Студопедия
МОТОСАФАРИ и МОТОТУРЫ АФРИКА !!!


Авиадвигателестроения Административное право Административное право Беларусии Алгебра Архитектура Безопасность жизнедеятельности Введение в профессию «психолог» Введение в экономику культуры Высшая математика Геология Геоморфология Гидрология и гидрометрии Гидросистемы и гидромашины История Украины Культурология Культурология Логика Маркетинг Машиностроение Медицинская психология Менеджмент Металлы и сварка Методы и средства измерений электрических величин Мировая экономика Начертательная геометрия Основы экономической теории Охрана труда Пожарная тактика Процессы и структуры мышления Профессиональная психология Психология Психология менеджмента Современные фундаментальные и прикладные исследования в приборостроении Социальная психология Социально-философская проблематика Социология Статистика Теоретические основы информатики Теория автоматического регулирования Теория вероятности Транспортное право Туроператор Уголовное право Уголовный процесс Управление современным производством Физика Физические явления Философия Холодильные установки Экология Экономика История экономики Основы экономики Экономика предприятия Экономическая история Экономическая теория Экономический анализ Развитие экономики ЕС Чрезвычайные ситуации ВКонтакте Одноклассники Мой Мир Фейсбук LiveJournal Instagram

ОТХОД РУССКИХ ВОЙСК К ПОРТ-АРТУРУ И ЛЯОЯНУ




ДЕЙСТВИЯ ФЛОТА.

ГЛАВА IX

На другой день после боя под Вафангоу Витгефт по­лучил от Алексеева две телеграммы. В первой из них главнокомандующий сообщал:

«Принимаю все меры к скорейшей деблокаде Артура. Но ввиду всякой случайности надо флоту, защищая кре­пость, готовиться к последней крайности — выйти в море для решительного боя с неприятелем, разбить его и про­ложить путь во Владивосток».

В другой телеграмме говорилось, что если после боя японский флот окажется разбитым, то дальнейшая задача эскадры будет заключаться в содействии армии Куропаткина по снятию осады крепости.

Чтобы облегчить прорыв Витгефту, Алексеев приказал Владивостокскому отряду крейсеров выйти на сообщения японских армий в Японском море с целью отвлечь на себя часть сил «Соединенного флота» из-под Порт-Артура.

Крейсеры «Рюрик», «Громобой» и «Россия» 15 июня появились на параллели Фузана, в Корейском проливе, в 60 милях от базы адмирала Камимуры. Здесь проходили пути японских воинских перевозок. За день крейсеры по­топили транспорт «Идзуми-Мару» с военным грузом и транспорт «Хитачи-Мару», на котором находилось, кроме команды, 1095 солдат и офицеров резервного гвардей­ского полка, 320 лошадей и тяжелые 11-дюймовые гау­бицы, предназначавшиеся для осады Порт-Артура. Тре­тий транспорт «Садо-Мару», имевший на борту 1350 сол­дат и офицеров, был поражен двумя торпедами. /124/

Камимура, предупрежденный по радиотелеграфу о появлении русских, немедленно покинул базу, имея 4 бро­неносных и 5 легких крейсеров и 8 миноносцев. Однако все его усилия отыскать владивостокские крейсеры оказа­лись тщетными. 20 июня после удачного набега они воз­вратились в бухту Золотой Рог.

Поход крейсеров, однако, не повлиял на изменение дислокации японского флота. Он примечателен только тем, что японской армии были нанесены потери большие, чем в боях на Ялу и Вафангоу, вместе взятых.

18 июня Витгефт получил от Алексеева новую теле­грамму, в которой главнокомандующий дополнительно указывал: «...как только все суда будут готовы и предста­вится первый благоприятный момент для выхода эскадры против ослабленного ныне на море неприятеля, решайте этот важный и серьезный шаг без колебаний»1.

1Русско-японская война, кн. 2, Спб., 1913 г., стр. 112.

Командующий эскадрой в эти дни имел в строю 6 броненосцев (по окончании ремонта) против 4 у про­тивника, т. е. явное преимущество в главных силах, и решил выполнить приказ. Без должной подготовки 23 июня адмирал вывел в море 6 броненосцев, 5 крейсе­ров, 2 минных крейсера и 12 миноносцев. Из гавани вы­тягивались медленно, не торопясь тралили мины, и, нако­нец, на рейде служили молебен, на все это ушло чуть ли не десять часов времени. Адмирал Того, предупрежденный о выходе на рейд русского флота блокадными кораб­лями, вполне успел подготовиться к встрече. Неприятель­ский флот в составе четырех броненосцев, четырех броне­носных крейсеров, одного старого броненосца, тринадцати крейсеров и тридцати миноносцев появился на виду рус­ских в начале шестого часа после полудня. Вот где был нужен смелый и отважный Макаров! При появлении противника Витгефт, обладая большим числом броненос­цев, следовательно, и большей крупнокалиберной артил­лерией и кораблями, способными выдержать длительное огневое воздействие, пытался занять выгодное положение для сражения. Но в решительную минуту он усомнился в своих силах и, считая, без всякого на то основания, бой безнадежным, в 6 часов 50 минут поднял сигнал об от­ступлении в базу. Эскадра не выполнила поставленной задачи, но появление ее в море оказало существенное /125/ влияние на сухопутные операции японцев в Маньчжурии. 24 июня, в день предполагаемого наступления, командую­щие 1-й и 2-й армиями получили из Токио следующую директиву: «Факт, что русский флот может выходить из Порт-Артура, осуществился: перевозка морем продоволь­ствия, потребного для соединений Маньчжурских армий, подвергнута опасности, и было бы неосторожным 2-й армии подвигаться севернее Гайчжоу в настоящее время. Ляоянский бой, который должен был произойти до на­ступления дождей, отложен на период времени после их окончания» .




Японцы, как видно, были очень чувствительны к без­опасности своих коммуникаций. Стоило «Ретвизану», «Цесаревичу» и «Победе», которые они считали погиб­шими, показаться в море, как это повлекло за собой не только перенесение сроков наступления на Ляоян, но и отмену снабжения армии Оку через Печилийский и Киньчжоуский заливы.



Витгефт, полагавший, что главной задачей эскадры в сложившейся обстановке является не борьба с японским флотом за овладение морем, а защита крепости, после возвращения в базу разработал план действий по под­держке фланга своих войск, отходивших к Порт-Артуру. С конца июня корабли почти ежедневно выходили в море и обстреливали фланги наступавшей японской армии.

В донесении адмиралу Алексееву Витгефт всю вину за неблагоприятный исход операции 23 июня принимал на себя. Неуспех же объяснял недостатками практики сов­местного плавания эскадры, которую он считал небоеспо­собной и до прихода на восток 2-й Тихоокеанской эскадры Рожественского не имеющей данных, чтобы снова пред­принимать какие-либо активные действия.

Главнокомандующий ответил, рекомендуя быть в пол­ной боевой готовности и, если положение крепости будет безнадежным, еще раз выйти в море и по возможности, не вступая в бой с флотом противника, прорваться во Вла­дивосток. Этот приказ главнокомандующего был по суще­ству отказом от дальнейшей борьбы за господство в Жел­том море и обрекал эскадру на пассивные действия, в конце концов приведшие ее к гибели. /126/

Далее Алексеев сообщал, что сухопутные силы в Маньчжурии достигли 200 тыс. человек и в ближайшее время следует ожидать серьезного нажима на против­ника.

Однако, «какой бы ни был успех,— говорилось в депеше,— без успеха на море он не будет иметь значения. Между тем все, что на море, производит громадное впе­чатление в Японии. Уничтожение трех транспортов на­шими крейсерами вызвало целую панику, а равно выход и эскадры из Артура. Будьте бдительны и не пропускайте благоприятной минуты — снова выйти с Вашей эскадрой, но только без возвращения на Артурский рейд»1.

1Русско-японская война, кн. 2, стр. 185.

Вечером 3 июля на броненосце «Цесаревич» состоя­лось совещание флагманов и командиров кораблей 1 ранга совместно с сухопутным командованием крепости. Витгефт ознакомил собравшихся с обстановкой на море и обратился к Стесселю и его генералам с просьбой вы­сказаться, чего они при данной ситуация ждут от эскадры. Стессель и его свита потребовали обратить все силы флота на поддержку сухопутной обороны. Участники со­вещания пришли к заключению, что новый выход флота в море возможен только в случае оставления крепости гарнизоном или когда выход будет необходим для обеспе­чения флангов русских войск при наступлении их из Южной Маньчжурии к Порт-Артуру. Было решено: ору­дий с кораблей больше не снимать, а участие флота в обороне крепости осуществлять при необходимости ко­рабельным десантом и поддержкой сухопутных сил корабельной артиллерией.

Только один генерал Кондратенко, верно понимая об­становку, не согласился с решением большинства и за­явил, что, несмотря на все препятствия и превосходство в силе японского флота, в которое он не верил, нашей эскадре следует выйти в море для боя с противником, что все вспомогательные действия флота — паллиативы и к освобождению Артура не ведут. Это был верный взгляд стратега на роль флота в сложившихся условиях.

Алексееву Витгефт ответил 12 июля: «... Не оправды­ваюсь, а по долгу совести доношу... Благоприятного мо­мента, как указал опыт, выходу нет, хотя ежедневно тралит /127/ весь караван. Выход без потери судов случай помощи божией».

Остановившись подробно на причинах возвращения эскадры в Порт-Артур 23 июня, Витгефт в заключение писал: «Не считаю себя способным флотоводцем, коман­дую лишь в силу случая и необходимости по мере разу­мения и совести до прибытия командующего флотом...» Новый командующий флотом адмирал Скрыдлов в эти дни отсиживался во Владивостоке и особых мер, чтобы вступить в командование флотом, не предпринимал. Получив доклад, Алексеев убедился, что Витгефт не в состоянии лично принять решение о выходе флота во Вла­дивосток, и предложил командующему обсудить на со­вете флагманов и командиров кораблей отданный им приказ.

Совет, состоявшийся 17 июля, встал на точку зрения Витгефта и решил, что, не имея благоприятных условий, эскадра не может выйти в море. Далее флагманы согла­сились, что во Владивосток флот выйдет тогда, когда все меры по удержанию Порт-Артура будут исчерпаны, в том числе все ресурсы флота, и, наконец, в заключение заяв­ляли, что если эскадра в данной обстановке уйдет, то этим только ускорит падение крепости.

Решение совета свидетельствовало, что Витгефт и его командиры неверно оценивали обстановку на театре и неправильно понимали роль флота в происходящих со­бытиях. Алексеев не согласился с доводами совета и снова категорически приказал Витгефту при первой возможности оставить Порт-Артур и уходить во Владивосток.

* * *

26 июня возобновились бои на Квантунском полу­острове. Генерал Ноги решил захватить гору Куинсан, с которой русскими хорошо просматривался тыл его армии, и в частности город и порт Дальний.,

После артиллерийской подготовки части 11-й японской дивизии перешли в наступление, поддерживаемые с моря двумя вспомогательными крейсерами и шестнадцатью миноносцами. На помощь своей пехоте вышли в бухте Си-као и Лунвантан и русские корабли: крейсеры «Новик» и «Всадник», канонерские лодки «Отважный», «Гремящий», «Бобр» и 14 миноносцев, отогнавшие противника и в тече­ние нескольких часов расстреливавшие неприятельские позиций. /128/ При появлении пяти японских крейсеров русский отряд ушел в базу.

Русские солдаты, защищавшие гору Куинсан, весь день вели упорные бои и, понеся большие потери, отсту­пили по приказанию Фока.

Захватив гору Куинсан, Ноги в ожидании подкрепле­ний вновь сделал месячную передышку.

В начале июля в предвидении Ляоянского сражения и штурма Порт-Артура значительно усилились перевозки из Японии в Маньчжурию и на Квантун войск, боеприпа­сов, снаряжения, техники и продовольствия, причем боль­шая часть транспортов направлялась из восточных портов Японии и Средиземного моря через Желтое море. После того как об этом стало известно русскому командованию, Алексеев приказал отряду владивостокских крейсеров выйти на сообщения восточных портов Японии.

20 июля крейсеры «Россия», «Громобой» и «Рюрик», пройдя в Тихий океан Сангарским проливом, повернули на юг, через день они задержали транспорт с военной контрабандой — германский пароход «Арабию», идущий с ценным грузом в Иокогаму из США. 23 июля у входа в Токийский залив был остановлен английский контрабан­дист «Найт Коммандер» с грузом из Нью-Йорка; на транспорте не оказалось угля, чтобы дойти до Владиво­стока1, и он был потоплен. Кроме «Найт Коммандера», крейсеры уничтожили несколько шхун, германского кон­трабандиста «Теа» и захватили с контрабандой англий­ский пароход «Калхас». Вечером из-за нехватки угля крейсеры повернули обратно. Возвращались тем же Сан­гарским проливом, не считаясь, что Камимура мог пере­хватить их и у входа в Японское море и дальше на всем протяжении до Владивостока. Японцы решили, что рус­ские, обойдя Японию с юга, попытаются соединиться с порт-артурской эскадрой, и ждали их у мыса Шантунг в Желтом море.

1 «Найт Коммандер» имел в трюмах 1000 тонн рельсов, 1700 тонн мостовых частей, 300 пар вагонных колес с осями и 400 колес без осей.

Отряду не удалось уничтожить военные транспорты противника, но сам факт появления его в Тихом океане, у берегов Японии, вблизи от столицы Токио, всколыхнул /129/ весь мир. В американских и английских торговых кругах началась паника, резко возросли фрахты, некоторые круп­ные пароходные компании вовсе прекратили рейсы в Япо­нию. Вся прояпонская пресса, как по команде, подняла истошный вой. Ларчик открывался просто. Капиталисты США наживали на поставках в Японию громадные ба­рыши, а владивостокские крейсеры по праву войны на­чали ловить и топить контрабандистов. Гарриману-старшему и другим крупным дельцам Америки в связи с этим было о чем беспокоиться. В газетах сообщалось, что лов­кие предприниматели доставляют в Японию провиант для армии, лошадей для кавалерии, что в Сан-Франциско ждет отправки главным образом вооружение на 50 млн. долларов, что в пути находится пароход с очень ценным грузом, орудиями, а также валютой на сумму в несколько миллионов долларов и т. д.

Между тем армия Ноги усилилась прибывшей 9-й дивизией, двумя резервными бригадами и осадным артиллерийским парком и, имея 60 тыс. пехоты, 208 ору­дий и 72 пулемета, 26 июля перешла в решительное на­ступление против так называемой русской «позиции на перевалах».

Незадолго перед этим генерал Крндратенко, определив по ходу дела, что японцы вот-вот перейдут в наступление, вопреки Стесселю и Фоку категорически потребовал обо­рудовать и укрепить близкие подступы к крепости для активной обороны. Генерал безошибочно решал важней­шую в это время задачу, ибо врага можно было удержать только смелыми контратаками, не давая ему возможности сосредоточить свои силы в одном направлении и перейти в наступление. Фок попрежнему стремился в кратчайшие сроки, не принимая боя, отвести войска в крепость. Но так как Кондратенко не был с этим согласен и упорно настаи­вал на своем, Фок обратился за помощью к Стесселю.

«Я назначен начальником всей передовой линии, — пи­сал он, — а потому все распоряжения должны исходить от меня и только через меня передаваться высшей инстан­ции. Со скромной ролью, которая выпала на долю гене­рала Кондратенко, он, конечно, примириться :не может, его натура требует кипучей деятельности, он хочет руко­водить событиями...» И дальше: «Прошу разделить передовую /130/ позицию на два участка, чтобы я и генерал Кон­дратенко были хозяевами в своих участках...»1

1Русско-ядонская война, т. VIII, Оборона Квантуна и Порт-Артура, ч. 1, стр. 428.

Это был маневр, рассчитанный на устранение Кондра­тенко с фронта, ибо разделить «позицию» на два участка значило лишить войска передовой линии единого началь­ника. В заключение Фок заявлял, что он не согласен с на­ступательными тенденциями генерала Кондратенко. Нет сомнения, что Стессель встал бы на сторону своего едино­мышленника, но пока шла переписка между ними, японцы, сосредоточив ударную группировку, перешли в наступление.

Начались тяжелые бои на «перевалах». Одновременно активизировались действия легких сил японского флота. Японцы усиленно минировали внешний рейд Порт-Артура и бухты Тахэ и Лунвантан. Русские минеры усиленно тралили мины, и, несмотря на противодействие врага, ко­рабли эскадры выходили в ближайшие бухты и оказывали огневую поддержку своим войскам, дравшимся на мор­ском фланге.

28 июля японцы заняли высоту 93, господствующую на «перевалах». Захват ее не имел особого значения, но генерал Стессель ухватился за это и приказал войскам немедленно отходить на верки крепости.

Маневренный период войны на Квантуне закончился. Началась тесная осада и оборона крепости.

Взгляды Алексеева и Куропаткина на дальнейшее ве­дение войны разошлись окончательно. Можно еще согла­ситься, что план отступления до Харбина, разработанный в начале войны Куропаткиным, был правильным, ибо он, бывший военный министр, хорошо знал боевую подготовку и мобилизационные возможности как русской армии, так и японской; ему было известно внутреннее политическое положение в стране, он учитывая, что воевать придется на чужой территории и, возможно, в войну против России ввяжутся и китайские феодалы, что на западных грани­цах не исключены осложнения. Но за пять месяцев войны обстановка существенно изменилась. Мобилизация рус­ской армии и сосредоточение войск в Южной Маньчжу­рии далеко опередили планируемые сроки. Маньчжурская армия уже приобрела некоторый боевой опыт; наоборот, /131/ наступление японцев в Маньчжурию затянулось, и продвижение их было крайне осторожное и медленное, наступ­ление армий осуществлялось с разных направлений, и они могли быть разбиты поодиночке даже слабейшим против­ником, а Куропаткин имел больше сил, Китай держал строгий нейтралитет, на западных границах было тихо. В такой обстановке следовало переходить к активным действиям. Главнокомандующий Алексеев, сторонник перехода Маньчжурской армии в наступление, требовал, рекомендовал, советовал, обращал внимание, но по поло­жению не имел права отдать категорического приказания самостоятельному командующему армией Куропаткину в отношении боевого использования войск; сам же Куропаткин, не будучи в силах разобраться в происходящем, упрямо осуществлял свой план (отступать во что бы то ни стало), увлекая японцев вглубь Маньчжурии.

В конце июня главнокомандующий потребовал раз­бить армию Куроки, сил для этого было более чем доста­точно. Командующий соглашался, но только на словах.

Пока между русскими «вождями» шли препиратель­ства, японцы 24 июня атаковали горные перевалы на юго-востоке Ляодуна. 25 июня армия Куроки заняла Чепалинский перевал, а еще через день овладела Модулинским и Феншуйлинским перевалами. Затем перешла в наступле­ние 4-я армия и на другой день заняла Далинский пере­вал. Державший здесь оборону генерал Плешаков донес, что его атаковали 12 полков и он отступил. В действитель­ности против русских действовало всего три полка под командой генерала Кавамуры. 9 июля 2-я армия Оку за­хватила Гайчжоу. Куропаткинские генералы, выполняя стратегический план командующего армией, не оказывали особого сопротивления противнику.

Командующий Восточным отрядом генерал Келлер, разбросав свои войска на пятидесятикилометровом про­странстве, по существу оказался уязвим в любом ме­сте. И немудрено, что при первом же натиске японцев он потерял перевалы, в том числе и такие важные, как Западный Фынзаолин, Модулин и Сандолин. Его войска без плана и цели перебрасывались по фронту. И, наконец, 17 июля в бою у Мотиенлинского перевала, когда из имевшихся 43 батальонов была потеряна всего тысяча че­ловек, генерал снова без всякого основания отступил, предполагая, что японцы многочисленнее. Келлер, генерал /132/ из губернаторов, не обладавший военными знаниями, все же правильно понимал причины неудач. В этом отноше­нии очень характерно его донесение Куропаткиму, в котором он писал, что бой проиграли в результате исклю­чительно бестолкового руководства, пораженческого на­строения многих начальников, их боязнью активных дейст­вий и чрезмерной наклонности к отступлениям. Этого, к сожалению, не понимал командующий.

Прикрывшись захваченными перевалами, Ойяма при­ступил к подготовке наступления на Ляоян, которое, как уже говорилось выше, было запланировано на период после дождей, т. е. на вторую половину августа.

Расположение войск противников в Южной Маньчжу­рии к этому времени было следующее: примерно на парал­лели Инкоу — Далинский перевал и севернее против 2-й и 4-й армий японцев дрались 1-й, 2-й и 4-й Сибирские корпуса, конница Мищенко и Самсонова; на востоке между перевалами Сандолин и Сихоян до реки Тайцзыхе против 1-й японской армии на дорогах из Ляояна на Фынхуанчен действовали 3-й Сибирский, 10-й и 17-й армей­ские корпуса и казаки Ренненкампфа.

19 июля части армии Куроки заняли Сихоян, на рус­ском левом фланге фронта, откуда открывался свободный и удобный путь на Мукден, в тыл всей Маньчжурской ар­мии. Правда, японцы не решились на эту операцию, но Алексеев снова настойчиво потребовал, чтобы Куропаткин, наконец, отказался от пассивной обороны и перехо­дил в наступление. В ответ Куропаткин укрепил свой ле­вый фланг, а для перехода в наступление запросил уси­лить его армию еще четырьмя корпусами. Если ранее он предполагал дать бой 2-й японской армии Оку под Ташичао, то теперь и от этой мысли отказался, считая, что вы­годнее сразиться под Хайченом. Очищение Ташичао отда­вало японцам и порт Инкоу, последний пункт, через ко­торый по морю осуществлялась связь с осажденным Порт-Артуром, но Куропаткин шел и на это. Тогда Алексеев пригласил командующего в свою ставку в Мукден. На состоявшемся совещании было решено, удерживая пози­ции против Оку и Нодзу, атаковать и разбить армию Ку­роки. Куропаткин согласился лично возглавить это меро­приятие. Но стоило ему выехать из Мукдена, и командую­щий передумал, решив окончательно, что он примет бой только на Ляоянских укрепленных позициях. /133/

Командиры корпусов получили указания при нажиме противника отводить войска на новые рубежи, ближе к Ляояну, в упорные бои с превосходящими силами японцев не ввязываться, уводить свои части на следующую пози­цию нерастроенными.

23 июля 2-я японская армия атаковала Ташичао. Командующий южной группой русских генерал-лейтенант Зарубаев имел на этом направлении четыре дивизии, хо­рошо обеспеченные фланги и подготовленную для обо­роны позицию. Наступление японцев было заранее обре­чено на неудачу, и в самом деле — против 1-го Сибир­ского корпуса наступали с фронта всего восемь батальо­нов и немногим более против 4-го Сибирского корпуса, силы слишком недостаточные для того, чтобы атаковать укрепленную позицию. Но Зарубаев еще накануне полу­чил приказ Куропаткина не оборонять Ташичао и отходить на Хайчен.

Однако отходить без выстрела Зарубаев все же не ре­шился, опасаясь за свою репутацию. Произошел бой. Как и следовало ожидать, полки Оку понесли значитель­ные потери и были отброшены на исходные рубежи, а из 48 русских батальонов в бою приняли участие только 14, и, тем не менее, на другой день Зарубаев без воздействия противника отступил к Хайчену.

Под Ташичао впервые за войну прекрасно стреляли русские артиллеристы. Так, 2-я батарея 9-й артбригады, стреляя с закрытых позиций, успешно боролась с шестью неприятельскими батареями в течение 15 часов, сделав 4178 выстрелов и нанеся им существенные потери; сами японцы сообщали о потере двух батарей. Русские артил­леристы оставили свои позиции после категорического приказа начальства об отступлении. В этом беспримерном бою одной батареи против шести не было потеряно ни одного орудия. Отличилась и пехота,— в штыковых ата­ках солдаты Барнаульского, Тобольского и Томского пол­ков показали мастерство, отвагу и храбрость.

Отступая перед битым врагом, они, естественно, зада­вали вопрос — почему? Рядовые офицеры не могли ни­чего ответить. Причины были известны Зарубаеву, Штакельбергу и другим генералам, которые стояли слишком далеко от солдат.

Очевидец отступления из-под Ташичао впоследствии писал, что оно после блистательно отбитых атак противника /134/ было принято войсками с чувством глубокой обиды и возмущения.

За несколько часов до отступления Штакельберг по­слал Зарубаеву записку следующего содержания: «Не­приятель чрезвычайно сильным артиллерийским огнем обстреливает наши пехотные окопы: потерь еще не несу, потому что окопы еще не заняты; с занятием же их понесу значительные потери, чего надлежит избегнуть, так как это не входит в расчеты командующего армией. Долгом считаю высказать свое мнение: надлежит отойти1.

1ЦВИА, ф. ВУА, д. № 30415, л. 396.

То, что произошло у Ташичао, повторилось и у Симучена и в других местах. Главнокомандующий Алексеев, рекомендации и указания которого Куропаткин игнори­ровал, обратился к царю. В донесении он сообщал, что оставление нашими двумя корпусами Ташичао не вызы­валось ни превосходством сил неприятеля, ни его дей­ствиями, что в результате отступления потерян важный в политическом и экономическом отношениях морской порт Инкоу. Далее Алексеев жаловался, что Куропаткин, дав обещание наступать против армии Куроки и лично руководить наступлением, через несколько дней отказался от своих слов и обязательств под тем предлогом, что не готовы войсковые обозы и что он вновь просит подкреп­лений, так как с имеющимися на направлении Куроки 64 батальонами атаковать он не может. Конечно, обозы — предлог, а 64 батальона было больше, чем достаточно, чтобы перейти к активным действиям против 1-й японской армии. Вместе с донесением Алексеев представил царю просьбу об освобождении его от обязанностей главно­командующего.

Куропаткин маневрировал, но не войсками, а донесе­ниями и обещаниями и не только Алексееву, но и царю, продолжая осуществлять свои, отмененные жизнью, планы.

Стратегия отступления стала в резкое противоречие с политикой царизма на Дальнем Востоке. Это противоре­чие и было одной из главных причин неуспешного хода войны.

Ойяма, не встречая нигде упорного сопротивления, в конце июля перешел в наступление всеми армиями. Хотя наступление шло и вяло, нерешительно, русские генералы /135/, пытаясь для проформы оказывать сопротивление и даже переходить в контратаки, после первых же атак японцев пятились к Ляояну, на так называемые подго­товленные укрепленные позиции.

В бою у Кангуалина 31 июля командир 2-го Сибир­ского корпуса, «герой» Тюренчена, генерал Засулич пы­тался по общему плану Куропаткина контратаковать про­тивника. Вот как он описывает эту попытку: «Атака наша, выполненная сплоченными стрелковыми цепями, привела в восторг всех, кто их видел... В сомкнутом по­рядке стрелковые цепи бросились с двух сторон на япон­цев в штыки. Неприятель не выдержал... После этого героического удара я приказал... остановиться и дальше вперед не двигаться. В 7 часов вечера я получил прика­зание Вашего превосходительства об отступлении на Хайчен». Генерал не сообщает, сколько русских солдат и кого атаковали сомкнутым строем, сколько их погибло.

В этот же день на Восточном фронте произошли бои за Янзелинский, Юшулинский и Пиенлинский перевалы. Келлер также пытался контратаковать. Но после гибели генерала под Янзелином войска без упорного боя отсту­пили до Линьдянсана, расположенного в 30 км от Ляояна. Особенно плохо воевали генералы 10-го корпуса на заблаговременно выбранной и укрепленной позиции у Гудзядзы. Перед боем командир корпуса генерал Случевский из 95 имевшихся у него орудий 77 приказал отвезти подальше в тыл, чтобы они в случае чего не оказались японскими трофеями. Имея превосходство в силах (мно­гие части в бою не участвовали), Случевский отступил на так называемые Анпинлинские позиции, находившиеся в нескольких десятках километров от Ляояна.

К 1 августа войска русской южной группы останови­лись на хорошо укрепленной позиции у Хайчена. Обста­новка была настолько благоприятной, что даже Куропаткин воспрянул духом и заявил командирам корпусов и от­дельных частей, что отступление закончилось, что пози­ция будет обороняться до той минуты, когда наступит общий наш переход к наступательным действиям. Об этом Куропаткин просил передать всем солдатам и офицерам. Но еще не успели начальники прибыть к своим вой­скам, как последовал приказ того же Куропаткина к от­ступлению на Аншанчанские позиции под Ляояном. Утверждают, что якобы Куропаткин получил тревожные /136/ вести из Восточного отряда и, боясь быть отрезанным от Мукдена, изменил свое мнение о позиций Хайчена. Все та же «стратегия»: если не было предлога к отступлению, его выдумывали.

Командующий армией с каждым днем терял автори­тет даже среди своих приближенных и помощников.

О настроении генералитета летом 1904 года ярко сви­детельствует письмо нового начальника Восточного от­ряда, командира 17-го армейского корпуса, барона Бильдерлинга Куропаткину. Этот генерал, часть войск кото­рого пробыла на фронте несколько дней, писал:

«Убедительно прошу, если только по общему ходу дел на театре войны представляется возможность, разрешить мне снять утомленные войска с позиции и без боя в виде обыкновенного марша-маневра отвести их на указанные нам позиции под Ляояном. Поведу войска с музыкой, с песнями весело, не торопясь, и надеюсь привести их бодрыми, сильными духом для решительного боя...»

Куропаткин не призвал генерала-капельмейстера к по­рядку, их взгляды совпадали, один стоил другого.

Но Куропаткин видел, что против него собирается гроза. Ведением боевых действий был недоволен не только Алексеев и агрессивные деятели в Петербурге, росло недовольство во всех слоях русского общества. Не­прерывным отступлением были недовольны и офицеры, и солдаты армии. Командующий понимал, что настроения в армии не приведут к хорошему, и принимал против недо­вольных дисциплинарные меры, вплоть до порки шомпо­лами.

От начальства Куропаткин защищался пером. Как опытный бюрократ, он складно писал, умел пустить пыль в глаза и черное превратить в белое. Его доклад-оправ­дание, посланный царю в начале августа, состоял из уме­лого нанизывания объективных причин, якобы не позво­лявших армии перейти в наступление и одержать победу.

Военный министр генерал Сахаров перед представле­нием доклада царю сделал на нем пометки, опровергающие почти все доводы Куропаткина. Если командующий писал, что японцы имеют на фронте 186 батальонов пе­хоты, а русские 150, то Сахаров поправлял: у японцев 148, а у Куропаткина 165. В отношении японцев Куропаткин мог допустить ошибку, но при определении своих сил, да еще в докладе царю ошибка слишком неприлично характеризовала /137/ ее автора. На утверждение Куропаткина о том, что японцы сосредоточивают войска в точке удара, создают преимущество и одерживают успехи, Сахаров замечал: «это можем делать и мы». Куропаткин доклады­вал, что у японцев многочисленная и отличная артилле­рия, военный министр парировал: «наша лучше». И это было правильно. Дальше Куропаткин сетовал, что наши солдаты носят на себе груз до двух пудов, в горах без дорог воевать трудно, нет воды, стоит жаркая погода и пр. На довод, что условия местности более выгодны для наступления, следовал ответ Сахарова: «стало быть, надо наступать». Куропаткин жаловался, что офицеры нервни­чают и проявляют неуверенность в победе, Сахаров ре­зонно замечал: «немудрено, когда, кроме поражений, ни­чего нет». Куропаткин писал, что боевое воодушевление армии слабое, но забывал добавить, что только там, где частями и соединениями командуют генералы вроде Засулича, Случевского, Гласко и др.

В заключении по докладу Сахаров написал, что «во всем этом (в докладе. —А. С.) не отводится места воен­ному искусству». Но командующий Маньчжурской армией об искусстве ничего сказать не мог, ибо в действиях от­ступавшей под его руководством армии какие-либо при­знаки военного искусства отсутствовали. Куропаткин не­престанно требовал новых корпусов, чтобы на каком-то этапе (на каком, неизвестно) численным превосходством задавить противника; в этом и заключалось пока все его искусство. /138/

ГЛАВА X





Дата добавления: 2013-12-31; просмотров: 423; Опубликованный материал нарушает авторские права? | Защита персональных данных | ЗАКАЗАТЬ РАБОТУ


Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Лучшие изречения: На стипендию можно купить что-нибудь, но не больше... 9182 - | 7321 - или читать все...

Читайте также:

  1. I. Введение. Современный бой является общевойсковым боем. Для него характерны применение ядерного оружия, участие большого количества сухопутных войск с их разнообразной
  2. III. Жизнь и творчество русских писателей XVIII века 1. Индивидуальные жизненные и творческие судьбы
  3. III. Построение войска
  4. IV. Как провести войско через места, угрожаемые неприятелем
  5. VII. Музыкальная жизнь Англии. Бах отходит от обрядовой традиции, развернув освященный церковью шестичастный цикл в монументальную композицию из двадцати четырех номеров, объединенных в
  6. XI. Как создать боевое настроение в войске
  7. Августа— День разгрома советскими войсками немецко-фашистских войск в Курской битве (1943)
  8. АВТОМОБИЛЬНЫЕ ПЕРЕВОЗКИ ВОЙСК
  9. Алфавитный указатель русских названий растений
  10. Английские же суффиксы рассматриваемой группы характеризуются малой продуктивностью, что составляет отличительную черту этой группы суффиксов от русских
  11. Апостольская проповедь на русских землях[1]
  12. Аппиан. Гражданские войны. Книга II. Пер. С.И. Ковалева и М.С. Альтмана.. Африканская кампания Цезаря. Разгром помпеянских войск в Испании


 

18.206.12.79 © studopedia.ru Не является автором материалов, которые размещены. Но предоставляет возможность бесплатного использования. Есть нарушение авторского права? Напишите нам | Обратная связь.


Генерация страницы за: 0.009 сек.