ПЕРЕХОД К ПОЗИЦИОННОЙ ОБОРОНЕ — Студопедия
Студопедия
МОТОСАФАРИ и МОТОТУРЫ АФРИКА !!!

Авиадвигателестроения Административное право Административное право Беларусии Алгебра Архитектура Безопасность жизнедеятельности Введение в профессию «психолог» Введение в экономику культуры Высшая математика Геология Геоморфология Гидрология и гидрометрии Гидросистемы и гидромашины История Украины Культурология Культурология Логика Маркетинг Машиностроение Медицинская психология Менеджмент Металлы и сварка Методы и средства измерений электрических величин Мировая экономика Начертательная геометрия Основы экономической теории Охрана труда Пожарная тактика Процессы и структуры мышления Профессиональная психология Психология Психология менеджмента Современные фундаментальные и прикладные исследования в приборостроении Социальная психология Социально-философская проблематика Социология Статистика Теоретические основы информатики Теория автоматического регулирования Теория вероятности Транспортное право Туроператор Уголовное право Уголовный процесс Управление современным производством Физика Физические явления Философия Холодильные установки Экология Экономика История экономики Основы экономики Экономика предприятия Экономическая история Экономическая теория Экономический анализ Развитие экономики ЕС Чрезвычайные ситуации ВКонтакте Одноклассники Мой Мир Фейсбук LiveJournal Instagram

ПЕРЕХОД К ПОЗИЦИОННОЙ ОБОРОНЕ




СРАЖЕНИЕ НА РЕКЕ ШАХЕ.

После отступления русской армии к Мукдену положе­ние Порт-Артура и флота значительно ухудшилось. Ад­мирал Алексеев запросил Куропаткина, что он намерен предпринять в дальнейшем: собирается ли отходить дальше вглубь Маньчжурии или дать сражение на под­ступах к Мукдену. Куропаткин ответил, что он отошел бы к северу, если бы не возникали затруднения, выте­кающие из политических соображений, по которым надо удерживаться в Южной Маньчжурии, особенно в Мук­дене, но, несмотря на важность политических соображе­ний, очевидно, ими придется пожертвовать, если этого потребуют военные обстоятельства.

Отвечая так бездействовавшему главнокомандую­щему, Куропаткин желал упрочить в правительственных сферах свой пошатнувшийся авторитет, втайне готовился к наступлению, предполагая застать японцев неподготов­ленными для отпора после потерь под Порт-Артуром и Ляояном. Лавры победы Куропаткин не желал делить ни с кем.

Алексеев после неопределенного ответа Куропаткина решил, что тот бросит Мукден и отступит к Телину и дальше. Чтобы как-то оправдать себя, он обратился к царю с просьбой запретить Куропаткину дальнейшее от­ступление, ибо это окончательно подорвет моральный дух армии. Кроме того, Алексеев считал, что оставлять Мукден не следует еще и потому, что это усилит автори­тет Японии, особенно в Китае, нейтралитет которого мо­жет быть поколеблен. В заключение он писал, что необходимо /198/ устранить у начальствующих лиц (имелся в виду Куропаткин) излишнее, преувеличенное опасение за об­ход флангов и внушить им веру в свои собственные рас­поряжения.

Не успел еще доклад Алексеева дойти по назначению, как Куропаткин донес царю, что он 29 сентября утвер­дил план для перехода в наступление. Любопытный штрих для характеристики взаимоотношений между са­трапами, от личной деятельности которых зависела судьба сотен тысяч людей, да и во многом сам ход войны!

3 октября Куропаткин отдал приказ по Маньчжурской армии, в котором вспоминалось прошлое, говорилось, что воевать за 10 тыс. верст от Родины тяжело, но все это будет преодолено, что царь ждет победы и что теперь «настало желанное и давно ожидаемое всею армиею время идти самим вперед, навстречу врагу. Пришло для нас время заставить японцев повиноваться нашей воле, ибо силы Маньчжурской армии ныне стали достаточны для перехода в наступление». Обращаясь к офицерам и солдатам, командующий призывал проникнуться созна­нием важности победы для России. Кому и зачем нужна была победа, Куропаткин сказать солдатам не мог. А цель солдатам все же была нужна, поэтому в приказе писалось: «Помните, как нужна нам победа, дабы скорее выручить наших братьев в Порт-Артуре».




Приказ — дело нужное, он ставит задачи, указывает цели, организует, зовет, но для победы только одного приказа еще недостаточно, нужно и многое другое, в частности организаторские способности и умение завое­вать победу. А этого-то, как известно, и не было у боль­шинства руководителей армии. Куропаткин не верил в силы подчиненных ему офицеров и утверждал, что зна­ний нет или их недостаточно не только у высшего и старшего командного состава, но даже и у командиров рот, забывая о том, что в бытность свою военным мини­стром он почти ничего не сделал, чтобы улучшить воен­ные качества офицерского корпуса. Слепо веруя в силу бумажных директив, приказаний, предписаний и т. д., он разработал «Указания начальникам частей Маньчжур­ской армии до ротного и сотенного командира включи­тельно и всем начальникам штабов», в которых кратко, но невразумительно объяснял причины неудачных cражений /199/ и давал рекомендации, что нужно делать, чтобы не повторять ошибок и, наконец, одержать давно желанную победу над неприятелем.

Нельзя сказать, чтобы в «указаниях» не было ничего ценного, но имевшиеся в них малые крупицы боевого опыта командующий утопил в пустословии по поводу и в рассуждениях, заимствованных из учебника тактики и только что вышедшего нового Полевого устава. Из многочисленных источников известно, что «указания» ни­какой пользы не принесли и в войсках были встречены недоверчиво.

Вскоре после Ляоянского сражения в Петербурге было решено для удобства управления войсками сформи­ровать в Маньчжурии 2-ю армию, включив в нее 6-й Си­бирский и 8-й армейский корпуса, две кавалерийские ди­визий и другие части, Куропаткин, готовясь к наступле­нию, обратился к царю с просьбой, чтобы часть сил, предназначенных для новой армии, выделить временно ему для сражения на реке Шахе. Просьба была удовле­творена.



В приказе № 8 от 28 сентября для наступления и охраны тыла назначалось 257 батальонов пехоты, 143 сотни и эскадрона кавалерии, 760 орудий, 32 пуле­мета, 9 саперных и 1 понтонный батальон. Куропаткин считал, что боевой состав подчиненных ему войск дости­гал 160 тыс. штыков1. Следует учесть, что в русских ча­стях было чрезвычайно много нестроевых, как правило, до 25% состава полка не принимало участия в боях: из них санитаров 128, обозников до 80, музыкантов и барабан­щиков 58, денщиков около 100, кашеваров, писарей и ар­тельщиков до 100 и т. д. Боевой состав рот не превышал 150—170 штыков вместо 220 по штату.

1 В 1-м Сибирском корпусе— 19 700; во 2-м—7000 (одна 5-я ди­визия); в 3-м—16700; в 4-м —до 20000; в 5-м—19000; в армей­ских корпусах: в 1-м — 27 000; в 10-м — 19000 и в 17-м — около 23000 (ЦВИА, ф. ВУА, д. № 27890, л. 95). Не принят в расчет при­бывший в ходе сражения 6-й Сибирский корпус (до 28 тысяч чело­век).

Японские армии имели в боевых порядках пехоты не меньше сил, чем Куропаткин, но в отношении артилле­рии и кавалерии уступали.

В целом условия после Ляоянекого сражения склады­вались благоприятно для русской армии. Войска были хорошо вооружены, имели боевой опыт, моральное состояние /200/, несмотря на непрерывные неудачи, было все же устойчивым.

Накануне русского наступления главные силы япон­ских армий располагались между реками Шахе и Тайцзыхе и производили инженерные работы, сооружая обо­ронительные объекты: 1-я армия находилась в районе Баньяпуцза — Туменлин — Беньсиху и Янтайские копи; юго-западнее стояла 4-я армия (штаб в Лотатае); 2-я армия — к северу от Ляояна и к западу от Мандарин­ской дороги. К западу от железной дороги Ойяма имел до 60 батальонов пехоты и до 18—24 эскадронов кава­лерии, в центре, восточнее железной дороги до Янтайских копей, — свыше 60 батальонов; на правом фланге Баньяпуцза — Беньсиху — 18 батальонов и кавалерию; в резерве за центром армий и уступом за правым флангом, восточнее Ляояна и южнее Тайцзыхе находилось свыше 30 батальонов. Артиллерии во всех трех армиях насчиты­валось 648 стволов.

Боевая задача, поставленная Куропаткиным перед войсками в приказе, была сформулирована так: «Перейти в наступление и атаковать противника в занимаемом им расположении, имея первоначальной целью — овладеть правым берегом реки Тайцзыхе». Для выполнения этой задачи были образованы Западный и Восточный отряды. Западный отряд под командой генерала Бильдерлинга в составе 10-го и 17-го армейских корпусов (64 батальона, 40 эскадронов, 190 орудий, 2 саперных батальона) получил задачу из района междуречья Хуньхе — Шахе насту­пать на юг вдоль железной дороги и, заняв на второй день марша линию деревень Линшинпу — Сахепу, при­ступить к укреплению занятой позиции и сковать япон­ские силы, действующие иа направлении наступления отряда.

Восточный отряд под командой Штакельберга в Со­ставе 1-го, 2-го и 3-го Сибирских корпусов (73 батальона, 34 эскадрона, 3 саперных батальона, 130 полевых ору­дий, 16 горных, 6 мортир и 12 конных пушек и 32 пуле­мета) получил приказ наступать из района Шахедды — Юдигоу — Чудзятунгоу в направлении на юг и овладеть позициями японцев у Ваньяпуза; затем, нанести удар по фронту и правому флангу японской группировки, разбить ее и продолжать наступление на Ляоян, очищая правый берег Тайцзыхе и охватывая с тыла армию Куроки. /201/

В общем резерве Куропаткина оставалось 56 батальонов пехоты (4-й Сибирский и 1-й Армейский корпуса), 20 эскадронов, 2 саперных батальона и 230 орудий, из них 30 мортир. Резерв должен был следовать за центром наступавших корпусов, находясь от них в одном переходе. В охранении правого фланга армии находились отряды генералов Дембовского и Коссаговского, всего 18½ батальона пехоты, 25 сотен кавалерии, 64 орудия, 1 саперный и 1 понтонный батальоны. Левый фланг охранялся отрядами генерала Ранненкампфа и полковника Мадридова из 14 батальонов, 18 сотен и 32 орудий.

На охране тыла оставался вновь прибывший 6-й Сибирский корпус (32 батальона, 96 орудий).

Оставление для охраны тыла целого корпуса и выделение для охраны флангов мощных средств не вызывалось необходимостью и было сделано из-за боязни обходов. Все это лишало армию ¼ всех ее сил и, несомненно, сказалось на развитии сражения, так как незначительное превосходство русских в силах было утрачено.

Решение командующего, принятое на основе данных, составленных в штабах бароном фон ден Бринкеном, Вебелем и другими пронемцами, презирающими все русское и в том числе самого Куропаткина и действующими в интересах “фатерланда”, т.е. чем больше неудач и затяжнее война, тем слабее становится Россия, тем выгоднее Германии, было в корне ошибочное. Нанесение главного удара по правому флангу противника не отвечало обстановке и не имело благоприятных условий: русским Сибирским корпусам пришлось воевать в горных условиях, сражаться в которых они не были приспособлены; не хватало горной артиллерии, половина ее осталась в резерве; сил для сокрушительного удара выделялось недостаточно, а во главе их стоял слишком непопулярный барон; в отряде отсутствовали планы и карты местности, где предстояло сражение. Впоследствии Куропаткин утверждал, что его решение было обусловлено тем, что на нашем левом фланге находились наиболее надежные и обстреленные Сибирские корпуса. Такой довод несостоятелен. 10-й и 17-й корпуса тоже были обстреляны и в храбрости и боевом опыте их солдаты и офицеры моло уступали сибирякам. Куропаткин не учел элементарного положения тактики, что гористый район менее удобен для наступления, чем равнинный. /202/

Главный удар следовало наносить правым флангом по японскому левому. В случае успеха войска 2-й армии Оку отрезались от реки Ляохе и теряли железнодорож­ную линию Мукден — Ляоян, т. е. лишались коммуника­ций и связи с базами снабжения; русские корпуса, на­оборот, действовали бы вблизи, не отрываясь от своих главных коммуникаций, и своевременно получали все необходимое, к тому же они были более подготовлены для ведения боя в равнинной местности. Этим обстоя­тельствам Куропаткин не придал решающего значения и, не разобравшись в обстановке, утвердил вредительский план.

Наступление началось днем 5 октября. Но не успели еще войска войти в соприкосновение с противником, как Куропаткин уже начал строчить бумаги. В первой депеше он предупреждал Штакельберга, что надо действовать осторожно во избежание частной неудачи, что на первых порах нужен успех, что следует вводить в бой силы, зна­чительно превосходящие силы противника. Дальше командующий выражал уверенность, что Штакельберг может заставить японцев очистить некоторые позиции и без боя. Короче говоря, Штакельберг получил предписа­ние, в котором ему давались рецепты на все случаи. Сам барон не проявлял никакой инициативы при наступлении.

5 и 6 октября русские корпуса продвинулись на пра­вом фланге до реки Шахе; на левом — примерно на 28— 30 км к югу от Хуньхе, не встретив никакого сопротив­ления. 7 октября Куропаткин приказал сделать дневку, укрепить занятую территорию и силами конницы и аван­гардов производить разведку. На случай оказания по­мощи наступавшим он выдвинул из своего резерва 4-й Сибирский корпус, расположив его между Восточным и Западным отрядами.

Из-за медлительности и ничем не оправдываемой осторожности наступление развивалось вяло и теряло внезапность. Японцы, почуяв опасность, начали маневри­ровать войсками. Ойяма не желал отдавать противнику инициативу. Учитывая слабость своих оборонительных позиций, разбросанность сил и малочисленность резервов, он принял решение не обороняться, а переходить в контр­наступление. 8 октября противники уже сблизились до 7—15 км, а на отдельных участках завязались схватки местного значения. На правом фланге под угрозой обхода /204/ японцы оставили без боя позицию у деревни Ваньяпуза.

9 октября русские корпуса встретили уже ожесточен­ное сопротивление. Отряд Ренненкампфа при движении на Беньсиху разбил японцев у перевала Уйньянин и был остановлен японскими резервами в 9 км от цели. 3-й Си­бирский корпус, обходя правый фланг противника, на­ступал слишком медленно. Так же медленно продвигался в центре и конный отряд Мищенко при поддержке 4-го корпуса. Дивизии Бильдерлинга после горячего боя аван­гардами выдвинулись на линию Улиге — Фандиятунь.

В боях на левом фланге у убитого начштаба 9-й Во­сточно-Сибирской дивизии подполковника генерального штаба Пекуты японцы обнаружили карты и копию бое­вого приказа Куропаткина. Ойяма, уже имевший данные об обстановке из других источников, убедился, что он поступил правильно, приняв решение о переходе в на­ступление против правого фланга и центра русских. 10 октября, когда русские войска по приказанию коман­дующего укреплялись на занятых позициях и вели раз­ведку, все три армии японцев сосредоточились для контр­наступления. После полудня левофланговые дивизии ар­мии Оку атаковали части 10-го и 17-го корпусов, но были легко отбиты.

Главный удар Восточного отряда по правому флангу японцев и в обход его не состоялся. Начальники не про­явили настойчивости и решимости довести отдельные бои до конца, совершали грубейшие промахи в тактическом использовании подчиненных им войск. Офицеры и сол­даты сражались превосходно, 21, 34, 35 и 36-й Восточно-Сибирские полки в боях 9, 10 и 11 октября покрыли себя неувядаемой славой, но вместо того, чтобы вести их вперед, они отводились начальниками назад. О том, на­сколько безалаберно велось дело, свидетельствовали бои за гору Лаутхалаза. В ночь на 9 октября одна русская рота и охотничья команда заняли Лаутхалазу — такти­ческий ключ позиции. Японцы ответили контратаками. Сибиряки держались на горе до последнего патрона и отступили. А поблизости находились восемь батальонов русских, начальники которых «играли в войну», не ока­зав своим соседям, решавшим на данном месте главную задачу, никакой помощи. В этот день против правого фланга японцев было собрано свыше 20 батальонов /205/ пехоты, 16 сотен кавалерии и много артиллерии, но бой вели отдельные роты и батальоны, которые сражались разрозненно, без единого руководства. Героические усилия солдат не приносили общего успеха. Штакельберг, не выполнив боевой задачи, на 10 октября объявил войскам дневку. Однако отдельные части, в частности 3-го Сибир­ского корпуса, продолжали сражаться, пытаясь вновь за­хватить гору Лаутхалаза. Японцы усилились, и уже атаки трех русских батальонов не давали результатов. После неимоверных усилий русские солдаты все же су­мели приблизиться к гребню горы. Но, к сожалению, как раз в это время наша артиллерия открыла огонь по гребням атакуемой скалы: недолеты поражали своих, что вынудило не только прекратить развитие атаки, но даже отодвинуть передовые части ниже, чтобы не тер­петь от своих же артиллерийских недолетов. Артиллерий­ская стрельба кончилась только с наступлением темноты, когда был получен приказ командира дивизии: «Убрать с этой сопки батальон назад, чтобы не препятствовать /206/ утром (11 октября) использованию артиллерийского огня»1. Но на этом не закончились безответственные дей­ствия русских генералов у горы Лаутхалаза. 11 октября два русских батальона вновь ворвались на гору, заняли на ней многие скалы, но выбить японцев из окопов и блиндажей днем не смогли и ждали темноты, чтобы ата­ковать. Когда все было готово, распределены силы, ука­заны пункты для атаки, приготовлена взрывчатка и пр., к батальонам прибыл связной с приказанием командира 6-й дивизии генерала Яцынина «отходить и занять в эту же ночь такую позицию, с которой возможно отступление даже днем». Героические усилия рядовых офицеров под­полковника Некрасова, капитана Киткина, подпоручиков Вишневского и Кирпа и солдат, находившихся под их командой, не принесли никакой пользы.

1Итоги войны. Отчет Куропаткина, т. 4, стр. 230.

На этом направлении воевал командир 3-го Сибир­ского корпуса генерал Иванов, считавший перед войной японскую армию «армией младенцев». Командиры диви­зии были не лучше своего непосредственного начальника. Начальник штаба полковник Орановский занимался вре­дительством (через несколько лет после войны был разо­блачен как японский агент в русской армии). Когда на фланге корпуса и приданных ему частей появилось не­сколько батальонов противника, Иванов приказал бить отбой. Началось ничем не оправдываемое отступление.

Главные силы Восточного отряда несколько дней топ­тались на месте, а когда Штакельберг приказал атако­вать и занять перевалы Тумынлин и Хоелин, войска встретили переброшенные сюда из тыла сильные части японцев. Атаки русских, понесших большие потери, были отбиты.

11 октября значительные силы Оямы обрушились на авангарды 4-го Сибирского и 10-го армейского корпусов. Яростные атаки, повторявшиеся в течение всего дня, были безрезультатны. Японцы, понеся большие потери, не смогли вклиниться в расположение русских. Захва­ченная ими дер. Ендониулу была отбита ночью штыковой атакой, причем было заколото свыше тысячи японцев.

К 12 октября почти все корпуса Куропаткина оказа­лись вытянутыми в линию протяжением до 45 км по фронту и не только не могли успешно наступать, так как /207/ были везде слабы, но и не могли выдержать атак неприятеля, сосредоточившего свою ударную группировку про­тив русского центра и в дальнейшем против правого фланга. В этих условиях Куропаткин отказался «от идеи наступления» и приказал войсковым начальникам пере­ходить к обороне.

Предполагая, что 12 октября армия Оку предпримет обход правого фланга Западного отряда, Куропаткин предложил Бильдерлинту отвести авангарды на позиции, занимаемые главными силами корпусов. Под разными предлогами Бильдерлинг уклонился от выполнения при­казания и принял врага на линии авангардов. Оку нанес удар тремя дивизиями по 17-му армейскому корпусу, ко­торый оказался малоподготовленным к боям: его первую линию окопов на протяжении 6 км занимали расстроен­ные полки 35-й дивизии, а левый фланг был открыт ввиду отхода ночью 10-го корпуса на главную позицию. Атаки японцев, поддержанные сильным артиллерийским огнем, следовали методично одна за другой. Русские сол­даты встречали врага огнем и штыком, при этом гибли целые подразделения. Неприятель продолжал наседать. В ходе ожесточенного боя начальники Западного отряда еще раз показали бессилие и, больше того, безразличие к происходившему. Бильдерлинг и его начальник штаба генерал-майор Тизенгаузен весь день оставались в неве­дении, что происходило на фронте их правофлангового корпуса, и не стремились к тому, чтобы узнать обста­новку; вечером, когда 17-й корпус уже отступал, Тизенгаузен информировал командира 10-го корпуса о том, что его сосед справа стоит на своих старых позициях. Генералы отряда Гласко, Якубовский, Степанов, Янжул, Добржинский в этот тяжелый день оставались не у дел. Частями командовали меньшие чином офицеры, многие из которых сложили свои головы, оставив о себе добрую память, как, например, полковник Криштопенко и др. На правом фланге корпуса вместо раненого командовав­шего там генерала Защука был назначен командир диви­зиона кавалерийского полка, в то время как генерал Янжул, полки которого здесь сражались, оставался про­стым зрителем всего происходившего.

За день части полностью перемешались, как правило, начальники командовали подразделениями других пол­ков, многие командиры со штабами оставались без солдат. /208/ В бою вновь наблюдались грубейшие тактические ошибки: оборона строилась однолинейно, без достаточ­ной глубины и без резервов; контратаки велись в слиш­ком густых строях. Так, Юхновский полк атаковал мас­сой до 4 тыс. штыков и, понеся тяжелые потери, быстро исчез с поля боя. Между частями по фронту отсутство­вала всякая связь.

Особенную бездеятельность проявляла стоявшая на фланге и ожидавшая приказа конница.

Вечером главные силы русских отступили за реку Шахе.

Штакельберг с утра 12 октября продолжал атаковать перевалы, но сил не хватало, и к тому же еще вмешался Куропаткин и категорически потребовал двинуть весь /209/ свободный резерв на присоединение к 4-му Сибирскому корпусу, который, по его мнению, еле сдерживал натиск гвардейской и 2-й дивизии армии Куроки. Перевалы пре­одолеть не удалось. Войска Восточного отряда понесли большие потери, но не добились результатов. Бои шли не­прерывно днем и ночью. В ночь на 13-е Штакельберг донес Куропаткину, что он приказал биться за перевалы до последнего, что отступления не будет, и просил обеспе­чить его правый фланг и тыл. В ответ последовало: «Сде­лайте немедленное распоряжение для отхода Восточного отряда... Армия заняла фронт по реке Шахе».

Днем 13 октября японцы энергично атаковали, осо­бенно на флангах и, в частности, позиции 4-го корпуса, солдаты которого, поддержанные подразделениями 2-го Сибирского и 1-го армейского корпусов, отбили все атаки противника и удержали свои окопы. Остались на своих позициях войска 17-го и других корпусов.

В ночь на 14 октября 4-я армия Нодзу при поддержке частей Оку и Куроки на флангах напала на войска 10-го корпуса и после нескольких атак прорвала у дер. Сандепу его центр, захватила артиллерийские позиции и почти всю материальную часть 2-го дивизиона 9-й артил­лерийской бригады. Артиллеристы дивизиона и роты прикрытия, не предупрежденные командованием Севского полка об отступлении подразделений с фронта, были окружены японцами и сражались у орудий насмерть, большинство их с командиром полковником Смоленским героически погибли.

Одновременно с Нодзу японцы повели наступление и против 17-го и 1-го армейских корпусов. Прорыв фронта все же удалось предотвратить. Деревня Сандепу несколько раз переходила из рук в руки, пока к месту прорыва не подошли резервы и не отбросили японцев на их исход­ные позиции. Для поддержки 17-го армейского корпуса, оказавшегося вновь в критическом положении, были дви­нуты дивизии 6-го Сибирского корпуса, которые атако­вали японцев с фланга и отбросили их за реку Шахе. Создавалась благоприятнейшая обстановка для удара по флангу и в обхват армии Оку. Приказа Куропаткина не было, а без приказа командир корпуса не сделал вперед ни одного шага. А Куропаткин уже давно перешел к обо­роне и приказывал командиру 1-го армейского корпуса /210/ генералу Мейендорфу держаться самым упорным обра­зом. «Не испортите мне всей операции»,— так заканчива­лось предписание. Командующий, очевидно, не понимал сложившейся обстановки и не умел предвидеть, хотя бы приблизительно, ход событий, ибо через несколько часов Мейендорф получил новое предписание «со всеми вве­ренными войсками отойти немедленно... в состав моего общего резерва». 14 октября шли упорные бои по всему фронту. К вечеру кризис для русских миновал. За счет части сил Восточного отряда, а также 1-го армейского и 4-го Сибирского корпусов Куропаткину удалось создать довольно сильный общий резерв, гарантировавший от всяких случайностей. Но, очевидно, ослабли и японцы, атаки их становились реже и велись без особого упор­ства. Артиллерия молчала.

Последним значительным событием Шахейского сра­жения явилась борьба за так называемую Путиловскую сопку («сопка с деревом»). В ночь на 16 октября она была атакована крупными силами противника и занята частями 5-й бригады 10-й дивизии. Сопка фланкировала русские позиции и командовала над окружавшей местностью. Куропаткин приказал во что бы то ни стало взять высоту обратно. Для боя было выделено 23 ба­тальона из 1-го Сибирского и 1-го армейского корпусов; 19, 20 и 36-й Восточно-Сибирские и 71, 86, 87 и 88-й пе­хотные полки под общей командой генерал-майора Пу­тилова. Атака намечалась на 6 часов вечера. Между тем японцы энергично укреплялись и держали под сильным артиллерийским обстрелом ближайшие подступы сопки, где в траншеях находились русские подразделения. И тут произошел еще один любопытный эпизод проявле­ния частной инициативы, так редко встречавшейся в войсках Куропаткина. Один из командиров полков пред­ложил соседям начать атаку не в 6 часов, а в 4, чтобы не нести лишних потерь от артиллерийского огня против­ника и не держать так долго солдат в напряжении. До­ложили Путилову, тот не ответил на прямо поставленный вопрос, а сообщил, что прибудет на позиции только ко времени, указанному командованием. Тогда командир 86-го Вильманстрандского полка принял на себя ответ­ственность и дал сигнал для начала атаки. Солдаты без единого выстрела бросились в штыки, смяли японцев и заняли часть «сопки с деревом». Позднее войска 1-го Сибирского /211/ корпуса очистили от противника весь район в радиусе до двух — трех километров. В этой схватке смертью храбрых пали из 19-го Восточно-Сибирского полка подполковник Грозинский, капитан Шульце, пору­чик Александер, из 20-го полка капитаны Ягодкин и Екимович и многие другие, всего было убито 15 офицеров и 632 солдата. От 5-й японской бригады осталось одно на­звание, только около сопки русские похоронили больше двух тысяч ее солдат и офицеров. Впервые за войну неприятель оставил в качестве трофеев 11 орудий и 1 пулемет.

Боем на Путиловской сопке по существу и закончи­лось сражение на реке Шахе. Потеряв в многодневных боях убитыми и ранеными 988 офицеров, 39 234 солдата и 43 орудия, Куропаткин остановился на позициях, кото­рые были несравненно хуже занимаемых войсками до боя. /212/

В сражении на Шахе русская армия продолжала страдать старыми недугами; правда, не все негодное, от­жившее повторялось, но Куропаткин и его помощники и штабы снова оказались не в состоянии организовать на­ступление и вырвать у врага инициативу, хотя людские и материальные ресурсы позволяли это сделать. Куропат­кин в докладе царю, впоследствии в «Итогах войны» об­винил в неудаче исключительно начальников Восточного и Западного отрядов, командира 10-го корпуса, коман­дира 31-й пехотной дивизии и др. Он же утверждал, что в итоге наступления русские корпуса отодвинули фронт от Мукдена на 20 км, а левый фланг еще дальше и что этим значительно улучшили стратегическое положение Маньчжурской армии, лишив японцев удобных исходных позиций для наступления. Однако это не отвечало дей­ствительности.

Основными причинами, приведшими к срыву планов русского командования в сражении на реке Шахе с 5 по 16 октября, явились: ложная оценка обстановки и непра­вильный выбор направления главного удара, неуверен­ность и нерешительность Куропаткина, Штакельберга и других в достижении поставленных целей, медлитель­ность в действиях из-за незнания обстановки и боязни ответственности, неумения управлять войсками в бою и маневрировать ими; неспособность штабов определить группировку японцев и их намерения; ввод в бой войск по частям и неумение сосредоточивать силы для удара, стремление быть сильным везде; выделение в ре­зерв четверти всех сил, который использовался чаще всего для затыкания дыр; производство фронтальных атак против укрепленных узлов противника; отсутствие взаимодействия между артиллерией и пехотой, влекущее к неоправданным потерям и неудачам; перемешивание частей во время боя; отсутствие централизованного управления сражением со стороны Куропаткина 1

1 История русской армии и флота, т. XIV, изд. 1912 г.

Действуя самостоятельно, командующие отрядами и командиры русских корпусов, не приученные к этому и обычно опекаемые в мелочах сверху, не проявили разум­ной инициативы, не смогли организовать взаимодействия не только между собой, но и между частями и родами войск у себя, не справились с поставленными задачами. /213/

В боях, как и раньше, не вела глубокой разведки и бездействовала конница, ею никто не руководил и не ставил ей боевых задач. Но там, где кавалерия все же дралась, она приносила несомненную пользу; так было в отряде Мищенко, хотя и здесь сведения о противнике до­бывались не боем, а наблюдением издали, опросами мест­ных жителей. Случай, когда сотня казаков 1-го Верхнеудинского полка выбила японцев из окопов и захватила четырех пленных, как выдающийся был включен Куропаткиным в доклад царю.

Новая неудача подтвердила также, что Куропаткин был лишен самых необходимых качеств для полководца: воли, твердости и решительности. Его болезненное реаги­рование на каждую частную неудачу и дерганье в связи с этим подчиненных, забвение главного никак не способ­ствовали достижению победы, хотя возможности вырвать у врага инициативу существовали вполне реальные. Японцы не располагали такими силами, чтобы противо­действовать организованному и энергично осуществляе­мому наступлению. И, действительно, стоило русским кор­пусам начать движение, как Ойяма сразу же оказался в довольно критическом положении. Имея недостаточно сил для занимаемого фронта обороны, он не мог рассчитывать на успех при сражении на укрепленных позициях, глу­бина которых была ничтожной и могла быть прорвана сосредоточенными силами русских, обладавших превос­ходством в артиллерии в любом месте. У Ойямы не было резервов, он мог быть разгромлен, а остатки его войск отброшены за Тайцзыхе. Но Куропаткин медлил с на­ступлением, делал дневки, и японский главнокомандую­щий успел сманеврировать, сосредоточить свои силы и перейти в контрнаступление. Произошел встречный бой, в котором обе стороны действовали вслепую и неуве­ренно. Обстановка резко изменилась в пользу японцев, русские корпуса были вытянутыми в линию1. Но в этих условиях Ойяма оказался неспособным прорвать фронт русских в центре и обойти их правый фланг; японцы бы­стро выдохлись и отказались от дальнейшего наступле­ния. Во встречном бою они понесли очень большие по­тери и не смогли достичь даже частных успехов, хотя в местах атак и имели подавляющее превосходство в силах.

1 История русской армии и флота, т. XV. /214/

Куропаткин и его помощники не учли этого. Командую­щий, имея 16 октября до ста батальонов в резерве и вполне боеспособные корпуса, еще не участвовавшие в бою, конницу и многочисленную артиллерию, отказался продолжать борьбу. И на этот раз взяла верх «стратегия» отступления.

Сражение на реке Шахе не без основания считается этапом в развитии военного искусства. Оно продолжа­лось без перерыва в течение двенадцати дней на фронте протяжением до 60 км и столько же в глубину. В нем уча­ствовали массовые армии, численностью примерно 350 тыс. человек, вооруженных скорострельным оружием. Армии насчитывали свыше полутора тысяч орудий. Но ни той, ни другой стороне не удалось создать решающего прево­сходства в направлении главных ударов. Опасение за фланги привело к растягиванию фронта, и сил не хва­тило. В сражении нашли применение все формы боя того времени: наступление, оборона на укрепленных позициях, контрнаступление, встречный бой и переход к позицион­ной обороне.

В Петербурге, в правительственных кругах, к очеред­ной неудаче на Дальнем Востоке отнеслись спокойно. На сорок тысяч убитых и искалеченных сермяжных му­жиков в правящих верхах не обратили внимания. К Куропаткину не было предъявлено никаких претензий. Наобо­рот, в связи с отставкой адмирала Алексеева он был на­значен главнокомандующим всеми вооруженными силами, действующими против Японии. Этим шагом царь оконча­тельно предрешил проигрыш войны.

Ничего не понимавший в военном деле, не разбирав­шийся в происходящем на полях Маньчжурии, он писал Куропаткину: «Ваша боевая опытность, упроченная воен­ными действиями в Маньчжурии (ничего подобного в са­мом деле не было. — А. С.), дает мне уверенность, что во главе моих доблестных армий Вы сломите упорство вражеских сил».

Для общественного мнения обозленный самодержец высокопарно заявил, что отныне война будет продол­жаться до тех пор, пока ни одного японца не останется в Маньчжурии.

Во второй половине октября враждующие армии, истощив свои силы, перешли к длительной обороне. Вой­ска приступили к сооружению оборонительных объектов; /215/ рыли окопы, ограждали позиции проволочными заграждениями, зарывались в землянки. Началась позиционная война со всеми ее особенностями.

В это время главная японская квартира отдала Ойяме и Ноги приказ немедленно овладеть Порт-Артуром. Рус­ская 2-я эскадра покинула Балтийское море и вышла на Дальний Восток. Появление ее в Желтом море и соеди­нение с порт-артурцами японцы не могли допустить, чтобы не проиграть войны. Кроме того, без стотысячной армии Ноги дальнейшая борьба на полях Маньчжурии, и под Мукденом, становилась явно бесперспективной. Ойяма выслал на помощь Ноги своего начальника штаба генерала Кацама со свитой. В Токио было решено по­следнюю кадровую 7-ю дивизию, спешно направить под Порт-Артур. /216/

ГЛАВА XIV





Дата добавления: 2013-12-31; просмотров: 407; Опубликованный материал нарушает авторские права? | Защита персональных данных


Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Лучшие изречения: Учись учиться, не учась! 11102 - | 8259 - или читать все...

Читайте также:

  1. I. Переход к «большому скачку» в 1958 г
  2. I. Переход к «культурной революции» и устремления ее участников
  3. I. Предпосылки перехода к радикальным реформам
  4. II. Переход к рыночной экономике
  5. II. Переход к «особым отношениям» с СССР в 1960—1970-е гг
  6. V3: 4.1. Эндодонтия. S: Возникновение болевого приступа при переходе с улицы в теплое помещение и наоборот характерно
  7. VI. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО В ПЕРИОД ПЕРЕХОДА К БУРЖУАЗНОЙ МОНАРХИИ
  8. АГРИКУЛЬТУРА СРЕДНЕВЕКОВЬЯ И ЭПОХИ ВОЗРОЖДЕНИЯ. Появление ржи положило начало более прогрессивному развитию зем­леделия в лесной полосе Руси. Произошел переход к паровой системе земле­делия. Это растение
  9. Алгоритмы перевода чисел из одной позиционной системы исчисление в другую
  10. Билет 17. Мобильный переход Зелинского
  11. Борьба патрициев и плебеев.. Переход к военно-республиканскому строю
  12. Брачно-семейные отношения. Под наследование имущества умершего закон понимает переход наследственного имущества к другим лицам


 

18.207.130.162 © studopedia.ru Не является автором материалов, которые размещены. Но предоставляет возможность бесплатного использования. Есть нарушение авторского права? Напишите нам | Обратная связь.


Генерация страницы за: 0.008 сек.