double arrow

Философская лирика


Тютчев начал свой творческий путь в ту эпоху, которую принято называть пушкинской, он создал совершенно иной тип поэзии. Не отменяя всего, что было открыто его гениальным современником, он указал русской литературе еще один путь. Если для Пушкина поэзия — способ познания мира, то для Тютчева — возможность прикоснуться к непознаваемому через познание мира. Русская высокая поэзия XVIII века была по-своему поэзией философской, и в этом отношении Тютчев продолжает ее, с той немаловажной разницей, что его философская мысль — вольная, подсказанная непосредственно самим предметом, тогда как прежние поэты подчинялись положениям и истинам, заранее предписанным и общеизвестным. Возвышенным у него оказываются содержание жизни, ее общий пафос, ее главные коллизии, а не те принципы официальной веры, которыми воодушевлялись старые одические поэты.

Поэт воспринимал мир таким, каков он есть, и умел при этом оценивать всю кратковременность действительности. Он понимал, что любое «сегодня» или «вчера» есть не что иное, как точка в неизмеримом пространстве времени. «Как мало реален человек, как легко он исчезает! Когда он далеко — он ничто. Его присутствие — не более как точка в пространстве, его отсутствие — все пространство», — писал Тютчев. Смерть же он считал единственным исключением, которое увековечивает людей, выталкивая личность из пространства и времени.

Тютчев отнюдь не считает, что современный мир построен должным образом. По Тютчеву, мир, окружающий человека, едва ему знаком, едва освоен им, а по содержанию своему он превышает практические и духовные запросы человека. Мир этот глубок и таинствен. Поэт пишет о «двойной бездне» — о бездонном небе, отраженном в море, тоже бездонном, о бесконечности вверху и о бесконечности внизу. Человек включен в «мировой ритм», чувствует родственную близость ко всем земным стихиям: и «ночной», и «дневной». Родным оказывается не только Хаос, но и Космос, «все звуки жизни благостной». Жизнь человека на грани «двух миров» объясняет пристрастие Тютчева к поэтическому образу сновидения:

Как океан объемлет шар земной,

Земная жизнь кругом объята снами...

Настанет ночь — и звучными волнами

Стихия бьет о берег свой.

Сон — способ прикосновения к тайнам сущего, особого сверхчувственного познания секретов пространства и времени, жизни и смерти. «О время, погоди!» — восклицает поэт, сознавая скоротечность бытия. А в стихотворении «День и ночь» (1839) день представляется лишь иллюзией, призрачным покровом, накинутым над бездной:

На мир таинственный духов,

Над этой бездной безымянной,

Покров наброшен златотканый

Высокой волею богов.

День — сей блистательный покров... День прекрасен, но это всего лишь оболочка, скрывающая мир истинный, который открывается человеку ночью:




Но меркнет день — настала ночь;

Пришла — и, с мира рокового

Ткань благодатную покрова

Сорвав, отбрасывает прочь...

И бездна нам обнажена

С своими страхами и мглами,

И нет преград меж ей и нами —

Вот отчего нам ночь страшна!

С образом ночи неразрывно связан образ бездны; эта бездна — тот первозданный хаос, из которого все пришло и в который все уйдет. Она манит и пугает одновременно, пугает своей необъяснимостью и непознаваемостью. Но она столь же непознаваема, как и человеческая душа — «нет преград меж ней и нами». Ночь оставляет человека не только наедине с космическим мраком, но и наедине с самим собой, со своей духовной сущностью, освобождая от мелочных дневных забот. Ночной мир представляется Тютчеву истинным, ибо истинный мир, по его мнению, непостижим, и именно ночь позволяет человеку прикоснуться к тайнам мироздания и собственной души. День потому и дорог человеческомусердцу, что он прост и понятен. Солнечный свет скрывает от человека страшную бездну, и человеку кажется, что он способен объяснить свою жизнь, управлять ею. Ночь порождает чувство одиночества, затерянности в пространстве, беспомощности перед неведомыми силами. Именно таково, по мысли Тютчева, истинное положение человека в этом мире. Может быть, поэтому он и называет ночь «святой»:

Святая ночь на небосклон взошла,

И день отрадный, день любезный,



Как золотой покров она свила,

Покров, накинутый над бездной.

И, как виденье, внешний мир ушел...

И человек, как сирота бездомный,

Стоит теперь и немощен и гол,

Лицом к лицу пред пропастию темной.

В этом стихотворении, как и в предыдущем, автор использует прием антитезы: день — ночь. Здесь Тютчев вновь говорит о призрачности мира дневного — «как виденье» — и о могуществе ночи. Постичь ночь человек не в состоянии, но он осознает, что этот непостижимый мир есть не что иное, как отражение его собственной души:

И в чуждом, неразгаданном ночном

Он узнает наследье родовое.

Именно поэтому наступление вечернего сумрака приносит человеку желанную гармонию с миром:

Час тоски невыразимой!..

Всё во мне и я во всем!..

Отдавая предпочтение ночи в эту минуту, Тютчев считает истинным внутренний мир человека. Об этом он говорит в стихотворении «Silentium!». Истинная жизнь человека — жизнь его души:

Лишь жить в себе самом умей —

Есть целый мир в душе твоей

Таинственно-волшебных дум...

Не случайно с внутренней жизнью связаны образы звездной ночи, чистых подземных ключей, а с жизнью внешней — образы дневных лучей и наружного шума. Мир человеческих чувств и мыслей — мир истинный, но непознаваемый. Стоит мысли облечься в словесную форму, как она мгновенно искажается: «Мысль изреченная есть ложь».

Тютчев пытается рассматривать вещи в противоречии. В стихотворении «Близнецы» он пишет:

Есть близнецы — для земнородных

Два божества — то Смерть и Сон...

Близнецы у Тютчева не двойники, они не вторят друг другу, один — рода женского, другой — мужского, у каждого свое значение; они совпадают друг с другом, но они же и враждуют. Для Тютчева было естественным всюду находить полярные силы, единые и однако же двойственные, сообразные друг другу и обращенные друг против друга.

«Природа», «стихия», «хаос», с одной стороны, космос — с другой. Это едва ли не важнейшие из тех полярностей, которые отразил Тютчев в своей поэзии. Разъединяя их, он глубже проникает в единство природы, чтобы снова сблизить разделенное:

Дума за думой, волна за волной —

Два проявленья стихии одной:

В сердце ли тесном, в безбрежном ли море,

Здесь в заключении, там — на просторе, —

Тот же все вечный прибой и отбой,

Тот же все призрак тревожно-пустой.

Философская идея Тютчева о непознаваемости мира, о человеке как о ничтожной частице в бесконечной Вселенной, о том, что истина скрыта от человека в пугающей бездне, выразилась даже в его любовной лирике:

Я очи знал, — о, эти очи!

Как я любил их, — знает Бог!

От их волшебной, страстной ночи

Я душу оторвать не мог.

В непостижимом этом взоре,

Жизнь обнажающем до дна,

Такое слышалося горе,

Такая страсти глубина! —

так описывает поэт глаза любимой, в которых видит прежде всего «волшебную, страстную ночь». Они манят его, но не успокаивают, а заставляют волноваться. Любовь у Тютчева и наслажденье, и роковая страсть, но главное – это путь к познанию истины, ибо именно в любви жизнь обнажается до дна, в любви человек максимально приближается к самому важному и самому необъяснимому. Поэтому для Тютчева так важна самоценность каждого часа, каждой минуты быстротекущей жизни.

Заказать ✍️ написание учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

Сейчас читают про: