double arrow

Преодоление возрастных кризисов


Варианты преодоления последнего возрастного кризиса могут быть деструктивными и конструктивными.

В случае деструктивного варианта выхода из кризиса:

— супруги могут замыкаться на хозяйственно-бытовой деятельности, утрачивать привычные интересы и ценности. Довольно часто супруги меняются местами: главой становится жена, а муж превращается в помощника по хозяйству. Конечно, это ведет к нарушению семейной иерархии и оскудению отношений;

— возможна чрезмерная концентрация на своем здоровье, пристальное внимание ко всем телесным, особенно болезненным проявлениям. Часто такая фиксации может привести к ипохондрической настроенности, и тогда пожилые люди становятся завсегдатаями поликлиник, постоянными посетителями врачей разный профилей, а родные и близкие обречены на выслушивание бесконечных жалоб, упреков, придирок.

Иногда пожилые бегут (в буквальном смысле этого слова) в здоровый образ жизни: правильно питаются, считают калории, занимаются спортом, посещают клубы. Все это, конечно, хорошо, но важно не «убежать» от более серьезных вопросов, чем телесное благополучие.




Как отмечает игумен Георгий (Шестун):«..молодость не удержишь — жизнь-то ведь идет. Если человек воздержанно, целомудренно старался жить, духовно, нравственно, то, конечно, для него любой возраст — это радость. А уж у старшего возраста — особая красота… Посмотрите — верующий человек тих и радостен в любой период жизни, даже в гробу».

— возможна «жизнь в прошлом», когда супруги живут не «здесь и сейчас», а «там и тогда». Для этого варианта характерны уход в воспоминания и идеализация прошлого, потеря смысла жизни и отказ от будущего. Другими словами, пожилой человек перечеркивает настоящее и активно спасается от него в прошлом, как в тихой, но ненадежной гавани — от себя и от своих проблем ведь не убежишь!

— возможен уход в мир фантазий, который является своеобразным заменителем мира реального с его сложностями и проблемами.

Приведем пример.

…Ирина Николаевна всю свою жизнь прожила с твердой уверенностью собственной правоты во всем, которая давала ей основания постоянно учить жизни близких людей, знакомых, родственников. Этому способствовал и тот факт, что женщина больше тридцати лет проработала главным бухгалтером крупного предприятия. Она буквально срослась с ролью руководителя. С мужем Ирина Николаевна развелась через несколько лет после свадьбы, решив, что заслуживает большего. Но после нескольких бесплодных попыток создания семьи, осталась одна с сыном. Мужчины не выдерживали ее постоянного руководства ими и быстро уходили под различными предлогами.

После выхода на пенсию всю свою энергию она обрушила на семью сына и внучку, доводя всех до изнеможения ежеминутными расспросами и контролем. Ситуация усугублялась тем, что женщина перестала выходить из дома, решив для себя, что окружающий мир опасен. Весь ее мир сузился до размеров двухкомнатной квартиры, которую Ирина Николаевна постоянно вычищала, пылесосила, чтобы «не было микробов». Такой образ жизни в течение десяти лет привел к тяжелейшим расстройствам психики. Женщину стали мучить подозрения, что ее хотят ограбить, взломать квартиру.



Пришедший на консультацию психиатр сказал, что это возрастные изменения психики. Однако можно предположить, что истинной причиной душевного расстройства женщины послужила гордыня. В жизни Ирины Николаевны никогда не было места Богу: «Зачем, я ведь и так все знаю», — часто говорила она. Как образно было сказано, она «отщепилась от общего ствола мироздания» и превратилась в «стружку, завитую вокруг пустого места». Но, как известно, «свято место пусто не бывает» — пустота заполнилась маниями преследования и навязчивых идей…

* * *

Позитивным вариантом разрешения такого возрастного кризиса является все большее духовное возрастание, обретение истинных ценностей: веры, жертвенной любви, потребности помогать близким, передавать опыт детям, внукам, реализовывать себя в роли духовных наставников.

От уровня духовности личности, степени воцерковленности в большой степени зависит и восприятие грядущей смерти. Существует большое количество исследований, убедительно доказывающих: да, чем ближе человек к Богу, тем меньше у него различных негативных переживаний, связанных со смертью. Тревога, страх, отчаяние — все это отступает, если человек знает и верит, что наша земная жизнь — лишь ступенька перед жизнью вечной.



К сожалению, сегодня многие люди оказались оторванными от духовных корней, испытывают глубинный вакуум, который стараются заполнить временным, земным, мирским: вещами, достижениями, приобретениями, даже отношениями с близкими людьми. Вариантов может быть множество. Такие люди «бегут» от страха смерти в «радость жизни». Но от грядущей смерти не убежишь, тщательно подавляемый страх все равно будет давать о себе знать тем или иным образом.

Как отмечает В. Баскаков, у многих современных людей страх смерти часто становится ведущей стратегией их жизни. Он является генерализованным, разветвленным и буквально опутывает всю личность человека, проявляясь на следующих уровнях:

— эмоциональном (базовые чувства — тревога и страх);

— когнитивном (мысли о смерти, которые активно подавляются и вытесняются с помощью защитных механизмов);

— поведенческом (поведенческие стратегии «жертвы» или «преследователя», которые маскируют истинные переживания).

С точки зрения автора, именно глубинный страх смерти является основной причиной различных дезадаптаций: неврозов, психосоматических расстройств, серьезных психических нарушений. И с этим трудно не согласиться. По мнению В. Баскакова, распространенность этой формы страха связана с несколькими причинами, в первую очередь с тем, что:

— современный человек не замечает в естественных и простых явлениях жизни постоянного компонента смерти (например, посаженное в землю зерно в ней умирает, но из него рождается колосок; или гусеница умирает, но вместо нее появляется бабочка и т. д.);

— утеряны представления о смерти как закономерности, их сменили представления о смерти как монстре, поскольку жизнь переполнена насилием: войны, катастрофы, убийства.

Страх смерти появляется там, где утрачено самое главное — знание о жизни вечной. Если этого нет, то (как известно, «свято место пусто не бывает») на этом месте вырастают уродливые заменители веры: человек начинает цепляться за жизнь, мучительно боясь разжать руки… Но мы знаем, что в православии тема смерти перекликается с темой жизни. Это две стороны одной медали. Как отмечает протоиерей Борис Ничипоров, христианин с самого детства начинает готовиться к смерти. Первые духовные опыты умирания ребенок получает в церкви: это участие в отпевании покойников, это переживание «голгофского ужаса Великой Пятницы — первое постижение страданий Спасителя. Это и выход из страданий Голгофы в радость Пасхи».

Православная Церковь учит нас, что смерть человека есть разлучение его души с телом, и называется она в Священном Писании по-разному: исходом, концом, изведением души из темницы, разрешением от уз тела, отшествием, успением. При разлучении двух составных частей, из которых состоит человек — души и тела — тело его как прах возвращается в землю, а дух к Богу.

Смерть есть предел, которым оканчиваются земные подвиги для человека, и начинается время воздаяния за все, что он совершил здесь, в этом мире. Но, как отмечают отцы церкви, наши бессмертные души и после смерти сохраняют в целостности свое самосознание, духовные силы и волю, то есть мы остаемся собою и после смерти, не растворяясь в великое ничто и не исчезая без следа.

Все закономерно, все гармонично. А если этого знания нет? Христианин никогда не бежит от реальности смерти. Он готовится к ней, исправляя свою жизнь, делая все возможное, что можно сделать в этой жизни. А дальше как Бог даст. Все мы знаем тихих, умиротворенных, каких-то радостных православных старушек, которые готовят себе узелок «на смерть» и спокойно ждут грядущего перехода.

Уход в жизнь вечную прекрасно описал Ю. Миролюбов:

«…Припоминаем мы, как в Антоновке дед Минай помирал: пришел домой и говорит жене: «Ну, баба, ставь воды на печь, умыться надо»…

Та поставила. Дед умылся, причесался, бороду постриг, усы подправил, и говорит:

А поди-ка, у нас свеча есть?

А на что тебе свеча? — испуганно спросила она.

А ты, баба, не рассуждай: давай свечу.

Дала она ему свечу.

У нас и ладану немного есть? — спросил дед Минай.

Да, есть.

Дала ему ладан. Дед развел кадильницу в глиняном горшочке и говорит:

А ты пойди-ка к батюшке, позови его к нам. Исповедоваться надо, приобщиться.

Да, что же ты дед, помирать собрался?- заголосила она.

А ты, баба, не перечь, ступай. Коли сказано. Потрудись для меня. Я для тебя тоже потрудился.

Пошла она к священнику. Пришли вместе. А дед уже сам на лавицу лег, свечу в руке держит:

Скорее, батюшка, а то душа уйдет.

Священник поисповедовал его, причастил, а тут баба в слезах, возле деда стоит:

На кого ж ты меня покидаешь теперь?

А на Господа Бога да Матерь Божью, — отвечает. — А ты не голоси. Всем помирать надо однажды.

Потом, когда батюшка ушел, он попросил подправить подушку, напиться спросил, затем охнул однажды и свечу уронил наземь. Заголосила баба. Дед уже больше ничего не слышал. Улетела душа его к Богу Всевышнему».

Вот так просто, спокойно, без паники и ужаса человек уходит в жизнь вечную. И совсем другая смерть бывает у человека, далекого от Бога, от веры. Вспомнить хотя бы рассказ Л. Толстого «Смерть Ивана Ильича». Автор тонко раскрывает глубинные переживания человека невоцерковленного, каким был Иван Ильич, который всю свою жизнь прятался от смерти в наслаждениях жизни. И вот последний рубеж: он остался один на один со своей совестью и грядущей смертью. Диалог, который ведет Иван Ильич, это не бред, не разговор умирающего с самим собой. Это беседа с Тем, от кого он убегал всю свою жизнь…

Итак, опять мы приходим к тому же выводу: каждый человек сам выбирает, как ему жить и как ему умирать, ибо обладает огромным даром свободы.

На этом завершается жизненный цикл семьи, который идет по второму кругу в семьях детей, внуков и т. д. В этом наша жизнь.







Сейчас читают про: