский энциклопедический словарь. Т. П. С. 1606.

^ Вострышев М. Божий избранник. Крестный путь святителя Тихона, патри­арха Московского и всея России. М., 1990. С. 83, 84.

^ См.: О святых мощах. С. 53—54. .

"* jBoc/n/5b!t«ee М Патриарх Тихон. М., 1995. С. 111.


Факты злоупотреблений не мог скрыть эксперт VIII отдела НКЮ М. В. Галкин, который готовил для журнала «Революция и церковь» материалы с мест о вскрытии мощей. Этого бывшего петроградского священника Спасо-Колтовской церкви, выступав­шего в печати с неистовыми богоборческими статьями под псев­донимом «М. Горев», никак нельзя заподозрить в сочувственном отношении к православному духовенству и мирянам. В городе За-донске Воронежской губернии духовенство согласилось на вскры­тие мощей свт. Тихона Задонского лишь под сильным нажимом — «категорическим предложением председателя чрезвычайкома», а осмотр проводился 28 января 1919 г. без предписанного центром медицинского освидетельствования '. Часть духовенства, участво­вавшего в осмотре мощей, была репрессирована. Так, архиепископ Воронежский Тихон (Никаноров), резко осуждавший государст­венные органы за вмешательство в сугубо внутренние дела Церк­ви, в ее каноны и богослужебную практику, был повешен на цар­ских вратах в одном из храмов Митрофаниевского монастыря.

После вскрытия мощей воронежских святых центр проведения кампании в феврале 1919 г. переместился во Владимирскую и Тверскую губернии, власти которых отличались подчеркнутой ан­тирелигиозностью. Так, в Тверском крае за три недели указанного месяца публичному освидетельствованию подверглись останки князя Михаила Тверского и Арсения Чудотворца (г. Тверь), Ефре­ма, Иулиании и Аркадия Новоторжских (г. Торжок), Нила Столо-бенского (г. Осташков) и Макария Калязинского (г. Калязин). С целью широкого разоблачения «векового обмана трудящихся» власти г. Торжка отпечатали в местной типографии в виде листов­ки в количестве 1000 экземпляров акты осмотра мощей св. Ефрема в Борисоглебском монастыре и св. Аркадия в Воскресенской оби­тели, произведенного 5 февраля 1919 г. В листовке особо подчер­кивалось, что при обследовании были обнаружены «человеческие кости, расположенные в гробнице в полном беспорядке».

' См.: Горев М. Вскрытие мощей Тихона Задонского и Митрофана Воронеж­ского // Революция и церковь. 1919. № 2. С. 12.

^ См.: Крестный путь Церкви в России. 1917—1987. Франкфурт-на-Майне, 1988.

'РГИА,ф. 831,оп. 1,д. 185,л. 1.


в ответах на многочисленные жалобы и протесты с мест о «не­закономерных действиях советских работников при вскрытии мо­щей» VIII отдел НКЮ неизменно отрицал наличие каких-либо зло­употреблений. Например, в своем разъяснении за № 507 от 13 марта в связи с протестом председателя Тверского епархиального совета протоиерея Знаменского VIII отдел утверждал: «Нам неизвестны конкретные случаи какого-либо оскорбления при вскрытии мощей религиозных чувств сторонников православной церкви, т. к. мест­ная Советская власть при совершении самого акта всегда соблюдает известный такт и корректное отношение к религиозным убеждени­ям верующих». Все аргументы духовенства и мирян о том, что са­мо обследование безбожниками мощей с церковной точки зрения есть акт кощунства, организаторы кампании игнорировали. Между тем в ходе вскрытия с останков святых снимали головной убор, по­крова, «одежду», и в таком необычном и, безусловно, оскорбляю­щем чувства верующих состоянии мощи выставлялись в соборе или монастыре в целях «раскрытия обмана».

В «Письме об отношении к религиозным обществам», подписан­ном 28 февраля 1919 г. народным комиссаром внутренних дел Г. Петровским и адресованном «всем губисполкомам и горисполко­мам», признавалось, что обследование мощей «кое-где производи­лось тайком, без свидетелей, без точной записи найденного и с рас­хищением разных церковных вещей». Однако «для действительного и неопровержимого изобличения обмана», согласно письму НКВД, «обследование должно производиться в присутствии ответственных членов советских организаций, уполномоченных от верующих и священнослужителей, а также в присутствии свидетелей; при этом должна быть составлена тщательная опись всех обнаруженных вещей и должен быть аккуратно написан и всеми уполномоченными и сви­детелями подписан протокол всего обследования».

Важно отметить, что в этом письме НКВД стремился как бы заранее предупредить жалобы духовенства и мирян на то, что кам­пания по вскрытию мощей есть по существу нарушение советско­го законодательства о свободе совести и религиозных культов.

Хроника VIII отдела // Революция и церковь. 1919. № 2. С. 44. ^Действия и распоряжения правительства // Революция и церковь. 1919. №2. С. 39.


«Такое разоблачение векового обмана не является поруганием свободы совести и не противоречит ни одному из законов Совет­ской республики. Наоборот, — предписывал нарком Г. И. Петров­ский, — именно злостные и сознательные обманщики трудящихся должны быть привлечены к строгой и сугубой ответственности». Письмо Г. И. Петровского примечательно еще и тем, что оно санкционировало фактически открытое вмешательство местных властей в церковную жизнь верующих, в молитвенно-канониче­ский уклад приходов. Там отмечалось, что «в последние месяцы в Народный комиссариат внутренних дел стали поступать сообще­ния об использовании зданий, находящихся в распоряжении об­щин верующих (храмы и молитвенные дома) для политических и просветительских целей... И не будет противозаконного и для ре­лигиозного чувства оскорбительного в том, если, при недостатке помещений, придется использовать храмы и молитвенные дома также для культурно-просветительных и общественно-политиче­ских целей». Таким образом, письмо допускало в случае необхо­димости двойное использование действовавших храмов — для бо­гослужебных целей и для нужд советской, атеистической по сути власти: собраний, митингов, лекций, дискуссий и т. п. мероприя­тий. Проводимые в храмах и молитвенных домах, «отданных госу­дарством в бесплатное пользование религиозных обществ», граж­данские собрания должны были «не стеснять отправления бого­служения», а участники таких собраний — «не оскорблять каким-либо образом предметов, почитаемых верующими за священные». Однако порядок контроля за соблюдением на местах перечислен­ных условий в письме не оговаривался.

В некоторых местностях власти расценили письмо руководи­теля НКВД как разрешение на проведение антирелигиозных акций в стенах действовавших храмов. Так, весной и летом 1919 г. в сельских церквах Воронежской губернии со «свободными речами» выступал «ответственный сотрудник губисполкома тов. Перцов». Согласно информации журнала «Революция и церковь», в храме села Старая Ведуга Землянского уезда «тов. Перцов подробно

Действия и распоряжения правительства // Революция и церковь. 1919. № 2. С. 39. ^ Там же.


осветил вопрос об усилении власти духовенства, распоряжении церковными богатствами, прекращении свободного слова и моно­полии на него духовенства». «Верующие, — говорил Перцов, — превращены священниками в покорных, послушных, безгласных овец... Церковь всегда служила орудием человеческого рабства и угнетения...». «Говоря в храме, — заключил свою речь оратор, — я лишь восстанавливаю свободное слово там, где сотни лет слышали только то, что хотелось духовенству».

Наиболее трудно осуществимой в ходе кампании оказалась задача ликвидации мощей. В апреле 1919 г. Вельский исполком Вологодской губернии постановил увезти вскрытые 7 марта мощи Прокопия Устьянского в Вологду. Однако, как докладывал отдел юстиции Вологодского губисполкома ликвидационному отделу Наркомюста, «при исполнении этого постановления населением было оказано сопротивление, выразившееся в избиении коммуни­стов, в самочинном выпуске арестованных и в разнообразных угрозах волостному исполкому с требованием между прочим от­мены чрезвычайного налога». К бунтовавшим послали усмирив­ший их военный отряд, но мощи оставили на месте.

Драматические события произошли в другом уезде Вологод­ской губернии — Тотемском. Согласно рапорту правящего архие­рея Вологодской епархии патриарху Тихону от 6 июня (24 мая) 1919 г., «в праздник Вознесения Господня под давлением 5 тысяч богомольцев игумен Тотемского Спасо-Преображенского мона­стыря Кирилл облачил обнаженные по распоряжению советской власти святые мощи преподобного Феодосия Тотемского, совер­шил с сими мощами крестный ход вокруг монастырских храмов и отслужил пред ними молебен о ниспослании дождя». После того, как участвовавшие в этом молебне священнослужители (игумен Кирилл, три иеромонаха, два иеродиакона и два монаха) были аре­стованы, епископ Вологодский и Тотемский Александр (Трапи-цын) обратился к председателю губернского исполкома «с прось­бой принять срочные и решительные меры к скорейшему освобо­ждению ни в чем неповинных людей, действовавших под давлени­ем народной толпы, недовольной глубоко оскорбительным поло-

Пробуждающаяся деревня // Революция и церковь. 1919. № 2. С. 35. ^ Козлов В. Судьбы мощей русских святых. С. 148.


жением честных останков угодника Божия, усердно чтимого всем местным населением».

Летом 1919 г. вследствие все увеличивавшегося паломничест­ва к этим мощам губисполком постановил перевезти их в Вологду. Помещенные в городском музее церковной старины, мощи св. Феодосия Тотемского продолжали привлекать к себе верующих, которые даже пытались ставить свечки у гроба преподобного. В мае 1920 г. собрание православных приходов добилось от властей помещения останков св. Феодосия в одном из городских храмов

Неудачи с конфискацией мощей в Вологодской губернии не изменили позицию центральной власти в этом вопросе. 8 августа 1919 г. за №958 VIII отдел НКЮ издал секретное предписание властям Сергиева Посада «принять меры по увозу мощей Сергия Радонежского из Лавры для помещения их в одном из московских музеев». После этого пленарное заседание местного исполкома приняло соответствующее решение о судьбе мощей преподобного Сергия . Для подачи протеста против такого решения в централь­ные органы власти в Москву трижды — 25(12) ноября, 2 декабря (19 ноября) и 10 декабря (27 ноября) 1919 г. приезжала «особая делегация от церковных общин Сергиева Посада во главе с про­фессором И. В. Поповым. Делегация в своем протесте ссылалась


' РГИА, ф. 831, оп. 1, д. 23, л. 102.

-150.

^ Козлов В. Судьбы мощей русских святых. С. 149-

3 -

' РГИА, ф. 831, оп. 1, д. 25, л. 93об.

Волков С. Последние у Троицы. Воспоминания о Московской духовной академии (1917—1920). М.; СПб., 1995. С. 220—221.

' Иван Васильевич Попов (1867—1938) — крупнейший специалист по свя­тоотеческому богословию, профессор Московской духовной академии, член По­местного Собора 1917—1918 гг., принимавший деятельное участие в разработке соборных документов. Его личность и деятельность высоко ценил патриарх Ти­хон. С 1925г. И.В.Попов — лагере на Соловецких островах. В 1927г. он был автором документа, выражавшего мнение многочисленных русских иерархов и духовенства, находившихся на Соловках, по вопросу взаимоотношений Церкви с государством и получившего известность как обращение православных еписко­пов из Соловецких островов к правительству СССР — «Соловецкое послание». С апреля 1928 г. Попов И. В. находился в ссылке на Оби, в 1931 г. переведен под Тобольск. После возвращения из ссылки в 1936 г. в Москву некоторое время ра­ботал в научных учреждениях, занимаясь изучением древних литературных па­мятников. Однако в 1936 г. он был вновь арестован и погиб в заключении в 1938 г. {Волков С. Последние у Троицы. С. 93—96; История Русской Православ-


на следующие положения циркуляра НКЮ за № 26(577), опубли­кованного 5 февраля 1919 г. в газете «Известия»: «в §§ 2 и 6... ре­комендуется всем агентам власти 1) не оскорблять религиозного чувства верующих всех без различия вероисповеданий, 2) не до­пускать ничего подобного издевательству; ... согласно § 15-му не вмешиваться во внутреннюю жизнь церкви...; по 2-му § того же циркуляра вся предметы культа надлежит передавать группе граж­дан, а мощи... именно и представляют собой необходимый пред­мет богослужебного культа» '.

При личной встрече 25(12) ноября И. В. Попова с председате­лем ВЦИК М. И. Калининым и управляющим делами СНК В. Д. Бонч-Бруевичем оба советских руководителя намерение Сер-гиево-Посадских властей увезти мощи преп. Сергия в Москву рас­ценили как «невозможное для светской власти вмешательство во внутреннюю жизнь церкви» и обещали «с своей стороны принять меры к тому, чтобы означенное намерение не осуществлено было местной властью». Однако, явившись 2 декабря (19 ноября) в Совнарком «для осведомления о результатах поданного от право­славных церковных общин Сергиева Посада протеста», Попов уз­нал от секретаря В. Д. Бонч-Бруевича Федюкина, что их протест вместо СНК направлен на заключение того же VIII отдела Комис­сариата юстиции, от которого и исходила инициатива всех распо­ряжений и действий Сергиево-Посадского исполкома, и что «дело будет оставлено без последствий». На возражение И. В. Попова секретарь В. Д. Бонч-Бруевича ответил, что «все равно и СНК на­правил бы это дело на заключение VIII отдела, а не решил бы его (как вообще не решает и никаких дел) без сношения с VIII отде­лом».

4 декабря (21 ноября) И. В. Попов через секретаря председате­ля ВЦИК получил следующее отношение М. И. Калинина на имя наркома юстиции Д. И. Курского: «От православных общин Трои-це-Сергиевого Посада поступило ходатайство об оставлении мо-

ной Церкви. От восстановления Патриаршества до наших дней. СПб., 1997. Т. 1. 1917—1970. С. 221—222; Резникова И. Православие на Соловках. Материалы по истории Соловецкого лагеря. СПб., 1994. С. 87).

' РГИА, ф. 831, оп. 1, д. 25, л. 95.

^ Там же. Л. 70—70об.

^ Там же. Л. 93.



ш


щей в храме, где они находятся... Необходимо основательное оз­накомление с делом; принимая во внимание религиозные чувства, мне кажется, нет оснований без серьезных причин вносить раз­дражение в массы населения».В тот же день И. В. Попову уда­лось встретиться с наркомом юстиции Д. И. Курским. По свиде­тельству Попова, «прочитав бумагу, Курский довольно раздра­женно заявил, что он в это дело вмешиваться не станет, так как не имеет якобы для этого свободного времени, и рекомендовал по­дать соответственное заявление прямо в СНК». На возражение Попова, что из СНК все равно дело, пожалуй, будет передано в VIII отдел Комиссариата юстиции, Курский заявил, что «этого быть не может, так как в протесте именно и обжалованы будут распоряжения этого VIII отдела: пускай же и судит эти распоря­жения высшая центральная власть».

10 декабря (17 ноября) 1919 г. руководитель VIII отдела НКЮ П. А. Красиков заявил Попову, что «из центра совсем не давали посадской власти указаний относительно увоза мощей, что по­следнее исключительно инициатива местного исполкома». Однако Попову со ссылкой на журнал исходящих бумаг ликвидационного отдела, в котором от 8 августа за № 958 за подписью самого руко­водителя этого отдела было зарегистрировано отношение в Сер-гиево-Посадский исполком с предложением вывезти мощи и лик­видировать Лавру, удалось опровергнуть отмеченное выше заяв­ление П. А. Красикова. После этого Попову удалось добиться от П. А. Красикова и И. А. Шпицберга устных заверений, что «мощи вывезены... из Лавры не будут».

Писем, телеграмм, устных обращений граждан в СНК и ВЦИК — помимо делегации И. В. Попова — против передачи мо­щей преподобного Сергия в Московский музей было так много, что власти проявили несвойственную им нерешительность. Мощи Сергия были реквизированы у Церкви лишь после окончательного прекращения богослужения в Лаврских храмах 31 мая 1920 г. По

' РГИА, ф. 831, оп. 1, д. 25, л. 94об.

^ Там же.

^ Там же. Л. Юбоб.

"Тамже. Л. 107об.

Волков С. Последние у Троицы. С. 221. — По сведениям ряда исследовате­лей, Совнарком принял окончательное решение о конфискации у Церкви мощей


воспоминаниям С.Волкова, над мощами была положена крышка
из толстого зеркального стекла, скрепленная с ракой сургучными
печатями Наркомюста.

Прекращение властями доступа к мощам наиболее почитае-мых русских святых — Сергия Радонежского, Серафима Саров-ского, Тихона Задонского — и конфискация их «для последующей передачи в музеи» взволновала тысячи верующих. Отвечая на их многочисленные просьбы сделать «общее распоряжение о воз-можности оставления святых мощей» в храмах и монастырях, VIII отдел по существу отождествлял религиозное почитание останков святых с шарлатанством, фокусничеством, фальсификацией, кото-рые якобы «имеются налицо, согласно многим фактам вскрытия». «VIII отдел полагает, — указывалось в его разъяснении за № 10191 от 16 сентября 1919 г., —что в XX столетии в советской Респуб-лике трупы или останки трупов, или имитация трупов не могут частным лицам в целях укрепления или эксплуатации религиозных верований быть предоставлены в их свободное распоряжение, а тем более для извлечения из сего доходов теми или иными рели- гиозными организациями. Помещение в музей мощей является именно самым безобидным способом ликвидирования эксплуата­ции народных предрассудков».

Высшее церковное управление расценило это разъяснение ли­квидационного отдела НКЮ как «ответ на просьбу делегации ВЦУ о неотобрании св. мощей из храмов в музеи и другие хранилища старины». 24(11) сентября 1919 г. Синод и Высший Церковный Совет, заседавшие совместно под председательством патриарха,

св. Сергия лишь 2 сентября 1920 г. после долгих колебаний между двумя проти­воположными решениями об останках преподобного: оставить их Церкви или поместить в музей (Алексеев В. А. Иллюзии и догмы. С. 80—82, 88—91; Козлов В. У истоков трагедии русской святости // Московский церковный вестник. 1991.

№ 7. С. 8).

' Волков С. Указ. соч. С. 219. — Во время Великой Отечественной войны мощи с ракой, а также с другими художественными ценностями Лавры были эва­куированы в Сибирь, потом возвращены назад, но сургучные печати были сняты только при передаче святыни Патриархии.

^ Хроника VIII отдела. Мощи // Революция и церковь. 1919. № 6—8. С. 110—111. — В циркуляре от 24 августа 1919 г. VIII отдел прямо указывал, что «не считает нарушением свободы совести в рабоче-крестьянской Республике» борьбу с церковным почитанием мощей (там же. С. 111).


постановили «поручить миссионерскому совету при Священном Синоде составить по поводу означенного отношения VIII отдела Народного комиссариата юстиции проект обращения от имени Святейшего Патриарха в Совет Народных Комиссаров с разобра-нием неправды приводимых в отношении суждений о православ-I ном догмате почитания святых мощей».

Большинство обращений духовенства и мирян в центральные органы власти — ВЦИК и СНК — в связи с кампанией по вскры­тию мощей передавались из этих инстанций «на распоряжение VIII отдела НКЮ, ведающего делами по отделению церкви от го­сударства». При рассмотрении этих жалоб отдел занимал явно предвзятую по отношению к просьбам верующих позицию. На­пример, в ответ на «ходатайство группы граждан села Троицкого-Большого об отмене постановления Тверского губисполкома о пе­редаче мощей (без указания чьих) в музей церковной старины», ликвидационный отдел предложил «Тверскому губсовдепу... вы­слать на место, в село Троицко-Большое толкового лектора-агита­тора на предмет разъяснения крестьянам смысла мотивов, поло­женных в основание решения Тверского исполкома по содержа­нию возбужденного вопроса, равно и декрета об отделении церкви от государства».

VIII отдел, вопреки декрету от 23 января 1918 г., фактически присвоил себе право истолковывать вероучение и каноны Право­славной Церкви. Выступая против церковного почитания святых мощей, отдел обвинил духовенство... «в отступлении от догма­тов православной религии и соборных постановлений» и утвер­ждал, что «нельзя усмотреть ни одного сколько-нибудь авторитет­ного с точки зрения официальной православной религии указания, что церковь подобные предметы [мощи.—А. К.] предписывает считать предметами, предназначенными для богослужебных це­лей».

Дальнейшая судьба останков русских святых, оказавшихся в распоряжении богоборческой власти, сложилась таким образом, что некоторые из них (мощи святителя Иоасафа Белгородского,


i


' РГИА, ф. 831, оп. 1, д. 24, л. 136

Хроника VIII отдела. Мощи // Революция и церковь. 1919. № 3—5. С. 64^:

'Тамже.Хаб—8. с. 111.

7-279


Серафима Саровского, виленских угодников Антония, Иоанна и Евстафия, епископа Иннокентия Красноярского и др.) были поме­щены на «показательной выставке по социальной медицине», от­крывшейся в 1920 г. в Москве в музее Народного комиссариата здравоохранения (Петровка, 14). Для разоблачения «спекуляции, обмана и шарлатанства с трупными останками, так называемыми мощами» музейные работники организовали на этой выставке' «специальные отдел по гниению и разложению животных предме­тов». В этом отделе мумифицировавшиеся останки святителя Иоаса-фа Белгородского были помещены рядом с мумифицированными трупами фальшивомонетчика, крысы и летучей мыши — «для по­каза сходства процессов гниения во всех этих трупах». Оскорб-ляющими религиозные чувства верующих были и надписи — объ­яснения в этом отделе выставки. Например, «борьба с религиоз­ными суевериями так же необходима, как борьба с заразными бо-лезнями». «В целях поддержания в народных массах суеверий, вы-годных для богатых и духовенства, мумифицированные трупы ис-пользуются под названием мощей и выдаются за нетленные остан­ки людей святой жизни». Рядом с мумифицировавшимися остан­ками виленских угодников Иоанна, Антония и Евстафия была по­мещена следующая надпись: «В 1919 г. народным судом установ­лено, что иеромонах Досифей и игуменья Серафима с другими ли­цами под покровительством патриарха использовали эти трупы в целях религиозного обмана и контрреволюционной [?!—А. К.] агитации». Основная цель выставки, по мнению наркома здраво­охранения Н. Семашко, — «способствовать прекращению религи­озных обрядов, поклонению «святым мощам».

' Семашко Н. Наука и шарлатанство // Революция и церковь. 1922. 1—3. С. 31.

^ Семашко Н. Указ. соч. // Революция и церковь. 1922. №1—3. С. 31.— Значительная часть реквизированных властями святых мощей находилась в 20-е годы в антирелигиозных музеях различных городов РСФСР. После закрытия та­ких музеев в годы Великой Отечественной войны мощи были переданы в Ленин­град, в Музей истории религии и атеизма. В короткий период потепления госу­дарственно-церковных отношений в конце 40-х годов несколько святых мощей (митрополита Алексия и Тихона Задонского) были возвращены Церкви. О судьбе некоторых мощей ничего не известно, возможно, что вопреки циркуляру НКЮ о передаче мощей в музеи, они были уничтожены. Сохраненные же святыни госу­дарственные органы стали возвращать Церкви в связи с празднованием 1000-


От начала и до конца кампании ее освещала советская и пар­тийная пресса, которая со смакованием сообщала о выявленных в ходе «мощейной эпопеи» «мошеннических проделках и фальси­фикации церковниками нетленных мощей». В печати появились сообщения о том, что во вскрытой раке Артемия Веркольского в Великом Устюге «не оказалось и признака тела и костей», в то время как в раке Ефрема Новоторжского в Торжке находились «шесть лишних костей». В ряде случаев в раках святых были об­наружены предметы, не имевшие отношения ни к личности под­вижников, ни к их почитанию (например, «банка фиксатуры фир­мы "Брокар"» — в раке св. Павла Обнорского в Ярославской гу­бернии, «булавка, гвозди и гайки» — в раке св. Макария Калязин-ского в Тверской губернии). Эти и подобного рода сведения со­держала «сводка вскрытий "мощей", произведенных по почину трудящихся в пределах советской России в 1918, 1919 и 1920 гг.», опубликованная в журнале «Революция и церковь». Сводку с указанием дат и результатов осмотра мощей составил член редак­ции М. В. Галкин (М. Горев) на основании протоколов вскрытий, значительная часть которых была помещена ранее в этом же жур­нале. Некоторые из неопубликованных в начале 20-х годов прото­колов вскрытий увидели свет в сборнике материалов «О святых мощах» (М., 1961).

Изучение сводки и сравнение ее с протоколами, в которых со­держатся подробные акты вскрытий, подписанные присутство­вавшими представителями местных органов советской власти, ду­ховенства, медицинскими экспертами, позволяет сделать вывод о том, что некоторые сведения о результатах осмотра мощей М. В. Галкин (М. Горев) в этой сводке исказил. Например, соглас­но протоколу вскрытия мощей преп. Сергия Радонежского в Трои-

летия крещения Руси. Одними из первых были возвращены мощи святого благо­верного князя Александра Невского, которые 3 июня 1989 г. были торжественно перевезены из Музея религии и атеизма в Троицкий собор Александро-Невской Лавры. Процесс нового обретения Церковью святых мощей продолжается. Так, для идентификации обнаруженных 28 февраля 1991 г. на чердаке Казанского со­бора останков неизвестного человека с мощами епископа Белгородского Иоасафа был использован акт осмотра их 1 декабря 1920 г. (Домострой. 1991. №41. С. 13; Журнал Московской Патриархии. Официальная хроника. 1990. С. 3). ' См.: Революция и церковь. 1920. Ха 9—12. С. 74—81.


це-Сергиевой Лавре 11 апреля 1919 г., в раке находились костные останки 500-летней давности. В сводке же сообщалось о наличии в раке «изъеденных молью тряпок, ваты... массы мертвой моли, бабочек, личинок». Неудивительно, что официальная печать на основании таких «актов» писала о том, что «в ковчежце лишь гниль да труха». Таким образом, подлинность тех результатов осмотра рак в 1918—1920 гг., о которых в то время писала совет­ская и коммунистическая пресса, требует специального исследо­вания. Следует отметить и то обстоятельство, что в единичных случаях кампания дала такие результаты, которые не только атеи­стическая власть, но и часть местных жителей могли истолковать как «мошеннические проделки церковников с мощами». Так, при вскрытии мощей преподобного Макария в Белевской Жабын-ской пустыни в Тульской губернии комиссия не нашла останков святого в земле под ракой, хотя считалось, что они пребывают там «под спудом». При обследовании 5 февраля 1919 г. мощей святой благоверной княгини Иулиании Вяземской и Новоторжской (г. Торжок Тверской губернии) были обнаружены останки «с кос­тями рук (суставы пальцев)». Однако, согласно житию святой, ру­ки у нее были отрублены и «она приплыла вверх по течению без рук».

Результаты осмотра некоторых мощей потребовали особого подхода к их оценке в ходе антирелигиозной агитации и пропаган­ды. Один из таких случаев описан в помещенном в газете «Кур­ская правда» отчете о вскрытии мощей Иоасафа Белгородского 1 декабря 1920 г. «Присутствующая публика была поражена высо­кой степенью сохранности тела, пролежавшего в гробе 166 лет. Людям казалось, что это результат искусственной мумификации, и они просили врача разрезать живот, чтобы убедиться в его содер­жимом. Хирург произвел разрез и вынул часть кишок, совершенно


' См.: О святых мощах. С. 75.

^ Революция и церковь. 1920. № 9—12. С. 77.

^ Подробнее об этом см.: Поспеловский Д. В. Лекции по истории Русской
Православной Церкви, читанные в мае 1990 г. в JlennHi-paACKOii духовной акаде­
мии. Машинопись. С. 103.

* См.: Революция и церковь. 1919. № 3—5. С. 28—32.

' Там же. 1920. Хо9—12. С. 74—81.


виысохших, что доказывает естественность процесса мумифика­ции» '.

Такое, по церковной оценке, «прославление тела святого не­тлением» было не единственным в «мощенной эпопее». Поэтому большое внимание в официальной печати того времени уделялось «естественнонаучному объяснению случаев нетления». В журнале «Революция и церковь» была опубликована целая подборка мате­риалов под заголовком: «Данные науки о мумификации трупов». «Теплая температура окружающей среды, циркуляция сухого воз­духа и всасывающая способность почвы, — писал в этой подборке известный судебно-медицинский эксперт профессор Семенов­ский, — суть условия естественной мумификации трупов». Сис­тематизируя результаты вскрытий, он писал: «В подавляющем большинстве случаев (36) от трупов остались только черепа и крупные трубчатые кости, как вообще наиболее противостойкие гнилостному разрушению... В 12 случаях при вскрытии мощей об­наружены более или менее хорошо сохранившиеся мумифициро­ванные трупы. Примечательно, что данные таблицы Семенов­ского о результатах вскрытий в некоторых случаях расходятся с упомянутой выше сводкой осмотра мощей, составленной экспер­том VIII отдела НКЮ М. В. Галкиным. Например, если, согласно сводке VIII отдела, вскрытые в Новгородской губернии 3 апреля 1919 г. мощи епископа Никиты представляли собой «полуразру­шенный костяк», то по

Заказать ✍️ написание учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой
1

Сейчас читают про: