double arrow

Книга 8 2 страница


11. (1) Хотя, предпочитая новое и чужеземное древнему и отчему, мы предали забвению все божеские и человеческие обычаи, я счел небесполезным сообщить это, дословно держась предания.

(2) У некоторых писателей я читаю, что самниты дождались исхода сражения и лишь тогда пришли на помощь римлянам, когда битва уже была кончена. (3) То же и у латинов: они были уже разбиты, когда лавинийцы, тянувшие в нерешительности время, двинулись наконец на подмогу. (4) Но едва передовые знамена и часть их отряда миновали городские ворота, как, получив весть о поражении латинов, они повернули знамена и пошли назад в город, а их претор по имени Милионий, говорят, произнес: «За этот недальний поход нам придется заплатить римлянам хорошую цену!»

(5) Уцелевшие в битве латины разбежались во все стороны, а потом, собравшись вместе, нашли себе убежище в городе Весция. Когда держали там совет, их полководец Нумизий утверждал, (6) что в действительности Марс был ко всем одинаков, оба войска понесли равный урон и, хотя слава победы досталась римлянам, в остальном они разделяют участь побежденных: (7) оба консульских шатра погружены в скорбь — один из-за жестокой казни сына, другой из-за гибели обреченного в жертву консула; все войско разгромлено, гастаты и принципы перебиты, причем избиение шло и перед знаменами и позади них, и лишь триарии под конец поправили дело; (8) и пусть силы латинов понесли такие же потери, однако Лаций и земли вольсков, где можно набрать пополнение, ближе, чем Рим, (9) так что, будь на то согласье собравшихся, он быстро наберет молодежь латинского и вольскского племени, вернется с готовым к бою войском в Капую и своим внезапным появлением ошеломит римлян, которые теперь меньше всего ожидают нападения.

(10) По Лацию и среди вольсков разослали обманные письма, а так как не участвовавших в сражении легче легкого было заставить поверить во что угодно, отовсюду прибыли беспорядочные, в спешке набранные войска. (11) Эти-то полчища встретил у Трифана — между Синуессой и Минтурнами — консул Торкват. Не выбирая места для лагеря, противники свалили в кучу свою поклажу и вступили в бой. Тут война и была решена (12), ибо силы латинов оказались так подорваны, что, когда консул повел воинов-победителей разорять их земли, они все сдались ему, а следом за ними сдались и кампанцы.

(13) У Лация и Капуи в наказание отобрали часть земель. Земли латинов вместе с землями привернатов и Фалерна, принадлежавшие прежде кампанцам, вплоть до реки Вольтурна распределили между римскими плебеями. (14) Каждому выделили по два югера в Лации, причем с добавкой трех четвертей югера из владений привернатов, а в Фалернской области по три югера, то есть на четверть югера больше ради удаленности места. (15) Наказание латинов не коснулось лаврентийцев и кампанских всадников, так как они не были причастны к измене. Постановили возобновить договор с лаврентийцами, и с той поры он возобновляется ежегодно после десятого дня Латинских торжеств32. (16) Кампанским всадникам было даровано римское гражданство, и в ознаменование этого на стене римского храма Кастора укрепили медную доску33. Кампанский народ получил также распоряжение ежегодно выплачивать каждому из всадников — а было их тысяча шестьсот — по четыреста пятьдесят денариев34.

12. (1) Так закончилась эта война, и, когда по заслугам каждого розданы были награды и наказания, Тит Манлий возвратился в Рим. Есть свидетельства, что при вступлении в Город навстречу ему вышли только пожилые люди, а молодежь и тогда, и после — в течение всей его жизни — сторонилась его и проклинала.

(2) Антийцы учинили набеги на земли Остии, Ардеи и Солония. Консул Манлий по нездоровью не мог вести эту войну и назначил диктатором Луция Папирия Красса, который в то время исполнял должность претора, а он, в свою очередь, назначил начальником конницы Луция Папирия Курсора. (3) В войне диктатора против антийцев не случилось ничего достойного упоминания, хотя он несколько месяцев простоял лагерем в их землях.

(4) Год [340 г.] перед консульством Эмилия Мамерцина и Квинта Публилия Филона был ознаменован победой над многими весьма могущественными народами, к тому же славной смертью одного из консулов и правежом другого, столь же беспощадным, сколь и достопамятным. (5) У этих же новых консулов и поприща подобного не было, и сами они, управляя государством, думали больше о выгоде своей и своих сторонников, нежели об отечестве. На Фенектанской равнине35 они разбили восставших латинов, недовольных потерей земельных владений, и захватили их лагерь. (6) Пока Публилий, под чьим началом и ауспициями шла война, принимал безоговорочную сдачу латинского народа, после того как молодежь его почти вся пала в тот день на поле битвы, Эмилий повел войска к Педу. (7) Педанцев защищали жители Тибура, Пренесты и Велитр, из Ланувия и Антия тоже подоспела подмога. (8) Хотя в сражениях римляне одерживали верх, они тем не менее не делали до времени попыток взять приступом сам город Пед и примыкавший к нему лагерь союзных племен. (9) Однако, прослышав о триумфе, предоставленном сотоварищу, консул неожиданно бросил войну незавершенной и тоже явился в Рим требовать себе триумфа прежде победы. (10) Отцов покоробило от такого бесстыдства, и они отказались предоставить триумф, пока Пед не будет захвачен или не сдастся сам; с этих пор Эмилий стал враждебен сенату и начал исполнять свои обязанности, словно мятежный трибун. (11) До конца консульства он не переставал обвинять отцов перед народом и не встречал со стороны товарища никакого отпора, (12) ибо тот и сам был из плебеев. Основанием для обвинений служила злонамеренность, с которой плебеям предоставили в латинских и фалернских владениях самые жалкие наделы, и после того, как сенат, чтоб положить предел власти таких консулов, приказал назначить диктатора против вновь восставших латинов, (13) Эмилий, в те дни как раз державший фаски36, назначил диктатором своего товарища, а тот объявил начальником конницы Юния Брута. (14) В должности диктатора Публилий заслужил расположение народа обличениями отцов и проведением трех законов, для плебеев весьма благоприятных, а для знати враждебных. (15) Согласно одному из них, постановления, принятые голосованием плебеев, обязательны для всего народа квиритов; по другому — законы должны были утверждаться отцами до представления их на голосование в центуриатные комиции; (16) по третьему — один цензор должен был непременно избираться из плебеев (хотя на деле дошло до того, что из них порой избирались оба цензора). (17) Отцы утверждали, что по вине консулов и диктатора в этом году внутренние беды государства перевесили усиление могущества, приобретенного их победами и военными действиями в чужих землях.

13. (1) На другой год [338 г.], в консульство Луция Фурия Камилла и Гнея Мения, в сенате все громче раздавались требования бросить на завоевание и разрушение Педа оружье, людей и вообще все силы, чтобы тем сильнее выказать недовольство консулом предыдущего года, Эмилием, не доведшим дела до конца. Требования эти вынудили новых консулов отложить все другие заботы и отправляться в поход.

(2) В Лации37 все складывалось так, что его жители не могли ни войну вести, ни на мир согласиться: для войны у них не было сил, а мир они отвергли потому, что жаль было отнятых земель. (3) Им казалось, что нужно принять промежуточное решение: отсиживаться за укреплениями, избегая столкновений и не давая римлянам повода к войне, а услыхав об осаде какого-нибудь города, всем сообща идти на помощь осажденным. (4) Однако на помощь педанцам выступили лишь очень немногие. Тибуртинцы и пренестинцы, чьи земли лежали поблизости, действительно подошли к Педу, (5) арицийцы же, ланувийцы и велитрийцы, объединившиеся было с антийскими вольсками у реки Астуры38, были разбиты внезапным нападением Мения. (6) Камилл же с большими тяготами, но с таким же успехом сражался у самого Педа с чрезвычайно сильным войском тибуртинцев. (7) Особенно много беспокойства доставила римлянам в ходе боя неожиданная вылазка жителей города. Бросив против них часть своего войска, Камилл не только загнал их обратно за укрепления, но в тот же день, разгромив и их самих, и их союзников, взобрался на стены и овладел городом.

(8) Захват Педа как бы удвоил силы и отвагу римлян, и решено было провести победоносное войско по всей округе, чтобы окончательно подчинить себе этот край. И консулы не успокоились, пока не привели к покорности весь Лаций, один за другим захватывая города или приступом, или принимая их добровольную безоговорочную сдачу. (9) Затем, разместив по занятым городам заставы, возвратились в Рим отпраздновать единодушно присужденный им триумф39. В дополнение к триумфу консулам была оказана и такая честь: на форуме им поставили конные статуи, что в те времена случалось не часто.

(10) Прежде чем созвать народное собрание для выборов консулов следующего года, Камилл доложил сенату о народах Лация и сказал так: (11) «Отцы-сенаторы, все, чего следовало добиться в Лации войной и оружием, все это по милости богов и благодаря доблести воинов уже исполнено. (12) Вражье войско разгромлено при Педе и Астуре, все латинские города и Антий во владениях вольсков, захваченные силой или сдавшиеся, находятся под охраной ваших отрядов. (13) Осталось обсудить, каким способом навсегда заставить латинов блюсти мир и спокойствие, коль скоро снова и снова они тревожат нас своими мятежами. (14) Бессмертные боги облекли вас такою властью, что от вашего решения зависит, быть ли впредь Лацию или не быть; а потому мир с латинами вы можете обеспечить себе либо жестокой расправой, либо милостивым прощением. (15) Хотите быть жестоки к сдавшимся и побежденным? Тогда можно разорить весь Лаций, превратив в голую пустыню те края, откуда к нам являлось превосходное союзное войско, на которое и вы часто опирались во многих, причем крупных, войнах. (16) Или вы хотите, по примеру предков, дать побежденным гражданство и тем умножить мощь римского государства? Тогда перед вами сколько угодно способов с вящею славою дать возрасти нашему государству. Само собой разумеется, что власть, которой покоряются с радостью, более прочна. (17) Но, какое бы решение вы ни вынесли, с ним нужно поспешить. Столько народов, колеблясь между страхом и надеждою, ждут вашего приговора, что и вам следует поскорее снять с себя эту заботу, а их, замерших в ожидании, наказать или облагодетельствовать. (18) Наше дело дать вам возможность разрешить все по своему усмотрению, а ваше — выбрать наилучшее для вас и всего государства».

14. (1) Самые видные сенаторы были довольны докладом консула о положении дел, заявив, однако, что вина вине рознь и что замысел консула осуществим, только если доложить сенату о каждом племени особо, дабы всем было воздано по их заслугам. (2) Тогда обо всех было доложено по отдельности и приняты подобающие решения. Ланувийцам даровали право гражданства40 и возвратили их святыни с тем условием, что храм и роща Юноны Спасительницы41 останутся общими как для ланувийских граждан, так и для римского народа. (3) Жителей Ариции, Номента и Педа приняли в число граждан на тех же условиях, что ланувийцев. (4) За тускуланцами оставили прежние права гражданства42, покарав лишь нескольких зачинщиков мятежа и тем самым сняв с них обвинение в измене. (5) С велитрийцами43, давнишними римскими гражданами, за многократные их мятежи расправились без пощады: стены города были повалены, старейшины получили приказ удалиться из Велитр и селиться за Тибром; (6) это означало, что пойманный на левом берегу Тибра уплатит до тысячи фунтов меди выкупа, а захвативший пленника может до уплаты не освобождать его из оков. (7) В имения изгнанных старейшин отправили поселенцев из Рима, и после включения их в число граждан Велитр город вновь обрел былое многолюдство. (8) Новое поселение было выведено и в Антий, где антийцам по их желанию и самим разрешили войти в число римских поселенцев; большие военные корабли были оттуда уведены, доступ к морю жителям Антия закрыт, но права граждан предоставлены. (9) У тибуртинцев и пренестинцев отторгли земельные владения, ибо на них возлагали не только общую с другими латинами вину за недавнее восстание, но еще и за то, что, тяготясь властью Рима, они уже и прежде воевали на стороне галлов — племени дикарей44. (10) Прочие латинские народы были лишены права заключать между собою браки45, вести друг с другом торговлю и созывать общие собрания. Кампанцам же предоставили гражданство (без права голосования) — из уважения к их всадникам, не пожелавшим восставать вместе с латинами, а также фунданцам и формианцам, ибо путь через их земли всегда был надежным и мирным. (11) Жителям Кум и Свессулы решили дать те же права и на тех же условиях, что жителям Капуи. (12) Корабли антийцев частью отвели на римские верфи, частью сожгли, а носами кораблей решили украсить возведенный на форуме помост и нарекли это освященное место Рострами46.

15. (1) В консульство Гая Сульпиция Лонга и Публия Элия Пета [337 г.], когда воцарился всеобщий мир, опорой которому служила не только римская мощь, но не меньше того и благодарность народов за милости, им оказанные, между сидицинами и аврунками вспыхнула война.

(2) Аврунки, сдавшиеся консулу Титу Манлию47, никогда более не возмущались; с тем большим основанием они просили помощи у римлян. (3) Но еще прежде, чем консулы с войском вышли из Города — ибо сенат приказал защищать аврунков, — пришла весть о том, что (4) они в страхе покинули свой город, бежали вместе с женами и детьми и засели в Свессе, именуемой ныне Аврункийской48, а древние их укрепления и город сидицины уничтожили.

(5) Негодуя на консулов, из-за нерасторопности которых оказались преданы союзники, сенат приказал назначить диктатора. Им стал Гай Клавдий Регилльский, который объявил начальником конницы Гая Клавдия Гортатора. (6) Но страх перед богами воспрепятствовал этому назначению: когда авгуры объявили, что, по их мнению, диктатор избран при неблагоприятных предзнаменованиях, он вместе с начальником конницы сложил с себя должность.

(7) В этом году весталка Минуция, сперва вызвавшая подозрения своим неподобающим щегольством, затем по доносу раба предстала перед судом понтификов; (8) и после того, как по их решению ей было запрещено прикасаться к святыням и отпускать рабов на волю49, вынесен был приговор заживо закопать ее в землю у Коллинских ворот справа от мощеной дороги, на Скверном поле; думаю, ее нечестие и дало месту такое имя50.

(9) В том же году Квинт Публилий Филон первый из плебеев сделался претором, причем консул Сульпиций противодействовал этому, отказываясь засчитывать поданные за него голоса, однако сенат, который не удержал в своей власти высшие должности, не стал слишком упорствовать по поводу преторства.

16. (1) Следующий год [336 г.], год консульства Луция Папирия Красса и Цезона Дуиллия, памятен войной не столько значительной, сколько новой — с авзонами, (2) народом, жившим в городе Калы. Авзоны объединили свои силы с соседними сидицинами, но соединенное их войско было разбито в сраженье, ничем даже не примечательном, поскольку случилось оно совсем рядом с их городами, которые манили их к бегству и укрыли их за своими стенами. (3) Однако война эта не перестала занимать отцов-сенаторов, ибо не раз уже сидицины либо сами поднимались против Рима, либо оказывали помощь тем, кто шел против него, либо другие народы начинали из-за них войну с римлянами. (4) Вот почему отцы приложили все силы, чтобы в четвертый раз сделать консулом величайшего в ту пору полководца — Марка Валерия Корва, (5) а сотоварищем его Марка Атилия Регула и, чтобы исключить любую случайность, просили консулов договориться между собой без жребия поручить войну Корву.

(6) Приняв от прежних консулов победоносное войско, Корв направился к Калам, откуда пошла война, а когда неприятель, еще не оправившийся от ужаса недавней битвы, бежал при первом же боевом кличе и первом натиске, он приступил к осаде самих стен. (7) Воины горели таким нетерпеньем, что хотели тотчас придвинуть к ним лестницы, уверяя, что так они ворвутся в город; (8) но, поскольку сделать это было весьма не просто, Корв предпочел исполнить задуманное ценою труда, а не жизней воинов. Поэтому приготовили насыпь и осадные навесы, а к стенам придвинули башни. Но неожиданное стечение обстоятельств все это сделало ненужным. (9) А случилось вот что: Марк Фабий, пленник из римлян, в праздничный день по недосмотру стражей разорвал свои узы, держась за привязанную к зубцу веревку, спустился по наружной стороне стены прямо к римским осадным снарядам (10) и уговорил полководца напасть на врагов, покуда они возлежат на пиру, разомлевшие от вина и обжорства. Захватить авзонов вместе с их городом потребовало не больше усилий, чем прежде, чтобы рассеять их в бою. Взяли несметную добычу и, оставив в Калах отряд для охраны, отвели легионы обратно в Рим. (11) Согласно постановлению сената, консул справил триумф51, а чтобы не лишать и Атиллия доли славы, оба консула получили приказ вести войско против сидицинов. (12) Но прежде постановлением сената они назначили диктатора для проведения выборов — Луция Эмилия Мамерка, а он объявил начальником конницы Квинта Публилия Филона. На выборах, проведенных диктатором, консулами стали Тит Ветурий и Спурий Постумий. (13) И, хотя еще предстояло воевать с сидицинами, консулы, предвосхищая благодеянием желание народа, предложили народному собранию вывести в Калы поселенцев52; (14) а когда сенат постановил записать в поселенцы две с половиной тысячи человек, то для выведения их и дележа земли избрали триумвиров: Цезона Дуиллия, Тита Квинкция и Марка Фабия.

17. (1) Потом новые консулы получили от прежних войско, вступили в пределы неприятеля и прошли, неся опустошение, до самых стен города. (2) Поскольку сидицины собрали здесь несметные полчища и, судя по всему, намеревались не щадя сил драться за свою последнюю надежду, и к тому же прошел слух, что Самний поднимается войною, (3) то консулы по воле сената назначили Публия Корнелия Руфина диктатором, а тот Марка Антония — начальником конницы. (4) Но тут из благочестивых опасений пришлось усомниться в правильности их избрания, и они сложили с себя должности, а так как вскоре открылось моровое поветрие, то решили, что все основанные на птицегаданиях выборы как бы осквернены из-за той ошибки53, и пришлось объявить междуцарствие [332 г.]. (5) Только при пятом интеррексе от начала междуцарствия, при Марке Валерии Корве, консулами были избраны Авл Корнелий (вторично) и Гней Домиций.

(6) Среди всеобщего спокойствия слух о галльской военной угрозе произвел переполох, так что решили даже назначить диктатора, которым стал Марк Папирий Красс, и начальника конницы — Публия Валерия Публиколу. (7) Когда они уже производили набор, более строгий, чем для войн с соседями, возвратившиеся лазутчики донесли, что у галлов все тихо. (8) Самний тоже внушал опасения — ведь уже второй год там было неспокойно из-за новых заговоров, а потому римское войско не стали уводить из земель сидицинов.

(9) Однако нападение Александра Эпирского отвлекло самнитов в Луканию, и оба народа54, соединившись, сразились с царем, вторгшимся со стороны Песта. (10) Победу тут одержал Александр и заключил мир с римлянами, но, остался бы он ему верен, окажись он и дальше столько удачлив, сомнительно.

(11) В том же году провели ценз и внесли в списки новых граждан. С их включением добавилось две трибы, Мецийская и Скаптийская55; добавили их цензоры Квинт Публилий Филон и Спурий Постумий. (12) Ацерраны сделались римлянами по внесенному претором Луцием Папирием закону, дававшему им гражданство без права голоса. Вот что было сделано в этом году в Городе и в походах.

18. (1) Следующий год [331 г.], год консульства Марка Клавдия Марцелла и Гая Валерия, был ужасен не то от нездоровых воздухов, не то от людского коварства. (2) В летописях на месте имени консула Валерия я обнаруживаю Флакка и Потита; впрочем, что тут верно, не так и важно: хотелось бы, чтобы ложным оказался другой рассказ, не всеми, впрочем, сообщаемый: мол, те, чьи кончины отметили год как год мора, погибли от яда. (3) Нужно, однако, изложить все так, как оно рассказано, дабы не выказать недоверия никому из летописцев.

(4) Когда самых видных граждан государства стал поражать один и тот же недуг и почти всегда со смертельным исходом, какая-то рабыня пообещала курульному эдилу Квинту Фабию Максиму указать причину всеобщего бедствия, если он даст ей клятву, что эти показания ей не повредят. (5) Фабий спешно докладывает об этом консулам, а те сенату, и с согласья сенаторов доносчице даются клятвенные обещанья. (6) Тут она открывает, что граждан губят женские козни, а варящих зелья матрон можно застать врасплох, если теперь же отправиться следом за нею. (7) Последовавшие за доносчицей застают нескольких женщин за приготовлением снадобий, а в укромных местах находят другие яды.

(8) Когда все это принесли на форум и через прислужника вызвали туда около двадцати матрон, у которых обнаружили зелья, то две из них, Корнелия и Сергия, обе патрицианского рода, принялись уверять, что снадобья целебные; доносчица их опровергала, понуждая выпить зелье, — пусть, мол, так перед всеми изобличат ее в клевете; (9) матроны просили дать им подумать, народ расступился, и они сообщили обо всем остальным. Поскольку и те согласились принять снадобья, они их выпили и все погибли — сами от собственных козней. (10) Тут же схватили их служанок, и те показали на множество матрон, из которых осудили около 170. (11) До того в Риме не было дел об отравлении. Это показалось чем-то сверхъестественным и похожим скорее на одержимость, чем на преступный замысел. (12) Вот почему, прочитав в летописях о том, как некогда при уходе плебеев диктатор вбил гвоздь56 и благодаря этому благочестивому средству люди, потерявшие в раздорах голову, наконец образумились, теперь тоже решили назначить диктатора для вбития гвоздя. (13) Назначили Гая Квинктилия, а он объявил начальником конницы. Луция Валерия, и оба сразу же после вбития гвоздя сложили с себя должность.

19. (1) Консулами избрали Луция Папирия Красса (вторично) и Луция Плавтия Венокса; в начале этого [330 г.] года в Рим прибыли посланцы вольсков из Фабратерии и Лукании с просьбой о покровительстве: (2) они обещали быть верными и послушными власти римского народа, если их защитят от нападения самнитов. (3) Тогда сенат отправил послов, чтобы объявить самнитам запрет вторгаться в пределы обоих народов. Успех такого посольства объясняется не столько миролюбием самнитов, сколько тем, что они еще не были готовы к войне.

(4) В этом же году началась война с привернатами, чьими союзниками оказались фунданцы, и даже вождем был фунданец Витрувий Вакк, человек, известный не только у себя на родине, но даже в Риме: на Палатине у него был свой дом. Когда же дом разрушили, а участок отошел казне, это место прозвали «Вакков луг».

(5) Луций Папирий вышел против этого Вакка, рыскавшего с грабежами в округе Сетии, Норбы и Коры, и расположился неподалеку от его стана. (6) Витрувию не хватило здравого смысла, имея дело с сильнейшим противником, остаться за валом и недостало мужества сражаться поодаль от лагеря; (7) развернув весь строй возле самых лагерных ворот (хотя в этих условиях воины больше думают о бегстве, чем о битве и неприятеле), он вступил в бой, не имея в запасе ни хитрости, ни отваги. (8) Он потерпел быстрое и решительное поражение, но само место битвы и легкость отступления в столь близкий лагерь помогли ему уберечь войско от тяжелых потерь; (9) почти никто не пал в самом сраженье, если не считать нескольких отставших от беспорядочно бегущей толпы, когда все кинулись в лагерь. Едва стемнело, напуганной толпою они двинулись оттуда в Приверн, чтобы за стенами укрыться надежней, чем за валом.

Другой консул, Плавтий, начисто разорив округу и увезя с собою добычу, повел войско от Приверна в область фунданцев; (10) на границе его встретили местные старейшины; они говорили, что явились просить не за Витрувия и свору его приспешников, но за фунданский народ, с которого сам Витрувий снял обвинения во враждебных Риму действиях, когда своим убежищем избрал Приверн, а не отечество. (11) В Приверне, мол, и следует искать и казнить врагов римского народа, врагов, отрекшихся от обоих отечеств и отпавших разом и от фунданцев, и от римлян; а сами фунданцы соблюдают мирный договор, они римляне по духу и с благодарностью помнят о полученном гражданстве. (12) Они просят консула не идти войною против ни в чем не повинного народа; земли, город, сами они со своими женами и детьми и ныне, и впредь есть и будут во власти римского народа.

(13) Консул похвалил фунданцев, отправил в Рим донесение об их верности долгу и повернул в сторону Приверна. Клавдий57 пишет, что сперва консул наказал тех, кто верховодил у мятежников: (14) около трехсот шестидесяти заговорщиков он отправил в Рим в цепях, но сенат не согласился видеть в этом безоговорочную сдачу, считая, что фунданцы хотят отделаться казнью низкородных бедняков.

20. (1) Во время осады Приверна войсками обоих консулов одного из них отозвали в Рим для проведения выборов. (2) В этом году [329 г.] в цирке были впервые установлены загородки58.

(3) Не успели еще уладить дела в войне с привернатами, как пришла грозная весть о нашествии галлов, а такое отцы никогда не оставляли без вниманья. Так что новые консулы, Луций Эмилий Мамерк и Гай Плавтий, немедленно получили приказ в квинктильские календы, то есть в тот же день, когда вступили в должность59, распределить между собою обязанности, и Мамерк, которому выпало вести войну с галлами, стал производить набор без всякого снисхождения: (4) призывалась, говорят, даже чернь из ремесленников и работников — народ, к военной службе никак не пригодный, так что огромное войско собралось в Вейях, чтобы выступить оттуда навстречу галлам. (5) Дальше отходить от Города сочли неразумным, ведь враг мог бы тогда обмануть их, пойдя на Рим другою дорогой.

Спустя несколько дней, когда вполне удостоверились в царящем пока у галлов спокойствии, всю силу удара вместо галлов обрушили на привернатов.

(6) Об этом существуют два предания: одни говорят, что город был взят приступом и Витрувия захватили живым, другие, что перед последним приступом, вынеся жезл, жители сами отдали себя во власть консула, а Витрувия выдали его же приспешники. (7) Приняв решение о Витрувии и привернатах, сенат предложил консулу Плавтию срыть стены Приверна, поставить там крепкую охрану и затем отпраздновать триумф; Витрувия приказали держать в темнице до возвращения консула, после чего высечь и казнить. (8) Его жилище, стоявшее на Палатине, постановили разрушить, а имущество посвятить Семону Сангу60; из медных денег, вырученных за его добро, отлили медные диски и поместили их в капище Санга напротив храма Квирина. (9) О старейшинах Приверна решили так: пусть каждый из оставшихся в Приверне после измены римлянам живет за Тибром на том же положении, что и велитрийцы61; (10) после принятия таких постановлений до самого триумфа Плавтия о привернатах больше речи не было, но после триумфа и казни Витрувия вместе с сообщниками его злодеяний консул посчитал, что перед сенатом, удовлетворенным наказанием виновных, можно без опаски заводить речь и о привернатах, и сказал: (11) «Коль скоро подстрекатели к измене уже понесли от бессмертных богов и от вас заслуженное наказание, то как, отцы-сенаторы, благоугодно вам поступить со множеством безвинного народа? (12) Что до меня, то, хотя мое дело скорее спрашивать вашего мнения, а не высказывать своего, я желал бы все-таки, зная, что привернаты — соседи самнитов, а мир с этим народом крайне ненадежен, чтоб между нами и привернатами оставалось как можно меньше озлобления».

21. (1) И само по себе дело было спорное, и высказывались, смотря по наклонностям, одни суровей, другие мягче, но еще больше все запуталось, когда один из привернатских послов, памятуя скорее о своем происхождении, а не о нынешнем подневольном положении (2), так отвечал стороннику довольно крутых мер на вопрос о наказании, какого, по его мнению, заслуживают привернаты: «Какого заслуживает всякий, кто мнит себя достойным свободы!» (3) Видя, что дерзкий ответ усилил враждебность тех, кто и прежде выступал против привернатов, консул, желая получить ответ не столь резкий, задал доброжелательный вопрос: (4) «А что если мы освободим вас от наказания? на какой мир с вами в будущем можем мы полагаться?» «Если условия его будут хороши, — отвечал посол, — мир будет надежным и постоянным, если плохи — недолговечным».

(5) Тогда раздались возгласы — мол, привернат открыто угрожает и речи его побуждают к мятежу умиротворенные народы; (6) более умеренная часть сената стала толковать ответ в лучшую сторону и заверять, что это была речь мужа и свободного человека: можно ли, дескать, надеяться, что хоть один народ или, в данном случае, человек будет оставаться в тягостном для него положенье дольше, чем это необходимо? (7) Мир надежен там, где условия его приняты добровольно, а там, где хотите иметь рабов, нечего рассчитывать на верность.

(8) Особенно настойчиво склонял к этому сам консул, то и дело твердя консулярам, руководившим высказыванием мнений, (9) причем так, чтобы многие слышали: лишь те, кто преданы свободе и только свободе, достойны стать римлянами! (10) Так привернаты выиграли свое дело в сенате, и по воле отцов-сенаторов народу было предложено дать привернатам гражданство.

(11) В тот же год в Анксур отправили триста поселенцев, они получили там по два югера земли.

22. (1) Наступил год [328 г.] консульства Публия Плавтия Прокула и Публия Корнелия Скапулы; за этот срок не произошло ничего примечательного ни в походах, ни в Городе, если не считать того, что во Фрегеллы — (2) владенья сигнийцев, а потом вольсков — вывели поселение и на похоронах матери Марк Флавий устроил раздачу мяса для народа. (3) Иные истолковывали это так, что под видом оказания почестей родительнице Флавий заплатил народу свой долг за освобождение от суда, к которому эдилы привлекли его по обвинению в совращении матери семейства62. (4) Хотя раздача мяса была благодарностью за прежнюю услугу в суде, она помогла ему еще и занять должность: на ближайших выборах, несмотря на отсутствие Флавия и наличие других соискателей, его избрали народным трибуном.


Сейчас читают про: