double arrow

ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ СОЗДАЛ МАЛЫША 1 страница


 

Гигантская бабочка, хотя и была мертва, не упала камнем с неба на землю, но продолжала снижаться на своих раскинутых крыльях кругами, как воздушный змей, выскользнувший из воздушного потока. Кэнди что было сил вцепилась в грудь насекомого и повторяла вслух:

– Господи, молю тебя, помоги мне!

Но ее слова уносила ввысь воздушная струя, которая становилась тем сильнее, чем стремительнее делался спуск.

Кэнди мельком взглянула на приближавшуюся землю. К счастью, там, куда им предстояло упасть, не было видно ни каменных насыпей, ни остроконечных горных вершин. Но и мягкой перины, к сожалению, тоже. Под ними простиралась вересковая пустошь, поросшая редкими деревьями.

И тут в довершение ко всему Мендельсон Остов перегнулся через голову и шею мертвой бабочки и принялся что было сил дергать ее сцепленные лапы, чтобы вытряхнуть из них Кэнди. Наверняка он хотел избавить насекомое от лишнего груза. Так у него было бы больше шансов уцелеть. А быть может, чудовище от ужаса просто обезумело и перестало соображать, что творит. Рассуждая здраво, Остов должен был бы беречь Кэнди как зеницу ока. Ведь сам же еще несколько минут назад хвастался, что доставит свою пленницу лорду Тлену любой ценой, а теперь готов ее умертвить, только бы выжить самому.




 

Мысли эти вихрем пронеслись в голове у Кэнди, с замиранием сердца наблюдавшей за его попытками, которые, однако, оказались для него самого не спасительными, но гибельными: пытаясь высвободить Кэнди из лап мертвой бабочки, Остов не удержался на спине у насекомого и перекувырнулся через огромную голову с застрявшей в ней стрелой. Монстр взвыл от ужаса и, чтобы не свалиться в бездну, едва изловчившись, ухватился за один из бабочкиных усов, за самый его кончик. И тогда под тяжестью его веса брюхом кверху перевернулась сама бабочка. Кэнди по‑прежнему находилась в объятиях ее цепких лап, Остов же очутился внизу и, глядя вытаращенными от страха глазами на стремительно несущуюся навстречу землю, громко воззвал о помощи к неведомым богам на языке, которого Кэнди не понимала.

Впрочем, его мольбы возымели не больше эффекта, чем до этого отчаянные призывы Кэнди к Божьему заступничеству. Она слышала, как скребут когти Остова о твердый ус бабочки: он пытался подтянуться повыше, ухватиться за голову насекомого понадежнее, но все было тщетно. Остов громко рыдал от отчаяния и ужаса. Его гибель была делом считанных секунд, и он понимал это не хуже Кэнди. При очередном витке мертвой бабочки сильный порыв ветра швырнул его в сторону, и Остов с громким воплем исчез во тьме, а Кэнди продолжала лежать лицом вверх на брюхе насекомого, по‑прежнему стремительно снижавшегося.



Теперь, когда не стало Остова, мертвая бабочка, лишившись части груза, падала медленнее, и в сердце Кэнди затеплилась надежда, что, быть может, им со Спухликом удастся остаться в живых. Она все так же крепко держалась за щетину на груди бабочки. Еще немного, и они со страшной силой ударятся о землю.

Ей очень повезло. Ветер отнес мертвого мотылька прочь от того каменистого участка на острове, над которым свалился Мендельсон, и опустил на кроны деревьев. Тело насекомого спружинило при падении, как если бы угодило в гамак. Послышались протестующий скрип веток и треск сучков, но молодые деревца все же выдержали вес бабочки.

В воздух взметнулась туча оторванных листьев. Кружась, они опускались на лицо и грудь Кэнди. Она лежала, боясь шелохнуться, в ожидании, пока не замрет последнее движение мощного тела под ее спиной, после чего медленно, с величайшей осторожностью перевернулась на живот и взглянула вниз сквозь поскрипывающие ветки.

Поверхность земли оказалась устрашающе далеко – футах в двадцати, не меньше. Чтобы целой и невредимой спуститься на землю, ей придется быть предельно осторожной. Но спуск оказался куда проще, чем поначалу представилось Кэнди. Ветки на деревьях росли так густо, что ей ни разу не пришлось повисать в воздухе, отчаянно выискивая опору для ног. И хотя Кэнди все еще продолжала дрожать от пережитого потрясения, ей удалось благополучно и вдобавок довольно быстро спуститься вниз.

Теперь следовало позаботиться о Спухлике. Кэнди осторожно сняла спрута со своей головы. Бедняжка трепетал всем своим маленьким тельцем. Она как могла попыталась его успокоить:



– Все в порядке. Нам теперь никто и ничто не угрожает.

Но Спухлику, чтобы прийти в себя, было мало ласковых слов. Его следовало как можно скорее поместить в воду. Он провел на голове у Кэнди не меньше часа, и она удивилась про себя тому, что бедняга до сих пор жив.

Кроме того, требовалось разобраться, куда же их занесло. Да, они наконец‑то очутились на твердой земле. Но где именно? На каком из островов? Вернее, если подходить к вопросу по‑абаратски, на котором из Часов?

Здесь было темно. Темнее, чем на Веббе Гаснущий День, но не намного – так бывает примерно в десять. Десять Вечера, подумала Кэнди. «Выходит, – тут она вспомнила рассказы об островах Сэмюеля Клеппа, – выходит, это не иначе как Остров Простофиль».

В воздухе повеяло прохладой, и легкий бриз донес до слуха Кэнди звуки печальной мелодии. Стараясь не шуметь, она пошла на звук. Вскоре впереди показалась широкая поляна. Музыка лилась из гондол. Как раз в тот момент, когда Кэнди приблизилась к краю спасительной рощицы, два аэростата плавно приземлились не далее чем в пятидесяти футах от опушки. Воздушные шары благополучно доставили охотников на землю. На бортах гондол были укреплены прожекторы, которые тотчас же осветили округу во всех направлениях. Чтобы снова не стать мишенью для этой вооруженной компании, Кэнди сочла за благо отступить немного дальше под прикрытие деревьев и уже оттуда понаблюдать за действиями охотников.

Двери гондол с громким щелчком разъехались в стороны, изнутри выскользнули изящные лестницы, чтобы хозяевам шаров не пришлось прыгать на землю.

Все трое мужчин, очутившиеся вслед за тем на поляне, были одеты одинаково: серые костюмы, белоснежные рубашки, темно‑серые лаковые ботинки. Если судить по раболепию, с которым двое охотников пресмыкались перед третьим, этот последний предводительствовал ими, хотя и был не старше своих спутников. Тщедушный коротышка с длинной ярко‑рыжей челкой, взирающий на мир недоверчиво сощуренными глазами.

Остальные двое – не иначе как его телохранители – были великанами, ростом раза в полтора выше своего хозяина. Едва ступив на землю, они стали внимательно оглядывать территорию, на которой предстояло находиться их повелителю. Оба были вооружены.

Замыкал эту группу чернокожий человек такого высокого роста, что ему единственному пришлось пригнуться, чтобы выйти из гондолы. На носу у него красовались очки в серебряной оправе, в руках он держал небольшой электронный блокнот, экран которого озарял лоснившуюся кожу его лица пульсирующим светом – то мертвенно‑голубым, то бирюзовым, то оранжевым. Чернокожий с напряженным вниманием выслушивал все, что изрекал рыжий коротышка, почтительно кивал и тут же принимался колдовать длинными сноровистыми пальцами над электронным блокнотом.

Человечек с прищуренными глазами успел между тем заметить мотылька в ветвях деревьев и не раздумывая направился в ту сторону. На ходу он громко разглагольствовал.

– Вы когда‑нибудь прежде видели живое существо, подобное этому, мистер Берч? – обратился он к чернокожему и, не дожидаясь ответа, повелительно рявкнул одному из телохранителей: – Доггет! Потрудитесь раздобыть надежные крючья и веревки, надо снять оттуда эту тварь. Она украсит собой нашу коллекцию.

– Сию минуту будет исполнено, мистер Пикслер, – рявкнул Доггет и со всех ног бросился выполнять приказание.

«Пикслер? – изумилась Кэнди. – Он назвал этого жалкого коротышку Пикслером? Возможно ли, что такой невзрачный человечек – творец и создатель волшебного города Коммексо?»

– Так что вы на это скажете, Берч? – продолжал допытываться Пикслер у своего чернокожего спутника.

Тот с достоинством приблизился к боссу, который был фута на два ниже его. При этом фигура чернокожего была до того ладной и подтянутой, что даже невыразительный светло‑серый костюм сидел на нем элегантно.

– Я тут просмотрел пару глав из «Флоры и фауны островов» Уиллсбергера, но...

– ...не обнаружили там ни словечка о гигантском мотыльке? – полуутвердительно изрек Пикслер, поглаживая чуб, чтобы удостовериться, что тот не потерял форму.

– Именно.

– Меня это нисколько не удивляет. По моему мнению, подобный экземпляр мог быть создан только посредством магии. Да вы взгляните, как быстро она теряет цвет, как он снопами искр вырывается из повреждений на ее теле! Ее сотворили с помощью заклинания, Берч. И очень могущественного. – Пикслер криво улыбнулся. – Потребуется немало времени, чтобы покончить с магической практикой на островах. А заодно и с теорией. Сколько книг нам предстоит сжечь, сколько сверхъестественных существ извести...

Кэнди не сводила глаз с лица маленького человечка. При упоминании о грядущем сожжении книг и расправе с порождениями магии он сладко улыбался, и при виде этой улыбки ее пробрала дрожь. Так вот каковы планы этого Роджо Пикслера, великого архитектора Коммексо! Подумать только!

– Я не желаю, чтобы они и впредь обращались за исцелением своих хворей и наставлением на путь истинный к местным шаманам и ведьмам. Пусть приходят к нам. Ко мне! Если они жить не могут без магии, пусть это будет наша магия. Высшей степени очистки. Систематизированная и каталогизированная.

– Аллилуйя, – буркнул негр.

– Вы, часом, не смеяться ли надо мной вздумали, Берч? – засопел Пикслер, круто поворачиваясь лицом к своему подчиненному и окидывая его подозрительным взглядом, для чего ему пришлось высоко задрать голову.

Берч примирительно поднял вверх ладони. Блокнот, зажатый под мышкой, шлепнулся оземь.

– Боже праведный, нет! Нет, сэр, нисколько! Пикслер расхохотался.

– Я пошутил, Берч. Да ну же, улыбнитесь. Или вы шуток не понимаете?

– Виноват?

Лицо чернокожего было непроницаемо.

– Куда это вдруг подевалось ваше чувство юмора? – с некоторым раздражением бросил ему Пикслер.

– Ах, шутка, – промямлил негр. – Да, сэр. Очень смешно, сэр.

– Хватит дуться, Берч, в самом деле. Я верю вам, верю! Берч нагнулся за блокнотом. Когда он выпрямлялся, лицо его попало в поле зрения Кэнди. Но не Пикслера. О том, что выражало это лицо, можно было бы написать не одну книгу. Под маской преданности у чернокожего великана скрывалась глубочайшая неприязнь к своему работодателю. Если не сказать больше.

– Мне в голову только что пришла гениальная мысль, Берч. Запишите ее для дальнейшей публикации, – скомандовал Пикслер. – Я желаю объявить амнистию всем, кто владеет книгами магического содержания. Если упомянутые книги будут доставлены в Коммексо в течение ближайшего месяца для предания огню, я лично обещаю их владельцам свободу от любого преследования.

– Почтительно напоминаю вам, сэр, – возразил Берч, – что законов, воспрещающих занятия магией, вне пределов города Коммексо не существует. Также с не меньшим почтением смею вас заверить, что нам вряд ли удастся добиться введения подобных законов от любого из Островных советов.

– А если пригрозить этим продажным советникам, что мы их и близко к Коммексо не подпустим, пока они не примут такой закон?

– Это может возыметь действие, – задумчиво проговорил Берч. – Но как быть с власть имущими? Взять, к примеру, семью Тленов. У них ведь, насколько я знаю, богатейшее собрание магической литературы. Возможно, самое обширное на островах. Как заставить Тленов расстаться с этими книгами?

– Уж я найду способ, – самоуверенно заявил Пикслер. – Вы меня знаете, я слов на ветер не бросаю.

– Постойте‑ка, – вполголоса проговорил Берч.

– Что такое?

– Одну минуту, сэр. С вашего позволения.

И он протянул Пикслеру электронный блокнот.

– Да что с вами, в самом деле, Берч? Какая муха вас укусила?

Сердито сдвинув брови, Пикслер с неохотой взял табло.

– Ничего особенного, сэр.

Берч шагнул в сторону от своего босса. Сделал еще один осторожный шажок. Потом еще.

– Берч! Куда это вы?

Но тут негр гигантскими прыжками помчался в заросли.

Кэнди слишком поздно догадалась, кто именно стал объектом его внимания. Она бросилась было бежать, но не успела сделать и пары шагов, как чернокожий ее настиг.

Шпионы? – взвизгнул Пикслер.

– Всего лишь девчушка, – успокоил его Берч, вытаскивая Кэнди из зарослей на поляну, залитую светом прожекторов.

Девушка пыталась вывернуться из его цепких рук, упиралась в землю ногами, но чернокожий был куда сильнее ее. Сопротивляться не имело смысла. К тому же его нисколько не заботило, что, сдавив столь немилосердно руки и плечи своей жертвы, он причиняет ей боль.

– Не ты ли сотворила нашего малютку мотылька? – обратился к ней Пикслер. Поскольку Кэнди упорно молчала, он ткнул пальцем в сторону бабочки, все еще висевшей на деревьях, несмотря на попытки Доггета сбросить ее оттуда, и повторил свой вопрос, произнося слова более раздельно и внятно, как если бы говорил со слабоумной: – Ты... сделала... вот это?.. Вот это твоих... рук... дело?

– Да она, поди, из аборигенов, – предположил Берч. Он все еще крепко держал Кэнди за плечи. – Говорят, среди них частенько встречаются глухонемые.

– Ты глухонемая? – полюбопытствовал Пикслер.

– Нет.

– Ага. По крайней мере одна из теорий опровергнута практикой, – осклабился Пикслер.

– Тогда отвечай, кто ты и откуда, – потребовал Берч.

– Меня зовут Кэнди Квокенбуш, и, к вашему сведению, я была похищена той тварью, что висит сейчас на деревьях. Она там очутилась только потому, что вы, достойные и бесстрашные джентльмены, подстрелили ее на лету. Между прочим, вы могли и в меня попасть.

Пикслер с благодушным изумлением выслушал эту короткую отповедь. Когда Кэнди умолкла, он, улыбаясь, кивнул Берчу.

– Полагаю, вам больше нет нужды насильственно стеснять свободу юной леди.

– Но она может быть вооружена, – буркнул негр.

– Что это там у тебя в руках? – рявкнул издалека Доггет.

– Это Спухлик, – вздохнула Кэнди, опуская взгляд.

И, к огромному своему огорчению, убедилась, что за последние несколько минут – пока она прислушивалась к дурацким разглагольствованиям Роджо Пикслера о необходимости сожжения книг и истребления магии – жизнь покинула малютку спрута. Вероятнее всего, ему нельзя было так долго оставаться вне родной среды.

– Отпустите меня! – сердито крикнула она и стала отбиваться от гиганта Берча локтями.

– Вы слышали, о чем вас просила девушка? – сдвинул брови Пикслер. – Извольте подчиниться.

Берч нехотя разжал руки, но остался стоять почти вплотную к Кэнди с согнутыми руками, чтобы в случае необходимости пресечь любое ее посягательство на особу Пикслера.

– Позволь мне освободить тебя от этой никчемной обузы, – мягко проговорил Роджо и протянул руку, чтобы ухватить мертвого спрута за одно из обвисших щупалец.

– Не позволю. – Кэнди отпрянула назад. – Я сама его похороню. Хочу прочитать над ним заупокойную молитву.

– Это над спрутом‑то? Бог мой! – высокомерно усмехнулся Берн. – Ну и примитивный же народ!

– Не будьте так категоричны, – мягко осадил его Пикслер. – Когда мы с сестрой Филоменой были детьми, она хоронила всех своих почивших любимцев в садике у заднего двора. А я ей помогал. У нас там получилось что‑то вроде маленького кладбища. Я выкапывал ямку, а Филомена красивым почерком писала молитву на листке бумаги. Эти невинные ритуалы так забавляют детишек! А откуда ты родом, девочка?

– Издалека, – буркнула Кэнди.

Она внезапно ощутила прилив небывалой доселе грусти. Вот бы ей сейчас обрести какие‑нибудь магические способности! Как хорошо было бы, щелкнув пальцами и произнеся нужное заклинание, перенестись в свой родной задний двор на Последовательной улице, где можно было бы похоронить Спухлика рядом с канарейкой Монти и несколькими золотыми рыбками – ее умершими любимцами. Она чувствовала, что того и гляди расплачется. Ну вот, не хватало еще зареветь в присутствии этих чужаков! Набрав полную грудь воздуха, Кэнди решительно сказала:

– Прошу простить меня за то, что я вынуждена вас покинуть. Мне хочется похоронить Спухлика в лесу. Рада была с вами познакомиться, мистер Пикслер. А с вами, – она метнула на Берча сердитый взгляд, – не очень.

– Похвальная прямота, – хмыкнул Роджо.

– У нас в Миннесоте так принято.

– Миннесота? – Берч пожал плечами. – Впервые слышу о таком острове.

– Миннесота находится вне Абарата, Берч, – уверенно заявил Пикслер.

– Вы хотите сказать?..

– Вот именно. Миннесота расположена в Иноземье. Оставив их продолжать дискуссию, Кэнди побрела в лес.

Она уходила все дальше и от Пикслера с Берчем, и от Доггета и остальных, все еще пытавшихся сбросить мотылька с ветвей деревьев.

В гуще леса она отыскала участок мягкой земли и принялась выкапывать руками могилку для спрута. Когда ямка достигла примерно фута в глубину, Кэнди отряхнула руки, подняла Спухлика и поместила его на дно. Потом бросила поверх его тельца горсть земли и пробормотала:

– Ибо прах ты и в прах возвратишься, – после чего добавила уже от себя: – Спасибо за компанию, Спухлик. Прости меня, ведь это и по моей вине ты погиб. Я буду по тебе скучать.

Она начала сбрасывать в маленькую могилу землю, оставленную у краев, пока не засыпала спрута полностью.

– Надеюсь, тебе хорошо там, где ты теперь очутился. Кэнди часто и тяжело задышала, пытаясь справиться с подступавшими рыданиями. Не одна только жалость к спруту вызвала эти слезы. Кэнди вспомнила о Цыптауне, его улицах, о своем доме, представила себе огромное расстояние между ним и тем местом, где она сейчас находилась, и печально произнесла:

– Теперь я совсем одна.

– Да нет же, нет!

Она оглянулась через плечо. Позади нее стоял Роджо Пикслер.

– Посторонние на церемонию не допускаются.

– Ну извини. – Похоже, он и вправду почувствовал неловкость. Или неплохо изобразил смущение. – Я не хотел мешать тебе предаваться горю, но не мог дождаться окончания похорон. Мне не терпится расспросить тебя кое о чем. Ты сказала нечто очень важное.

– Что именно?

– Ты ведь упомянула Миннесоту, не так ли?

– Ах, это.

– Ну да, это! Скажи, ты мне не солгала?

– Да какая вам разница?

– Огромная. Если ты и правда из Иноземья, я просил бы тебя помочь мне туда пробраться. Ты об этом не пожалеешь, обещаю.

– Вы хотели бы попасть в Миннесоту?

– Да‑да, в Миннесоту.

Кэнди даже не пыталась скрыть свое удивление.

– Но вам там совсем не понравится.

– О, вот тут ты ошибаешься! Я постоянно занят поисками новых рынков сбыта для всего, что связано с Малышом Коммексо. А в частности, для его Панацеи.

Кэнди промолчала. Она разровняла землю над могилой и стала легонько утрамбовывать ее ладонью. Пикслер тем временем подошел к ней вплотную и опустился на корточки.

– Держи, – сказал он, протягивая ей самодельный крест из двух прутиков, скрепленных стеблями травы.

Кэнди сперва немного опешила от столь явного проявления понимания и сочувствия ее горю со стороны этого малознакомого циничного взрослого человека, но потом сказала себе: «Пусть он всего лишь старается меня задобрить, и все же это очень мило с его стороны и ни к чему меня не обязывает», взяла крест из рук Пикслера и укрепила его в голове могилы.

– Благодарю вас.

– Рад быть тебе полезен. Я искренне хотел бы стать твоим другом. Кстати, как тебя зовут?

– Кэнди Квокенбуш.

– Кэнди. Очень приятно. А я Роджо. Значит, так, давай без обиняков, как принято у вас в Миннесоте. Тот факт, что ты из Иноземья, представляет для меня огромную важность.

– Не понимаю, что в этом такого уж важного. – Кэнди пожала плечами. – Поверьте, здесь гораздо интересней.

Пикслер с улыбкой кивнул.

– Возможно, так оно и есть. В твоем представлении. Но ведь тебе тот мир хорошо знаком, ты к нему привыкла. А привычка, как известно, порождает скуку. Для меня же Иноземье – новые горизонты. Новые неизведанные просторы. Здесь я уже осуществил почти все, что задумал. Мне необходимы дополнительные территории для...

– ...захвата?

Кэнди поднялась с колен и смотрела теперь на Пикслера сверху вниз.

– Ну что ты! – мягко запротестовал он. – Разве я похож на захватчика? Человек я цивилизованный, Кэнди. Строю города...

– Вот‑вот. И сжигаете книги, – подсказала Кэнди. Пикслер скорчил недовольную гримасу. Он не ожидал, что будет пойман на лжи. Слова Кэнди застали его врасплох. И прежде, чем он собрался с ответом, она мстительно добавила:

– И стреляете из арбалета по беззащитным тварям.

– Ну не видел я, что эта моль тебя тащила, клянусь! Иначе, разумеется, не стал бы по ней палить.

– Меня она несла в лапах. А еще кое‑кто сидел на ней верхом. Его вы тоже не заметили?

– Уверяю тебя, что нет. Но бога ради, кто это был? Ты знаешь его имя?

– Да. Его звали Мендельсон Остов. Он разбился насмерть.

Это известие, казалось, повергло Пикслера в уныние.

– Какая трагедия! И всецело по моей вине. В пылу погони я утратил контроль над собой. Одним словом, увлекся. Никогда прежде не видел таких гигантских мотыльков. Мне хотелось сбить его, а уж потом как следует разглядеть. Вот я и торопился, боялся его упустить и палил почем зря. Разве могло мне прийти в голову, что он несет кого‑то? Да еще двоих! Кстати, ты была с ним знакома? Я имею в виду пассажира. Если у него остались родные, они получат от меня щедрую компенсацию за свою утрату.

– Насчет его родных мне ничего не известно. Знаю только, что он состоял на службе у какого‑то Кристофера Тлена.

– У Тлена?! Вот оно что! – Роджо перевел взгляд с Кэнди на мотылька, которого Доггету с подручными почти удалось стащить на землю. – Так значит, это рукоделие не кого иного, как господина Тлена... – В голосе его явственно слышались нотки почтительной зависти. – Впечатляет, ничего не скажешь.

Кэнди, в свою очередь, тоже посмотрела на мотылька. Разноцветные искры по‑прежнему струились тугими спиралями из ран на его теле, их синие, пурпурные, желтые и красные отблески освещали окрестные деревья.

– Но скажи мне, – Пикслер снова воззрился на Кэнди, – куда и зачем ты летела на бабочке Тлена?

– Никуда, – нахмурилась Кэнди. – Я уже вам говорила. Остов меня похитил при помощи этого монстра.

– Похитил?

– Да.

Роджо самодовольно ухмыльнулся.

– В таком случае выходит, что я спас тебя от большой беды. Тебе пришлось бы несладко в плену у Тлена, можешь мне поверить. Его понятия о морали под стать самому дьяволу. Клянусь. И если он вдруг отыщет путь в Иноземье...

– Нет ничего проще.

– Быть может, попасть туда и несложно. А вот утвердиться, завоевать плацдарм... – Пикслер нервно пригладил свою рыжую шевелюру, – совсем не так легко. Но до чего заманчиво! Пожалуйста, выслушай меня, Кэнди. Я уверен, мы с тобой можем быть очень полезны друг другу.

Кэнди, ничуть не убежденная его словами, качнула головой:

– Вряд ли.

– А ты подумай как следует. Мне необходимы твои знания об Иноземье, а ты нуждаешься в моей защите, чтобы не попасть в лапы Тлена.

– Да не нужна мне никакая защита, спасибо большое.

– Ты сама не понимаешь, от чего отказываешься, дорогая. Если бы ты только знала, на что бывает способен этот тип, стоит ему дать волю своей жестокости. Имей в виду, любые законы против него бессильны.

– Пусть так, я все равно не вижу смысла рассказывать вам об Иноземье, – упорствовала Кэнди, потихоньку пятясь от него.

Пикслер досадливо вздохнул.

– Ну до чего же с тобой трудно. Согласен, мы встретились при довольно грустных обстоятельствах. И мне жаль твоего питомца. И о гибели моли я тоже искренне сожалею. Но это ведь был несчастный случай. От подобного никто не застрахован.

– Никто из охотников, – уточнила Кэнди.

– Понимаю, не все одобряют это занятие. Но мне оно доставляет удовольствие и помогает расслабиться. Между прочим, у меня в Коммексо огромная коллекция чучел всевозможных животных и птиц. Девятнадцать тысяч экспонатов, представляешь? Начиная с мошек и кончая кифалентскими китами. Добро пожаловать в мой зоологический музей. Тебе там наверняка понравится.

– Спасибо. Как‑нибудь в другой раз.

– По сути дела, мне безразлично, что ты думаешь о моей персоне. – Пикслер нахмурился, тон его стал жестче. – Ведь рано или поздно Тлен нападет на твой след, он будет гнаться за тобой по пятам, и ты сама прибежишь ко мне умолять о помощи. О том, чтобы я тебя спрятал.

– Не стану спорить с вами о будущем, его я не знаю, – дипломатично ответила Кэнди. – Но в настоящий момент я уж лучше сама о себе позабочусь.

– Ну не упрямься! – Пикслер предпринял последнюю попытку уговорить ее. – Позволь мне доставить тебя в Коммексо. Да на половине островов шагу нельзя ступить, не подвергая себя опасности! Аборигены здесь настоящие дикари. Нецивилизованное стадо.

– Я не принимаю ваше приглашение посетить город Коммексо, – твердо произнесла Кэнди. – И это мое окончательное решение.

Говоря по правде, в глубине души у нее ворочались сомнения. Не следует ли воспользоваться радушием коротышки? В конце концов, он держался с ней вежливо и в отличие от множества живых существ, которых она успела повстречать за время своих странствий, был в полном смысле слова человеком. При данных обстоятельствах одно это уже обнадеживало. Она безмерно устала, да и одиночество начинало ее тяготить. Она давно потеряла счет времени и даже приблизительно не представляла себе, сколько часов миновало с тех пор, как они с Хватом бросились в море Изабеллы. Наручные часы, стрелки которых она перевела на нужное время по совету Хвата, остановились, и теперь она хорошо понимала, как должны чувствовать себя путешественники по Иноземью, когда перебирались с континента на континент, из одного полушария в другое, и их биологические часы давали сбой. Голова ее была тяжелой, мышцы рук и ног ныли от непривычного напряжения. Потому‑то она и позволила себе немного помечтать о комфорте того жилища, куда мог бы доставить ее Роджо Пикслер. Какие там, должно быть, мягкие постели! А какие чистые простыни! И душ. Горячий душ.

Но стоит ей ответить согласием на это предложение, как она окажется во власти Пикслера. Под его неусыпным надзором. В его городе. В качестве его гостьи. Или пленницы?

– Ты, я вижу, колеблешься, – с надеждой произнес Пикслер, вглядываясь в лицо Кэнди. – Думаешь об уютном тихом уголке, где можно как следует выспаться, верно?

«Уж не читает ли он мои мысли?» – испугалась Кэнди и, чтобы лишить коротышку такой возможности, решила переключить внимание на что‑нибудь постороннее. И повернулась к тем деревьям, в ветвях которых застрял мотылек.

Там шли уже самые последние приготовления к плавному спуску насекомого на землю. Доггет, задрав голову, отрывисто выкрикивал команды. Его подручные суетились вокруг. И тут случилось то, чего никто из них не ожидал и не мог предвидеть. Тело мертвой бабочки внезапно с треском обрушилось вниз. Соприкоснувшись с землей, оно взорвалось снопом ослепительных разноцветных искр.

Однако при падении из ее гигантского туловища высвободились не только яркие краски и слепящий свет. Перед глазами окружающих внезапно появились один за другим четыре или пять огромных контуров человеческих черепов. Они вынырнули из кучи светящейся трухи, в которую превратился труп насекомого, и, покачиваясь на ветру, уплыли ввысь.

От Кэнди, как ни была она поглощена этим неправдоподобным зрелищем, все же не ускользнуло, что Пикслер и Берч, не говоря уже о Доггете и его помощниках, увлечены им гораздо больше и не обращают внимания ни на что другое. Грех было не воспользоваться моментом. Она осторожно отступила на шаг назад. Помедлив, сделала еще шажок, потом еще и еще. Берч и Пикслер не видели ничего вокруг, кроме останков мотылька, по‑прежнему брызжущих яркими искрами. Для них это наверняка было чем‑то вроде неожиданного фейерверка, от которого оба были не в силах оторвать глаз.

Кэнди глубоко вздохнула, повернулась и помчалась прочь что было сил.

Ей потребовалось совсем немного времени, чтобы добежать до опушки, где она остановилась, чтобы осмотреться и перевести дух. Силуэты Берча и Пикслера хорошо были видны на фоне ослепительного пятна. Останки бабочки все еще продолжали испускать яркий свет. По тому, с какой растерянностью Берч и Пикслер озирались вокруг, Кэнди поняла, что ее исчезновение обнаружено. Но оба они слишком долго любовались свечением мотылька, и оно их порядком ослепило. Теперь их глазам не скоро еще удастся привыкнуть к окружающей тьме, под покровом которой Кэнди чувствовала себя почти в безопасности. Сколько бы они ни смотрели по сторонам, в том числе и туда, где неподвижно стояла Кэнди, они ее не замечали.

Но вот Пикслер что‑то прокричал Берчу, и негр со всех ног бросился к гондолам воздушных шаров.

«Отправился за подмогой, – подумала Кэнди. – Пожалуй, мне пора отсюда убраться подобру‑поздорову».

Она повернулась спиной к преследователям и мотыльку и стала разглядывать окружающий ландшафт, освещенный вечерними звездами. Остров Простофиль изобиловал невысокими покатыми холмами. На вершине одного из таких холмов, примерно в миле от того места, где она стояла, Кэнди заметила невысокое здание с большим куполом вместо крыши и освещенными окнами. Раз там горит свет, подумала Кэнди, значит, в доме кто‑то есть. Ну а если это какая‑то церковь или молельня (иначе зачем бы там вместо крыши соорудили купол?), то она открыта для прихожан. И для ищущих убежища. Именно в этом она нуждалась сейчас, как никогда.







Сейчас читают про: