double arrow

Лагерная тематика в русской литературе 7 страница


[130] Подумайте, дело идет о спасении его души. Ах! Это ужасно, долг христианина…

[131] Ах, милая, я вас и не узнала.

[132] Я приехала помогать вам ходить за дядюшкой. Воображаю, как вы настрадались.

[133] Я был бы очень рад, если бы вы меня избавили от этого молодого человека.

[134] Здравствуйте, кузина. Вы меня не узнаете?

[135] Мой милый, если вы будете вести себя здесь, как в Петербурге, вы кончите очень дурно; это верно.

[136] Англии конец… Конец!

[137] Питт, как изменник нации и народному праву, приговаривается к…

[138] Прощайте, князь, да поддержит вас Бог.

[139] Прощайте, моя любезная.

[140] Сотé с мадерой.

[141] драгуном.

[142] достоуважаемый.

[143] С правительства доходец хотите получить.

[144] Верно.

[145] по пословице.

[146] Да, да, да.

[147] Нет еще, нет.

[148] Разумовские… Это было очень мило… Графиня Апраксина…

[149] черепаший.

[150] Он уже сбил спесь с Австрии. Боюсь, не пришел бы теперь наш черед.

[151] Знаете пословицу.

[152] Это к нам идет удивительно.

[153] вдребезги.

[154] Я вас спрашиваю.

[155] Прекрасно! прекрасно то, что вы сказали.

[156] матушка.

[157] Прекрасно – прекрасная погода, прекрасная княжна, и потом Москва так похожа на деревню.

[158] Не правда ли?

[159] щепотку кремортартара…

[160] поговорим.

[161] Я заморен, как почтовая лошадь.

[162] Но, милая Катишь, это ясно, как день.

[163] и всего, что отсюда вытекает.

[164] Ну, ну.

[165] поговорим толком.

[166] Не будем терять время.

[167] В этом-то и дело.

[168] Ах, мой дружок, поверьте, я страдаю не меньше вас, но будьте мужчиной.

[169] Забудьте, друг мой, в чем были против вас неправы, подумайте, что это ваш отец… может быть, при смерти. Я тотчас полюбила вас, как сына. Доверьтесь мне, Пьер. Я не забуду ваших интересов.

[170] Будьте мужчиною, друг мой, а я уж буду блюсти за вашими интересами.

[171] блюсти его интересы.

[172] Любезный доктор, этот молодой человек – сын графа… Есть ли надежда?

[173] Доверьтесь его милосердию!

[174] Не унывать, не унывать, мой друг. Он велел вас позвать. Это хорошо…

[175] Был еще удар полчаса назад… Не унывать, мой друг…

[176] Милосердие Божие неисчерпаемо. Соборование сейчас начнется. Пойдемте.

[177] Пойдемте.

[178] Он забылся.

[179] Пойдем.

[180] Катишь велела подать чай в маленькую гостиную. Вы бы пошли, бедная Анна Михайловна, подкрепили себя, а то вас не хватит.

[181] маленькую гостиную.

[182] Ничто так не восстановляет после бессонной ночи, как чашка этого превосходного русского чаю.

[183] Да нет же, моя милая Анна Михайловна, оставьте Катишь делать, что она знает.

[184] Я вас умоляю…

[185] Это смешно. Ну же.

[186] Но, князь.

[187] Он умирает, а вы меня оставляете одну.

[188] Его нет более…

[189] Пойдемте, я вас провожу. Старайтесь плакать: ничто так не облегчает, как слезы.

[190] Да, мой друг, это великая потеря для всех нас, не говоря о вас. Но Бог вас поддержит, вы молоды, и вот вы теперь, надеюсь, обладатель огромного богатства. Завещание еще не вскрыто. Я довольно вас знаю и уверена, что это не вскружит вам голову; но это налагает на вас обязанности; и надо быть мужчиной.

[191] После я, может быть, расскажу вам, что если б я не была там, то Бог знает, что бы случилось. Вы знаете, что дядюшка третьего дня обещал мне не забыть Бориса, но не успел. Надеюсь, мой друг, вы исполните желание отца.

[192] Это тяжело, но это поучительно: душа возвышается, когда видишь таких людей, как старый граф и его достойный сын.

[193] прусский король.

[194] мамзель Бурьен.

[195] батюшка.

[196] Милый и бесценный друг, какая страшная и ужасная вещь разлука! Сколько ни твержу себе, что половина моего существования и моего счастия в вас, что, несмотря на расстояние, которое нас разлучает, сердца наши соединены неразрывными узами, мое сердце возмущается против судьбы, и, несмотря на удовольствия и рассеяния, которые меня окружают, я не могу подавить некоторую скрытую грусть, которую испытываю в глубине сердца со времени нашей разлуки. Отчего мы не вместе, как в прошлое лето, в вашем большом кабинете, на голубом диване, на диване «признаний»? Отчего я не могу, как три месяца тому назад, почерпать новые нравственные силы в вашем взгляде, кротком, спокойном и проницательном, который я так любила и который я вижу пред собой в ту минуту, как пишу вам?

[197] Вся Москва только и говорит, что о войне. Один из моих двух братьев уже за границей, другой с гвардией, которая выступает в поход к границе. Наш милый государь оставляет Петербург и, как предполагают, намерен сам подвергнуть свое драгоценное существование случайностям войны. Дай Бог, чтобы корсиканское чудовище, которое возмущает спокойствие Европы, было низвергнуто ангелом, которого всемогущий в своей благости поставил над нами повелителем. Не говоря уже о моих братьях, эта война лишила меня одного из отношений, самых близких моему сердцу. Я говорю о молодом Николае Ростове, который, при своем энтузиазме, не мог переносить бездействия и оставил университет, чтобы поступить в армию. Признаюсь вам, милая Мари, что, несмотря на его чрезвычайную молодость, отъезд его в армию был для меня большим горем. В молодом человеке, о котором я говорила вам прошлым летом, столько благородства, истинной молодости, которую встречаешь так редко в наш век между нашими двадцатилетними стариками! У него особенно так много откровенности и сердца. Он так чист и полон поэзии, что мои отношения к нему, при всей мимолетности своей, были одною из самых сладостных отрад моего бедного сердца, которое уже так много страдало. Я вам расскажу когда-нибудь наше прощание и всё, что говорилось при прощании. Все это еще слишком свежо… Ах! милый друг, вы счастливы, что не знаете этих жгучих наслаждений, этих жгучих горестей. Вы счастливы, потому что последние обыкновенно сильнее первых. Я очень хорошо знаю, что граф Николай слишком молод для того, чтобы сделаться для меня чем-нибудь, кроме как другом. Но эта сладкая дружба, эти столь поэтические и столь чистые отношения были потребностью моего сердца. Но довольно об этом. Главная новость, занимающая всю Москву, – смерть старого графа Безухова и его наследство. Представьте себе, три княжны получили какую-то малость, князь Василий ничего, а Пьер – наследник всего и, сверх того, признан законным сыном и потому графом Безуховым и владельцем самого огромного состояния в России. Говорят, что князь Василий играл очень гадкую роль во всей этой истории и что он уехал в Петербург очень сконфуженный. Признаюсь вам, я очень плохо понимаю все эти дела по духовным завещаниям; знаю только, что с тех пор как молодой человек, которого мы все знали под именем просто Пьера, сделался графом Безуховым и владельцем одного из лучших состояний России, – я забавляюсь наблюдениями над переменой тона маменек, у которых есть дочери-невесты, и самих барышень в отношении к этому господину, который (в скобках будь сказано) всегда казался мне очень ничтожным. Так как уже два года все забавляются тем, чтобы приискивать мне женихов, которых я большею частью не знаю, то брачная хроника Москвы делает меня графинею Безуховой. Но вы понимаете, что я нисколько этого не желаю. Кстати о браках. Знаете ли вы, что недавно всеобщая тетушка Анна Михайловна доверила мне, под величайшим секретом, замысел устроить ваше супружество. Это ни более, ни менее, как сын князя Василия, Анатоль, которого хотят пристроить, женив его на богатой и знатной девице, и на вас пал выбор родителей. Я не знаю, как вы посмотрите на это дело, но я сочла своим долгом предуведомить вас. Он, говорят, очень хорош и большой повеса. Вот все, что я могла узнать о нем.

Но будет болтать. Кончаю мой второй листок, а маменька прислала за мной, чтоб ехать обедать к Апраксиным. Прочитайте мистическую книгу, которую я вам посылаю; она имеет у нас огромный успех. Хотя в ней есть вещи, которые трудно понять слабому уму человеческому, ноэто превосходная книга; чтение ее успокоивает и возвышает душу. Прощайте. Мое почтение вашему батюшке и мои приветствия мамзель Бурьен. Обнимаю вас от всего сердца.

Жюли.

P. S. Известите меня о вашем брате и о его прелестной жене.

[198] Милый и бесценный друг. Ваше письмо от тринадцатого доставило мне большую радость. Вы все еще меня любите, моя поэтическая Жюли. Разлука, о которой вы говорите так много дурного, видно, не имела на вас своего обычного влияния. Вы жалуетесь на разлуку, что же я должна была бы сказать, если бы смела, – я, лишенная всех тех, кто мне дорог? Ах, ежели бы не было у нас утешения религии, жизнь была бы очень печальна. Почему приписываете вы мне строгий взгляд, когда говорите о вашей склонности к молодому человеку? В этом отношении я строга только к себе. Я понимаю эти чувства у других, и если не могу одобрять их, никогда не испытавши, то я не осуждаю их. Мне кажется только, что христианская любовь к ближнему, любовь к врагам достойнее, отраднее и лучше, чем те чувства, которые могут внушить прекрасные глаза молодого человека молодой девушке, поэтической и любящей, как вы.

Известие о смерти графа Безухова дошло до нас прежде вашего письма, и мой отец был очень тронут им. Он говорит, что это был предпоследний представитель великого века и что теперь черед за ним, но что он сделает все зависящее от него, чтобы черед этот пришел как можно позже. Избави нас Боже от этого несчастия!

Я не могу разделять вашего мнения о Пьере, которого знала еще ребенком. Мне казалось, что у него было всегда прекрасное сердце, а это то качество, которое я более всего ценю в людях. Что касается до его наследства и до роли, которую играл в этом князь Василий, то это очень печально для обоих. Ах, милый друг, слова нашего божественного спасителя, что легче верблюду пройти в игольное ухо, чем богатому войти в царствие божие, – эти слова страшно справедливы! Я жалею князя Василия и еще более Пьера. Столь молодому быть отягощенным таким огромным состоянием, – через сколько искушений надо будет пройти ему! Если б у меня спросили, чего я желаю более всего на свете, – я сказала бы: желаю быть беднее самого бедного из нищих. Благодарю вас тысячу раз, милый друг, за книгу, которую вы мне посылаете и которая делает столько шуму у вас. Впрочем, так как вы мне говорите, что в ней между многими хорошими вещами есть такие, которых не может постигнуть слабый ум человеческий, то мне кажется излишним заниматься непонятным чтением, которое по этому самому не могло бы принести никакой пользы. Я никогда не могла понять страсть, которую имеют некоторые особы: путать себе мысли, пристращаясь к мистическим книгам, которые возбуждают только сомнения в их умах, раздражают их воображение и дают им характер преувеличения, совершенно противный простоте христианской. Будем читать лучше апостолов и Евангелие. Не будем пытаться проникать то, что в этих книгах есть таинственного, ибо как можем мы, жалкие грешники, познать страшные и священные тайны провидения до тех пор, пока носим на себе ту плотскую оболочку, которая воздвигает между нами и вечным непроницаемую завесу? Ограничимся лучше изучением великих правил, которые наш божественный спаситель оставил нам для нашего руководства здесь, на земле; будем стараться следовать им и постараемся убедиться в том, что чем меньше мы будем давать разгула нашему уму, тем мы будем приятнее Богу, который отвергает всякое знание, исходящее не от него, и что чем меньше мы углубляемся в то, что ему угодно было скрыть от нас, тем скорее даст он нам это открытие своим божественным разумом.

Отец мне ничего не говорил о женихе, но сказал только, что получил письмо и ждет посещения князя Василия; что касается до плана супружества относительно меня, я вам скажу, милый и бесценный друг, что брак, по-моему, есть божественное установление, которому нужно подчиняться. Как бы ни было тяжело для меня, но если всемогущему угодно будет наложить на меня обязанности супруги и матери, я буду стараться исполнять их так верно, как могу, не заботясь об изучении своих чувств в отношении того, кого он мне даст в супруги.

Я получила письмо от брата, который мне объявляет о своем приезде с женой в Лысые Горы. Радость эта будет непродолжительна, так как он оставляет нас для того, чтобы принять участие в этой войне, в которую мы втянуты бог знает как и зачем. Не только у вас, в центре дел и света, но и здесь, среди этих полевых работ и этой тишины, какую горожане обыкновенно представляют себе в деревне, отголоски войны слышны и дают себя тяжело чувствовать. Отец мой только и говорит, что о походах и переходах, в чем я ничего не понимаю, и третьего дня, делая мою обычную прогулку по улице деревни, я видела раздирающую душу сцену. Это была партия рекрут, набранных у нас и посылаемых в армию. Надо было видеть состояние, в котором находились матери, жены и дети тех, которые уходили, и слышать рыдания тех и других! Подумаешь, что человечество забыло законы своего божественного спасителя, учившего нас любви и прощению обид, и что оно полагает главное достоинство свое в искусстве убивать друг друга.

Прощайте, милый и добрый друг. Да сохранит вас наш божественный спаситель и его пресвятая матерь под своим святым и могущественным покровом.

Мари.

[199] А, вы отправляете письмо, я уж отправила свое. Я писала моей бедной матери.

[200] Княжна, я должна вас предуведомить – князь разбранил Михаила Иваныча. Он очень не в духе, такой угрюмый. Предупреждаю вас, знаете…

[201] Ах, милый друг мой! Я просила вас никогда не говорить мне о том, в каком расположении духа батюшка. Я не позволю себе судить его и не желала бы, чтоб и другие это делали.

[202] Да это дворец! – Ну, скорее, скорей!..

[203] Это Мари упражняется? Пойдем потихоньку, чтобы она не видала нас.

[204] Ах, какая радость для княжны! Наконец-то! Надо ее предупредить.

[205] Нет, нет, пожалуйста… Вы мамзель Бурьен; я уже знакома с вами по той дружбе, какую имеет к вам моя золовка. Она не ожидает нас!

[206] Ах, милая!.. Ах, Мари!.. – А я видела во сне. – Так вы нас не ожидали?.. Ах, Мари, вы так похудели. – А вы так пополнели…

[207] Я тотчас узнала княгиню.

[208] А я и не подозревала!.. Ах, Андрей, я и не видела тебя.

[209] плакса.

[210] настоящий.

[211] Он покидает меня здесь, и бог знает зачем, тогда как он мог бы получить повышение…

[212] «Мальбрук в поход поехал, бог весть когда вернется».

[213] поддаваться этой мелочности!

[214] Бедная графиня Апраксина потеряла мужа. Глаза выплакала, бедняжка.

[215] Мамзель Бурьен, вот еще поклонник вашего холопского императора!

[216] Вы знаете, князь, что я не бонапартистка.

[217] «Бог весть когда вернется…»

[218] Какой умный человек ваш батюшка. Может быть, от этого-то я и боюсь его.

[219] Ах, Андрей! Какое сокровище твоя жена.

[220] Кто все поймет, тот все и простит.

[221] не весела.

[222] Батюшка.

[223] на улице.

[224] обожания.

[225] Ах, мой друг.

[226] Благодарю тебя, мой друг.

[227] Андрей, если бы ты имел веру, то обратился бы к Богу с молитвою, чтоб он даровал тебе любовь, которую ты не чувствуешь, и молитва твоя была бы услышана.

[228] Ах, я думала, вы у себя.

[229] Нет, представьте себе, старая графиня Зубова, с фальшивыми локонами, с фальшивыми зубами, как будто издеваясь над годами…

[230] Андрей, что, уже?

[231] Прощай, Маша.

[232] Мы имеем вполне сосредоточенные силы, около семидесяти тысяч человек, так что мы можем атаковать и разбить неприятеля в случае переправы его через Лех. Так как мы уже владеем Ульмом, то мы можем удерживать за собою выгоду командования обоими берегами Дуная, стало быть, ежеминутно, в случае если неприятель не перейдет через Лех, переправиться через Дунай, броситься на его коммуникационную линию, ниже перейти обратно Дунай и неприятелю, если он вздумает обратить всю свою силу на наших верных союзников, не дать исполнить его намерение. Таким образом, мы будем бодро ожидать времени, когда императорская российская армия совсем изготовится, и затем вместе легко найдем возможность уготовить неприятелю участь, коей он заслуживает (нем.).

[233] промеморийку.

[234] Вы видите несчастного Мака.

[235] Боже, как наивен! (нем.)

[236] Сорок тысяч человек погибло, и союзная нам армия уничтожена, а вы можете при этом шутить. Это простительно ничтожному мальчишке, как вот этот господин, которого вы сделали себе другом, но не вам, не вам.

[237] Доброго утра, доброго утра! (нем.)

[238] Уж за работой! (нем.)

[239] Да здравствуют австрийцы! Да здравствуют русские! Ура император Александр! (нем.)

[240] И да здравствует весь свет! (нем.)

[241] ваше высокоблагородие (нем.).

[242] отзывы Билибина расходились по венским гостиным.

[243] Они приняли меня с этою вестью, как принимают собаку на кегельный кон.

[244] Однако, мой милый, при всем моем уважении к «православному российскому воинству», я полагаю, что победа ваша не из самых блестящих.

[245] зарок непобедимости.

[246] Видите ли.

[247] Все это прекрасно.

[248] один эрцгерцог стоит другого.

[249] как будто бы вы нам сказали.

[250] Это как нарочно, как нарочно.

[251] Принц Мюрат и все другое…

[252] укрепление.

[253] перестрелка под Дюренштейном (франц. и нем.).

[254] словечек.

[255] то Австрию принудят.

[256] надо его избавить от и.

[257] просто Бонапарт.

[258] говорят, православное жестоко грабит… ради прекрасных глаз.

[259] между нами, мой милый.

[260] Поживем, увидим.

[261] Ну-ка, ну-ка.

[262] Женщина – подруга мужчины.

[263] Берлинский кабинет не может выразить свое мнение о союзе, не выражая… как в своей последней ноте… вы понимаете… вы понимаете… впрочем, если его величество император не изменит сущности нашего союза.

[264] Подождите, я не кончил… Я думаю, что вмешательство будет прочнее, чем невмешательство. И… Невозможно считать дело оконченным непринятием нашей депеши от 28 ноября… Вот чем все это кончится.

[265] Демосфен, я узнаю тебя по камню, который ты скрываешь в своих золотых устах!

[266] в этой гадкой моравской дыре.

[267] Надо его попотчевать Брюнном.

[268] Ах, ваше сиятельство! Мы отправляемся еще далее. Злодей уж опять за нами по пятам! (нем.)

[269] Нет, нет, признайтесь, что это прелесть, эта история с Таборским мостом. Они перешли его без сопротивления.

[270] мостовое укрепление.

[271] что он видит только их огонь и забывает о своем, о том, который обязан был открыть против неприятеля. – Ред.

[272] Это гениально. Князь Ауэрсперг оскорбляется и приказывает арестовать сержанта. Нет, признайтесь, что это прелесть, вся эта история с мостом. Это не то что глупость – не то что подлость…

[273] Быть может, измена.

[274] Также нет. Это ставит двор в слишком дурное положение. Это ни измена, ни подлость, ни глупость; это как при Ульме, это… это маковщина. Мы обмаковались.

[275] мои милый, это героизм.

[276] философ.

[277] Мой милый, вы – герой.

[278] «Эту русскую армию, которую английское золото перенесло сюда с конца света, мы заставим ее испытать ту же участь (участь ульмской армии)».

[279] Вот оно, милое.

[280] смешным. – Ред.

[281] Принцу Мюрату. Шенбрюнн, 25 брюмера 1805 г. 8 часов утра. Я не могу найти слов, чтобы выразить вам мое неудовольствие. Вы командуете только моим авангардом и не имеете права делать перемирие без моего приказания. Вы заставляете меня потерять плоды целой кампании. Немедленно разорвите перемирие и идите против неприятеля. Вы объявите ему, что генерал, подписавший эту капитуляцию, не имел на это права, и никто не имеет, исключая лишь российского императора.

Впрочем, если российский император согласится на упомянутое условие, я тоже соглашусь; но это не что иное, как хитрость. Идите, уничтожьте русскую армию… Вы можете взять ее обозы и ее артиллерию.

Генерал-адъютант российского императора обманщик… Офицеры ничего не значат, когда не имеют власти полномочия; он также не имеет его… Австрийцы дали себя обмануть при переходе венского моста, а вы даете себя обмануть адъютантам императора.

Наполеон.

[282] Вот приятность лагеря, князь.

[283] вас заставят плясать.

[284] Что он там поет?

[285] Древняя история. Император покажет вашему Сувара, как и другим…

[286] Черт возьми…

[287] Очень забавно, мой господин князь.

[288] Тут произошла та атака, про которую Тьер говорит: «Les russes se conduisirent vaillamment, et, chose rare à la guerre, on vit deux masses d’infanterie marcher résolument l’une contre l’autre sans qu’aucune des deux céda avant d’être abordée» (Русские вели себя доблестно, и – вещь редкая на войне, две массы пехоты шли решительно одна против другой, и ни одна из двух не уступила до самого столкновения), а Наполеон на острове св. Елены сказал: «Quelques bataillons russes montrèrent de l’intrépidité» < Несколько русских батальонов проявили бесстрашие. – Ред. >.

[289] в конце концов.

[290] Ты знаешь, я завален делами; но было бы безжалостно покинуть тебя так; и ты знаешь, – то, что я тебе говорю, есть единственно возможное.

[291] Но, милый мой.

[292] Дружок.

[293] прелестно.

[294] У меня будет прекрасная Элен, на которую никогда не устанешь любоваться.

[295] Погодите, у меня есть на вас виды на этот вечер.

[296] Моя милая Элен, надо, чтобы вы были добры к моей бедной тетке, которая питает к вам обожание. Побудьте с ней минут десять.

[297] И как держит себя!

[298] Надеюсь, вы не скажете другой раз, что у меня скучают.

[299] Хорошо, я вас оставлю в вашем уголке. Я вижу, вам там хорошо.

[300] Говорят, вы отделываете свой петербургский дом.

[301] Это хорошо, но не переезжайте от князя Василия. Хорошо иметь такого друга. Я кое-что об этом знаю. Не правда ли?

[302] Все это прекрасно, но всему должен быть конец.

[303] надо, надо положить конец.

[304] он такой славный человек, наш добрый Вязмитинов.

[305] Конечно, это очень блестящая партия, но счастье, моя милая… – Браки совершаются на небесах.

[306] Алина, посмотри, что они делают.

[307] Я вас люблю!

[308] К нам едут гости, князь.

[309] Его сиятельство князь Курагин с сыном, сколько я слышала?

[310] батюшка.


Сейчас читают про: