double arrow

Песнь о Нибелунгах 16 страница


"Да, госпожа, вы правы: принес я клятву вам,

Что ради вас, коль надо, и жизнь и честь отдам,

Но никогда не клялся, что душу погублю.

На пир, а не на смерть я вез бургундов к королю".

Воскликнула Кримхильда: "Припомните, маркграф,

Как вы давали клятву, рукой мне руку сжав,

Отметить тому, кем будет задета честь моя".

Он молвил: "Вам не отказал ни в чем ни разу я".

Сам Этцель обратиться к нему был принужден.

Склонил с женой колени перед вассалом он.

Дослушал государя с тоской в душе смельчак

И на мольбы о помощи ему ответил так:

"Увы, зачем доныне щадила смерть меня?

Знать, Богом я отринут, коли дожил до дня,

Когда презреть придется мне дружбу, верность, честь

Все, что для нас заветного на этом свете есть.

К какому бы решенью сейчас я ни пришел,

Любое будет только одним из равных зол,

А оба отвергая, я трусом бы прослыл.

Да просветит мой разум Тот, кто жизнь в меня вселил!"

Но Этцель и Кримхильда стояли на своем,

И я вам без утайки поведаю о том,

Как после долгих споров им уступил храбрец,

Дал рейнцам бой и в том бою нашел себе конец.

Знал Рюдегер достойный, что, обнажив клинок,

Лишь новые несчастья на всех бы он навлек

И сам бы неизбежно был осужден молвой.

Вот оттого и возражал он Этцелю с женой.

"Король, - промолвил витязь, - я буду только рад,

Коль все награды ваши возьмете вы назад.

Мне ничего не надо - ни замков, ни земель.

Уж лучше я в изгнание с сумой уйду отсель".

"Кто ж мне тогда поможет? - король в ответ ему.

Нет, я назад ни земли, ни замки не возьму,

А разделю? напротив, с тобою власть свою,

Коль за меня моим врагам ты отомстишь в бою".

"Не знаю я, что делать, - сказал маркграф опять.

В Бехларене бургундов мне довелось принять,

Хлеб-соль водил я с ними, дарил подарки им.

Так вправе ль приуготовлять я смерть гостям своим?

Хоть посчитают люди, что стал я трусом низким,

Не страх меня снедает, а мысль, что другом близким

Имею я несчастье владыкам рейнским быть

И с ними, на свою беду, хотел в родство вступить.

Я дочь свою просватал за младшего из них:

Ведь Гизельхер - завидный по всем статьям жених.

Ручаюсь головою, еще не видел свет,

Чтоб был так смел, силен, учтив король столь юных лет".

Вновь молвила Кримхильда, о помощи моля;

"Ах, друг мой, пожалейте меня и короля!




Подумайте хотя бы о том, какой урон

Был нынче нам, хозяевам, гостями нанесен".

С отчаяньем на это ей Рюдегер сказал:

"Итак, своею кровью заплатит ваш вассал

За все, чем вы взыскали в былые дни его,

И больше мне доказывать не надо ничего.

Теперь лишусь не только земель и замков я.

Безвременно прервется сегодня жизнь моя,

А вы уж позаботьтесь о тех, кто дорог мне

О всех моих бехларенцах, о дочке и жене".

Король, услышав это, опять воспрял душой.

"Пусть небо, - он воскликнул, - воздаст тебе, герой,

А я твоих домашних вовеки не покину,

Хоть и уверен, что в бою не ждет тебя кончина".

Заплакала Кримхильда, поверив наконец,

Что жизнь и душу ставит на ставку удалец,

А он промолвил: "Долгу я верность соблюду,

Как мне ни горько, что друзьям я принесу беду".

Расстался с государем маркграф в большой тоске.

Пошел он и вассалов сыскал невдалеке.

Дружинникам отважным дал Рюдегер приказ:

"К оружью! Принужден вести я на пришельцев вас".

Оруженосцам тут же велели смельчаки

Подать кольчуги, копья, щиты и шишаки,

И каждый снарядился, как мужу подобало.

Бургундам вскоре сделали они вреда немало.

Шло с Рюдегером в битву пять сотен храбрецов

Да, сверх того, двенадцать Кримхильдиных бойцов,

К бехларенцам примкнувших, чтоб славу заслужить.

Не знали витязи, что им уже недолго жить.

Маркграф шишак надежный надвинул на чело,

Мечи его вассалы держали наголо,



У каждого на локте висел широкий щит.

Внушил тревогу Фолькеру воинственный их вид.

Узнав, что к двери зала бехларенцы спешат,

Млад Гизильхер Бургундский был несказанно рад

Он счел, что на подмогу к нему явился тесть.

Как можно было иначе понять такую весть?

Соратникам он молвил: "На счастье наше с вами,

Успели мы в дороге обзавестись друзьями.

Как славно, что невесту мне ниспослал Творец!

В последний миг на помощь нам приспел ее отец".

"С чего вы это взяли? - скрипач в ответ ему.

Тому, кто хочет мира, ей-богу, ни к чему

К нам для переговоров вести такую рать.

Нет, нас за земли с замками ваш тесть решил продать".

Все это смелый шпильман еще не досказал,

Как Рюдегер добрался уже до входа в зал

И на пороге молча поставил щит к ногам,

Не пожелав хотя б кивком послать привет друзьям.

Затем, возвысив голос, предупредил гостей:

"Сражайтесь, нибелунги, с дружиною моей.

Я к вам пришел, герои, не с миром, но с мечом.

Я прежде вашим другом был, а ныне стал врагом".

Бургунды приуныли, услышав речь его.

Немало натерпелись они и без того.

Поэтому жестоко терзала и гнела

Их мысль, что даже Рюдегер - и тот им хочет зла.

Сказал с испугом Гунтер: "Помилуй вормсцев, Боже!

Ужели отвернулись от нас, маркграф, вы тоже

И не на кого больше надеяться нам здесь?

Нет, я не верю, что презреть могли вы долг и честь".

Но Рюдегер печально промолвил королю:

"Поклялся я Кримхильде, что с вами в бой вступлю,

А госпожу не вправе обманывать слуга.

Обороняйтесь, витязи, коль жизнь вам дорога".

На это дал маркграфу король ответ такой:

"Вам следовало б раньше к нам воспылать враждой.

Вы так нам были верны и так любили нас,

Что мы от друга вправе ждать того же и сейчас.

Когда б вы согласились нам нынче дать пощаду,

Мы все до самой смерти служить вам были б рады

За щедрые подарки, что нам вы поднесли,

Когда нас в землю Этцеля на празднество везли".

И Рюдегер воскликнул: "С какою бы охотой

Я снова вас осыпал подарками без счета,

Когда б повиноваться лишь зову сердца мог

И мне за это не грозил,в предательстве упрек!"

Возвысил голос Гернот: "Одумайтесь, маркграф!

Ужель, нас так сердечно в Бехларене приняв,

Вы только зла хотите теперь гостям своим?

А мы ведь пригодимся вам, коль смерти избежим".

Но Рюдегер ответил: "Ах, если бы Творец

На Рейн вам дал вернуться, а мне послал конец,

Чтоб этою ценою бесчестья я избег!

Убив друзей, себя стыдом покрою я навек".

Опять промолвил Гернот: "Мне было б тяжело,

Когда б такого мужа сраженье унесло.

Пусть, Рюдегер, за щедрость вам Бог воздаст с лихвой.

Я ваш подарок - добрый меч - всегда ношу с собой.

Он нынче безотказно хозяину служил.

Я им немало гуннов с размаху уложил.

Он так блестящ и звонок, надежен и остер,

Что мир оружья лучшего не видел до сих пор.

Но если нападете вы на моих родных

И смерти предадите кого-нибудь из них,

Вас вашим же подарком убью немедля я,

Хоть мне супругу вашу жаль, а с вами мы друзья".

"Ах, господин мой Гернот, дай Бог, чтоб было так,

И в поединке с вами пал ваш невольный враг.

Ведь если целы вормсцы останутся в бою,

Смогу оставить я на вас жену и дочь свою".

Млад Гизельхер, сын Уты, сказал на это: "Тесть,

Неужто вы забыли, что все вас любят здесь?

Ваш долг - не биться с нами, а нам в беде помочь,

Иначе станет до венца вдовою ваша дочь.

Коль с нами поведете вы разговор мечом,

Раскаяться придется мне поневоле в том,

Что вас я чтил глубоко, во всем вам доверял

И в жены вашу дочь, маркграф, поэтому избрал".

Бехларенец ответил: "Коль всемогущий Бог

Сподобит вас вернуться на Рейн в свой час и срок,

Мой грех не вымещайте на дочери моей

И, невзирая ни на что, останьтесь верны ей".

Млад Гизельхер промолвил: "Я ей не изменю,

Но если нападете вы на мою родню

И тех, кто жив покуда, начнете убивать,

Придется с вашей дочерью и с вами мне порвать".

"Так пусть нас Бог рассудит!"- вскричал маркграф с тоской

И поднял щит, готовясь вести дружину в бой,

И начал подниматься по лестнице к дверям,

Но Хаген сверху закричал бехларенским бойцамз

"Не торопитесь кровью оружье обагрить.

В последний раз мы с вами хотим поговорить,

Пока не перебили нас всех до одного,

Хоть, право, пользы Этцелю не будет от того".

Муж Гунтера прибавил: "Я сильно озабочен.

Как ни широк и звонок, как ни тяжел и прочен

Тот щит, что Готелиндой мне в дар преподнесен,

Но гуннских копий и мечей не выдержал и он.

Вот если б соизволил ты, Господи всезрящий,

Чтоб Рюдегер достойный мне отдал щит блестящий,

Который он на локоть так ловко нацепил,

С таким прикрытьем я бы в бой и без брони вступил".

"Его тебе, мой Хаген, я сам вручил давно бы,

Когда б не знал, что это вселит в Кримхильду злобу.

А впрочем, для чего мне теперь ее любовь?

Возьми мой щит - Бог даст, на Рейн ты с ним вернешься вновь".

У многих покраснели глаза от жарких слез,

Когда свой щит воитель так щедро преподнес

Тому, с кем было биться приказано ему.

Не делал больше он с тех пор подарков никому.

На что владетель Тронье был грозен и суров,

Но и его, как прочих бургундских удальцов,

Бехларенец глубоко растрогал и потряс

Своим великодушием в предсмертный грозный час.

Сказал маркграфу Хаген: "О, доблестный боец,

Пускай за благородство тебе воздаст Творец!

Никто с тобой на свете в радушье не сравнится,

И память о твоих делах навеки сохранится.

Как сознавать мне больно, что мы - враги отныне!

И без того довольно с нас горя на чужбине,

А тут еще с друзьями придется драться нам".

Ответил Рюдегер: "Скорблю об этом я и сам".

"Я разочтусь немедля с тобой за щедрый дар,

И как бы ни был нынче твой натиск лют и яр,

Пусть даже ты всех рейнцев до одного убьешь,

Меч на тебя, мой Рюдегер, не подниму я все ж".

Учтиво поклонился бехларенец в ответ.

Заплакали бургунды, поняв - надежды нет.

Неотвратима схватка, в которой смерть найдут

И много вормсцев, и маркграф, всех доблестей сосуд.

Из зала сверху крикнул ему скрипач лихой:

"Коль обещал не трогать вас сотоварищ мой,

Вам, Рюдегер, я тоже не причиню вреда.

У вас за ласковый прием в долгу мы навсегда.

Я вот о чем прошу вас сказать своей жене:

Браслеты золотые она вручила мне,

Велев, чтоб их у гуннов носил я в честь ее:

Смотрите - обещание я выполнил свое".

Маркграф на это молвил: "Дай Бог еще не раз

Моей супруге милой почтить подарком вас,

А я про вашу верность ей, Фолькер, расскажу,

Коль голову в сражении сегодня не сложу".

Герою-музыканту такую клятву дав,

Воспламенился духом и поднял щит маркграф.

Взбежал он по ступеням и на гостей напал.

По богатырски Рюдегер удары рассыпал.

Как Хаген, так и шпильман, чтоб не нарушить слово,

Подальше отступили от витязя лихого,

Но и без них там было так много смельчаков,

Что нелегко бехларенцу пришлось в толпе врагов.

Ему ворваться Гунтер и Гернот дали в дом,

Чтоб за порогом зала покончить с храбрецом.

Лишь Гизельхер старался к нему не подходить,

Надеясь и себя спасти, и тестя пощадить.

В отваге состязаясь с владыкою своим,

Дружинники маркграфа спешили вслед за ним.

Сверкали и свистели их острые клинки,

И от ударов лопались щиты и шишаки.

Хоть долгий бой изрядно бургундов утомил,

У них для новой схватки еще хватило сил.

Мечами пробивали они броню насквозь.

Немало славных подвигов свершить им довелось.

Как только в зал успели бехларенцы вбежать,

Взялись скрипач и Хаген врагов уничтожать.

В той схватке не щадили герои никого,

Стараясь лишь не поразить маркграфа самого.

Не видел мир поныне второй такой резни.

Трещали, разрываясь, подщитные ремни,

И со щитов каменья летели в кровь и грязь,

И дико лязгали мечи, о панцири щербясь.

Маркграф не ведал страха и первым шел туда,

Где злей всего кипела кровавая страда.

Наглядно доказали дела богатыря,

Что он за храбрость был молвой превознесен не зря.

Как Гунтер, так и Гернот отважно бой вели.

Бехларенцев нещадно рубили короли,

А Гизельхер и Данкварт сражались так с врагом,

Что стал злосчастный этот день для многих Судным днем.

Но Рюдегер достойный не отставал от них,

Без счета истребляя бургундов удалых,

Чем был один из рейнцев так сильно разъярен,

Что смертный час бехларенца решил приблизить он.

Вскричал могучий Гернот - так звался рейнец тот:

"Мне, Рюдегер, терпенья уже недостает

Смотреть на то, как косит моих мужей ваш меч.

Я вижу, смерти вы нас всех намерены обречь.

Столь многим нашим людям вы принесли кончину,

Что я подарком вашим убить вас не премину.

Ко мне оборотитесь, чтоб рассчитаться мог

Я с вами за полученный в Бехларене клинок".

На многих яркий панцирь от крови потемнел,

Пока маркграф добраться до Гернота сумел,

И все ж, до славы жадны, они вступили в бой,

Щиты свои надежные держа перед собой.

Однако не укрыться им было за щитами

Любую сталь герои могли пробить мечами.

Сквозь шлем удар смертельный маркграф нанес врагу,

Но не остался и король у недруга в долгу.

Взметнул над головою он Рюдегеров дар

И, кровью истекая, нанес такой удар,

Что меч завязки шлема рассек, пройдя сквозь щит,

И удалец бехларенский был наповал убит.

От сотворенья мира до нынешних времен

Даритель не был хуже за щедрость награжден.

С маркграфом рядом рухнул его недавний враг,

И Хаген, это увидав, в сердцах промолвил так:

"Безмерную утрату сегодня понесли мы:

Смерть двух таких героев - ущерб непоправимый.

Вот и пускай залогом расплаты за него

Останутся бехларенцы здесь все до одного".

Воскликнул Гунтер: "Горе! Мой милый брат угас.

Все мыслимые беды обрушились на нас.

И Рюдегера тоже мне вечно будет жаль.

Постигла обе стороны великая печаль".

Когда о смерти брата млад Гизельхер узнал,

Пришлось куда как худо тем, кто ворвался в зал.

Такую там дружину смерть набрала себе,

Что ни один бехларенец не уцелел в борьбе.

А после Хаген, Данкварт, и Фолькер из Альцая,

И Гизельхер, и Гунтер, оружием бряцая,

Пошли туда, где Гернот с маркграфом полегли,

И слезы у богатырей от скорби потекли.

"Смерть, - Гизельхер промолвил, - крадет у нас друзей.

Но осушите слезы, и встанем у дверей,

Чтоб ветер наши брони немного остудил.

Увы, сегодня умереть Господь всем нам судил".

Остались вновь без дела бургундские вассалы.

Кто прислонился к стенке, кто сел на что попало,

И удивился Этцель, что в зале шум утих

Ведь он не знал о гибели бехларенцев лихих.

Разгневалась Кримхильда: "Хорош у нас слуга!

Честь короля ни капли ему не дорога.

Нет, Рюдегер не только не покарал врагов,

Но и без боя отпустить их всех на Рейн готов.

Напрасно не скупились мы на дары ему.

Неверен оказался он долгу своему

И с нашими гостями пошел на мировую".

На это Фолькер сверху дал ей отповедь такую:

"К несчастью, вы ошиблись, и я сказал бы вам,

Не будь грешно за лгуний считать столь знатных дам,

Что Рюдегера нынче вы низко оболгали.

Нам мира ни его мужи, ни он не предлагали.

Маркграф приказ так честно старался исполнять,

Что смерть со всей дружиной пришлось ему принять.

Искать слугу другого я вам совет даю

Свой долг исполнил до конца бехларенец в бою.

Сейчас вы убедитесь, что Рюдегер сражен".

И труп на зло Кримхильде к дверям был принесен,

Чтоб Этцель мог увидеть его бескровный лик.

Впервые гуннскую страну такой удар постиг.

Едва ли мы сумеем вам передать словами,

Как обливались дамы и витязи слезами,

Какой жестокой болью терзатась их сердца,

Когда им был показан прах усопшего бойца.

Рыдала королева, от горя побледнев,

А разъяренный Этцель, рыча, как грозный лев,

И повергая в трепет всех, кто стоял кругом,

Скорбел во всеуслышанье о леннике своем.

АВЕНТЮРА XXXVIII. О ТОМ, КАК БЫЛИ ПЕРЕБИТЫ ДРУЖИННИКИ ДИТРИХА

Стенаньями и плачем был оглашен дворец.

Один из храбрых бернцев услышал наконец,

Как гунны причитают и льют потоки слез.

Об этом воин Дитриху немедленно донес.

Сказал он господину: "Спешу вам доложить,

Что, хоть пришлось довольно на свете мне пожить,

Таких истошных воплей не слышал никогда я.

Боюсь, что с нашим королем стряслась беда большая.

Он иль жены лишился, иль сам в бою убит.

С чего б иначе плакать всему двору навзрыд?

Наверно, зла немало понатворили гости,

Коль стонут гуннские мужи от горя и от злости".

Ответил витязь бернский: "Не будь в сужденьях скор.

Быть может, ты выносишь пришельцам приговор

За грех, свершенный теми, кто их втянул в беду.

Я обещал бургундам мир и слово соблюду".

Воскликнул смелый Вольфхарт: "Я выспросить берусь,

Что гуннов повергает в такую скорбь и грусть;

Когда же разузнаю, о чем они вопят,

С известьями, мой государь, к вам поспешу назад".

На это Дитрих молвил: "Где все кипит враждой,

Там праздные расспросы кончаются бедой

Лишь пуще раздражают они бойцов всегда.

Вы, Вольфхарт, вспыльчивы, и вам нельзя идти туда".

Он приказал, чтоб Хельфрих шел ко двору скорей

И вызнал у хозяев иль даже у гостей,

Кто вверг всех гуннов разом в отчаянье такое,

Что их стенания полны безмерною тоскою.

Спросил гонец у гуннов: "Чем вы удручены?"

Один из них ответил: "Отрада всей страны,

Любимец государя и каждого из нас,

Убит маркграф бехларенский бургундами сейчас.

С ним вся его дружина легла на поле чести".

Вовек не слышал Хельфрих печальнее известья.

Слезами обливаясь, подавлен, потрясен,

Пришел со страшной новостью к владыке Берна он.

Спросил вассала Дитрих: "Что вы узнали там

И по какой причине в слезах вернулись к нам?"

Промолвил Хельфрих: "Можно ль не исходить слезами,

Коль добрый Рюдегер сражен бургундскими бойцами?"

Вскричал властитель бернский: "Пусть грех простит им Бог!

Их на такое дело толкнуть лишь дьявол мог.

Чем заслужил покойный столь горестный удел?

Ведь он же вормсцев так любил и так о них радел".

Вскипел отважный Вольфхарт: "Коль вправду он убит,

С лихвой дружина наша за смерть его отметит,

Иначе люди скажут, что предан нами друг

Немало добрый Рюдегер нам оказал услуг".

Владыка амелунгов уселся у окна.

Решив узнать сначала, на ком лежит вина,

А уж потом виновных к ответу призывать,

Он Хильдебранда с рейнцами послал потолковать.

Брать Хильдебранд с собою не стал ни щит, ни меч:

По-дружески с гостями вести хотел он речь,

Но этим так разгневан был сын сестры его,

Что даже накричал в сердцах на дядю своего.

Рек Вольфхарт: "Коль придете вы к рейнцам без брони,

Вас примут неучтиво, и высмеют они,

И от себя с позором прогонят, может быть;

А коль в доспехах явитесь, вам не дерзнут грубить".

И внял старик советам горячего юнца.

Едва вооружиться успел он до конца,

Как бернцы окружили его со всех сторон.

Был этим Хильдебранд седой немало удивлен.

Он их спросил: "Куда вы с мечами наголо?"

"Пусть видит дерзкий Хаген, как много нас пришло,

Иначе он обидит и вас насмешкой злою".

И согласился взять старик соратников с собою.

Заметил смелый Фолькер, из зала бросив взор,

Что Дитриховы люди пересекают двор

Щиты у них на локте, мечи блестят в руках,

И королей предупредил скрипач в таких словах:

"Подходят к залу бернцы, и мнится мне, вражда,

А не стремленье к миру их привела сюда,

Иначе бы доспехи им были не нужны.

Боюсь, и с ними будем мы затеять бой должны".

Едва отважный шпильман все это досказал,

Как Хильдебранд с дружиной пришел ко входу в зал,

На землю щит поставил и закричал гостям:

"Богатыри, что Рюдегер худого сделал вам?

Мне господин мой Дитрих велел спросить у вас,

Не ложное ль известье он получил сейчас

И правда ли, что вами маркграф убит в бою.

Коль это так, нам не избыть до смерти скорбь свою".

Сказал владетель Тронье: "Известие правдиво,

Хоть я б желал, чтоб ложью его считать могли вы,

А Рюдегер достойный остался жив и цел

И не пришлось оплакивать нам всем его удел".

Когда известно стало, что впрямь маркграф убит,

Все Дитриховы люди заплакали навзрыд.

Текли у бернцев слезы со щек, бород, усов.

Унынье преисполнило сердца лихих бойцов.

Промолвил герцог Зигштаб, один из их числа:

"Отраду нашу битва навеки унесла.

Пал тот, кто кров и пищу давал нам в дни изгнанья.

До срока меч врага прервал его существованье".

Сказал печально Вольфвин, бесстрашный удалец:

"Когда б сражен сегодня был мой родной отец,

Я и тогда навряд ли скорбел бы так душой.

Не вынести его жене утраты столь большой".

Могучий Вольфхарт гневно воскликнул в свой черед:

"Кому теперь придется вести войска в поход,

Как их водил когда-то бехларенский маркграф?

Нас, амелунгов, навсегда осиротил он, пав".

От этих слов заплакал он сам еще сильней,

С ним - Хельфрих, Вольфбранд, Хельмнот и много их друзей,

А Хильдебранд бургундам, рыдая, возгласил:

"Молю вас сделать то, о чем наш государь просил.

Велите труп из зала к порогу принести,

Чтоб мы могли оплакать и с честью погрести

Того, кто свято верность хранил друзьям своим

И нам, лишенным родины, и вам, и остальным.

Мы, бернцы, здесь чужие, и он чужим был тоже.

Поэтому нам в просьбе отказывать негоже.

Должны, хотя б по смерти, маркграфу мы воздать

То, что от нас он вправе был при жизни ожидать".

Державный Гунтер молвил: "Хвала и честь тому,

Кто и по смерти друга готов служить ему.

Мы, люди, умираем, а верность - никогда.

Почтите же усопшего - был добр он к вам всегда".

Но тут вмешался Вольфхарт: "Просить нам надоело.

Извольте-ка, бургунды, немедля выдать тело.

Оплот и радость нашу убили вы в сраженье,

Так не мешайте хоть предать маркграфа погребенью".

Скрипач ему: "Не ждите от нас таких услуг.

Возьмите тело сами, коль нужен вам ваш друг

Лежит, в крови купаясь, он недвижимо здесь.

Вот этим и окажете вы Рюдегеру честь".

С трудом сдержался Вольфхарт и так сказал в ответ:

"Уймитесь! Нашу рану вам растравлять не след.

За грубость, сударь шпильман, воздал бы я с лихвой,

Не запрети нам Дитрих наш вступать с гостями в бой".

Промолвил Фолькер бернцу: "Блюдет запреты тот,

Кому их малодушье нарушить не дает,

И я отнюдь героем не назову его".

Одобрил Хаген от души речь друга своего.

Могучий бернец вспыхнул: "Горазды вы шутить,

Но ваш язык сумею я так укоротить

И так расстроит скрипку вам мой клинок булатный,

Что вы меня попомните, прибыв на Рейн обратно".

Ответил Фолькер: "Будьте уверены вполне,

Что если струны скрипки расстроите вы мне,

То, прежде чем вернусь я на Рейн родимый вновь,

Ваш ныне столь блестящий шлем покроет ржою кровь".

Племянник Хильдебранда рванулся к двери в зал.

По счастью, дядя силой задиру удержал.

"Как видно, ты рехнулся, коль обнажаешь меч.

Ведь это может на тебя гнев Дитриха навлечь".

"Пустите льва на волю, - опять съязвил скрипач.

Вам, старец, с ним не сладить - он чересчур горяч.

Но как бы смел он ни был, я так его приструню,

Что заречется у меня он похваляться втуне".

Поносными словами был бернец разъярен.

Себя щитом надежным прикрыл поспешно он

И шпильману навстречу помчался, словно лев.

Пустились вслед за ним друзья, придя в великий гнев.

Как ни был Вольфхарт молод, проворен, полон сил,

А все же старый дядя его опередил

И первым устремился по лестнице к дверям.

Вот так был амелунгами навязан бой гостям.

Скрестили грозный Хаген и Хильдебранд клинки.

Неукротимой злобой пылали смельчаки.

Звенели и трещали щиты в руках у них,

И красный ветер поднялся от их мечей стальных.

Но в этом поединке взять верх никто не смог:

Противников с собою унес людской поток,

И проложить друг к другу не удалось им путь.

Меж тем схватились музыкант и Вольфхарт грудь на грудь.

Неустрашимый бернец рубнул бургунда так,

Что вплоть до самых стяжек рассек на нем шишак;

Но тут удар ответный нанес скрипач мечом,

И искры из брони врага посыпались дождем.

Безудержная ярость кипела в их сердцах.

Дымились от ударов кольчуги на бойцах.

Но смелый бернец Вольфвин их развести сумел.

Кто встал меж двух таких врагов, тот в самом деле смел.

Пример радушья Гунтер в тот день являл собой:

С любым из амелунгов был рад вступить он в бой;

А Гизельхер и брата бесстрашьем затмевал:

Он шишаки десятками на бернцах разбивал.

Сын Альдриана Данкварт был мужествен всегда.

Немало гуннам сделал и раньше он вреда,

Но все ж ни с чем сравниться не может тот урон,

Который братом Хагена был бернцам нанесен.

Шли Ритшард, Гербарт, Хельфрих и Вихарт на врага

Так, словно бы нисколько им жизнь не дорога.

Бросался Вольфбранд в сечу, круша, разя, рубя.

Отвагой бернцы превзошли тогда самих себя.

В глазах у Хильдебранда сверкал безумный гнев.

С ним рядом бился Вольфхарт, вконец рассвирепев,

И не один из вормсцев простерся, недвижим.

Так мстили люди Дитриха за Рюдегера им.

Сражался герцог Зигштаб едва ль не всех храбрей.

Ах, сколько добрых шлемов он сшиб с богатырей!

Да, много гордых рейнцев до срока и поры

Убил сей ленник Дитриха и сын его сестры.

Заклокотала ярость в груди у скрипача,

Когда увидел Фолькер, как Зигштаб бьет сплеча

И по кольчугам вормсцев ручьями кровь течет.

Он подскочил к противнику, и герцог в свой черед

Изведал, сколь искусен бургунд в науке ратной.

Взметнул могучий шпильман высоко меч булатный,

И дух отважный бернец на месте испустил,

Но старый Хильдебранд врагу за друга отомстил.

"Увы! - вскричал воитель. - Соратник дорогой,

Тебя свирепый Фолькер сразил своей рукой,

Но у меня сегодня и он не минет гроба".

Вовеки не был Хильдебранд столь преисполнен злобы.

На шпильмана низвергся такой удар клинка,

Что расскочились стяжки щита и шишака.

Осколками стальными вокруг покрылся пол.

Плашмя упал лихой скрипач, затих и отошел.

В ряды бургундов бернцы врубались вновь и вновь.

Из рассеченных шлемов ключом хлестала кровь.

Блестящие кольчуги на витязях рвались.

Куски мечей изломанных, свистя, взлетали ввысь.

Была потеря друга для Хагена стократ

Страшней и тяжелее всех остальных утрат,

Хоть их герой немало понес в чужом краю.

О, как за сотоварища он отомстил в бою!

"Вон верный мой сподвижник и лучший друг лежит.

Он старым Хильдебрандом повержен и убит,

Но рук моих убийце теперь не миновать".

Повыше Хаген поднял щит и в бой вступил опять.

Неустрашимый Данкварт был Хельфрихом сражен,

И хоть успел пред смертью с врагом расчесться он,

Млад Гизельхер и Гунтер слезу смахнули с глаз,

Заказать ✍️ написание учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

Сейчас читают про: