double arrow

Но, когда приехали к брату Володе, он, зубной техник, посмотрев на черный дым из выхлопной трубы, поставил диагноз: капремонт двигателя.


--Оставляй ее в моем гараже, мой мастер, как будет свободен, отремонтирует. Сели мы к нему в «Волгу» и укатили в Кисловодск к отцу.

Саратов

Прибыв в назначенное время в Саратов после отдыха и поселившись в гостинице Цирка, мы приступили с Надей к подготовке к гастролям ТЮЗа в Краснодаре. Надя в качестве простого распространителя билетов, я же в качестве руководителя гастролей.

В первые же дни пребывания в Краснодаре, с нами произошло ЧП. Наш театральный автобус столкнулся с городским трамваем. Многие отделались испугом, синяками и шишками, но моя Надежда оказалась на грани жизни и смерти. Она сидела ближе к тому окну, где произошел удар. Разбитыми стеклами ей порезало верхнюю часть головы, и хлынул фонтан крови. Я выскочил, остановил какой-то самосвал и повез ее в травмпункт. Она не успела потерять много крови, там ее перевязали и на скорой помощи повезли в солидную клинику на операцию. Наденька лежала в машине на носилках, смотрела на меня, как бы прощаясь, и просила положить ее в гроб в моем любимом платье.

Я просидел в предоперационной 4 часа, молясь о положительном исходе операции. Вышел нейрохирург, армянин, мы не запомнили его имени, и сообщил, что все будет хорошо, но стекляшек пришлось много вынуть. Съехались в Краснодар мой папа с нашими дочками, брат Вова с женой… Все обошлось.




Гастроли пошли у меня наперекосяк, так как в этом деле нужно вдохновение. Работа в ТЮЗе, уже в Саратове, тоже не заладилась. Меня бросили на участок художественно-постановочной части, в чем я до сих пор не смыслю. Я попытался переговорить с Кисилевым, чтобы он хотя бы занял меня в спектакле актером, как мы и договаривались на переговорах, ну, чтобы как-то душевно стимулировать меня что ли. Он отказался, парируя тем, что не помнит этого обещания.

Ну, конечно, у него актеров как собак нерезанных, а административный служащий на дорогах не валяется. И я понял, что влип.

1988 год – горисполкомы ничего уже не решают, квартиры обещанной нам не видать, живем по-прежнему в цирковой гостинице, правда, уже в двух комнатах, но тюки, баулы, коробки со скарбом находятся в одном подвальном помещении ТЮЗа, и сплошная безысходность. Цирк! А без актерской работы в театре, мне и театр то не нужен.

Вчера в Мытищинском «Фэсте» на театральном фестивале встретил саратовцев-ТЮЗовцев. Супруги Ошеровы, Райков Валера. Помнят еще и не со злом. Они привезли нашумевший спектакль «Брак по-итальянски». Билеты уже давно проданы. Приду. Поболею за своих.

Так вот. Узнал, что Дзекун в Саратовской академдраме скоро будет прослушивать актеров, и я начал готовиться к просмотру.

Должен сказать, что я неплохо показался; понравился директору и завлиту театра, но Александру Иванычу не очень; ему показалось, что я поиздевался над ним, когда читал стихотворение Пушкина «Я вас люблю, хоть я бешусь…». Я признавался в любви к его спектаклям, а он подумал, что издеваюсь над ним…



Но меня пригласили… заместителем директора по организации зрителя. Мы же на улицах не валяемся.

Условие мое – играть --Дзекун принял: будешь играть.

Здесь я развернулся. Надя стала помрежем, любимицей Дзекуна (не любовницей), нам сняли трехкомнатную квартиру напротив театра и полюбили всех нас. Мы подружились с ведущим актером театра Сережей Сосновским, он у нас пропадал между репетициями и спектаклями, между праздниками и буднями. Дружили семьями. Потом в Москве я, узнав его телефон, позвонил ему, актеру МХТа, он меня не вспомнил. Ну да. Он же однажды упал на сцене с большой высоты, наверно , тогда и забыл про меня.

Зрительское дело я повел неплохо, открыли со Стульневым, директором театра, школу администраторов. Гастроли в Киеве, Днепропетровске провел отлично, сыграл в «Мастере и Маргарите» Берлиоза, еще какую-то роль дал Дзекун в новом спектакле… Но Александра Ивановича надо знать! Талантливый деспот! Все должно быть по его! Он меня выгнал с репетиции заниматься зрителями, когда на одном из его спектаклей было не так много народа.

А когда он плюнув на моих зрителей, с которыми я усердно занимался, приказал отменить «Зойкину квартиру» за два часа до начала спектакля, мотивируя, что назначенная на завтра премьера под срывом, я послал его подальше, но попросившись при этом взять меня в актеры. Теперь он меня послал. Директор не стал со мной продлять контракт, и я опять остался не у дел. Вот такой я гордый! Но мы художники. Нас могут обидеть все, как и мы друг друга. А жаль.



Курган

Стал искать театр для работы актером. Когда же главреж Курганского драмтеатра Гушанский Леня пригласил меня на должность директора, я не сразу согласился. Все, хватит, думаю, только актером. Стал показываться в театры городов Пензы, Ставрополя, Волгограда, Горького. Обидным был отказы в Ставрополе, где я худсовету понравился, но новый Главреж Пермяков, приглашенный откуда-то, наоборот хотел разогнать и сократить труппу, а тут я тебе… Потом через полгода его самого сократили… Жаль… меня. Мой педагог Лерман в Горьком не взял меня, тоже было обидно. Но в Волгограде брали, но в следующем сезоне… А у меня семья осталась без жилья!

Я звоню Гушанскому и даю «добро». Вскоре меня вызывает начальник Управления культуры Курганской области тов. Иванов телеграммой на переговоры. Я улетаю в начале апреля 90 года в Зауралье, где меня встречают в аэропорту снег с дождем и «Конь в пальто» Сергей Иванович, заместитель директора театра, добродушный, хитрый, деловой, малообразованный, но преданный директору человек.

Поселили меня в гостиничный облупленный номер, с тараканами и рваными обоями. Дали мне очухаться до следующего дня. Такая тоска на меня напала, что всю ночь писал стихи и плакал. И выплакал неплохую песню…







Сейчас читают про: