double arrow

Попайян, острова Ислас-де-ла-Баия


Показался остров Попайян, и они стали снижаться над кристальным бирюзовым морем туда, где их ждали белые песчаные пляжи и роскошная зелень пальм. Коснувшись земли, самолетик высоко подпрыгнул, потом свернул с немощеной посадочной полосы, пробежал по хлипкому деревянному мостику, как будто никакой он не самолет, а обыкновенный велосипед, и вдруг встал как вкопанный возле дряхлого красного грузовичка у деревянного щита с надписью: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА ПОПАЙЯН – ОСТРОВ, ГДЕ ДАНИЭЛЬ ДЕФО ПОСЕЛИЛ РОБИНЗОНА КРУ30».


Дверь не открывалась. Пилот дергал ее снаружи, а в салоне один из туристов-хиппи с рюкзаком завороженно глядел на ручку, тыкая в нее время от времени пальцем, точно это гусеница. Блондин встал, отодвинул хиппи в сторону, сжал ручку, налег плечом на дверь, и она отворилась.

– Спасибо, – сконфуженно пролепетал хиппарь.

Кто-то оставил на сиденье английскую газету. Оливия бросилась на нее как коршун. Дожидаясь своей очереди влезть в кузов грузовичка, она с наслаждением вдыхала воздух и оглядывалась по сторонам.


Было очень забавно ехать в кузове в компании всех этих хиппи. Грузовик прыгал по песчаному проселку, потом выехал на главную улицу. Пейзаж представлял собой смесь декораций из «Горячего полудня» и «Унесенных ветром». Дома обшиты досками, все с верандами; на верандах кресла-качалки или старые уютные диваны. По улице шла под зонтиком пожилая бледная дама с седым перманентом и в нарядном желтом платье, ее сопровождал, отстав на несколько шагов, высокий и удивительно красивый негр.




Оливия оглянулась и увидела, что блондин смотрит на нее в упор.

– Где ты будешь жить? – спросил он.

– В пансионе мисс Рути.

– Тогда ты приехала.

Он свесился через борт и постучал по дверце кабины. Под его рубашкой обрисовались мускулы. Парень спрыгнул на землю и помог ей спуститься, потом снял ее чемодан и взошел с ним по ступенькам зеленого крыльца.

– Ну вот, – он протянул ей руку. – Мортон Си.

– Спасибо. Рейчел.

– Тут тебе будет удобно, – сказал блондин и, уже запрыгнув в кузов грузовика, крикнул: – Встретимся в «Ведре крови».

Оливия постучала в желтую дверь. Падали первые капли дождя, из дома пахло пекущимися пирогами. Дверь открылась, и на пороге возникла крошечная старушка с беленьким личиком, золотисто-рыжими кудряшками и в фартучке. Оливия вдруг словно перенеслась в сказку: вот сейчас она войдет в дом и увидит Волка с Красной Шапочкой, Гномов, Мальчика-с-Пальчик.

– Что вам угодно? – старушка говорила с сильным ирландским акцентом. Что ж, может быть, и в самом деле про ирландских пиратов не врут.

– Вы можете приютить меня на несколько дней?

– Конечно. Проходите, садитесь. Я сейчас подам вам завтрак.



Оливия не удивилась бы, выскочи сейчас из-под земли эльф и предложи ей внести в дом чемодан.

Кухня была вся деревянная, и все в ней было бледно-лимонное и бледно-салатовое, десятки оттенков этих двух цветов. Оливия сидела за кухонным столом, слушала, как дождь барабанит по крыше, и думала, что тепло домашнего очага создают не стены дома, а живущие в нем люди. Попробуйте переселить мисс Рути в минималистский пентхаус Феррамо в Майами, она и его превратит в хижину Белоснежки или в домик Элли из Страны Оз.

Оливия ела консервированную фасоль и хлеб из кукурузной муки, на ободке тарелки были две голубые полоски, они напомнили ей детство. Мисс Рути сказала, что у нее есть две комнаты, обе с видом на море, одна на первом этаже, а другая – на самом деле это не комната, а весь этаж, – на верхнем. Комната стоит пять долларов в сутки, а этаж пятнадцать. Оливия выбрала этаж. Там были скошенные потолки, лоджия и вид на три стороны света. Было такое ощущение, будто она поселилась на самом конце мола. Стены покрашены розовым, зеленым и голубым, железная кровать, в ванной на обоях узор из бесконечно повторяющихся слов «Я тебя люблю Я тебя люблю Я тебя люблю Я тебя люблю». Но главное, главное – кончик ленты туалетной бумаги сложен безупречным треугольником.

Мисс Рути принесла ей чашечку растворимого кофе и кусок имбирного пирога.

– Плавать вы, наверное, пойдете попозже? – спросила она.

– Нет, сейчас, – сказала Оливия. – Вот только вещи разберу.



– Ступайте к Рику, он даст вам все, что нужно.

– А где это?

Мисс Рути поглядела на нее как на ненормальную.

Захватив с собой кофе, кусок пирога и газету, Оливия вышла на лоджию и легла в выгоревший цветастый шезлонг. В газете была статья «НЕ АЛЬ-КАИДА ЛИ ОТВЕТСТВЕННА ЗА ВЗРЫВ, О КОТОРОМ СООБЩИЛ КАНАЛ АЛЬ-ДЖАЗИРА?» Она начала читать, но скоро заснула под шум дождя, пляшущего по тихим водам залива.

Опустившись на глубину шестидесяти футов, Оливия словно бы оказалась в сказочном сне или перенеслась на другую планету. В красном гидрокостюме и со всей подводной амуницией она зависла над краем пропасти, утес под ней отвесно обрывался в бездну. Можно было бы оттолкнуться от края, сделать сальто и плавно опускаться вниз. Мимо плыла рыба-собака. От этого чуда было глаз не отвести: ярко оранжевая, круглая, как футбольный мяч, глазищи огромные и тоже круглые, рыженькие ресницы, ну просто из диснеевского мультика. На Оливию налетела стайка зеркально переливающихся сине-зеленых рыб, в пятидесятые годы таких изображали на банных махровых полотенцах. Ее инструктор Дуэйн, хлипкий длинноволосый хиппи двадцати двух лет от роду, показал ей знаками, чтобы проверила давление в баллонах. Она посмотрела на манометр. Прошло пятьдесят минут, а кажется – не больше пяти. Оливия подняла голову туда, где на поверхности ярко играло солнце. Просто не верится, что она так глубоко, до чего же ей здесь хорошо, привольно. Надо только помнить главное: не паникуй и дыши глубже.

Она с сожалением начала подниматься, следуя за развевающейся в воде гривой тщедушного Дуэйна, всплывала медленно, чувствуя, как надувается ее жилет-компенсатор, и понемногу стравливая воздух. Она вынырнула на поверхность, и другой мир ошеломил ее: ослепительное солнце, синее небо, веселый ряд деревянных домиков на берегу, таком разочаровывающе близком. Ей-то казалось, что они на неизмеримой глубине, за сотни миль от цивилизации, и вдруг вода такая мелкая, можно чуть ли не встать на дно.

Они с Дуэйном поплыли к сарайчику Рика и там, ухватившись за поручень лестницы у помоста, стащили маски – да здравствует подводное плавание! Закинули пояса с грузилами на деревянный настил, отстегнули баллоны, ожидая, пока к ним подойдут и помогут их поднять. На скамейках возле сарайчика сидели несколько человек и что-то горячо обсуждали. На Оливию с Дуэйном никто не обратил внимания.

– Что стряслось, мужики? – крикнул Дуэйн: Он забрался на помост и помог подняться Оливии.

– Привет, Дуэйн, – отозвались из компании. – Ничего такого внизу не заметили?

– Ничего. Одна сплошная красота. Вода голубая-голубая.

Они зашагали по деревянному настилу помоста, и Оливия почувствовала, что ноги у нее слегка дрожат. Долго же они пробыли на глубине. Дуэйн опустил маску в бочку с пресной водой и стал полоскать. Потом протянул ей бутылку холодной воды.

– А ты стала блондинкой, – заметил он.

Оливия потрогала волосы. Они были жесткие от соли.

– Так тебе лучше, чем с рыжими.

– Вот и верь рекламе, обещали, что месяц не смоется, – вздохнула она и окунула свою маску в бочку.

– Слушай, Рик, а в чем дело? Случилось что-нибудь? – спросил Дуэйн, когда они с Оливией подошли к сарайчику.

Рик был среди парией самым старшим, крепко сбитый усатый канадец, чем-то напоминавший учителя из дорогой частной школы.

– Исчезли буйки над Пещерой Моргана, – объяснил Рик; он подвинулся, чтобы Оливия могла сесть, потом залез в холодильник и протянул ей бутылку содовой. – Фредерик спускался туда со своими клиентами и встретил в туннеле группу Артуро с катера, с Роатана, те плыли навстречу. Артуро сказал, что оставил буек, но когда Фредерик поднялся, никакого буйка не было. Люди Феррамо постарались, не иначе.

Оливия вздрогнула, услышав имя Феррамо, но тут же взяла себя в руки.

– А в субботу кто-то поставил буек, когда внизу никого не было, – подхватил еще один парень. – Артуро увидел его и спустился проверить, а там никого нет. Придется сидеть целыми днями в лодке и наблюдать за всеми, кто ныряет, иначе нас так и будут морочить.

– Что ж, можно и посидеть, только одной лодкой здесь не обойдешься, – мрачно пригрозил Дуэйн.

Компания стала расходиться. Дуэйну захотелось проводить Оливию до пансиона мисс Рути.

– О ком это они там говорили? – небрежно спросила она.

– О парнях из-за Тыквенного Холма. У них там жутко роскошный курорт для любителей подводного плавания. Кое-кто говорит, что его владелец – арабский нефтяной король. Они хотят избавиться от всех прочих ныряльщиков, чтобы только их клиенты могли спускаться в здешние пещеры и тоннели. Вот ведь гады.

– И что, у них в отеле действительно живут любители подводного плавания?

– Так говорят, только я не верю. У него там сплошные профессионалы-водолазы, сварщики-подводники. И потом, такой огромный пирс. Ну скажите, зачем на Попайяне нужен такой пирс?

Оливия лихорадочно соображала.

– Сварщики? А разве можно что-нибудь сваривать под водой? И чем?

– Ацетиленом.

– А он может взорваться?

– Может, если его смешать с кислородом.

– Даже под водой?

– Конечно. Ну вот мы и пришли. Придете вечером в «Ведро крови»?

– Да, может быть, – неопределенно сказала она. – Увидимся.

Оливия поспешно поднялась к себе и принялась переворачивать страницы газеты, ища статью о взрыве, которую давеча начала читать. Взрыв произошел в туристическом комплексе, и ответственной за это событие считают «Аль-Каиду».

«Судя по данным предварительного расследования, главным компонентом взрывчатой смеси был ацетилен. Ацетилен легко доступен, им пользуются водолазы при подводных сварочных работах».


Бар «Ведро крови» мог кого угодно сразить наповал. Деревянная хибара с каменным полом, неструганая деревянная стойка, бармен без единого зуба. У стойки сидели трое местных, все столики и скамейки заняты хиппующими туристами.

Оливии понравилось царящее в их среде отношение к демонстрации сексуальной привлекательности. Выставление ее напоказ сурово осуждалось, равно как и манифестация финансовой состоятельности. Появиться на их вечеринке в голеньком топике и мини-юбке было немыслимо, так же дико, как в строгом деловом костюме от Маркса и Спенсера или в болотных сапогах. Здесь было принято одеваться в выгоревшие потрепанные балахоны, которые, возможно, и соответствовали размеру владельцев, когда те уезжали из Хельсинки или Стокгольма, но за полгода подводного плавания, рисово-гороховой диеты и дизентерии стали им велики как минимум на два размера.

Увидев Оливию, Дуэйн замахал рукой, приглашая сесть рядом. Трое местных у стойки оглушительно захохотали. Она обернулась и поняла, что один из них с увлечением рассказывает анекдот, даже зад приподнял с табурета.

Ребята, которых Оливия видела возле сарайчика Рика, потеснее уселись на деревянной скамейке, давая ей место. Один травил байку на жаргоне ныряльщиков, повествуя о каком-то происшествии, в котором были замешаны люди Феррамо.

– Он поймал одного парня в Пасти Дьявола, тот спустился туда, не оставив наверху буйка, ну он и перекрыл ему воздух.

В бар вошел Мортон Си, и Оливия вся подобралась.

– Господи! А тот что?

– А тот ему перерубил Эй-С[29]...

Мортон Си подошел к группе парней позади стойки и приветствовал собравшуюся здесь честную компанию картинно-мужественным жестом, как будто все они – члены одной и той же лос-анджелесской банды. Она глядела на него во все глаза.

–...и стал дышать через его бисидишник[30]...

Мортон заметил, что она смотрит на него, и поднял в воздух свою бутылку пива. На его лице что-то мелькнуло – может, он слегка улыбнулся, а может, и нет.

–...и они добрались до ESA[31], пока он не ухитрился снять баллоны и снова открыть клапан.

К их столику подошел мужчина, по виду хиппи семидесятых годов: длинные волосы, длинные усы, на макушке лысина.

– Здорово, Рик. Слушай, не свозишь ребятишек на Белл Кей?

– А на хрен мне это надо?

Длинноволосый медленно, плотоядно ухмыльнулся.

– Поделимся.

– Тогда конечно свожу! Собирайтесь. Рейчел-из-Англии, ты с нами?


Как выяснилось, вчера вечером море выбросило на берег Попайяна большой пакет кокаина, и обитатели городка по-братски его разделили. Вот умора, если бы это был тот самый пакет, который Оливия вышвырнула из окна гостиницы! Невероятно, конечно, но была бы в этом некая приятная завершенность.

На островок Белл Кей поплыли почти все посетители «Ведра крови»» целой флотилией надувных дайверских лодок. По пути мотор одной из лодок вдруг заглох. Оливии было приятно, что на помощь сидящим в ней пришел Мортон Си. Он дернул стартер мотора, поковырялся в дроссельном клапане, потом вынул подвесной мотор из воды. Поколдовал над ним несколько минут, поставил на место, рванул раз-другой трос – двигатель работал идеально.

Перед тем как отплыть, сбросились на галлон рома в пластиковой канистре и на два галлона апельсинового сока. Высадившись на островке, который был не больше ста ярдов в окружности и к тому же необитаем, развели костер и принялись смешивать напитки в скорлупе кокосов. Оливии вспомнились школьные вечеринки, когда все стараются угадать, с кем им выпадет потом целоваться, изображают притворное безразличие и то и дело нервно хихикают. Кто-то пел, перебирая струны гитары, нюхали кокаин, передавали друг другу косяки. Народ стал рассаживаться вокруг костра, села и Оливия.

Оказывается, она все это время остро ощущала присутствие Мортона Си, незаметно наблюдала за ним, и если он вдруг заговаривал с какой-нибудь девушкой, впадала в легкую панику. Как все это восхитительно – словно им по четырнадцать лет. Он ее будто и не замечал, но раза два их взгляды встретились, и после этого никаких слов уже было не нужно. Мортон Си устроился по ту сторону костра, она пила апельсиновый сок с ромом, от кокаина отказалась, но когда ей предлагали косяк, делала затяжку и внимательно всматривалась в строгое лицо, освещенное светом костра. В поле ее зрения ворвался Дуэйн, его жидкие прямые волосы свешивались на физиономию.

– Рейчел, глянь-ка туда, вон за те деревья, – таинственно зашептал он. – Там вертолет, видишь? Его замаскировали ватой. Он воровато оглянулся и побежал к деревьям вприпрыжку, по-обезьяньи.

Кокаин начал оказывать свое действие. Справа от Оливии разгорелся жаркий спор, причем спорящие пламенно соглашались друг с другом.

– Ты прав, черт возьми, прав на все сто!

– Верно, ребята, ей-богу верно!

– А я что говорю? Именно это я и говорю!

Кто-то подошел к огню, бормоча: «... наши чувства могут дать нагл ощущение реальности, которая кажется именно той реальностью и действительно имеет к той реальности отношение, но на самом деле ею не является», ткнул носком ботинка в огонь, чертыхнулся и рухнул на землю.

Оливия откинулась назад и закрыла глаза. Кто-то привез с собой переносную магнитолу, и сейчас поставили французский амбиент. До чего же хороша травка, как от нее легко, весело, хочется смеяться, любить.

– А ты перекрасила волосы.

Оливия открыла глаза. Рядом с ней сидел Мортон Си и смотрел на огонь.

– Это от солнца.

– Может быть, – он прилег рядом, опершись на локоть, его глаза не отрывались от ее лица. Сейчас он наклонится чуть-чуть и поцелует ее...

– Давай пройдемся? – шепотом предложил Мортон.

Он помог ей встать и за руку повел к берегу. Оливии нравилось прикосновение его руки, сильной и шершавой. Тропинка обогнула скалу, костер скрылся из вида, и он остановился. Откинул с ее лица волосы и пристально посмотрел на нее своими серыми властными глазами. В лунном свете четко обрисовался мужественный овал его лица. Какой он взрослый, крутой, наверно, немало ему пришлось пережить. Он взял ее лицо в руки и поцеловал, дерзко, грубо, вдавив ее в скалу. Целоваться он умел, это факт.

Его руки властно скользили по ее телу. Оливия обняла его за шею, пьяная от поцелуя, и стала ласкать мускулистую спину. И вдруг нащупала под рубашкой ремень. Провела по нему пальцами до бедра и почувствовала, что он оттолкнул ее руку.

– У тебя что, пистолет?

– Нет, детка, это оттого, что ты так близко, – прошептал Мортон Си.

– Он в каком-то странном месте.

– Нужно уметь удивлять, – он ловко просунул руку в ее джинсы. Господи, ей как будто снова шестнадцать лет.

Вдруг раздались какие-то вопли. Из-за скалы выскочил Дуэйн и уставился на них во все глаза, тупо жуя резинку. На его лице выразилось глубокое огорчение, он отвернулся.

– Слышь, парень, лодка возвращается, – с обидой сообщил он.

Оливия и Мортон оторвались друг от друга и стали приводить в порядок одежду. Мортон Си обнял ее за талию, и они пошли обратно к костру. Он засмеялся коротко и резко.

– Господи, как же теперь загнать этот сброд в лодки?

Рик полез на кокосовую пальму – наверняка высматривал оттуда вертолет, замаскированный то ли ватой, то ли чем-то еще. Дуэйн резво скакал по берегу, все так же увлеченно жуя резинку. Отколовшаяся от общей массы группа забрела в лагуну, люди танцевали в воде, махая над головой руками. В догорающем свете костра согласные друг с другом спорщики кричали, чуть не срывая голос:

– А я что говорю? Именно это и я говорю!

– И я всегда это говорил, говорю и буду говорить!

Мортон Си вздохнул и принялся собирать веселую компанию.


Ветер утих, море было чернильно-черное и очень тихое. Разговор зашел о Феррамо. Дуэйн ужасно взволновался, стал показывать всем огни на оконечности острова и при этом отчаянно работал челюстями.

– Сейчас на Попайяне слова нельзя сказать, разве мы знаем, кто работает на них, а кто нет. Завтра я туда пойду, честное слово. Пойду, и пусть они потом хорошенько поразмыслят, что к чему.

– Охолони, парень, – сказал Мортон Си. – Уж очень ты накумарился.

– Пора им показать, кто здесь хозяин, – кипятился Дуэйн. – Это же полный идиотизм. Мы знаем пещеры лучше, чем они. И проучим их, нечего к нам лезть. – Он глядел в пустоту стеклянными глазами, челюсти ходили ходуном, одна нога тряслась как заведенная.

Оливия вздрогнула от холода. Мортон Си притянул ее к себе и накинул ей на плечи свой свитер.

– Так теплее? – прошептал он. Она блаженно кивнула. – Ты об этих людях что-нибудь слышала?

Она покачала головой, пряча глаза. Ей вдруг стало неловко оттого, что она знает Феррамо.

– Только то, что все говорят. А ты?

Им передали косячок, и Мортон Си, глубоко затянувшись, тоже покачал головой. Оливия заметила, что он не втянул дым в легкие, а сразу же выдохнул его.

– Но курорт их посмотреть хочу. А ты?

– Да я собиралась, мне нужно для моей статьи, а теперь вот стало страшновато.

– Ты что же, журналистка? – он протянул ей косяк, и их пальцы встретились.

Дуэйн все бушевал по поводу Феррамо и Тыквенного Холма.

– Надо что-нибудь придумать и покрепче их припугнуть. Чтобы у них затряслись поджилки. Чтобы они навсегда о пещерах забыли.

– На кого ты работаешь?

– Я в свободном полете. Сейчас вот пишу статью о дайвинге для журнала «Elan». А что здесь делаешь ты?..

Оливия прикусила губу, потому что рука Мортона сжала ее колено и медленно поползла вверх.

Возле пансиона мисс Рути они остановились в тени деревьев. Она подняла на миг голову с его груди, и ей показалось, что шторы на одном из окон раздвинулись, и в свете лампы мелькнул чей-то силуэт. Оливия поспешила спрятаться в тень.

– Пустишь меня к себе? – прошептал Мортон Си, прижимаясь щекой к ее щеке.

Колоссальным усилием воли она заставила себя чуть отстраниться от него и покачала головой.

– Что, гостям запрещено оставаться на ночь?

– Только в присутствии дуэньи.

– Ты завтра будешь нырять?

Она кивнула.

– Когда?

– Часов в одиннадцать.

– Я тебя потом найду.


Поднявшись к себе, Оливия заметалась, как тигрица. Что за мука это воздержание, она же не монашка, сколько можно терпеть!

Утром, когда Оливия шла по главной улице, пел петух и из деревянных домиков неслись запахи готовящегося завтрака. На лоджиях играли дети, старики раскачивались в качалках на верандах. Скорбный мужчина с бледным лицом и в костюме как у владельца похоронного бюро приподнял шляпу, приветствуя ее. Рядом с мужчиной шла молоденькая чернокожая женщина с рыжими волосами и несла на руках ребенка с белой кожей, приплюснутым носом, толстыми губами и мелким штопором волос. Та самая седая бледная дама, которую она увидела вчера из автобуса, грациозно шла навстречу, все так же под защитой зонтика и сопровождающего ее красавца-негра. Оливии начало представляться, что она попала в фантастическую страну инцеста и кровосмесительных связей, где отцы спят с родными племянницами, а у двоюродных бабушек тайные романы с осликами.

Она направилась в магазин хозяйственных товаров, который приметила вчера вечером. Там были цинковые ведра, тазы, мотки веревки. Она любила хозяйственные магазины: в них нужные, полезные вещи, и цены человеческие. Даже если ты потратишь большую сумму, все равно это не безумные деньги и они не брошены на ветер. Такую вывеску, как здесь, наверно, можно было бы увидеть в девятнадцатом веке в Чикаго над входом в какую-нибудь похоронную контору: написанные черной краской буквы сплошь в кудрявых завитушках облупились, под краской было видно выжженное солнцем дерево – «Генри Морган и сыновья».

В магазинчике высокий продавец в черном костюме отвешивал рис, черпая его из большого деревянного ларя металлическим совком, – на Попайя не был в чести Uncle Ben's – свари-в-пакетике-за-двадцать-минут. Продавец тихо беседовал с покупателем, и у него был такой же сильный ирландский акцент, как у мисс Рути. Оливия наклонилась над прилавком, завороженная разложенным товаром: рыболовные крючки, фонарики, мотки веревки, маленькие треугольные флажки, зажимы, крем для обуви. Звякнул колокольчик, кто-то открыл дверь и вошел. Разговор тут же смолк, и голос с резким акцентом спросил сигареты.

– Очень сожалею, но сигареты закончились.

– У вас нет сигарет? – голос был гортанный, грубый, выговор с раскатистым «р», казалось, человек не говорит, а плюется.

Оливия мгновенно сорвала крышку с зеркальца на шпионском перстне, она дрожала от волнения, потому что ей впервые выпал случай им воспользоваться. Мужчина стоял к ней спиной, он был низенький и толстый, как каракатица, в джинсах и тенниске. Она слегка повернула руку, чтобы получше рассмотреть его, и ахнула про себя, увидев черные тугие завитки на затылке: это был Альфонсо. Оливия быстро опустила глаза и сделала вид, будто заинтересовалась барометром в стеклянной витрине. Альфонсо громко возмущался – как это в магазине нет сигарет?

– Сигареты будут в четверг, когда придет катер, – уверял его продавец. – А сейчас спросите у Падди в «Ведре крови».

Альфонсо выругался и ушел, с такой яростью хлопнув дверью, что колокольчик чуть не оторвался.

Секунду стояла тишина, потом покупатель и продавец вполголоса заговорили. Оливия расслышала «в пещерах», и еще – «у О'Рэйли сдохли козы» и подумала, что это похоже на ирландские стишки, которые она учила в школе, и строго-настрого запретила себе романтизировать происходящее.

Немного погодя она подошла к продавцу и попросила у него моток веревки, карту острова, пакет моркови и большой нож, и словно бы вспомнив, добавила:

– Ах да, и пачку сигарет.

– Пожалуйста. Какие предпочитаете? – спросил хозяин магазинчика.

– А какие у вас есть?

– «Мальборо», «Мальборо лайте» и «Кэмел», – ответил он, с усмешкой глянув на улицу.

Оливия тоже посмотрела туда. Альфонсо с кем-то увлеченно разговаривал, но его собеседника не было видно. Вот Альфонсо чуть отстранился влево, и мелькнули короткие, травленные перекисью волосы и мешковатый балахон. Оливии пришлось ухватиться за край прилавка, лицу стало жарко. Удар оказался слишком болезненным. Это был Мортон Си. Вот оно, значит, что, Мортон Си – сообщник Альфонсо. Трусливый подонок. Как она могла так вляпаться? Теперь ей путь к Феррамо заказан, он не возьмет в свой гарем женщину, которая где-то там целовалась с одним из его прихлебателей. Она ухитрилась погубить все, ради чего затеяла свою разведывательную операцию, и всего-то для этого понадобилось один-единственный раз потерять над собой контроль. Эх!


«Секрет успеха в том, чтобы как можно быстрее оправиться от поражения», – внушала себе Оливия. До того как она пойдет нырять, осталось два часа. Наверное, этого достаточно, чтобы подняться на вершину Тыквенного Холма и посмотреть, что там у них делается. Такой случай упустить грех.

Руководствуясь купленной в магазинчике картой, она вышла из городка по дорожке со множеством развилок и поворотов. Там, где можно было сбиться на обратном пути, она клала на землю морковку. Впереди поднимался из мелколесья Тыквенный Холм, похожий на поросший травой холм Южного Даунса, к нему вела петляющая песчаная дорога, открытая всем взглядам и ветрам. Справа мелколесье уходило в узкую лощину на склоне холма. Подойдя ближе, Оливия присела и навела бинокль на вершину. За деревом происходило какое-то движение, она стала всматриваться, стараясь почетче сфокусировать картинку. Появился мужчина в камуфляжной форме и вроде бы, как ей показалось, с автоматом в руках, внимательно осмотрел местность. Она выхватила свою миниатюрную камеру и щелкнула. Нет, это возмутительно! Тыквенный Холм – всеобщее достояние, люди должны иметь право гулять здесь, и уж конечно никто не смеет целиться в них из автоматов! Оливия просто кипела. Она ненавидела оружие – и индивидуальное, и уж тем более массового поражения.

Отметив поворот морковкой, Оливия сошла с тропы и двинулась к узкой, заросшей подлеском лощине на правом склоне холма. Она возмущенно раздвигала заросли, пытаясь представить себе, какое злодейство затевает на своем так называемом «эко-курорте» Феррамо. Наверняка готовит взрывы с использованием ацетилена в Лос-Анджелесе. Натаскивает сварщиков-подводников, потом устроит их работать на системах охлаждения электростанций, там-то они и начнут выпускать под водой огромные пузыри из смеси ацетилена и кислорода и поджигать их водоотталкивающими спичками.

Деревья и подлесок росли почти до макушки холма. Местами склон поднимался чуть ли не отвесно. Оливия вся исцарапалась в зарослях. Слава богу, еще немного – и вершина, девушка приободрилась, но вдруг путь ей преградил забор не меньше десяти футов высотой и с острыми шипами наверху. Так, налево нельзя, она окажется перед часовым как на ладони. Оливия двинулась направо и оказалась на краю глубокой расщелины. На другой стороне был уступ, из которого росло дерево, а дальше подъем уже не представлял никакого труда. Если бы не пятьдесят футов глубины, Оливия бы не задумываясь прыгнула. Ведь она тысячу раз видела в диснеевских мультиках, как белокурые принцы в трико перелетают и не через такие пропасти...

Через секунду Оливия уже приземлилась на той стороне и стала барахтаться в какой-то непереносимо зловонной слизи. Она бы скатилась в расщелину, если бы не ухватилась за ствол дерева, который был тоже покрыт этой кошмарной слизью. Оливия посмотрела на нее и поняла, что это очень нехорошая слизь. Нос отказывался вдыхать ее запах. Призвав на помощь опыт, приобретенный в бесчисленных сортирах третьего мира, где она побывала, хиппуя в юности по белу свету, она стала резко выдыхать воздух небольшими порциями и не вдыхала его, пока не выбралась из зоны зловония. Ее легкие разрывались. Она подняла голову к небу и осторожно понюхала, потом глубоко, с наслаждением вдохнула благоуханный, чистый воздух острова Попайян и принялась сдирать с себя одежду.


Оливия лежала на животе в лифчике и в трусиках, испачканные слизью джинсы, футболка и туфли спрятаны далеко в кустах, чтобы не долетала вонь. Она была вне поля зрения охранников, на другой стороне холма, и могла спокойно разглядывать через бинокль курорт Пьера Феррамо. Бирюзовую лагуну окаймляла полоска чистейшего белого песка, испещренного пальмами и деревянными шезлонгами с кремовыми полотняными подушками. В центре находился квадратный бассейн, окруженный дощатым помостом. За ним довольно большое строение с крышей из пальмовых листьев – явно место тусовки и ресторан. Через всю лагуну тянулась деревянная дайверская платформа, на ее конце был крытый пальмовыми листьями бар. Дальше по обе стороны шли деревянные же променады, и возле каждого было по три домика с крышами из пальмовых листьев. При домиках были крытые веранды и деревянные лесенки, спускающиеся прямо в воду. На берегу среди деревьев были разбросаны еще шесть домиков для гостей. «Хм, может быть, все-таки стоит заглянуть к нему? – подумала Оливия. – Хорошо бы поселиться в одном из домиков на воде. Или нет, лучше на берегу. А как же москиты?»

Публика в шезлонгах и на высоких табуретах бара была ну прямо со страниц журнала «Vogue». Лагуну пересекали два каяка. Плавал какой-то мужик с трубкой. Возле рифа стояли две девушки в легком подводном снаряжении и слушали объяснения инструктора. Справа находилась стоянка, там были грузовики, экскаваторы, компрессор и цистерны. Вокруг мыса шла только что проложенная немощеная дорога, дальше был построен бетонный пирс, он проходил мимо кораллового рифа и кончался там, где вода из бирюзовой превращалась в темно-синюю. Оливия положила бинокль и сделала еще несколько снимков. Потом хотела снова посмотреть, но почему-то ничего не увидела.

– Не туда смотришь, красотка.

Она хотела закричать, но чья-то рука зажала ей рот, а другая заломила ее руку за спину.

Обернувшись, Оливия увидела перед собой серые глаза, что совсем недавно казались ей прекрасными.

– Господи, так это ты, – пробормотала она из-под его ладони.

– Что ты тут делаешь? – поинтересовался Мортон Си, нимало не смущаясь тому, что его рука по-прежнему затыкала ей рот.

– Бусди бедя! – потребовала она, стараясь сохранять достоинство, насколько это вообще было возможно в данных обстоятельствах.

Мортон ослабил хватку и слегка надавил пальцем ей на горло.

– Тише. Так что ты тут делаешь?

– Гуляю.

– В нижнем белье?

– И еще загораю.

– Как ты здесь оказалась?

– Спрыгнула.

Спрыгнула?

– Ну да, чуть не упала. Риф покрыт каким-то скользким илом – я вся из еозюкалась.

– И где же одежда?

Она махнула рукой. Он полез вниз по склону. Ей было слышно, как осыпаются мелкие камушки. Она попробовала было обернуться.

– Я же сказал: не двигаться! – лицо его вновь показалось над гребнем холма. – Твое? – спросил он, протягивая ей морковку.

Она сердито глянула на него.

– Ладно, не дуйся. Лезь сюда, только медленно. Садись вон на тот камень.

Выполнив его указания, она вдруг почувствовала, что дрожит всем телом. Мортон Си по-матросски стянул через голову рубашку и протянул ей.

– Надевай.

– Она же вся потная.

– Надевай! – он отступил на шаг, наблюдая, как она натягивает рубашку. – Ты ведь не журналистка, правда? Что ты тут делаешь?

– Я же сказала. Гуляла, поднялась на Тыквенный Холм. Хотела посмотреть на этот симпатичный отель»

– Ты что, ненормальная?

– Может, мне хочется тут пожить... А что в этом такого?

– Ну да, зайти в симпатичную деревушку, найти там симпатичное турбюро, снять симпатичную комнатку и попросить их покатать тебя на лодочке.

– А даже если так?

– Ну-ну, вперед.

– Кстати, а сам-то ты что тут делаешь?

– Ну ты и настырная!

– Ты ведь работаешь на Феррамо, сознавайся.

– Мой тебе совет: возвращайся скорее в деревню по-тихому, пока тебя никто не засек, и если у тебя есть хоть капля разума, никому ничего не рассказывай о том, куда ходила.

– А по-моему, последнее дело – крутиться вокруг дайверов, притворяясь своим в доску, а потом предательски доносить на них этому мрачному подручному.

– Не пойму, о чем ты. Ты что, сильно запачкалась?

– Руки только, но я их вытерла.

Он взял ее за руки и, держа в полуметре от носа, принюхался.

– Ничего, – сказал он. – Можешь идти. Увидимся после дайвинга.


«Еще чего захотел, гад двуличный, – сердито думала Оливия, сидя в зарослях мангровых деревьев и глядя в подзорную трубу, как Мортон, стоя на вершине холма рядом с охранником, раскуривает сигарету. – Вот нырну напоследок и – прямиком в Британское посольство. Я все расскажу им, что здесь творится. А потом – домой!»

Явившись на одиннадцатичасовой сеанс дайвинга, Оливия застала следующую картину: народ столпился в сарайчике Рика перед потрескивающим телевизором – смотрели новости.

«Они маленькие, зеленые, они встречаются повсеместно, но способны отравить весь мир. Это плоды клещевины!»

«Специалисты полагают, что эти произрастающие повсеместно плоды могли стать причиной массового отравления, случившегося в минувший вторник на кругосветном лайнере «Койоба» и унесшего на сегодняшний день жизнь двухсот шестидесяти трех пассажиров. Предполагается, что причиной отравления, подготовленного сетью «Аль-Каиды» и Усамы бен Ладена, послужил яд рицин, подсыпанный в солонки в корабельной столовой».

Вот на экране появился ученый в белом халате.

«Рицин – это, разумеется, то самое вещество, что было применено при так называемом «уколе зонтиком», имевшем место в Лондоне на мосту Ватерлоо в 1978 году. Болгарский диссидент, писатель Георгий Марков был убит пулькой, начиненной рицином и выпущенной из оружия в форме зонтика. Говоря о рицине, который обладает высокой токсичностью и для людей очень опасен, следует напомнить о том, что исходный материал для яда – семена плодов клещевины – выращивается во многих районах мира, и яд может производиться в разнообразных формах: в виде порошка, как в случае последней атаки террористов, а также в кристаллическом и жидком виде и даже в виде геля».

– Ага, О'Рейли говорит, что как раз эту штуку и выращивают за холмом, – сказал Рик. – Думает, его козы там отравились.

«Ч-е-е-ерт!», – подумала Оливия, обнюхивая свою кожу. А вслух сказала бодро:

– Айда купаться! А то жара!

И, подбежав к краю помоста, быстренько стянула шорты и нырнула. И, пока тело опускалось в синие глубины лагуны, воображение работало в полную мощь: «Рицин – крем для лица – может, Феррамо задумал примешать в «Devoree's С ru те de Phylgie» ядовитого геля? Майкл Монтерозо всучит его своим знаменитым клиентам – и так незаметно Феррамо перетравит пол-Голливуда!»


Оливия плыла к берегу, а Рик уже поджидал ее на краю пристани со всем снаряжением.

– Хотите в туннель? – спросил он, улыбнувшись белозубой улыбкой.

– Хм...

Оливия была категорически против подводных туннелей и затонувших кораблей. Она успела усвоить, что под водой главное – правильно дышать и не поддаваться панике, и тогда все будет хорошо. Но если окажешься там, где можно застрять, то выполнить эти два требования будет не так-то просто.

– Лучше я снова по стеночке.

– Ну что ж, а я – в туннель. Дуэйна что-то не видно. Так что если хотите сегодня понырять, придется соглашаться на туннель.

Что-то не понравилось девушке в этом приказном тоне.

– Отлично, – бодро произнесла она. – Тогда я просто поплаваю.

– Хорошо, хорошо. Никаких пещер, никаких туннелей. Правда, я могу показать вам старую расщелину...

Оливия попыталась отогнать малоприятную картину, нарисовавшуюся перед ее мысленным взором при этих словах.

Оказавшись под водой, Рик мигом превратился в классического Самодовольного Профи. Вроде того типа из «Шпионского мира», что приходил проверять ее комнату в «Стандард Отеле», или вроде компьютерщика, который копается в твоем компьютере с мерзкой ухмылкой, время от времени произнося нечто невразумительное для чайников и всячески подчеркивая свою причастность к сказочно продвинутому миру, для тебя, увы, недоступному. Искренне удивляясь твоему неведению, он растолковывает тебе элементарные истины, понятные в его мире даже трехлетнему ребенку, чтобы потом похихикать над тобой вместе с друзьями-технарями. Вот и Рик ухитрился изобразить на своем лице такую же снисходительную ухмылку знатока, и это невзирая на то, что находился он в то время на глубине восьмидесяти футов ниже уровня моря, на лице его была маска, а во рту – кислородная трубка.

Когда он шмыгнул в расселину, Оливия последовала за ним, но вскоре оказалось, что никакая это не расселина, а самый настоящий туннель, причем такой узкий, что даже повернуться трудно. От испуга она выпустила изо рта регулятор. И даже на пару секунд нарушила золотое правило ныряльщика: не трепыхаться. Что, если Рик – тоже из людей Феррамо и задумал ее убить? Или заведет ее к Альфонсо и тот совершит над ней обряд клиторэктомии? А вдруг ее сцапает осьминог? Или какой-нибудь гигантский головоног ухватит своими щупальцами-присосками и... «Спокойно, спокойно, дыши глубже». Медленно выпуская изо рта пузыри воздуха, Оливия постепенно взяла себя в руки и вспомнила, что надо делать: наклониться вправо, ощупать правое бедро: там должен быть регулятор, и действительно, там он и оказался.

Туннель угрожающе быстро сужался. Надо бы нажаловаться на Рика в вышестоящие инстанции – пусть уволят. Но увольняют ли инструкторов по дайвингу? Она дышит неправильно. От страха, к которому прибавилось негодование, все пошло наперекосяк. Оливия с трудом заставляла себя выполнять то, чему ее учили: дышать медленно-медленно, глубоко и осмысленно, как будто она не в узком подводном тоннеле торчит, а лежит себе на полу на занятиях йогой и, как всегда перед концом урока, мысленно представляет скользящий по телу оранжевый светящийся шар. И вскоре до ее ушей донеслось ее собственное шумное дыхание – словно звуковой эффект в фильме ужасов,

Оливии показалось, что прошла целая вечность, когда вода перед ней наконец сделалась голубой и прозрачной. Они были в огромной подводной пещере. Где-то наверху, скорее всего, был световой колодец, потому что вода тут была чистая, пронизанная снопиками лучей. Она глянула наверх, надеясь увидеть поверхность воды, но видела лишь рассеянные потоки света. Вокруг метались стайки ярко окрашенных рыбок. Все это было неправдоподобно и ярко, как в наркотическом сне, Оливия и сама резвилась, как рыбка, позабыв о земном пространстве и времени, пока не увидела Рика: он похлопал рукой по манометру, вкладывая в каждый хлопок столько снисходительного пренебрежения к ней, что она подумала: театр мимики и жеста по нем плачет.

Оставалось пятнадцать минут. Где же обратный ход в подводный туннель? Она все не могла сориентироваться. Рик проплыл вперед, указал на щель и знаками попросил ее идти первой. Обратный путь показался ей намного длиннее. И что-то было не так. Она не узнавала туннеля, по которому плыла прежде, и прежние страхи вернулись: Рик – террорист. Рик договорился с Мортоном, Рик хочет избавиться от нее, потому что она слишкоммного знает. А повернув за выступ, девушка вдруг увидела такое, что закричала от ужаса прямо в дыхательную трубку и продолжала кричать, пока трубка снова не выпала у нее изо рта.

Оливия нос к носу столкнулась с аквалангистом в гидрокостюме, голова которого была полностью закрыта капюшоном – виднелись лишь прорези для глаз. В первый миг, в полутьме туннеля, они смотрели друг на друга как завороженные – ну прямо кошка и золотая рыбка. Потом ныряльщик, ни с того ни с сего, взял свой регулятор воздушной смеси и прижал к ее губам, а сам, медленно выпуская пузыри, следил за ней пристальным взглядом – и так до тех пор, пока ее дыхание не успокоилось. Потом забрал регулятор и сам подышал. Он по-прежнему не спускал с нее глаз, а когда она сделала выдох и пошли пузыри, снова прижал к ее губам регулятор, давая еще подышать.

Оливии казалось, будто она задыхается, – и не удивительно, ведь дело происходило на глубине восьмидесяти футов, да еще под скалой. Рик, плывший следом, подергал ее за ногу, мол, что стала, плыви дальше. Может, решил, что она тут красотами природы любуется? Она махнула ластой, чтобы отстал, а дайвер в это время вновь поднес к ее губам регулятор.

«Дайвинг – это постоянная борьба с паникой» – такие слова вдруг всплыли в ее памяти. Она успокоилась, глотнула кислорода, но потом почувствовала, как на нее снова накатывает волна страха. Оливия зависла в узкой части туннеля между Риком и незнакомцем в резиновом капюшоне. Даже если они с Риком отступят обратно в пещеру, на это все равно потребуется время. А наверху в пещере может не быть воздуха – тогда они там и погибнут.

Незнакомец поднял вверх указательный палец, привлекая ее внимание. По-прежнему магнетизируя взглядом, он приблизился к ней, пошарил рукой и нащупал ее регулятор. Пристально глядя ей в глаза, как инструктор на сеансе обучения, поднес его к своим губам, потом – к ее. Оливии показалось, что она уже где-то видела эти глаза... Кто же это такой? Во всяком случае, убивать ее он не собирается, иначе чем объяснить такую самоотверженность? Он снова протянул к ней руку, нашел индикатор уровня смеси и показал, сколько ей еще осталось дышать. На такой глубине кислорода у нее оставалось лишь на семь минут. Рик с завидным упорством дергал Оливию за ногу. Она попробовала оглянуться, что в тесном туннеле было довольно трудно сделать, а когда вновь повернула голову, аквалангист уже удалялся на быстрой скорости, пятясь назад – словно его кто-то тянул за спину. Она задвигала ластами и поплыла вперед. Что-то царапнуло по плечу, как огнем обожгло. Стрекучий коралл! Оливия еле удержалась, чтобы не лягнуть Рика в лицо ластой! Ведь если собираешься плавать в туннеле, надо надевать гидрокостюм!

Потом туннель стал пошире, и цвет воды изменился – она стала светло-голубой. Человека в капюшоне впереди видно не было. Оливия поплыла быстрей – и наконец выплыла в открытое море. Посмотрела наверх – вот она, поверхность, вся в лучах света и в мелких пузырьках, можно сказать, рукой подать. Борясь с искушением помчаться наверх, навстречу свету, она обернулась к Рику, который как раз выбирался из тоннеля, подавая ей условный знак рукой: «Справились!»

«Но ты, безответственный ублюдок, тут не при чем!» – хотелось ей ответить.

Рик поднял вверх большой палец – сигнал к подъему, потом вдруг испуганно дернул головой. Оливия попыталась рассмотреть, что его так напугало, и увидела над головой смутный силуэт акулы.

Акула была футах в двадцати над ними. Девушка знала, что для дайверов акулы большой опасности не представляют. Но эта двигалась быстро и целенаправленно, словно уже наметила жертву. Рывок, быстрая возня во взбаламученной воде – и красное облачко стало медленно расплываться над ними. Оливия подала Рику сигнал: назад. В широко открытых глазах его застыл ужас. Проследив за его взглядом, она увидела, как нечто падает прямо на них, нечто, отчасти напоминающее рыбу фугу с огромным разинутым ртом и с отростками, похожими на водоросли. Падая, это непонятное нечто медленно повернулось – и она увидела человеческое лицо, рот открыт в безмолвном крике, ярко-красная кровь мощной струей хлещет из шеи, длинные черные волосы дыбом стоят надо лбом. Это была голова Дуэйна.

Рик кинулся вперед, отчаянно молотя ластами и на ходу доставая кож, готовый броситься на акулу. Но Оливия удержала его, схватив за ногу. Кивнула на индикатор: мол, воздуха в обрез, и показала рукой наверх. Он в последний раз посмотрел на голову, медленно опускающуюся в бездну, и последовал за девушкой. Ей хотелось как можно скорее отплыть подальше от места ужасной трагедии – и Оливия прибавила ходу, то и дело сверяясь по компасу, в какой стороне берег, и не забывая оглядываться на Рика, не отстает ли. Кислород был почти на нуле, но нельзя поддаваться панике! Над головой скользили зловещие тени. Это, почуяв кровь, собирались на пир другие хищники. Вдохнув напоследок, Оливия Джоулз начала осторожно подниматься к поверхности, медленно-медленно выдыхая воздух, как при громком: «А!». Надувной жилет раздулся и плотно сдавил грудь – она нащупала воздухоотводную трубку, глотнула из нее и, медленно выпуская пузыри, посмотрела наверх. Глядя на волшебный свет и сетку голубых волн, Оливия подумала, что поверхность моря совсем близко, но впечатление было обманчиво, так что пришлось еще набраться терпения. «Дыши, – внушала она себе, – не паникуй, поднимайся как можно медленнее, как этот вот самый медленный пузырек».

Когда Оливия и Рик наконец вынырнули, задыхаясь и фыркая, оказалось, что до берега еще довольно далеко – сарайчик дайверов был от них в добрых трехстах метрах.

– Что ты с ним сделала? – заорал Рик.

– Что? – переспросила Оливия, сдвигая на лоб маску и отцепляя пояс с грузилом. – О чем ты говоришь?

Она замахала руками, подавая сигнал опасности, засвистела в свисток – на берегу должны их заметить. У сарайчика, как всегда, сидела кучка парней.

– На помощь! – закричала она. – Акулы!

– Что ты с ним сделала? – всхлипывая, повторил Рик. – Что ты сделала?

– Да что ты мелешь? – огрызнулась девушка. – Ты спятил? В туннеле не Дуэйн был, а кто-то в маске с закрытым лицом. Он дал мне но дышать, а потом исчез.

– Чушь какая-то, Этого быть не может. Эй! – закричал Рик парням на берегу и замахал руками. – Эй, давайте к нам!

И вдруг Оливия увидела плавник.

– Рик, заткнись и не дергайся.

Не сводя глаз с плавника, она засвистела в свисток и снова подняла руку. И тут, на счастье, до парней на берегу дошло, что кто-то в опасности. Один из них завел мотор, остальные попрыгали в лодку, и вот уже лодка мчится им на выручку. Плавник исчез под водой. Оливия поджала ноги – приняла позу «плавучий гриб», и все твердила про себя: «Скорее, скорее, ну пожалуйста», готовая к тому, что в любой момент последует бросок – и мощные челюсти разорвут ее на части. Лодка добиралась до них, казалось, целую вечность. «Да что же они там копаются? Чурбаны безмозглые».

– Бросай баллоны – ив лодку, – крикнул Рик, внезапно опять превращаясь в заправского инструктора. Оливия сбросила баллон и ласты, ухватилась за протянутые к ней руки и, кое-как вскарабкавшись на борт, плюхнулась на дно.


Вернувшись на пристань, девушка села на скамеечку, накрылась полотенцем и задумалась. Жуткая картина гибели Дуэйна так и стояла перед ее глазами. Далеко в море с катера опускали в глубину клетку с Риком и еще одним парнем – еще оставалась слабая надежда найти останки погибшего. Единственный на острове Попайян человек с медицинским образованием, ирландка преклонных лет, с унылым видом стояла на борту катера, держа наготове аптечку. Услышав рев сирены, Оливия посмотрела вдаль и увидела приближающуюся лодку с включенным проблесковым маячком: это с Роатана, самого большого острова, прибыли медработники.

– Вам надо вылежаться на всякий случай, – сказала медицинская сестра, закуривая сигарету. – Мы отвезем вас к мисс Рути.

– Для начала пусть ее допросит полиция, – важно заметил один из местных полицейских.

Оливия вполуха слушала разговоры: люди, собравшиеся вокруг нее, обсуждали гибель Дуэйна и высказывали вслух возможные причины: что он еще с вечера был не в себе от кокаина, что поплыл без напарника, что давеча нес какую-то чушь – грозился проучить ребят Феррамо. Он мог допустить ошибку – нечаянно порезался и тем самым привлек внимание акулы, или, может, сцепился с кем-нибудь из людей Феррамо, и его ранили. Но когда заговорили о появлении незнакомца в туннеле, все перешли на шепот. Один из парней от волнения схватил ее за плечо – как раз за то место, где был ожог от коралла. Она тихо застонала.

– Рейчел, – шепотом спросил парнишка, – прости, что спрашиваю, но ты уверена, что в туннеле не Дуэйн был? Может, это его акула тянула?

Она покачала головой.

– Не знаю. Он был в гидрокостюме с капюшоном. Не думаю, что это был Дуэйн. Иначе он бы как-нибудь дал о себе знать. И акулы по туннелям не плавают. И не было капюшона на этой го... – голос ее дрогнул, – ...голове.


Когда Оливия вернулась домой, мисс Рути стряпала. Противни с булочками и пирожными были выставлены на плите и на выкрашенном желтой краской буфете, пахло корицей и еще какими-то пряностями. У Оливии на глаза навернулись слезы. Совсем как в далеком детстве: вспомнился ей и домик Братца Кролика, и вечерние мультики про хлопотливую семейку Вудентопов, и то, как мама ее пекла всякие штучки, поджидая дочку из школы.

– О хоссподисусе, садитесь скорей.

Мисс Рути кинулась к комоду, чтобы извлечь из ящика наглаженный носовой платок с цветочком и буквой «Р», вышитыми в уголке.

– Пресвятая Мария, Матерь Божья, – бормотала она, снимая с противня клеклый на вид пирог. – Готово. А теперь – по чашечке чаю.

Она щедрой рукой отрезала огромный ломоть и протянула Оливии – как будто липкий пирог и чашка чаю были единственным средством, способным отогнать кошмарное видение оторванной головы. Но в общем-то, подумала девушка, откусывая от вкуснющего и сочного бананового пирога, не так уж она и неправа.

– Сегодня отсюда есть рейс? – тихо спросила Оливия у мисс Рути.

– Наверняка. После обеда почти всегда есть вылеты.

– А как заказать билет?

– Ну, вынесите сумку на крыльцо, и Педро – у него красный грузовик – постучится, когда будет проезжать мимо.

– Но откуда он узнает, что надо остановиться? Как он узнает, что мне надо на самолет? А вдруг у него места не будет?

И снова мисс Рути посмотрела на нее так, как смотрят на идиотку.


После трех пополудни в дверь постучали. Красный грузовичок был пуст. Оливия проследила, как ее любимую бежево-оливковую сумку загружают в заднее отделение, сама же села впереди, сжимая в кулаке шляпную булавку и ощупывая на всякий случай шпионское кольцо – перечную авторучку она сунула в карман шорт. День был чудесный: небо сияло голубизной, бабочки и колибри порхали себе над цветочками. Неземная красота, даже не по себе как-то. Завидев щит с Робинзоном Крузо и мостик, ведущий к взлетно-посадочной полосе, Оливия приготовилась выходить, но грузовик почему-то свернул направо.

– Но это же не аэродром, – воскликнула она и сильнее вжалась в сиденье, когда машина притормозила на поросшем клочковатым кустарником пятачке возле моря.

– Que? – сказал водитель, открывая дверь. – No hablo ingle's[32].

– No es el aeropuerto. Quiero tomar el avion para La Ceiba[33].

– Да-да, – ответил он по-испански, ставя сумки на землю. – По вторникам самолет летает с Роатана. Вам придется подождать лодку, – и махнул рукой в сторону пустынного горизонта. Мотор он не выключал.

– Но тут не видно никакой лодки.

– Будет через пять минут.

Оливия отнеслась к его словам с недоверием.

– Подождите еще несколько минут, – сказал он и полез в кабину.

– А вы куда?

– В деревню. Все в порядке. Лодка будет здесь через пару минут.

И включил передачу. Она обреченно смотрела, как дребезжащая колымага уезжает прочь, и вдруг почувствовала смертельную усталость – последние силы, казалось, покинули ее. Тарахтенье мотора постепенно заглохло вдали, стало тихо. Солнце жарило вовсю. И лодки что-то не было видно. Оливия перетащила свой багаж под сень казуарины и уселась в тенечке, отмахиваясь от мух. Через двадцать минут послышался отдаленный вой мотора. Она вскочила на ноги и с надеждой стала осматривать горизонт в подзорную трубу. Действительно, к берегу очень быстро приближалась какая-то лодка. Девушка вздохнула с облегчением. Ей не терпелось поскорее выбраться отсюда. Лодка подплыла ближе, и стало видно, что это роскошная белая моторка. До сих пор ничего похожего на Попайяне она не видела, ну да Роатан все-таки центр мирового туризма. Может, у аэропорта в Роатане есть свой собственный катер.

Человек в лодке помахал ей рукой, приглушил мотор и изящной дугой вырулил к пристани. Катер был красивый, большой, с белыми кожаными сиденьями и полированными дверями, ведущими в каюту.

– Para el asropuerto Roatän?[34] – крикнула она матросу.

– Si, senorita, suba abordo[35], – ответил он, пришвартовал катер, закинул на борт ее сумку и протянул ей руку, чтобы помочь взобраться. Потом отвязал канат, включил мотор на полную мощь и вышел в открытое море.

Выпрямившись на краешке белого кожаного сиденья, Оливия все оглядывалась назад, пока берег острова Попайян не исчез вдали, потом стала с нетерпением смотреть вперед, на пустынный пока что горизонт. Дверь кабины отворилась, и наружу высунулась черноволосая и курчавая лысеющая голова. Человек поднял на нее взгляд, и по всему его лицу расплылась масляная, заискивающая улыбка.

Оливия сидела на носу катера в белом кожаном кресле для пассажиров, пытаясь побороть приступы морской болезни, голова ее моталась, как у тряпичной куклы, словно каждая новая волна наотмашь била ее по лицу. Альфонсо же тем временем, тоже промокший насквозь, стоял у руля в совершенно идиотском наряде: на нем были белая рубашка, белые шорты, белые гольфы и капитанская фуражка. Он управлял катером неумело и слишком быстро, совсем не учитывая силу ветра, отчего суденышко то вставало на дыбы, то плюхалась носом в очередную волну. Он жестами указывал ей на показавшийся впереди берег и что-то кричал, но что – было не слышно из-за рева мотора.

«Ну как, – мрачно думала Оливия, – как можно быть такой набитой дурой? Мисс Рути работает на Альфонсо. Мисс Рути, скорее всего, отравила банановый пирог – и голову Дуэйну тоже она отрезала. Она – как тот злой гном в красном плаще из фильма «Не оглядывайся назад». Вот сейчас вылезет из каюты в костюме Красной Шапочки и перережет мне горло. Что же мне делать?» Ответ на этот вопрос, надо полагать, был такой: ничего. Шляпную булавку она по-прежнему сжимала в кулаке. Ручка-пульверизатор лежала у нее в кармане, но, если взглянуть правде в глаза, шансы одолеть двух бугаев с помощью ручки и булавки были невелики.

– Куда мы направляемся? – прокричала она. – Мне надо в аэропорт.

– Это сюрприз, – весело отвечал ей на это Альфонсо. – Сюрприз от мистера Феррамо.

– Стойте, стойте! – воскликнула она. – Остановите катер!

Коротышка лишь рассмеялся в ответ хриплым смехом и направил лодку навстречу новой накатившей волне.

– Мне плохо! – взмолилась Оливия, склонившись над безупречно чистым сиденьем, – и притворилась, что ее рвет.

Он вскочил как ужаленный и мигом выключил двигатель.

– За борт, – крикнул он, махнул рукой. – Туда. Педро. Aqua[36]. Живо.

Она перегнулась через борт, словно не в силах сдержать рвоту – в данных обстоятельствах не так уж трудно это было сымитировать – и откинулась на сиденье, зажимая рукой рот.

– Куда мы плывем? – спросила она слабым голосом.

– В отель мистера Феррамо. Это сюрприз.

– А меня спросить забыли? Это похищение!

Альфонсо, все с той же масляной улыбкой, снова завел двигатель.

– Приятный сюрприз!

Жаль, что ее уже не тошнит. «В следующий раз я сделаю это по-настоящему, – мысленно пообещала она. – Прямо ему на шортики».

Когда они обогнули мыс, глазам их предстала идиллическая картина: белый песок и лазурное море, в прибрежных волнах весело резвятся отдыхающие. Как бы хотелось Оливии добраться до них и крикнуть во всеуслышание: «Как вы не понимаете, что все это мерзость и гадость! Здесь все создано для убийства!»

Матрос подошел к рулевому колесу, предлагая сменить Альфонсо у руля, но тот нетерпеливо отмахнулся и с ревом направил катер к причалу, как любят изображать в рекламе геля для душа или жвачки, «незаменимой после еды». Но тут же понял, что переоценил свои силы. Он свернул влево, распугивая любителей поплавать с трубкой и едва не срезав водного лыжника, сделал неуклюжий разворот, взбаламутив воду, и наконец заглушил мотор – можно сказать, почти вовремя, потому что катер все равно врезался в причал. Альфонсо выругался.

– Сразу видно мастера, – заметила Оливия.

Он усмехнулся:

– Благодарю. Добро пожаловать в Ла-Исла-Бонита!

Девушка тяжело вздохнула.


Ступив ногой на твердую почву – вернее, на бетонный причал, – чувствуя, как солнце подсушивает ее промокшую одежду и морская болезнь понемногу проходит, Оливия подумала, что не все так уж плохо, в конце-то концов. Приятный молодой человек в белых шортах до колен взял у нее сумку и предложил проводить ее до номера. Приятные юноши из гостиничной обслуги, похоже, становятся лейтмотивом ее путешествия. Она вспомнила первого, из «Стандард Отеля», синеглазого, с накачанными мышцами, аккуратными бачками и острой бородкой, каких любят рисовать на детских магнитных досках, и мысленно напомнила себе, что надо бы проверить комнату на предмет жучков. А потом вдруг ее осенило: Мортон, с осветленными, коротко подстриженными волосами и серыми выразительными глазами; дайвер в черном резиновом капюшоне, пристально следивший за ней из-под маски; коридорный в «Стандарде» с телом атлета и с пронзительно синими глазами, цвет которых так не вязался с растительностью на лице. Как же она не подумала, ведь есть же такая штука, как цветные контактные линзы! Все это был один и тот же человек.

Стараясь сохранять самообладание и борясь с желанием попристальнее разглядеть теперешнего юношу, она пошла за ним следом по деревянным мосткам, где вместо перил были натянутые канаты. Курорт был сказочно экологичен, настоящий рай для любителей походить босиком: дорожки, присыпанные кусочками коры, солнечные батареи, деревянные резные таблички с названиями растений. «Интересно, есть ли здесь табличка с названием «клещевина»?» – подумала Оливия и взяла на заметку, что надо бы прогуляться с утра и поискать, не валяется ли где дохлая коза.

Комната ее – или, вернее сказать, скромные апартаменты с видом на море – находилась в некотором удалении от пляжа, в домике на сваях, стоящем у самой кромки джунглей. Жаль, что не над морем, но даже Оливия понимала, что в сложившихся обстоятельствах не пристало требовать другой номер. Домик был сложен из бревен и из тростника, постельное белье и противомоскитная сетка – кремового и бежевого цвета. На подушках – цветы плюмерии. Стены были из реек, так что к ветерку от работающего вентилятора примешивался легкий морской бриз. В ванной комнате – современное хромированное оборудование, глубокая фарфоровая ванна с дырочками для джакузи, и отдельно – душ. Все очень стильно. Туалетная бумага, правда, не была распакована и не свисала аккуратной ленточкой. Просто висел рулон – и все.

– Мистер Феррамо просил вас в семь часов составить ему компанию за ужином, – сказал молодой человек, лукаво улыбнувшись.

«Отравить решил, – подумала она. – Феррамо собирается отравить меня, подсыпав в соль рицина. Или накормить мясом отравленной козы О'Рейли. Или выпустить в меня кислородно-ацетиленовый пузырь и спалить».

– Как мило с его стороны, – произнесла она как ни в чем не бывало. – Где же?

– В его номере, – сказал парнишка и подмигнул. Ее чуть не передернуло: она терпеть не может, когда подмигивают.

– Благодарю, – проговорила она чуть слышно. Она не знала, включены ли чаевые в счет, но на всякий случай решила проявить щедрость и дала ему пятерку.

– Нет-нет, – улыбнулся он. – У нас тут деньги не в чести.

«Ну еще бы».


До чего же приятно было принять душ: современный душ, имитирующий дождь, с боковыми струйками и с хромированным диском размером с обеденную тарелку. Она специально не стала спешить, намылила голову изумительным составом на основе самых высоких технологий, намылилась сама, ополоснулась, намазалась увлажняющим бальзамом, потом завернулась в элегантный кремовый халат марки «Фретте» и прошлепала по деревянным половицам на балкон, где щедро брызнула средством от москитов на запястья и на лодыжки, в надежде, что убийц дайверов и исламских похитителей это средство тоже отпугнет.

Стемнело, из джунглей доносилось громкое кваканье лягушек да звон цикад. Горящие факелы освещали дорогу к морю, за пальмами светился бирюзовым светом плавательный бассейн, воздух был напоен запахом жасмина и плюмерии. Со стороны ресторана доносились соблазнительные запахи и довольный гул голосов. «Вот она, притягательная сторона зла», – говорила себе Оливия, решительно отходя от балкона, чтобы найти детектор жучков, он же калькулятор, купленный в «Шпионском мире» на Сансет-бульваре. Она не без некоторого волнения вынула прибор из коробки и уставилась на него, наморщив лоб. Совсем вылетело из головы, что с ним дальше делать. В свое время Оливия решила на всякий случай выбросить упаковки от шпионского снаряжения, чтобы легче было маскироваться, но только об одном – весьма существенном – не подумала: инструкций по применению у нее теперь тоже не было. Она смутно помнила, что вроде бы нужно набрать условный код. Оливия всегда пользовалась кодом 3637 – именно в этом возрасте погибли ее родители. Она набрала эти цифры – и ничего. Никакого результата. Может, надо сначала включить? Нажала кнопку «пуск», потом набрала 3637, потом помахала детектором в разные стороны. Ничего. Либо жучков нет, либо чертова штука сломалась.

Оливия закусила губу. Еще одна досадная деталь добавилась к общему списку сегодняшних неудач, и она с досадой швырнула калькулятор через всю комнату, как будто все: и оторванная голова Дуэйна, и Мортон Си, и мисс Рути, и подводный насильник в резиновом шлеме, и странная слизь на скале, и похищение, – все это было из-за него, из-за треклятого сломанного прибора. Зашла в гардеробную, закрылась там и свернулась калачиком.

И вдруг услышала тоненький писк. Подняла голову, приоткрыла дверь и ползком добралась до калькулятора. Он работал! Маленький экранчик зажегся. Ее внезапно охватило нежное чувство к этой вещице. Детектор жучков, он же калькулятор, не подвел. Он делал все, что мог. Она снова набрала код. Прибор начал легонько вибрировать. Взволнованная, Оливия вскочила на ноги и принялась ходить с ним по комнате, держа калькулятор на вытянутой руке, как будто это металлоискатель. Она, правда, забыла уже, как по детектору узнать о том, что жучок найден. Он снова запищал, словно пытался ей подсказать. Ага! Он должен запищать, если обнаружит что-нибудь, и завибрировать, как только окажется близко от жучка. Она поводила им рядом со штепсельными розетками – ничего. Телефонных розеток тут не наблюдалось. Проверила лампы – опять ничего. И тут вдруг вибрация изменилась. Прислушиваясь к новому звуку, она подошла к деревянному кофейному столику, в самой середине которого крепко сидел каменный цветочный горшок с пухлым кактусом. Калькулятор чуть не выскочил у нее из рук – так дико затрясся. Она глянула под стол, но это оказалась тяжелая массивная штуковина, по виду напоминающая ящик. Может, распотрошить этот кактус, к чертям? А что, это мысль. Кактусы она терпеть не могла. Колючие, фэн-шуй нарушают. Но уничтожать живое не годится. И что он тут может подслушать? С кем ей тут говорить-то? Она уставилась на пухлое растеньице. Может, в нем еще и камера имеется? Она открыла сумку, достала тонкий шерстяной свитер черного цвета, сделала вид, как будто собиралась надеть, но передумала – и бросила на стол, поверх кактуса.


Часы показывали без двадцати минут семь. Оливия решила, что должна сегодня выглядеть на все сто. Попав в передрягу, надо стараться использовать все подручные средства. Она высушила волосы, потом, встав перед зеркалом, откинула их изящным жестом, подражая Сурайе, и томно пролепетала: «Теперь мои волосы сияют, шампунь подарил им новый блеск и объем!» Сочетание морской воды и солнечных лучей, плюс остатки красной краски для волос, привело к неожиданному эффекту: блондинка с блестящими тонированными прядками. Кожа ее тоже, несмотря на солнцезащитный крем, прямо блестит от загара. Много косметики не потребовалось: капельки жидкой пудры хватило, чтобы осветлить покрасневший нос. Надев тонкое черное платье, сандалии, нацепив







Сейчас читают про: