double arrow

Абу Салах Хамдун Кассари 7 страница


*

Красота наличествует во всех вещах, посему мир красив. И Всевышний действительно Сам красив и любит красоту. Тот, кто любит красоту, любит и Красивого, и тот, кто любит Красивого, любит и мир.

*

Вера содержит ту Истину, форму которой приняло сердце и которая открылась сердцу, чтобы быть им познанной. Глаз видит лишь истину своей веры; различие верований не тайна. Тот, кто привязывает Бога к какой-либо вере, отрицает Его в любой вере, отличной от той, с которой он Его связал, и утверждает Его в вере, с которой он Его связал в Его манифестации. Но тот, кто освобождает Его из связанности, тот вовсе не отрицает Его, но утверждает Его в каждом обличье, в которое Он превращает себя.

*

Если человек откровения должен увидеть объект, раскрывающий ему знание, которого он не имел раньше, или дающее ему нечто, чего у него не было, этот объект есть его собственная сущность, и ничто иное. Так с дерева своей личности он собирает плоды своего знания так же, как его образ, стоящий перед гладким зеркалом, есть не что иное, как он сам.

*

Любой человек иллюзией творит в своей силе воображения то, что вне оной не существует; таково общее состояние вещей. Знающий не сотворяет энергией то, что обладает бытием и вне вместилища энергии.




*

Знание не даёт распоряжаться энергией. Чем выше знание человека, тем меньше он распоряжается энергией.

*

Жалеть рабов Божьих и сострадать им ближе к промыслу Божьему, нежели проявлять рвение и пыл во имя Божье.

*

Есть для ума граница, у коей остановится он.

*

Знание миропорядка зависит от свидетельствования, а отнюдь не от результатов теоретизирования.

*

Основа — движение мира из небытия, в коем он покоился, к существованию; потому и говорят, что миропорядок — движение от покоя.

*

Одни из учёных знают, что всякое движение вызвано любовью, других же ослепляет ближайшая причина, ибо она определяюще воздействует на состояние и захватывает душу их.

*

Руководство — это когда человек идёт правильным путём к растерянности и познаёт, что миропорядок — стремительный водоворот, а стремительный водово­рот — это беспокойство и движение, движение же — жизнь.

*

Вместивший Бога уже не тесен для Творения.

*

И ведь самое удивительное, что человек пребывает в восхождении к Богу постоянно и не чувствует того.

*

Проявление Бога таково, какова подготовленность твоя; благодаря ей происходит постижение вкушением. Относительно сего знай, что постигаешь ты всегда в соответствии со своей подготовленностью. Так именно и видишь ты тобой испрошенное; если не увидел ты его, то должен знать, что нет у тебя нужной подготовленности.

*

Всякой вещи в мире поклоняются лишь после того, как облачится она в глазах своего поклонника в облачение высокого положения и явит в сердце его высокую ступень.



*

Есть те, кто знают, а есть те, кто не знают. Так что Бог не хотел направлять всех. «Не знают» те, кто не доходит до сути, останавливается на форме… В то время как человек тонкого понимания — ныряльщик, который ищет перлы мудрости, — знает, как определить, по какой причине Божественная Истина облечена в форму: он оценивает «одежду» и материю, из которой она сделана, и узнаёт всё, что она прикрывает, достигая тем самым мудрости, остающейся недоступной тем, кто не обладает знанием такого порядка.

*

Раб является Богу в меру той формы, в которой ему проявляется Бог.

Ибн ал-Фарид

Ибн ал-Фарид, Шараф ад-дин ‘Умар б. Али Абу Хафс ал-Мисри ас-Са’ади (1181–1235) — крупнейший арабский поэт-мистик. Родился в Капре в семье выходца из г. Хама (Сирия), исполнявшего обязанности ходатая по делам о разделе имущества (фарид). С ранних лет отец обучал его основам мусульманского вероучения, религиозной практики, правилам воздержания и богобоязненности. Хадисами он занимался под руководством Ибн ‘Асакира и ал-Мунзири. Уже в юности Ибн ал-Фарид полюбил одиночество и с позволения отца надолго уединялся на склонах горы ал-Мукаттам, предаваясь благочестивым размышлениям, воздержанию и общаясь, согласно преданию, только с дикими зверями. Около 15 лет Ибн ал-Фарид провёл в Хиджазе, где, по-видимому, и написал большую часть своих трудов. По возвращении в Каир Ибн ал-Фарид скоро стал популярен и снискал репутацию вали (святого). Он поселился в мечети ал-Азхар, где, по свидетельству современников, его посещали «и знать, и чернь». После смерти Ибн ал-Фарида его могила у подножия горы ал-Мукаттам стала объектом паломничества; она сохранилась и поныне.



Ибн ал-Фариду принадлежат две известные мистические касыды — ал-Хамрийа и Назм ас-сулук (последнюю часто называют ещё ат-Та’ийа ал-кубра). Помимо них диван поэта включает в себя много произведений небольшого объёма.

Будучи прирождённым поэтом, Ибн ал-Фарид стремился в своём творчестве традиционными приёмами и образами арабской поэзии передать своё глубокое личное ощущение неразделимого единства, скрывающегося за многообразием жизненных явлений, описать всепогло­щающее стремление к этому вечносущему источнику бытия и полное растворение в нём. Бесспорный поэтический талант позволил ему добиться такого синтеза формы и содержания, при котором его стихи можно воспринимать одновременно в двух смыслах: буквальном и мистическом, причём они существуют без ущерба друг для друга. Благодаря этому некоторые небольшие произведения Ибн ал-Фарида с музыкальным сопровождением исполняют на суфийских радениях.

Наследие Ибн ал-Фарида долгое время было объектом богословских дискуссий.

*

Нет небесной сферы, кроме той, где из света моей внутренней сущности создаётся ангел, указующий пути по моей воле.

И нет обиталища, кроме того, откуда от переполнения моего внешнего бытия падает капля, которая заставляет тучу изливаться дождём.

Рядом со мной, взошедшим, далеко распространяющийся свет солнца подобен слабому мерцанию, а рядом с моим водоёмом безграничный океан подобен капле.

*

Глаза воспримут образ, имя — слух,
Но только дух обнимет цельный дух.  
Так откажись от внешнего, умри
Для суеты и оживи внутри.  
Уняв смятенье, сам в себе открой
Незамутнённый внутренний покой.  
И в роднике извечной чистоты
С самим собой соединишься ты.

*

То, что было до всех и пребудет всегда, —
В нём прозрачность воды, но она не вода, —  
Это суть без покрова, что лишь для умов,
Неспособность постичь надевает покров.  
О Создатель всех форм, что как ветер сквозной
Сквозь все формы течёт, не застыв ни в одной!

*

Не ум, а сердце любит, и ему
Понятно непонятное уму.

*

Я нищ и наг, но если нищета
Собой гордится — это вновь тщета.  
Отдай, не помня, что ты отдаёшь,
Забудь себя, иначе подвиг — ложь.  
Признанием насытясь дополна,
Увидишь, что лелеет глубина,  
И вдруг поймёшь среди пустых похвал,
Что, всё обретши, душу потерял.  
Будь сам наградой высшею своей,
Не требуя награды от людей.

О, если ум ваш к разуменью глух,
И не понятно вам единство двух,  
И душам вашим не было дано
В бессчётности почувствовать одно,  
То, скольким вы ни кланялись богам,
Одни кумиры предстояли вам.  
Ваш бог един? Но не внутри — вовне, —
Не в вас, а рядом с вами, в стороне.  
О, ад разлуки, раскалённый ад,
В котором все заблудшие горят!  
Бог всюду и нигде. Ведь если он
Какой-нибудь границей отделён, —  
Он не всецел ещё и не проник
Вовнутрь тебя, — о, бог твой невелик!

*

Но у Любви нет цели. Не убей
Свою Любовь, прицел наметив ей.  
Она сама — вся цель своя и суть,
К себе самой вовнутрь ведущий путь.  
А если нет, то в тот желанный миг,
Когда ты цели наконец достиг,  
Любовь уйдёт внезапно, как порыв,
Слияние в разлуку превратив.  
Будь счастлив тем, что ты живёшь, любя.
Любовь высоко вознесла тебя.  
Ты стал главою всех существ живых
Лишь потому, что сердце любит их.  
Для любящих — племён и званий нет.
Влюблённый ближе к небу, чем аскет  
И чем мудрец, что, знаньем нагружён,
Хранит ревниво груз былых времён.  
Сними с него его бесценный хлам,
И он не много весить будет сам.

*

Весь мир в тебе, и ты, как мир, един.
Со всеми будь, но избегай общин.  
Их основал когда-то дух, но вот
Толпа рабов, отгородясь, бредёт  
За буквой следом, накрепко забыв
Про зов свободы и любви порыв.  
Им не свобода — цепи им нужны.
Они свободой порабощены.  
И, на колени пав, стремятся в плен
К тому, кто всех зовёт восстать с колен.  
Знакомы им лишь внешние пути,
А дух велит вовнутрь себя войти  
И в глубине увидеть наконец
В едином сердце тысячи сердец.  
Вот твой предел, твоих стремлений край,
Твоей души сияющий Синай.  
Но здесь замри. Останови полёт.
Иначе пламя грудь твою прожжёт.  
И, равновесье обретя, вернись
К вещам и дням, вдохнув в них ширь и высь.

Саади Ширазский

Саади Ширазский, Муслих-ад-дин Абу Мухаммад Абдаллах ибн Мушриф-ад-дин (1184–1292) — персидский писатель и мыслитель. Происходил из небогатой духовной семьи. Учился в высшей духовной академии «Низамийа» в Багдаде. В 30-х годах XIII века посетил Мекку, более 20 лет странствовал в одежде дервиша по всему мусульманскому миру. В Дамаске написал поэму Бустан (ав­торс­кое название Саади-наме, 1257) и, вернувшись в Шираз, преподнёс её местному правителю Абу Бекру ибн Сааду. Ему же Саади посвятил и Гулистан (1258). Саади вёл полуотшельническую жизнь духовного наставника, старца, в скромном подворье на окраине Шираза.

Расцвет поэтической деятельности Саади падает на годы монгольского владычества. Основу его литературных проповедей составили светлые идеи человечности. Он поведал их людям в музыкальных и ясных песнях-газелях, раскрывших целый мир человеческих радостей и печалей, а также в острых и смешных притчах-рассказах.

*

Для невежды нет ничего лучше молчания; но если бы он знал, что для него лучше всего, не был бы он невеждой.

*

Было два брата: один служил царю, а другой зарабатывал хлеб трудами рук своих. Как-то раз вельможа сказал брату: «Почему не поступишь ты на царскую службу, дабы освободиться от тяжких трудов?» — «Почему ты не трудишься, — ответил бедняк, — дабы избавиться от унижений раболепства? Ведь мудрецы сказали: лучше есть хлеб сидя, чем опоясаться золотым поясом и стоять, прислуживая другому».

*

Будучи маленьким, я спросил у большого: «Когда наступает возмужалость?» Он отвечал: «В книгах указаны три приметы: одна — пятнадцатилетие, другая — сны изнуряющие, третья — возрастание волос… Но, поистине, есть другая примета. Она такова: ты предаёшься воле возвышенной, утратив узы низменных страстей; о том же человеке, кто лишён этого достоинства, не должно судить как о созревшем».

*

Была у одного законоведа дочь, удивительно некрасивая. Вошла она в возраст, но, несмотря на приданое и богатство, никто не хотел брать её замуж.

В конце концов выдал её отец по необходимости за слепого. Передают, что в это время приехал из Серендина один врач, который умел возвращать зрение слепым. Спросили у законоведа: «Отчего не полечишь зятя?» — «Боюсь, — отвечал тот, — что прозреет и разведётся с моей дочерью».

*

Был у одного визира глупый сын и послал он его к учёному, с тем чтобы тот воспитал его: быть может, и станет он разумным. Долгое время учил мудрец, но толку не было. Послал он сказать отцу: «Не стал он разумным, но меня самого сделал дураком».

*

В глубинах моря скрыты бесценные сокровища, но если ты боишься опасности, оставайся на берегу.

*

Быки и ослы, поднимающие вьюки, лучше людей, обижающих других.

*

Спросил я одного мудреца о смысле реченья, гласящего: «Самый злейший из врагов твоих — это страсть, которая в теле твоём». Отвечал он: «Сказано это потому, что всякий враг, которому ты окажешь благодеяние, станет другом твоим, кроме страсти, которая тем враждебнее, чем больше ублажаешь её».

*

Богатство — для услады жизни, но жизнь не для того, чтобы копить богатство.

*

Спросили у мудреца, кто счастлив и что такое счастье? «Счастлив, кто посеял и воспользовался жатвой, — отвечал он. — Несчастлив, кто умер и оставил всё, что накопил».

*

Когда враг исчерпает все хитрости, он начинает потрясать цепью дружбы. Следовательно, он старается стать другом, когда не может быть врагом.

*

Тот, кто даёт упрямцу совет, сам нуждается в совете.

*

Не поддавайся на обман врага и не покупай славословий у льстеца; один расставил сеть хитрости, а другой раскрыл глотку жадности.

*

Только терпеливый закончит дело, а торопливый упадёт.

*

Кто затеет спор с умнейшим, стараясь выказать себя в глазах людей мудрецом, тот покажет, что он невежда.

*

Если мудрец попадает к глупцам, не должен он ждать от них почёта; если глупец своей болтовнёй одолеет мудреца, это не удивительно, — камнем можно расколоть алмаз.

*

Если мудрецу среди невоспитанных людей не удаётся сказать слово, не удивляйтесь: звук лютни не слышен во время грохота барабана, а аромат амбры пропадает от вони чеснока.

*

Если драгоценный камень упадёт в грязь, он сохранит свою ценность, а если пыль поднимется к небесам, она по-прежнему останется ничтожной. Жаль, когда способности пропадают без поддержки, но пагубна поддержка неспособного.

*

Хотя одежды султана почётны, но своё поношенное платье почётнее; хотя стол богачей и сладок, еда из собственной сумы слаще.

*

Суть обрети всей жизни быстротечной:
Покров истлеет, суть пребудет вечно.  
Кто высшим знанием не овладел,
Тот в оболочке сути не имел.  
Когда добро и мир несём мы людям,
То и в земле спокойно спать мы будем.  
Ты здесь о жизни будущей своей
Заботься, не надейся на друзей.

*

Из тучи капля к долу устремилась,
И в волны моря падая, смутилась:  
«Как я мала, а здесь простор такой…
Ничто я перед бездною морской!»  
Она себя презрела, умалила;
Но раковина каплю приютила,  
И перл, родившийся из капли той,
Царя венец украсил золотой.  
Себя ничтожной капля та считала,
Но красотой и славой заблистала.  
Смиренье — путь высоких мудрецов,
Так гнётся ветвь под тяжестью плодов.

*

В стяжании пекущийся о многом
Не знает Бога, недоволен Богом.  
Сумей богатство в малом обрести
И эту правду жадным возвести.  
Чего ты ищешь, прах, алчбой гонимый?
Злак не растёт ведь на праще крутимой!  
Живущий духом чужд телесных нег.
Забыв свой дух, убьёшь его навек.  
Живущий духом — доблестно сияет.
Живущий телом — доблесть убивает.  
Суть человека постигает тот,
Кто сущность пса сперва в себе убьёт.  
О пище — мысль у бессловесной твари,
Мысль человека — о духовном даре.  
Блажен, кто может на земном пути
Сокровища познаний принести.  
Кому творенья тайна явной станет,
Тот света правды отрицать не станет.  
А для не видящих, где мрак и свет,
Меж гурией и дивом розни нет.  
Как ты в колодец, путник, провалился?
Иль твой — в степи открытой — взор затмился?  
Как сокол в высь небесную взлетит,
Коль птицу камнем алчность тяготит?  
Коль от алчбы себя освободит он,
Как молния, к зениту воспарит он.  
Как можешь ты с крылатыми сравняться,
Когда привык вседневно объедаться?  
Ведь ангелом парящим, как звезда,
Не станет жадный хищник никогда.  
Стань Человеком в помыслах, делах,
Потом мечтай об ангельских крылах.  
Ты скачешь, как несомый злобным дивом,
На необъезженном коне строптивом.  
Скрути узду, иль волю он возьмёт,
Сам разобьётся и тебя убьёт.  
Обжора тучный, духом полусонный,
Ты человек иль чан обременённый?  
Утроба домом духа быть должна,
А у тебя она едой полна.  
Бурдюк словам о Боге не внимает,
И, алчный, от обжорства умирает.  
Кто вечными пирами пресыщён,
Тот мудрости и знания лишён.  
Глаза и плоть вовек не будут сыты.
И хоть кишки твои едой набиты,  
Бездонная гиена, твой живот,
«Ещё, ещё прибавьте!» — вопиет.  
Ел мало сам Исса, светильник веры,
Что ж кормишь ты осла его без меры?  
Что приобрёл ты в этом мире зла,
Сменивши откровенье на осла?  
Ведь алчностью свирепой обуянных
Зверей и птиц находим мы в капканах.  
Тигр над зверями царь, а поглядишь —
Попался на приманку, словно мышь.  
И как бы мышь к еде не кралась ловко,
Её поймает кот иль мышеловка.

Не о конях, ристалище и славе,
Скажу о мудрости и добром нраве.  
Враг твой — в тебе; он в существе твоём,
Зачем другого числишь ты врагом?  
Кто победит себя в борьбе упрямой,
Тот благородней Сама и Рустама.  
Не бей в бою по головам людей,
Свой дух животный обуздать сумей.  
Ты правь собой, как Джам — смятённым миром,
Пусть будет разум у тебя визиром.  
В том царстве хор несдержанных страстей
Сравню с толпой вельмож и богачей,  
Краса державы — мудрость и смиренье,
Разбойники — порывы вожделенья.  
Где милость шаха злые обретут,
Там мудрецы покоя не найдут.  
Ведь алчность, зависть низкая и злоба,
Как в жилах кровь, в тебе живут до гроба.  
Коль в силу эти все враги войдут,
Они восстанут, власть твою сметут.

*

Передают, что некий соловей свил гнездо на ветке в одном саду. Случайно ничтожный муравей поселился под тем же деревом и на краткодневное пребывание своё устроил там себе жилище. Соловей целый день порхал по цветнику и звенел чарующим сердце напевом. Муравей же круглые сутки был занят сбором припасов. Стогласый певец на лужайках садовых упивался сладкой песнью, поверяя ветке розы тайны свои, а весенний ветерок поддакивал. Жалкий тот муравей, увидев неприступность розы и мольбы соловья, думал про себя: «То, что выйдет из этих бесед, выяснится потом…» Ушла весенняя пора, осень пришла. Тернии заняли место роз, вороны поселились на месте соловьёв. Подул осенний ветер, посыпалась листва с деревьев, пожелтели щеки листвы, остыло дыхание воздуха, из тучи посыпались жемчуга, сито воздуха начало сеять камфору. Залетел как-то в свой сад соловей и ни розы не увидел, ни запаха гиацинта не почуял. Онемел его язык, звучащий тысячью песен: нет розы, на совершенство которой он мог взглянуть, нет зелени, на красоту которой он мог бы посмотреть. От нужды изнемог он, от нищеты лишился песен. Вспомнилось ему: «Ведь когда-то обитал под этим деревом муравей и собирал там зёрнышки. Обращусь-ка я к нему и попрошу у него чего-нибудь в память близости наших домов и по праву соседства». Пошёл голодавший два дня соловей просить подаяния у муравья и сказал: «О дорогой, щедрость — признак благородства и основа счастья. Провёл я свою драгоценную жизнь в беспечности, а ты был благоразумен и делал запасы. Не мог бы ты теперь мне пожаловать хоть небольшую долю?» Ответил муравей: «Ты день и ночь распевал, а я трудился. Ты то наслаждался свежестью розы, то созерцал весну. Не знал ты, что за каждой весной идёт осень, у каждой дороги есть конец…»

О дорогие друзья, послушайте притчу о соловье и сравните с нею своё собственное положение. Знайте, что следом за всякой жизнью идёт смерть, за каждым свиданием идёт разлука. В чистом вине жизни всегда есть примесь осадка, и атлас существования не бывает без войлока небытия. Если вы вступите на путь поисков Истины, то прочтите слова: «Поистине, в раю праведники», ибо это будет воздаянием вам. Если же вы тащите поклажу свою на улицу мятежности, то выслушайте слова: «И поистине, грешники в адской пучине», ибо это кара, достойная вас. Посреди весны и мира не будьте беспечны, как соловей, на пашне мира старайтесь сеять покорность Богу, ибо «эта жизнь — посев жизни будущей», дабы, когда налетит осенний ураган смерти, войти в нору смерти, словно муравей с зёрнышками праведных дел. Вам приказали трудиться, не будьте же бездельниками…

*

Два вида людей старались зря и трудились зря: те, что накопили богатство и скупились сладко есть, и те, что овладели знаниями, но бездействовали.

Спросили у одного человека: «На кого похож учёный, прозябающий в бездействии?» Ответ был таков: «На пчелу, которая не даёт мёда».

Тот, кто постиг знания, но не действует, похож на того, кто пашет, но не бросает семян!

*

Когда следует быть ласковым, не говори грубых слов, ибо грубый аркан предназначен для упрямых животных. Когда следует гневаться, не говори ласково, ибо сахар не годится там, где нужно горькое лекарство.

*

Спросили у Лукмана: «У кого ты учился благовоспитанности?» — «У неблаговоспитанных, — ответил он. — Я избегал делать то, что делали они!»

*

Из смешных рассказов и пословиц о древних мудрецы извлекают урок, чтобы о них не сложили смешных рассказов и пословиц последующие поколения.

*

В глазах мудреца жаждущий поединка со слоном не является истинно храбрым.

Храбр тот, кто, разгневанный, не произносит неподобающего.

Неотёсанный мужик поносил человека, а тот терпеливо сказал: «О, человек благих намерений, я даже хуже, чем ты говоришь. Я знаю все свои недостатки, ты же не знаешь их».

*

Кто приютил самомнение в уме своём — не думай, что когда-либо услышишь Истину.

*

Просто отвечать добром на зло может быть равносильно воздаянию злом за добро.

*

Как бы много ты ни изучал, ты не можешь познать, не действуя.

*

Осёл, гружённый книгами, не будет ни мыслящим, ни мудрым человеком.

Не обладающий сущностью, каково же его знание — несёт он дрова ли, книги ли?

*

Глупец орал благим матом на осла. Тот и ухом не вёл. Человек поумнее, наблюдавший это, сказал: «Дурак! Ведь осёл никогда не научится твоему языку, — лучше бы ты молчал и, вместо этого, выучил бы ослиный язык».

*

Не порицайте тех, кто гнёт спину перед властителями, хотя и обладает прямым станом.

*

Если же невозможно воздать по заслугам каждому, то нужно испрашивать извинения за такую немощность.

*

Показывать дорогу к добру низкой личности — всё равно, что держать свечу перед слепым.

*

Оказывать добро дурным или невоспитанным людям — всё равно, что сеять зерно на солончаке.

*

Не привязывайся душою ни к одному человеку, ни к одному месту, ибо обширны суша и моря и много людей на свете.

*

На городскую собаку постоянно сыплются побои за то, что она не способна к охоте, как охотничья.

*

Раз ты терпишь притеснения подобно домашней курице, почему бы тебе не путешествовать, как вольно летающий голубь?

*

Если тебе встретятся тысячи красавиц, то взгляни и проходи мимо, но не отдавай души своей ни одной из них.

*

Если когда-либо твоё внимание привлечёт на ком-нибудь шёлк и атлас, то задумайся о достоинствах самой личности, ибо атласа немало на базаре.

*

Будь собеседником для всех, чтобы весело посмеяться. Но не будь привязан к кому-то одному, чтобы не плакать горько от его горя.

*

Люди путешествующие подобны лошади или мулу… Они не то что бык, давящий масло с завязанными глазами и кружащейся головой.

*

Если ты охвачен заботами и горем о другом, то это твоя ошибка, ибо ты сам взвалил на себя эту ношу.

*

Быть готовым рабски служить людям с полным повиновением и чистосердечностью — всё равно, что поклоняться идолам.

*

Когда не хочешь жить со счастьем в ссоре —
Иди, спасай людей из бездны горя.

*

Коль добрых чувств вы к людям не храните,
Вы сердце замуруете в граните.

*

Чтоб урожай надежд твоих созрел,
Сей семена любви и добрых дел.  
Но никогда я в жизни не слыхал,
Что тот, кто сеял зло, добро пожал.

*

Будь к людям мягок, мудрый муж, всегда,
Дабы найти защиту в день суда.

*

Раз ты посадил кого бы то ни было за стол, то следует вставать, чтобы прислуживать ему.

*

Однажды в ярость некий старец впал,
Что все молитвы сын его проспал:  
«Эй, сын, трудись, не спи, пока ты в силе!
Ты сана не достигнешь без усилий.  
Когда бы Сулейман беспечно спал,
Он мудрецом великим бы не стал.  
Стремись же к пользе, будь в трудах всечасно.
И знай — судьба бездельников несчастна».

*

Вы червячка видали на полях,
Что, словно свечка, теплится в ночах?  
Его спросили: «Вот ты ночью светишь,
А что же днём нигде тебя не встретишь?»  
И в темноте светящийся червяк,
По мудрости своей, ответил так:  
«Я здесь и днём! Мне ваш вопрос обиден.
Я только из-за солнца днём не виден!»

*

Не нужна нерадивому древняя книга познанья,
Одержимый не может вести по пути послушанья.

*

Пути ума извилисты. Но нет
Для верного святынь иных, чем Свет.  
Не вам дано прямое пониманье,
Придирчивы в вопросах мужи знанья.  
«Что есть земля? Что — небо в звёздной мгле?
Кто суть сыны Адама на земле?»  
О, мудрый, ты глубоко вопрошаешь,
Тебе отвечу я, коль ты желаешь:  
Моря, пустыни, горы, небосвод,
И человеческий несметный род,  
И ангелы, и дивы-исполины —
Всё живо только тем, что жив Единый.  
Ты скажешь: как морской простор широк!
Ты скажешь: как небесный свод высок!  
Увы, несведущий не постигает
Безбрежности, где сущность пребывает.  
Семь океанов — капли пред Творцом,
И солнце — искра пред его лицом.  
Века подобны грёзе быстротечной
Пред тем, что зодчий создаёт предвечный.







Сейчас читают про: