double arrow

Понятие права в отечественной юридической науке

Свой путь к праву Россия искала вместе с другими странами, в первую очередь европейскими, на общем поле, в едином пространстве.

До Октябрьской революции 1917 г. Россия входила в романо-германскую правовую семью. Вот что пишет известный французский юрист Рене Давид: “Категория русского права — это категория романской системы. Концепция права, принятой в университетах и юристами, — была романская концепция. Русское право отошло от казуистического типа права; русский юрист не считал право продуктом судебной практики; норму права он, так же как немецкий и французский юристы, рассматривал как норму поведения, предписываемого индивидам, формулировать которую надлежит доктрине или законодателю, а не судье”.

Основные черты русской юриспруденции второй половины XIX в. сформировались под определяющим влиянием правового позитивизма. Юридический позитивизм определил профиль российского правового развития. Но именно здесь, в России на переломе двух веков возникли многочисленные и разнообразные его альтернативы.

Началось с того, что этатический позитивизм, как и в Германии, распался на два направления — формально-догматическое и социологизированное, сфокусированное на проблеме интереса в праве. Формально-догматической методологии к началу XX в. придерживались Е.В. Васьковский, Д.Д. Гримм, А.А. Рождественский и др., тогда как, например, С.А. Муромцев и Н.М. Коркунов выступали с позиций, близких к юриспруденции интересов. Коркунов видел в праве средство разграничения социальных интересов.

В начале века большая и лучшая часть российских теоретиков права отошла от позитивизма, образовав несколько школ, оставивших глубокий след в новейшей истории правовой мысли. Освободить право от его авторитарной политической оболочки и согласовать с абсолютными ценностями нравственного сознания личности — вот, пожалуй, две основные задачи, которые ставили перед собой сторонники идеи “возрожденного естественного права” (П.И. Новгородцев, Б.А. Кистяковский, Е.Н. Трубецкой, В.М. Гессен, Н.И. Палиенко и др.)

В принципиально иной плоскости, но в тех же целях работала “психологическая школа права” Л.И. Петражицкого. Право исходит от индивида, оно рождается в глубинах человеческой психологии как интуитивное право.

Подобно естественно-правовым доктринам, психологическая теория права исходила из того, что право не дано нам как единая сфера, но существует в вечном непрерывном раздвоении. П.А. Сорокин писал: “Всякое право, как это показано профессором Л.И. Петражицким, состоит: 1) из определенных психологических переживаний; 2) из определенных символов, правовых учреждений, зданий суда и т.д.”.

Натиск, которому в конце XIX - начале XX в. правовой позитивизм подвергся в России со стороны возрожденного естественного права, не поставил, конечно, точку в его развитии. Последнее слово в истории дореволюционной правовой мысли осталось все-таки за позитивистами. Правовая теория Г.Ф. Шерешеневича была ностальгически позитивистской и вызывающе этатической. “Право, — заявлял он, — есть функция государства, и потому логически оно немыслимо без государства и до государства”.

Все эти тенденции, противостояние старых и новых направлений правовой мысли создавали известную неопределенность правового будущего России. Такова была ситуация, сложившаяся к 1917 г., ознаменовавшемуся двумя революциями. Первая из них — Февральская — снова возвысила дух антиэтатизма, усилила брожение демократической мысли, стремление утвердить приоритет идеального права над государством. Вторая — Октябрьская — перевела все проблемы государственного строительства и права России в совершенно иную плоскость. Пришедшие к власти марксисты-ортодоксы заняли в большинстве своем четко нигилистические позиции в отношении государства и права. Использую аргументы, которые К. Маркс выдвигал против иллюзорных идеологий вообще, некоторые советские марксисты поспешили объявить и право иллюзорным образованием, пустой идеологической формой, лишенной всякой материальности, всякого социального содержания.

Идеологический запрет на поиски новых определений права нарушили юристы-практики, в числе которых был и П.И. Стучка. Ему принадлежит первое советское определение права: “Право — это система (порядок) общественных отношений, соответствующая интересам господствующего класса и охраняемая организованной его силой”. Понимание права, предложенное П.И. Стучкой лежит, скорее всего, в русле социологической юриспруденции, отличаясь акцентом на классовых основах права и закона.

Помимо основных марксистских направлений в теории права появились полумарксистские и вовсе немарксистские концепции. Некоторые юристы пытались возродить традиции психологической школы права (М.А. Рейснер, Е.А. Энгель, И.Д. Ильинский и др.), применить теорию социальных функций Л. Дюги к советской правовой действительности (А.Г. Гойхбарг, Я.А. Канторович, С.И. Асканазий и др.); оживились юридико-позитивистские настроения (С.А. Котляревский, Э.Э. Понтович, В.Н. Дурденевский, Л.В. Успенский и др.). “Все-таки право есть совокупность норм”, — писал Котляревский. Такой точки зрения придерживался и юрист новой формации Н.В. Крыленко. Право, полагал он, это не система общественных отношений, а лишь отражение в писаной или неписаной форме отношений людей друг к другу. По своему содержанию право есть система норм, имеющая задачей сначала охранить (с помощью тюрем и войск), потом оправдать (с помощью университетов) существующий порядок.

В это время А.Я. Вышинский утвердил догматическую теорию права, приспособленную к нуждам административно-репрессивной активности органов государства. Новая “философия права” являлась, в сущности, грубо сработанной версией этатического позитивизма. “Советское социалистическое право есть совокупность правил поведения (норм), установленных или санкционированных социалистическим государством и выражающих волю рабочего класса и всех трудящихся, правил поведения, применение которых обеспечивается принудительной силой социалистического государства…”

С некоторой либерализацией в общественной жизни в постсталинский период связаны попытки поколебать господство правопонимания, которое сводит право к совокупности установленных государством норм. Начиная с середины 50-х гг. в теории советского права развернулась полемика между приверженцами официального правопонимания (С.С. Алексеев, например) и сторонниками его расширения или пересмотра (А.А. Пионковский, С.Ф. Кечекьян, Д.А. Керимов, В.С. Нерсесянц, Е.А. Лукашева и др.).

Дискуссия о понятии права в советской юридической литературе практически не выходила за рамки правового позитивизма.

С.С. Алексеев так формулирует понятие права: “Право — это система норм, выраженных в законах, иных признаваемых государством источниках и являющихся общеобязательным, нормативно-государственным критерием правомерно-дозволенного (а также запрещенного и предписанного) поведения”.


Сейчас читают про: