double arrow

М. В. ЛОМОНОСОВ, В. К. ТРЕДИАКОВСКИИ, А. П. СУМАРОКОВ, Г. Р. ДЕРЖАВИН, А. Н. РАДИЩЕВ


Ода

Занавес

Из историй и теории жанра

Ода— один из главных жанров классицизма. Возникла она в античной литературе и представляла собой в ту пору песню с широким лирическим содержанием: могла воспевать подвиги героев, но могла рассказывать и о люб­ви или быть веселой застольной песней.

Отношение к оде как к песне в широком смысле было сохранено во французском классицизме. В русской теории классицизма в понятие «ода» вкладывается уже более оп­ределенный, узкий смысл. Сумароков, Тредиаковский, а вслед за ними Державин, говоря об оде, имеют в виду ли­рическое стихотворение, воспевающее героев. В греческой поэзии ода была представлена Пиндаром, во французском классицизме — Малербом, в русской литературе — Ломо­носовым.

Ода утверждается ими как жанр героической, граждан­ской лирики, с обязательным «высоким» содержанием и торжественным, «возвышенным» стилем его выражения. От оды как жанра высокой лирики они отличают собствен­но песню. Песня в их понимании — это лирическое стихот­ворение, посвященное только любви. Она не требует ора­торского слога, характеризуется простотой и ясностью.

Ода как жанр высокой торжественной поэзии получает в литературе классицизма периода его расцвета преимуще­ственное развитие. Это связано с тем, что эпоха, с которой было связано развитие классицизма, провозгласила тор­жество общих интересов над интересами личными. Торже­ственная ода со времен античности воспевала важнейшие события внешней или внутренней жизни государства. Именно поэтому жанр высокой оды больше отвечал зада­чам эпохи национального единения чем, к примеру, жанр любовной или застольной песни. Переживания человека, вызванные событиями его личной жизни — любовью, разлу­кой с близкими, их смертью,— были отодвинуты на второй план. Всеобщий интерес могли вызвать лишь те пережи­вания поэта, в которых отражались события общенацио­нального, общегосударственного масштаба.

Поэт-декабрист В. К- Кюхельбекер очень точно опре­делил особенности высокой оды и считал обращение к жанру мерилом гражданственности поэта. Он писал в од­ной из своих статей: «В оде поэт бескорыстен: он не нич­тожным событиям собственной жизни радуется, не об них сетует; он вещает правду и суд Промысла, торжествует о величии родимого края, мещет перуны в супостатов, блажит праведника, клянет изверга». Поэт в оде — носитель об­щенационального сознания, выразитель мыслей и чувств эпохи.

Именно это сделало ее ведущим жанром гражданской поэзии классицизма, хотя она и сохраняла за собой осо­бенности хвалебного произведения. В этом отношении ода классицизма перекликалась с одой античных поэтов.

Ода в классицизме была жанром строгой формы. Ее обязательным признаком был лирический беспорядок, предполагавший свободное развитие поэтической мысли. Обязательными для ее структуры стали и другие постоян­ные элементы:' похвалы определенному лицу, нравоучитель­ные рассуждения, предсказания, исторические или мифо­логические образы, обращения поэта к природе, музам и др. Они входили в композицию оды независимо от ее основной темы и состаэляли особенность не только русской или французской оды/ Они были присущи и восточной, к примеру арабской,"

В этом отношении ода напоминала ораторскую речь: она должна была обладать той же степенью доказатель­ности и эмоционального воздействия. Строилась ода, по­добно ораторскому слову, из трех обязательных частей: приступа, т. е. введения темы, рассуждения, где эта тема развивалась с помощью примеров-образов, и краткого, но эмоционально сильного заключения. Каждая из трех час­тей имела свои особенности построения. Но в любом слу­чае доводы в пользу главной мысли должны располагать­ся, по словам Ломоносова, «таким образом, чтобы сильные были напереди, которые послабее, те в середине, а самые сильные на конце».

Выработанная теоретиками классицизма поэтическая схема оды сохранялась на протяжении всего ее развития, начиная с творчества Ломоносова и кончая творчеством его последователей в конце XVIII—начале XIX века. И все-таки высокое совершенство русской оды определялось не тем, что авторы ее точно следовали внешней схеме, включали или не включали те или иные элементы в ее композицию.

Признаком настоящей поэзии является правдивая пе­редача автором душевного волнения геронт. А это требует от поэта хорошего знания психологии человека и челове­ческих нравов, понимания того, как говорил Ломоносов, «от каких представлений и идей каждая страсть возбуж­дается». Кроме того, слушатель, по мнению того же Ломо­носова, проникнется тем же настроением, что и поэт, толь­ко в том случае, если последний «сам ту же страсть имеет, которую в слушателях возбудить хочет»1. Поэтому непре­менным условием развития лирической темы в оде, как, впрочем, и в любом другом лирическом стихотворении, является искренность поэта, неподдельность его чувств.

Что касается построения оды, то восторг поэта не ис­ключал тщательного обдумывания ее основных мотивов и соответствующих им композиционных частей. Не исключал он и обдумывания способов воздействия на слушателя, что­бы вызвать в нем ответные чувства. Однако все это должно было оставаться за пределами текста оды.

Сама же ода, обращенная к слушателям, сохраняла у подлинных мастеров характер свободной импровизации, когда одна мысль вызывала другую. Впечатление «лири­ческого беспорядка», создававшееся таким развитием те­мы, было внешним. Поэт, переходя от одной мысли к дру­гой, подчинял построение оды раскрытию главной идеи, главного чувства. Это и определяло композиционное един­ство всех ее частей, подобно драме или поэме. Именно поэ­тому оды разных авторов, имея много общего в построе­нии, не повторяли друг друга. Их своеобразие, их несхо­жесть определялись личностью поэта, его взглядами на жизнь, его поэтическим мастерством.

Зарождение жанра высокой оды в России относится исследователями к концу XVI века. В XVII веке значи­тельным фактом панегирической литературы стал сборник Симеона Полоцкого «Рифмологион»2. Дальнейшую разра­ботку жанр оды получил в начале XVIII века у Ф. Прокоповича. Крупный церковный деятель, сподвижник Петра Первого, горячий патриот, Феофан Прокопович воспел в своих одах важнейшие события эпохи: Полтавскую победу, открытие Ладожского канала и др. С ним связана постановка в литературе темы Петра Первого как просве­щенного монарха, строителя и героя. Она будет потом под­хвачена Кантемиром, Ломоносовьш и другими поэтами — вплоть до Пушкина с его поэмами «Полтава» и «Медный всадник».

Русская ода классицизма создавалась на сплаве опыта / древнерусской, античной и европейской поэзии. Создавалась она применительно к условиям и задачам русской ^ национальной жизни XVIII века. Наиболее строгие образ- 1 цы жанра принадлежат Ломоносову. Сумароков в своих торжественных одах внешне следовал Ломоносову. Однако его оды отличались большей простотой и ясностью стиля, выявляли иные тенденции в развитии этого жанра.

Рассматривая историю русской оды, Ю. Тынянов спра­ведливо видел два направления в ее развитии. Одно он связывал с именами Ломоносова, Петрова, Державина и видел его особенность в наличии витийственного начала, другое — с именами Сумарокова, Майкова, Хераскова, Капниста, у которых наметилось отступление от оратор­ских интонаций. Признавая существование разных стили­стических тенденций в осмыслении и использовании жанра оды в русском классицизме, Ю. Тынянов вместе с тем счи­тал, что «внесение в оду резко отличных средств стиля не уничтожило оды как высокого вида, а поддерживало ее ценность»1. Действительно, обращение к жанру поэтов-де­кабристов вернуло оде ораторские интонации. В дальней­шем она неизменно сохраняла за собой особенности жанра высокой поэзии.


Сейчас читают про: