double arrow

Казанская губерния в XIX веке


Первая половина XIX столетия была отмечена многими важными процессами и явлениями в жизни страны. Основное заключалось в том, что наряду с продолжавшимся разложением феодально-крепостнического уклада формировались новые, капиталистические отношения. В общем русле изменений находилась и Казанская губерния.

К концу 50-х гг. XIX в. население Казанской губернии (в границах Республики Татарстан) увеличилось в 1,8 раза, достигнув 1,5 миллиона человек. Его социальный состав отражал аграрный характер развития края. Так, крестьян насчитывалось более 1,4 миллиона человек.

Крестьяне в основном делились на государственных, помещичьих и удельных. Из них государственные крестьяне составляли 80,2 процента. Второй по численности группой являлись помещичьи крестьяне.

Городское население росло медленнее. Его удельный вес составлял к концу 50-х гг. 6,1 процента против 4,5 процента в начале века (в целом по России этот показатель равнялся 8%). Вместе с тем отдельные города становились крупными населенными пунктами. Особенно быстро росли Казань, Чистополь. Так, в Казани проживало уже 61,7 тысячи человек вместо 25,6 тысяч. Увеличилось число жителей Мамадыша, Лаптева, Тетюш, Елабуги, Мензелинска.

Казанская губерния оставалась многонациональным регионом. Здесь жили русские, татары, чуваши, мордва, марийцы, удмурты, представители других национальностей. Почти три четверти населения губернии составляли русские (41%) и татары (29,6%). Из других народов больше всего было чувашей (22,2%), затем шли марийцы (5,7%), мордва (1,1%), удмурты (0,4%).

Наибольшее распространение среди населения имели православие и ислам. Православие исповедовали русские, подавляющее большинство чувашей, марийцев, мордвы и удмуртов, татары в основном придерживались мусульманской веры.

Основой экономики края, как и прежде, являлось сельское хозяйство. Несмотря на медленное течение сельской жизни, это хозяйство не оставалось неизменным. Приглядимся к тому, что здесь происходило. Благодаря крестьянской смекалке появлялись улучшенные земледельческие орудия, различные усовершенствования. В некоторых помещичьих хозяйствах вводились новые севообороты, использовались сортовые семена, разводился породистый скот. В губернии налаживается самостоятельное производство сельскохозяйственных машин и орудий. Немалую роль в этом сыграло Казанское экономическое общество, созданное в 1839 г. Членами этого общества были открыты показательные учебные фермы, библиотека, устроено депо земледельческих орудий и машин, проводились сельскохозяйственные выставки. «Записки Казанского экономического общества» широко пропагандировали агротехнические знания. Однако по преимуществу сельское хозяйство велось рутинными способами.

Вот ещё одно проявление происходивших в деревне Казанской губернии изменений. Помещики, крестьяне становились продавцами хлеба и покупателями промышленных изделий. И помещичье, и крестьянское хозяйства теряли свой натуральный характер, начинали ориентироваться на запросы рынка. Это свидетельствовало о развитии товарно-денежных, капиталистических отношений. Их следствием являлось ускорившееся имущественное расслоение крестьянства.

Зажиточных, средних и бедных крестьян можно было встретить почти в каждой деревне Казанской губернии первой половины XIX в. Эти крестьяне существенно различались по своим возможностям, положению. Зажиточные могли прикупить землю, нанять работников из числа своих же односельчан, завести собственное предприятие, перейти в мещанское или купеческое сословие. Беднякам нередко ничего не оставалось, как сдавать свои земельные наделы в аренду зажиточным крестьянам и идти батрачить. Происходило сокращение земельных наделов крестьян, росли недоимки. Неутомимый исследователь истории края, профессор Казанского университета К.Ф. Фукс в 1844 г. писал: «Безлошадные татары вовсе не имеют домашнего хозяйства: они всю свою пахотную землю и луга отдают в наем, не держат у себя скота, даже ни одной овцы. В их домах живут только одни женщины и ребята, а мужчины все скитаются по разным работам». Обычным явлением становились безлошадные хозяйства. Обедневшие, разорившиеся крестьяне тысячами уходили бурлачить на Волгу. Таково было положение в государственной деревне, которая более активно втягивалась в товарно-денежные, капиталистические отношения.

В сложных условиях находились крепостные крестьяне, в абсолютном большинстве принадлежавшие к русским. Средние наделы этих крестьян едва-едва превышали три десятины на душу (норма земельного надела государственного крестьянина составляла тогда около восьми десятин). К тому же помещики сокращали эти наделы, увеличивали барщину и оброк. Нередко крестьянин трудился на помещика шесть дней в неделю. С каждой души он должен был уплатить 15 рублей оброка. С тоской вспоминали крепостные времена начала века, когда оброчные платежи были в 2,5 раза меньше. А тут еще новая напасть – «месячина». Крестьянин вовсе забрасывал свое хозяйство, поскольку вынужден был работать на господском поле за небольшой месячный натуральный паек.

Крепостная деревня доживала свой век. Вместе с хиреющим крестьянским хозяйством приходила в упадок масса помещичьих имений. Расчет помещиков на то, что они смогут за счет усиленной эксплуатации крестьян увеличить свои доходы, не оправдывался. В помещичьих хозяйствах снижалось производство продуктов земледелия, а само дворянство разорялось.

Во все более стесненные обстоятельства попадали удельные крестьяне. При уменьшении их земельных наделов постоянно росли повинности. Так, денежный оброк с человека к концу 50-х гг. достиг 17 рублей.

Аграрный сектор был отсталой частью экономики края. Малоудобренные земли, которые обрабатывались примитивными орудиями (соха, сабан и деревянная борона), истощались, давали низкие урожаи. Сокращались посевы хлебов и картофеля на душу населения. С конца 30-х по середину 50-х гг. государственная деревня испытала восемь неурожайных лет. Сельское хозяйство переживало кризис. Это был кризис феодально-крепостнических отношений.

Необходимость перемен становилась все более острой, и ее ощущали многие.

Особенно страдали крепостные. Пользуясь их бесправием, помещики нередко истязали, избивали своих крестьян. По многим крестьянским спинам «гуляли» розги и плети. Помещики пользовались правом ссылать крестьян в Сибирь, на каторжные работы. Крепостными торговали на базарах и ярмарках, продавали за долги. Случались и убийства крепостных крестьян.

Государственные крестьяне не были полностью бесправными, как крепостные. Однако и им приходилось не сладко. Тяжелым бременем на крестьянских плечах лежали многочисленные денежные сборы, которые значительно выросли в то время. Нужно было еще нести подводную, постойную, дорожную и другие повинности. Новые тяготы повлекла за собой реформа управления государственными крестьянами 1837-1841 гг. Крестьяне теперь должны были содержать за свой счет многочисленных чиновников губернской палаты, уездных округов государственных имуществ, работать на общественной запашке: сажать непривычный для них картофель.

В государственной дёревне жило по большей части нерусское население. Для татарских, марийских, мордовских, удмуртских деревень были установлены повышенные налоги и повинности. Рядовым явлением было вымогательство. Поборов не чуралось и православное духовенство. Национальные чувства, особенно мусульманского населения, задевало засилье русских чиновников в административных учреждениях, в местных органах управления. С середины 30-х гг. на должности сельских и волостных начальников могли избираться лишь лица православной веры. К тому же делопроизводство в учреждениях, судах велось на русском языке.

По законам Российской империи разрешалось исповедовать любую религию (государственной религией являлось православие), лишь бы она признавала царскую власть и существующие порядки. Однако подлинной веротерпимости не было. Правительство, православная церковь стремились закрепить и расширить влияние христианства в крае.

В 1812 г. в Казани было организовано Российское библейское общество с миссионерскими целями. Это общество большими тиражами выпускало православную литературу, богословские книги на языках нерусских народов края, в том числе на татарском языке. 30-е гг. прошли под знаком «крестового похода» прежде всего против мусульман, объявленного казанским архиепископом Филаретом. В деревнях, селах миссионеры, где словом, где при помощи земской полиции пытались обратить в православие нерусских крестьян. Миссионерское отделение имела Казанская духовная академия, открытая в 1842 г. В рамках этого отделения был создан противомусульманский разряд.

Словом, «горючего» материала в помещичьей, государственной и удельной деревне Казанской губернии было много. Крестьяне вынуждены были протестовать. Крепостные писали жалобы на своих господ, пускались от них в бега. Осмелившегося жаловаться беглеца в случае поимки ждала расправа. Ведь по Уложению о наказаниях 1845 г. за одну только подачу жалобы на помещика полагалось 50 ударов розог. Было и открытое неповиновение: крепостные отказывались работать на барщине, вносить оброк. Документы первой половины XIX в. содержат немало сведений о порчах посевов, вырубках господских лесов, поджогах дворянских усадеб. Против бунтовщиков направлялись воинские команды, «зачинщиков» и «подстрекателей» отдавали под суд.

Иногда дело доходило до ожесточенных кровавых столкновений. Так было во время подавления Акрамовского движения, возникшего среди чувашских и марийских государственных крестьян. Основными районами этого движения конца 30-х – начала 40-х гг. являлись Ядринский, Козьмодемьянский, Цивильский, Чебоксарский, Свияжский и Буинский уезды.

Крестьяне перестали обрабатывать общественную запашку и сажать картофель, затем перешли к более решительным действиям. В деревни были снаряжены воинские команды. В ходе столкновений появились раненые с обеих сторон, были произведены аресты. При попытке освободить арестованных в селе Акрамово Козь-модемьянского уезда 20 мая 1842 г. было убито восемь крестьян, более 30 ранено. Ранения получили около 80 солдат. Настоящие бои произошли в селах Чебоксарского, Ядринского, Цивильского уездов. Общее число восставших, среди которых было много татар, составляло несколько десятков тысяч человек.

Крестьяне могли противопоставить ружьям и пушкам солдат в основном дубины, палки, колья. Силы были неравны, и военные отряды жестоко подавили восстание. Более 400 его участников были отданы под суд. По приговору 23 человека должны были отправиться на каторжные работы.

В первой половине XIX в. среди нерусских крестьян возникло и такое массовое явление, как отход («отпад») от православия. В первой четверти столетия 13,4 тысячи крещеных татар из 41,1 тысячи выразили желание вернуться в старую веру. В 30-40-х гг. татарские, марийские, чувашские крестьяне отпадали от православия целыми деревнями и волостями. Этот был протест против христианизаторской, русификаторской политики властей.


Сейчас читают про: