double arrow

Глава 19. Воскрешение


 

На следующее утро Ньютон очнулся в тени дерева-гриба. В голубом небе сияло высокое солнце, прожигая редкие кляксы облаков.

Голова всё ещё гудела, но острая боль прошла. Он осторожно приподнялся и увидел Гуру. Одетый в защитные штаны и тёмно-зелёную футболку, учитель сидел на низком пне недалеко от погасшего костра. В руках его был перочинный нож и какой-то диковинный фрукт, похожий на синий ананас размером с ладонь.

– Как самочувствие? – с улыбкой поинтересовался учитель, счищая с фрукта кожуру.

– Пока не знаю, – Ньютон приподнялся ещё выше, и в висках заломило.

Он прищурился, но всё же сел на постели из спальника и покрывала, снова посмотрел на свою левую руку, которая так и не «вернулась».

– Это нормально, – заметив его смятение, спокойно произнёс Гуру. – Мы в Эдеме, и фокусы с тонкой энергией, как в мире снов, здесь невозможны. Разум воспринимает всё вокруг, как реальность, поэтому и тонкое тело принимает форму физического и ничего с этим пока не поделать.

Мог бы предупредить, негодующеподумал Ньютон. Последнее, чего ему хотелось, так это чтобы Аня или Хосе видели его в таком виде. Они то выглядели такими же, какими Ньютон привык их видеть в мире снов, уж Аня точно. На той башне она была вроде прежней... Гуру тоже почти не изменился. Разве что чуть сбавил в животе, и залысины над загорелым лбом стали заметнее.




– Голодный? – спросил учитель.

– Нет, тошнит.

– У тебя сотрясение, – Гуру отрезал ломтик с белой мякотью и закинул его в рот. – Но, раз уж очнулся, всё нормально. Через пару дней всё пройдёт.

Ньютон огляделся: их скромный лагерь расположился на опушке, окружённой хвойными деревьями и деревьями-грибами. Возле кострища, в пепле которого валялись пустые консервные банки, раскиданы четыре лежанки, на одной из которых и сидел с трудом приходящий в себя молодой сноходец.

Он обернулся, пытаясь отыскать Аню и Хосе, но заметил лишь пленника. Корвич лежал отдельно от остальных, сонно свернувшись на собственном плаще в тени лиственницы. Его руки были скованны наручниками.

Ньютон осторожно встал и, чуть пошатываясь и держась за раскалывающийся висок, подошёл к пленнику ближе и ужаснулся. Лицо пепельноволосого было изуродовано до неузнаваемости огромной фиолетовой гематомой от середины лба до кончика искривлённого, будто вдавленного носа. Сине-зелёная опухоль пожрала глаза. А от виска до щеки тянулся уродливый шрам, сочащийся жёлто-красной лимфой. Шрам стягивали швы настолько небрежные, что казалось, они разойдутся в любой момент, и голова несчастного развалится на неравные половинки, как помидор, лопнувший на жаре.

– Знаю, знаю, – пережёвывая сочный фрукт, произнёс Гуру. – Выглядит не очень аппетитно, но всё не так страшно.



– А откуда у него шрам, разве я…

– Нет, ты только его вырубил. Шрам он сам себе заработал, во время взрыва, я думаю. Скорее всего, располосовал об ограду балкона, пока падал.

Ньютон почувствовал, как не то от увиденного, не то от головокружения к горлу подкатила тошнота, и рот наполнился желчной слюной. Но он только судорожно сглотнул и спешно вернулся к своей лежанке. Чуть переведя дух, он вновь спросил, кивая на пленника:

– А кто они?

– Лига Весов, – ответил Гуру, хмуро посматривая на Корвича. – Точнее то, что от неё осталось, – перехватив вопросительный взгляд ученика, он прекратил терзать фрукт и стал рассказывать. – Давние враги Ордена. Фанатики, которые считают своим призванием поддерживать в мире снов энергетический баланс. Мешают искателям, вроде нас, делать своё дело. Они считают, что добыча и поглощение артефактов разрушают мир снов.

– Почти как хранители, – с иронией произнёс Ньютон.

– Хранители – это те, кем они становятся после смерти, – учитель перехватил ошеломлённый взгляд ученика и с улыбкой добавил. – Конечно, это чушь. Но члены Лиги верят, что особенно преданных последователей после смерти ждёт слияние с общим разумом хранителей.

– По-моему, так себе перспективы.

– Я же сказал: они – фанатики. У них одно на уме: мешать нам. Так что для них это было бы идеальным продолжением бытия.

Гуру несколько секунд просто сидел с несколько отрешённым видом, затем отрезал кусочек фрукта, закинул его в рот, неторопливо прожевал, и вновь заговорил:



– Лига Весов – давний враг Ордена. Вражда между нами пошла с тех пор, как старый глава Лиги узнал обо мне и о моих намерениях соединить два мира. Разумеется, с тех пор мы стали для них главной целью. И так началась война.

– Война, о которой вы рассказывали? – спросил Ньютон.

– Да, – Гуру понизил голос, легко и медленно срезая кожуру длиной спиралью. – Война в которой не оказалось победителя. Они лишили нас многих хороших искателей. Мы лишили их предводителя. Без него участники Лиги утратили веру и силу. «Весы» развалились. А это, – учитель небрежно кивнул на Корвича. – Жалкие отголоски безумия.

Ньютон пристально посмотрел на изуродованное лицо спящего пленника и внезапно почувствовал боль в собственной голове.

– Однако эти отголоски чуть-чуть нас не убили, – произнёс он, невольно щурясь от давления между бровей, и низко опустил голову.

Гуру улыбнулся:

– Повезло, что у Ани большой опыт в таких делах. Она догадалась спрятать свою часть артефакта, перед тем как идти к башне. Это дало время нам с Хосе, чтобы подготовить атаку.

– Вы знали, что будет засада? – спросил Ньютон.

– Я не был уверен в этом, – Гуру помолчал и уклончиво добавил. – Вернее, был почти уверен, что её не будет. Но я не исключал такой возможности.

– Почему же вы не предупредили нас? – Ньютон пристально посмотрел на учителя.

– Не хотел, чтобы вас терзали лишние тревоги и мысли, когда вы шли за артефактом. К тому же, если бы вы были в курсе, то могли бы выдать своё беспокойство и тогда они стали бы вести себя осторожнее и устроили засаду получше.

– Но почему тогда нам всем нельзя было просто встретиться в другом месте?

– Это было бы рискованно, – спокойным рассудительным тоном сказал Гуру. – Они могли бы напасть на след и атаковать в самый не выгодный для нас момент. Если есть риск нападения, лучше сделать всё возможное, чтобы напасть первыми.

Ньютон почувствовал горячее раздражение и злость на учителя, и внезапно вспылил:

– Значит, мы с Аней были приманкой?

– Тебя это очень задевает? – Гуру смерил ученика холодным взглядом.

Ньютон отвёл глаза в сторону и отрицательно качнул головой.

– Я понимаю тебя, если ты огорчён, – примирительно сказал Гуру. – Но если ты поиграешь с этой ситуацией в голове, то поймёшь: план был превосходный. Всё прошло как нельзя лучше, – он бросил синюю кожуру в пепелище костра. – Не считая того, что пришлось взрывать башню вместе с вами, разумеется, – добавил он, и Ньютону показалось, что учитель прочитал его мысли. – Это было слишком рискованно… Но зато благодаря тебе мы взяли в плен одного из них. Так что теперь на случай нападения у нас есть заложник.

– Вы знаете его? – спросил Ньютон.

– Знаю, что он из Лиги, – сухо ответил учитель.

– А мне показалось, вы с ним хорошо знакомы.

– Неужели? – в глазах Гуру появилась какая-то озорная заинтересованность. – Вы успели с ним побеседовать?

– Да не особо, – с трудом выдохнул Ньютон, затем осторожно, так чтобы не сотрясались мозги, лёг на бок и подложил под щёку исцарапанную ладонь. – Он только всё расспрашивал: «Где Гуру? Где артефакт?». Ещё сказал, что они долго сидели в засаде, – он замолчал, напрягая память, и вспомнив кое о чём, засомневался, прежде чем продолжить. – На самом деле они не выглядели такими уж опасными.

– М? – веки Гуру едва заметно напряглись.

– Меня больше беспокоила женщина, – Ньютон увидел в небе летящую белую птицу и вспомнил имя. – Ольга. Кажется, её не столько интересовал артефакт, сколько вы.

Глаза защипало от яркого света, всё стало размытым, и веки быстро сдались.

– Ты ещё не окреп, – тихо сказал Гуру. – Лучше набирайся сил. Впереди долгий путь.

Тьма болезненно пульсировала, и Ньютону показалось, что он сейчас отключится. Но в воспалённой памяти мелькнуло что-то, чего он, казалось, и не видел наяву: свет сквозь бурую пелену дыма, безвольно рухнувшее тело здоровяка, и силуэт наставника, нависший над ним в своём страшном могуществе. Его бросило в озноб.

– Гуру, а это правда, что мы сейчас в реальности?

– В западне, а не в реальности, – Гуру повернулся к Ньютону и снисходительно улыбнулся. – Это Эдем. Мы провалились сюда, как только вы с Аней отняли у хранителей артефакт. Но, вообще, сейчас это место для нас действительно идентично реальности.

– И если умереть, то…

– Умрёшь насовсем, – помог ему договорить учитель.

– А те люди…

– Мертвы.

Ньютон сглотнул.

– Вы убили их?

– Женщину я не трогал, она разбила голову при падении. Здоровяка мне пришлось убить, иначе он убил бы тебя.

Ньютон не мог открыть глаза и не видел учителя, но внезапно почувствовал незримую дистанцию, растущую между ними. Дистанцию размером с чёрную пропасть, затягивающую его всё глубже.

– Его звали Большой, – почти одними губами произнёс Ньютон, но учитель услышал.

– Не нужно жалеть их, Ньютон, – сказал Гуру. – Они были плохими людьми и кончили плохо. Тут нет ничего особенного. В реальности люди гибнут постоянно, и это называется статистикой. Просто представь, что к этой миллионной цифре добавились ещё две единицы. Двое уснули и не проснулись. Такое тоже бывает. И никто никогда не узнает, отчего, потому что того, что произошло вчера, в реальности не было.

– Как… не было? Но… я видел своими глазами…

– Ты видел сон, – голос учителя становился монотонным. – И в этом сне ты видел, как я убил человека. Тебе сейчас кажется, что и твои руки в крови, но это не так. Выбор был мой. Мы выберемся отсюда. И ты проснёшься. И там – всё окажется игрой воображения.

– Как я смогу думать, что это игра воображения? – Ньютон не понимал, говорит ли он вслух, или только размышляет. – Теперь... когда я буду идти по городу… Я буду думать, что где-то в постели лежит труп, о котором никто и не знает… Лежит себе… и никому нет дела...

– Труп негодяя, Ньютон. В реальности ты сочувствуешь негодяям? Убийцам? Ворам? Психопатам? – возникла тишина, и тон учителя смягчился. – Не занимайся самоедством. Лучше радуйся, что он, а не ты или кто-то из нас.

Внезапная лихорадочная дрожь охватила Ньютона. Не то от стыда, не то от того, что жгло изнутри.

– Простите, – сдался он. – Спасибо… что спасли меня. Я благодарен вам… Правда.

Гуру ничего не ответил. Только поднялся на ноги и, подобрав со своего лежака плед, подошёл к дрожащему ученику.

– Не за что, – он накрыл его до самого подбородка и почти беззвучно добавил. – Тебе спасибо, что не дал Аню в обиду.

Ньютон почувствовал на плече заботливую руку учителя.

– Отдыхай.

Он слышал сквозь собственное лихорадочное сопение отдаляющиеся шаги Гуру и мечтал о том, чтобы скорее проснуться, или уснуть и оказаться в своей библиотеке, подальше от разрывающей череп боли. И от жара. И подальше от этой улиточной деревни. И от всего остального.

Ньютона душили две вещи: благодарность к учителю и тошнотворное осознание чего-то непоправимого, какое остаётся, только когда видишь, как один человек лишает жизни другого. Хотелось смыть с себя это. Вот только Ньютон знал, что от подобного не отмыться. И отчего-то был уверен, что безвольно падающее тело Большого будет с ним до самой его смерти. И не важно, кем тот был и что собирался сделать. Важно, что Большой был намного сильнее и моложе Гуру, а тот разделался с ним, как с напрасно родившимся щенком.

 

Ньютон видел в бреду хладнокровные тёмно-карие глаза учителя, внушающие почтительный ужас и страх когда-нибудь оказаться на его пути. Сноходец жмурился, пытаясь зарыться от этого взгляда, но попадал прямиком в бездонные пасти хранителей.

Он бежал по песчаным коридорам, прочь от настигающей его гигантской копии Гуру, сметающей всё на своём пути. Он стоял на коленях перед Корвичем, рядом с Аней. Его одолевала животная ненависть к ней. Он сам хватал её за глотку, ногтями впивался в нежную кожу и сбрасывал с башни. А затем поднимал обратно, волоча за сломанные ноги, оставляя грязно-кровавый след на ступенях, и снова сбрасывал вниз. И ещё раз. И ещё. А Гуру стоял на площади рядом с Ольгой, из чьего пробитого черепа сочился мозг, и оба они восторженно аплодировали происходящему.

Трясло. Жгло от боли. Ньютон утопал в собственном поту. Перед глазами вспыхивали воспоминания, подправленные воспалённой фантазией. В одном из них силуэт Большого направил дуло автомата ему в лоб и всё же спустил курок.

 







Сейчас читают про: