double arrow

Песнь о Нибелунгах 19 страница


Тут красавица сказала Зигфриду: от карлика Эгвальда она услыхала, что дракон привел с собой еще шестьдесят маленьких драконов, поэтому ей теперь пришел конец. Зигфрид же подумал "Я должен все же попытать счастья, кто знает? Когда опасность подступает, тут божья милость помогает. А если я не смогу выдержать жар, я вновь укроюсь 1ц пещере, пока мой рог опять не затвердеет, тогда я снова вступлю в бой - и так, пока хватит сил и пока буду жив". "Если уж нам обоим суждено погибнуть, - сказал красавице Зигфрид, - ну что ж, пусть будет так, но сначала я дам бой, как подобает рыцарю. А вас пусть сохранит господь и молитесь за меня усердно, дабы он ниспослал мне силы и упорства противостоять жестокому дракону". С этими словами он упал на колени и произнес следующую молитву:

Господь мой, в страшном том бою

Яви мне благостынь свою.

Небесной силой осенен,

Я буду жив, а мертв - дракон

Закончив эту молитву, он уверенно и бесстрашно взошел на Драконову гору, чтобы еще раз попытать счастья. Едва завидев дракона со всеми его змеенышами, он схватил обеими руками меч и с такой яростью обрушился изо всех сил на чудовище, словно хотел разрубить его пополам, а молодые драконы во время схватки все разбежались и умчались туда, откуда явились. Но старый дракон остался и продолжал извергать на своей треклятой пасти на Зигфрида синее и красное пламя с такой силой, что несколько раз чуть не повалил витязя на землю. Сверх того. лукавый дракон весьма ловко пользовался своим хвостом, опутывая рыцаря его петлями, так чтобы сбросить его с горы. Но Зигфрид, поручивший себя господней воле, был увертлив и проворен, подпрыгивая вверх, он ускользал из петли и старался всеми силами отрубить змию хвост; для этого, собрав все свои силы, он схватил меч и нанес дракону такой меткий удар по хвосту, что отсек его начисто, как если бы его и вовсе не бывало Как увидел дракон, что нет у него хвоста, разъярился на рыцаря и решил сжечь его своим пламенем; он извергнул на него столько жару, как если бы на горе разложили целый костер из углей, так что и у дракона и у Зигфрида совсем размякла роговая оболочка Зигфрид же, увидев, что его добрый меч вонзился дракону в самое тело, воспрянул духом, обрел новые силы и нанес такой жестокий и меткий удар, что разрубил дракона на две части, и одна половина полетела вниз с горы и разбилась на тысячу кусков. Тогда Зигфрид сбросил в пропасть и вторую, так что она разлетелась на кусочки.




ЗДЕСЬ ЗИГФРИД ОТ ЖАРА И СИЛЬНОЙ УСТАЛОСТИ ПАДАЕТ БЕЗ ЧУВСТВ

Когда красавица, заслышав у себя в пещере ужасающий вопль, шум и грохот от падения дракона, поняла, что Зигфрид одолел его, она взбежала вверх на гору, исполненная радости, страха и ужаса, и видит - ее спаситель лежит простертый на земле весь бледный, в изнеможении от своих ратных трудов и от жара. А губы у него были чернее угля, так что ни малейших признаков жизни не было заметно. Тут девица хотела было бежать, может, она испугалась, что возвратятся другие змееныши, или же хотела позвать на помощь карлика Эгвальда, короче - она упала без чувств и, конечно, тут же и скончалась бы, если бы к ней не бросился на помощь карлик Эгвальд.



После того как благородный рыцарь пролежал немало времени без чувств и без сознания, его жизненные силы понемногу стали пробуждаться, и он перевел дух. Приоткрыв глаза, он приподнялся, а посидев немного и осмотревшись кругом, увидел, что его красавица лежит неподалеку на земле. Он страшно перепугался, вскочил, направился к ней и в отчаянии упал перед ней на колени, охватил руками, стал трясти и теребить ее - авось удастся заметить хоть маленький признак жизни, и ударился в горькие сетования: "Ах! Смилуйся, господи, неужели за все мои труды и опасности и тяжкий бой мне достанется всего-навсего мертвая красавица? Худая это будет радость твоим родителям! Увы! зачем я пришел сюда!".

И вот, когда уже прошло немало времени в таких сетованиях, на счастье прибежал карлик Эгвальд, принес с собой корень и дал его Зигфриду, чтобы тот вложил его в рот девице. В то же мгновение она пришла в себя, жизнь помаленьку вернулась к ней, она приподнялась и обняла витязя Зигфрида, с ласковой, но стыдливой повадкой, как ей и подобало.



Тут карлик Эгвальд молвил витязю: "Вероломный великан Вульфграмбер покорил нас в этой горе (а нас тут более тысячи) и заставил отдать ему во владение нашу собственную землю, от этого вы нас избавили, за что мы вас нижайше благодарим и предлагаем вам свою службу; все мы, сколько нас есть, будем сопровождать вас до Вормса на Рейне, ибо нам хорошо ведомы все пути-дороги". За что Зигфрид его весьма горячо поблагодарил. Меж тем карлик пригласил рыцаря купно с красавицей к себе в гору, разделить с ним трапезу, в чем Зигфриду была и вправду превеликая нужда.

А там все уже было приготовлено наилучшим образом, и пока Зигфрид утолял свой голод и жажду яствами и напитками, карлики суетились вокруг него и подносили самое лучшее, что они могли раздобыть и приготовить в такой большой спешке. Карлик же Эгвальд был весьма озабочен тем, чтобы усладить их слух самой наилучшей своей музыкой, которая доставила им превеликое удовольствие. Когда же трапеза была окончена, кругом стали разносить всевозможные конфеты на золотых блюдах, и карлики не раз и не два выпили за здоровье благородного рыцаря Зигфрида и его любезной. Карлики весьма развеселились, плясали и скакали вокруг них, но рыцарь Зигфрид изрядно устал, ибо вот уже четыре дня и три ночи не ложился спать, посему он попросил, чтобы ему и его красавице дали покой. Услышав это, король Эгвальд распорядился, чтобы витязю и красавице приготовили роскошные постели.

Меж тем Зигфрид удалился с прекрасной Флоригундой и молвил ей: "Прекраснейшая госпожа Флоригунда, скажите же мне теперь, как могли вы столько лет прожить у мерзкого дракона?". -"Мой благородный рыцарь, молвила девица, - вы можете вообразить, каково мне было. Но скажите же мне и вы, мой досточтимый рыцарь, как случилось, что вы пустились в это странствие и что побудило вас искать столь опасного приключения, поставить на карту жизнь и отважиться на смертельный поединок?". Зигфрид отвечал: "О, добродетельная и высокочтимая дева Флоригунда, к этой опасной поездке и к этому, слава тебе господи, благополучно завершившемуся приключению побудило меня не что иное, как ваша благосклонность и благородная добродетель, вот единственная причина того, почему я невысоко оценил свою жизнь и поставил ее на карту, чтобы спасти вашу". Когда он произнес эти слова, у прекрасной Флоригунды ручьем полились по щекам слезы, она сняла с руки прекрасный перстень с драгоценными алмазами и надела его на палец рыцарю. Зигфрид также не пожелал остаться в долгу, снял с шеи золотую цепь, которой его наградили на турнире при дворе ее отца, и надел красавице на ее белоснежную шею, и тем самым была скреплена их любовь и верность.

За всеми этими речами солнце успело закатиться за горы, мало-помалу черные тучи застлали ярко озаренное небо, а у Зигфрида начали смыкаться глаза. Увидев это, прекрасная Флоригунда подала знак карлику, королю Эгвальду, и попросила его сделать так, чтобы рыцарь мог удалиться почивать. И тогда рыцарю показали роскошное ложе под прекрасным пологом, на котором был искусно вышит и выткан небосвод со всеми звездами. Зигфрид молвил: "Доселе я отдыхал под звездным небом среди листвы и трав, но спалось мне худо, теперь же, под этим бархатным небосводом, на мягком ложе я, с божьей помощью, крепко засну". Флоригунде устроили ложе поблизости от него, но отдельно. Когда они помолились на ночь и препоручили себя господу, оба спокойно заснули и проспали до самого утра.

Когда же настало утро и лучи солнца показались из-за вершины гор, прекрасная Флоригунда пробудилась ото сна, проворно поднялась с ложа, помолилась, умылась и возблагодарила господа за то, что он хранил ее эту ночь и всю ее прежнюю жизнь и столь милостиво спас от страшной опасности. А потом она подошла к ложу рыцаря, ибо тревожилась за него из-за всех тяжких трудов и опасностей, которые ему пришлось претерпеть. Когда же она увидела, что рыцарь еще спит, она не стала тревожить его покой, села и запела утреннюю песню, да так чудесно, что рыцарь от этого проснулся и побледнел от смущения, что так заспался. Но это было ему простительно из-за его великой усталости и тяжких трудов.

Флоригунда отошла в сторонку, чтобы рыцарь мог одеться, он же встал, умыл руки и лицо, помолился, а затем смиренно подошел к девице Флоригунде, пожелал ей доброго утра и спросил, скоро ли ей будет угодно отправиться к своим родителям? "Да, - отвечала красавица, - я хочу того всем сердцем". Тут появился карлик Эгвальд, ласково приветствовал влюбленную пару и спросил, как они спали-почивали? Они отвечали ему: "Прекрасно". Зигфрид пожелал проститься с карликом, карлик просил остаться подольше, от чего Зигфрид учтиво отказался. Посему карлик распорядился поскорее приготовить завтрак. Когда они немного подкрепились, Зигфрид распрощался с королем Эгвальдом и его двумя братьями (которые также были королями) и отправился в путь со своей прекрасной Флоригундой. Король Эгвальд подарил Флоригунде на дорогу коня в роскошной сбруе, просил рыцаря и Флоригунду не забывать его своей благосклонностью, выразил готовность служить им всем, чем может, а потом все три короля, то бишь карлик Эгвальд и его братья, обратились к Зигфриду с такой речью: "Благородный рыцарь, наш отец Эгвард скончался от горя, а потом ваша богатырская рука одолела и прикончила чудовищного великана Вульфграмбера, за что мы вас нижайше благодарим, ибо иначе нам всем пришел бы конец за то, что мы сказали вам, что у него ключ от Драконовой горы. Так вот, чтоб вы знали, сколь много мы вам благодарны, мы все отправимся сопровождать вас в Вормс, и дабы с вами в дороге не стряслось какой-нибудь беды, нас поедет сотня или поболее того".

КАК ЗИГФРИД ОТПРАВИЛСЯ В ПУТЬ С КРАСАВИЦЕЙ, А КОРОЛЬ ЭГВАЛЬД ЕХАЛ ВПЕРЕДИ НА ВЕЛИКОЛЕПНОМ КОНЕ И УКАЗЫВАЛ ИМ ДОРОГУ

Зигфрид простился с карликами и велел им всем оставаться дома". кроме короля Эгвальда, тот должен был показывать ему дорогу, что он и сделал весьма охотно, сел на своего прекрасного коня и поехал впереди них. И вот, когда они ехали, Зигфрид сказал Эгвальду: "Я заметил на Драконовой горе, что ты сведущ в искусстве астрономии, поэтому прошу тебя, скажи мне, что со мной еще случится в будущем". - "Раз ты мен" просишь, я охотно отвечу тебе, - молвил карлик, - но, боюсь, тебе это придется не по вкусу". - "Ежели мне так хочется, - молвил Зигфрид, - не все ли тебе равно, что со мной будет". - "Что ж, ладно, - молвил карлик, - так знай же, что прекрасная дева, которую ты сейчас везешь с собой, будет тебе женой всего лишь восемь лет, затем тебя предательски убьют. Но жена твоя жестоко отомстит за твою смерть, и много славных. витязей из-за этого прикажут долго жить, но и твоей жене эта война в конце концов принесет смерть". - "Ну, раз моя гибель будет так славно отомщена, -молвил Зигфрид, -мне незачем знать своего убийцу", и с этими словами он велел королю Эгвальду повернуть коня, что тот и сделал и, горько плача, отправился обратно к себе на Драконову гору.

Тут Зигфрид вспомнил о кладе, который он нашел там в пещере, а потом совсем позабыл о нем, и ему пришли в голову две мысли - одна, что это великанов клад, другая-что драконов, как мы уже о том говорили. Но на карликов он никак не мог подумать, иначе он никогда бы не взял его, ибо это принесло ему мало радости, как вы скоро услышите.

Тот клад принадлежал королю Эгварду, и ни один король не был равен богатством этому кладу, ну, а если бы мы захотели описать войну и распрю, от которой он ведет начало, и сколько сотен рыцарей там погибло, это потребовало бы особой истории. Ибо из этой распри не вышел целым и невредимым никто, кроме мейстера Хильдебранда и и Дитриха Бернского.

Но вернемся к нашей истории. Итак, Зигфрид с девицей повернул назад и молвил: "Незачем нам бросать клад, ведь я завоевал то место с опасностью для жизни, поэтому кому же еще пристало владеть им, как не мне". И вот взял он этот клад, взвалил на коня, погнал его перед собой и отправился по той дороге, на которой накануне убил рыцаря, как вдруг увидел его коня, который пасся на этом месте. Тут он прилег немного на траву и соснул. А когда проснулся, взял клад, взвалил его на того коня, сам же сел на своего, а лошадь с кладом повел под уздцы рядом с собой и с Флоригундой. Девица же молвила: "Мой благородный рыцарь, этот конь пришелся нам как нельзя более кстати". - "Да, моя дорогая, - молвил рыцарь, - кто уповает на господа, того он не оставит своей милостью". В таких и подобных беседах выехали они из лесу, а потом вновь попали в густую чащу. Недолго они ехали там, как вдруг неожиданно их окружило тринадцать разбойников. Тут Флоригунда молвила: "О, мой благородный рыцарь, что с нами теперь будет?". "Успокойтесь, возлюбленная госпожа, - молвил Зигфрид, - они нас не съедят". Тем временем шестеро из них окружили его и сказали: "Отдай нам красавицу, или это будет стоить тебе жизни", а рыцарь только рассмеялся им в ответ. Красавица молвила: "Отдадим им клад, тогда они отпустят нас". Рыцарь же молвил: "Кладом я не дорожу, но принять из-за него позор, что я испугался этих мужланов, - не хочу". Меж тем шестеро других окружили красавицу, а последний взял лошадь под уздцы и хотел ускакать с кладом. Рыцарь и не предполагал, что это они всерьез собираются сделать; но увидев такое, обратился к ним с суровой речью: "Эй вы, грабители с большой дороги, что это вы замыслили?". - "Ты еще спрашиваешь?" - сказал один из них и нанес ему сильный удар. Зигфрид же, нимало не мешкая, выхватил свой меч, которым он убил дракона, и с первого же удара снес голову самому главному и строптивому хвастуну. Вторым ударом он разрубил другому голову пополам вплоть до зубов, тут остальные четверо отступили. Когда увидели это те шестеро, которые окружали красавицу, они хотели прийти на помощь товарищам, но встретили такой прием, что трое остались лежать на месте. Тот, кто увел лошадь с кладом, успел тем временем порядком удалиться, но Зигфрид вскоре нагнал его на своем добром коне и без особого труда прикончил и его. Когда же он возвратился, рассчитывая застать прекрасную Флоригунду там, где она осталась поджидать его, оказалось, что разбежавшиеся было разбойники успели вернуться и увести ее как свою добычу. Увидев это, рыцарь, не мешкая долго, отпустил лошадь с кладом бежать куда захочет и поспешил туда, где он оставил прекрасную Флоригунду, чтобы напасть на след ее коня, ибо Флоригундин конь был весьма искусно подкован карликами, так что следы подков сразу можно было узнать. Заприметив их, он во весь опор помчался вслед за ней, нагнал разбойников в густой чаще, в ярости и гневе врезался между ними и уложил всех, кроме одного, который забрался по горло в трясину, а Зигфрид не захотел с ним возиться и сказал ему так: "Если кто придет к тебе на помощь, скажи тому, что ты повстречал рогового Зигфрида, который спас прекрасную Флоригунду из Драконовой горы, и что он так отделал твоих двенадцать товарищей, что борода у них уже никогда не вырастет". С этими словами он ускакал со своей прекрасной Флоригундой. А на обратном пути спросил у нее: "Как вам понравилась, моя любезная, эта маленькая потеха?". - "Если это называется потехой, мой драгоценный рыцарь, - молвила она в ответ, - то кто же станет всерьез сражаться и биться с вами". Тем временем они подъехали к месту, где началась стычка, и тут девица спросила рыцаря: "Мой благородный рыцарь, а лошадь с кладом вы так и не повстречали?" - "О да, моя любезная, - ответил рыцарь, - я отбил ее у злодея и понаддавал ему столько, что ему уже не нужны никакие деньги Но когда я вернулся сюда и не застал вас, моя красавица, на этом месте, я почуял недоброе, и моя превеликая любовь к вам заставила меня забыть о кладе, я отпустил лошадь и стал приглядываться, не увижу ли следы ваших подков, когда же я их увидел, то помчался им вслед, как только мог, чтобы спасти вас, моя любезная. Тут уж было не до найденного клада, вы, моя красавица, обошлись мне гораздо дороже" - "Ну, коли так, - молвила прекрасная Флоригунда, - мы не станем более подвергать себя ради него опасности и разыскивать лошадь с кладом". А рыцарь подумал: "Если мне осталось всего-навсего восемь лет прожить, что проку мне в нем", и оба отправились вместе в путь и прибыли к Рейну.

КАК ЗИГФРИД И ДЕВИЦА ФЛОРИГУНДА ПРИБЫЛИ В ВОРМС КАК ЕГО ПРИНЯЛИ И КАК ОНИ СПРАВИЛИ СВАДЬБУ

Когда до короля Гибальда и его супруги дошла весть, что их дочь Флоригунда спасена из Драконовой горы и находится в пути с рыцарем Зигфридом, да вдобавок уже совсем неподалеку отсюда, король велел созвать всех наидостойнейших рыцарей и высокую знать, чтобы оказать надлежащий почет его дочери и рыцарю, выехать им навстречу, сопровождать их со всей подобающей пышностью до дома, а затем присутствовать на свадебных торжествах Ибо король не мог отказать рыцарю Зигфриду после того, как он с опасностью для жизни и такой дорогой ценой добыл его дочь

Ну и поглядели бы вы на пышность и великолепие торжественной встречи, которая была им оказана! Но описывать оную было бы слишком долго Даже императоры, короли и пятнадцать князей явились сюда, в их числе и король Зигхард, отец Зигфрида, рыцари и знатные вельможи без счета, и всех их радушно приняли, достойно приветили и угостили, как полагается и водится в подобных случаях при дворах королей Легко вообразить, какую радость испытывали по поводу такого благополучного возвращения отец и мать. И вот рыцаря Зигфрида и прекрасную Флоригунду повели в главную дворцовую церковь, и епископ Майнцский сочетал их браком и обвенчал с превеликой пышностью в присутствии всех прибывших императоров, королей, князей, рыцарей и вельмож Все это можно было бы наипрекраснейшим образом и весьма обстоятельно описать, но это было бы слишком длинно, а нам недосуг. Свадебный пир продолжался четырнадцать дней, потом последовали всевозможные состязания, турниры, поединки и прочие рыцарские забавы. Описывать все это не входит в мои намерения, незачем растягивать этим рассказ, поскольку подобные рыцарские забавы описаны во многих историях.

Скажем только, что Зигфрид повсюду выходил победителем, что не очень пришлось по душе его шурьям, трем королям Вормса. Ибо они затаили против него ненависть и говорили меж собой- "Каждый божий день он завоевывает в состязаниях кольцо или герб, красуется и щеголяет этим, как будто только он один герой и победитель, и тем наносит нам троим позор и поношение во всей нашей стране, это ему еще попомнится".

Ну, а как эта ненависть и зависть вышла наружу и чем обернулась, мы услышим попозже, пока же развлечемся немного одной маленькой историйкой, приключившейся на свадьбе Зигфрида, как вы сейчас с превеликим удовольствием услышите.

КАКОЙ ЗАБАВНЫЙ ПОЕДИНОК НЕ НА ЖИЗНЬ А НА СМЕРТЬ ВЕЛИ МЕЖ СОБОЙ ЙОРКУС И ЦИВЕЛЛЬ НА СВАДЬБЕ У ЗИГФРИДА

Но прежде чем описать поединок, нужно сначала рассказать о короле Гибальде и мужике, а дело обстояло так: однажды король Гибальд заблудился на охоте, и тут ему помог выбраться поздней ночью один мужик, по имени Йоркус, он вывел его на дорогу, и за это король осыпал его милостями и сделал главным управляющим своей скотиной, и тот поселился неподалеку от дворца или замка короля Гибальда. Этот Йоркус был таким трусом и дурнем, что от одного вида обнаженной шпаги заполз бы под землю, ежели бы это было возможно.

А при дворе короля жил один дворянин, продувной хитрец, шутник и забавник, который устраивал всякие проделки и потехи; и вот он завел разговор с Йоркусом и втемяшил ему, что теперь как раз самое время заслужить милость короля, о чем этот мужлан всю жизнь мечтал. "Ибо среди прибывших чужеземных князей, - молвил он, - есть один, при котором состоит некий воин, по имени Цивелль, тот такой трус, что его можно обратить в бегство, выстрелив горохом из стручка, вот его и вызови сразиться не на жизнь, а на смерть Едва он заслышит, что ты вызываешь его на поединок, он с перепугу не явится, и тебе уже от одного этого будет почет. Ну, а если явится, как только увидит тебя в доспехах, со страху задаст стрекача, а ты заслужишь у короля превеликие почести, уж в этом я тебя заверяю" Мужик дал себя уговорить и сказал дворянину, что вызовет воина на поединок.

Как только дворянин этот увидел, что уговорил и убедил мужика, он отправился к королю, рассказал ему об этом и попросил, чтобы его величество дали свое соизволение на эту потеху, ибо он ручается, что никому от этого вреда или ущерба не будет. Король же подумал, что раз его дочь столько лет терпела превеликие лишения, почему бы не доставить ей, а также Зигфриду и другим прибывшим ко двору господам потеху и развлечение, и разрешил дворянину сладить дело.

Тогда дворянин этот отправился к королю Зигхарду, приветствовал его и попросил его согласия на небольшую потеху, наподобие комедии, каковая доставит немало развлечения молодому королю, его сыну, и всем присутствующим господам. Когда же король спросил, что это за потеха, он сказал: "Ваше величество знает, что мой господин и король имеет при себе некоего Йоркуса, это такой трус, что от одного вида обнаженного оружия способен заползти под землю, вот его я и убедил вызвать на поединок воина вашего величества Цивелля, а поскольку они оба трусы, это будет забавная комедия". Король также дал свое согласие, но сказал, - только, если удастся уговорить на то моего Цивелля.

Дворянин учтиво поблагодарил его величество и сам отправился к Цивеллю, обратился к нему с речью, изукрашенной всяческими подробностями, а затем сказал, что явился к нему ни для чего другого, как только для того, чтобы известить его, что завтрашний день Йоркус вызовет его на поединок сразиться не на жизнь, а на смерть. Тот перепугался свыше всякой меры, так что весь побледнел и задрожал и заплетающимся языком дал ответ: "У меня с ним никаких дел не было, как ему взбрело на ум вызвать меня?". Дворянин же отвечал: "Вот так и взбрело, он считает вас бесчестным субъектом, итак, приходите на поле боя в полном снаряжении, ибо он будет ждать вас там", и с этими словами дворянин отправился восвояси.

Когда же король и его люди увидели, что Цивелль страшно перепуган, они стали ободрять его, так что он наконец решился принять вызов. Посему он окликнул дворянина и сказал ему: "Друг мой, я еще подумаю до завтра". А тот отправился с этим ответом к своему мужику, который весьма обрадовался, что противник не сразу согласился, ибо подумал, что тот никогда не явится, потому что понял, что тот сильно перепугался.

Наутро же люди короля Зигхарда завели разговор с Цивеллем и сказали: ему будет вечный позор и поношение, если он откажется от поединка, пусть смело рискнет, ибо они слыхали, что Йоркус - трус, как только завидит обнаженную шпагу, так сразу, не мешкая, обратится в бегство.

Цивелль дал себя уговорить, и рано утром послал сказать мужику, что будет ждать его в час пополудни на поле боя в добром снаряжении и на коне и научит его, как вызывать честного кавалера на поединок. "Хоть и не гоже мне, - велел сказать он, - испытанному в боях воину драться с деревенщиной, все же я хочу проучить тебя, чтобы тебе впредь не повадно было".

Итак, обоих снарядили как следует быть, и они явились в назначенный час на поле боя. Хотел бы я, чтобы все, кто будут это читать, сами там были и поглядели на эту потеху. Ибо как только мужик Йоркус явился на поле боя, он стал оглядываться по сторонам, куда бы удобнее всего дать стрекача, и проклинал площадку, потому что она оказалась. хорошо огороженной и защищенной. Ибо с трех сторон ее окружали высокие доски, а ворота все были заперты, так что боец должен был выдержать поединок до конца. Когда же воин Цивелль завидел Йоркуса, да еще какой под ним добрый конь, он чуть было не дал тягу, если бы только мог, и уже готов был сдаться Йоркусу. А у Йоркуса были. те же мысли и намерения.

Тем временем рыцари разбили площадку на равные части и дали знак трубачам трубить начало.

Когда же Йоркусов конь услыхал трубный звук, он не мог устоять на месте, ибо то был конь Зигфрида, привычный к турнирам, он пустился вскачь, как стрела. Йоркус охотно попридержал бы его, но все было тщетно, ибо конь помчался во весь опор по знакомой дорожке. Тут Йоркус был вынужден бросить копье и ухватился обеими руками за гриву коня, чтобы не свалиться. А меж тем прочие, кто стоял по бокам Цивелля, стали колоть его коня пиками, чтобы и он тронулся с места. Цивелль сразу же взял копье наперевес, еще до срока; но ветер повернул ему его таким образом, что, сам того не желая, он задел им Йоркуса. А так как тот и без того плохо держался в седле, он свалился на землю. Цивелль же, не заметив этого, дал своему коню доскакать до самого конца турнирной дорожки.

Когда же он повернул коня и увидел, что Йоркус лежит на земле, он решил: пора тебе добить своего противника и размозжить ему голову копытами коня и пронзить копьем, раз уж оно у тебя есть. Но пока он подъезжал к нему, Йоркус понемногу встал на ноги. Когда же Цивелль к нему подъехал, конь его рухнул под ним, отчего именно - не знаю, то ли оттого, что копье, которое он держал слишком низко, попало коню между ног, или же Йоркус, вставая, помешал коню. Как бы там ни было, конь упал вместе с всадником.

Тут Йоркус подумал: "Вот теперь настало время показать себя рыцарем перед лицом противника", и он с такой яростью набросился на того, словно хотел изрубить его в куски.

Но конь так жестоко бил копытами, что Йоркус никак не мог подступиться к всаднику. Наконец конь поднялся на ноги, ударил копытом, захрапел и начал так отчаянно брыкаться во все стороны, что бедный Йоркус испугался, как бы он его не задел, и в страхе обратился в бегство.

Тем временем Цивелль смог перевести дыхание, поднялся и встал на ноги. Но тело его было так измято и истоптано, что, весь трепеща от страха, он уже подумывал сдаться своему противнику. С этой мыслью он вытащил шпагу, собираясь взять ее за кончик и вручить Йоркусу. И вот, когда Цивелль шел с обнаженной шпагой, чтобы сдаться врагу, Йоркус решил, что дело оборачивается худо, теперь-то ты сложишь голову, и со всех ног побежал прочь.

Завидев это, Цивелль понял, что рано отчаялся в своей виктории, он вновь воспрянул духом и погнался за противником с такой быстротой, на какую только способен трус, яростно обрушился на него, а тот, почувствовав удар, закричал благим матом и стал просить перестать, а не то он пожалуется королю Гибальду и Зигфриду. А поскольку Цивелль не переставал теснить его, Йоркус отступал все дальше, сколько было. возможно. Когда же он оказался у края воды, так что отступать было уж некуда, страх его удвоился. Ибо он подумал: если ты сделаешь еще шаг назад, ты утонешь в воде, если шаг вперед - погибнешь под ударами врага, и тут ему стало стыдно сдаваться противнику, особливо, когда он подумал, что будь он предусмотрительнее, он мог бы одержать верх над ним. Все это вместе со страхом привело его в полное отчаяние.

Поэтому он решил про себя остановиться на месте, раз уж нельзя иначе, и, схватив шпагу обеими руками и крепко зажмурив глаза, начал. так яростно отбиваться во все стороны, что Цивелль в ужасе обратился в бегство и завопил во всю мочь: "Пощади меня, пощади меня, и я сдамся тебе", потому что ему почудилось, что у него уже несколько ран, а у него между тем не было ни одной.

Когда Йоркус услыхал этот вопль, он открыл глаза и увидел, что враг уже далеко отступил, тут он вновь осмелел и погнался за противником сколько мог. Тогда Цивелль закричал еще пуще прежнего:

"Подари мне жизнь, я до конца дней моих не помыслю мстить тебе". "Тогда бросай прочь оружие", - сказал Йоркус. Бедняга сделал так, как ему было велено, и отбросил прочь оружие.

Когда Йоркус увидел своего врага безоружным, ему уже нечего было опасаться, но все же он не доверял ему и сказал: "Отойди от меня подальше и ложись на землю". Тот снова покорился голосу противника, отбежал прочь и, растянувшись ничком на земле, лежал не шевелясь и как ягненок ждал своего конца.

Но тут Йоркус решил, что не может быть спокоен, если оставит своего врага в живых. И призадумался, как лучше всего подступиться к нему и сказал сам себе: "Если ты пойдешь на него со шпагой, он вскочит и выхватит ее у тебя". И посему решил, что лучше всего будет пойти на врага без шпаги, придавить ему грудь коленом и перерезать. ему глотку большим ножом, которым он обычно бил скот.

Но когда он вытащил из-под доспехов нож и судьи поняли, что он замышляет, они вмешались в дело, велели Йоркусу остановиться и удовольствоваться своей викторией. Ибо такой умысел, когда враг уже повержен, был бы вопреки правилам рыцарского поединка. И он должен" был подчиниться их разумным речам, ибо они сверх того обещали ему, что Цивелль никогда не пойдет против него.

Итак, Йоркус позволил Цивеллю подняться на ноги и приказал ему в следующий раз быть осмотрительнее и думать, с кем он имеет дело. Тем и кончилась потешная битва двух зайцев, и каждый из них был рад, что ушел с поля боя целым и невредимым. Это была одна из самых; забавных шуток на Зигфридовой свадьбе, а еще было много таких же, но рассказывать было бы слишком долго, так уж хватит и этой.

КАК ЗИГФРИД ЖИЛ-ПОЖИВАЛ СО СВОЕЙ ПРЕКРАСНОЙ ФЛОРИГУНДОЙ И ЧТО С НИМ В КОНЦЕ КОНЦОВ ПРИКЛЮЧИЛОСЬ И КАК ОН ОКОНЧИЛ ЖИЗНЬ

Когда свадебные торжества и рыцарские игры закончились, все разъехались по домам. И Зигфрид дал им таких надежных провожатых, что можно было безо всякой опасности хоть золото на голове нести.







Сейчас читают про: