double arrow

ЧУВСТВО НЕПОЛНОЦЕННОСТИ



переживание человека, связанное с ощущением своей ущербности и малоценности. В индивидуальной психологии А. Адлера (1870–1937) чувство неполноценности связано с органической и функциональной неполноценностью человеческого существа. В классическом психоанализе З. Фрейда возникновение этого чувства – результат утраты любви к человеку со стороны других людей.

Одно из основных положений индивидуальной психологии А. Адлера состояло в признании чувства неполноценности как источника стремления человека к совершенству и возникновения проблем, связанных с плохой приспособляемостью к обществу. Чувство неполноценности зарождается в детстве. В основе его лежит органическая, функциональная недостаточность органов и их повреждение. Чувство неполноценности возникает также в результате различного рода поражений и неудач, ведущих к унынию, растерянности, заниженной самооценке. «Чувство неполноценности – это движущая сила, исходная точка стремлений всякого ребенка. Оно определяет, как удастся данному ребенку добиться покоя и уверенности в себе, оно определяет саму цель его существования и подготавливает путь, на котором эта цель может быть достигнута».




В понимании А. Адлера, благодаря механизмам компенсации чувства неполноценности человек может добиться значительных успехов в жизни. Но это же чувство способно породить такие внутренние силы, которые будут направлены на саморазрушение или подавление других людей. В одном случае чувство неполноценности будет стимулом для достижения успеха и самосовершенствования, в другом – источником невротического стремления к власти или бегства в невроз в силу ненормального, патологического проявления этого чувства, превращающего в комплекс неполноценности.

Например, ребенок-левша может быть обучен лучше, чем многие другие дети, у которых более активной является правая рука. Его недостаток может способствовать усиленным занятиям и упражнениям, развитию артистических способностей и художественных талантов. Стремясь преодолеть свои ограничения, ребенок-левша старается лучше учиться и добивается больших успехов. Однако если борьба ребенка со своими недостатками сопровождается излишней амбициозностью, то в нем могут развиться зависть и ревность. На этой почве может возникнуть сильное чувство неполноценности, преодоление которого станет проблемой для ребенка. Постоянная борьба со своими недостатками может сделать его чересчур воинственным, и, став взрослым, он, по мнению А. Адлера, вполне вероятно, будет страдать от навязчивого стремления преодолеть свои неловкость и неуклюжесть.



Идеи А. Адлера о чувстве неполноценности вызвали неоднозначную реакцию З. Фрейда. Он согласился с тем, что сознание собственной органической неполноценности действует возбуждающе на работоспособность человека и вызывает у него повышенную продуктивность благодаря механизмам компенсации. Но он считал, что было бы большим преувеличением объяснять повышенную трудоспособность человека первоначальной неполноценностью его органов. Так, не все художники страдают недостатком зрения и не все ораторы были сперва заиками. По мнению З. Фрейда, многие проявления исключительной трудоспособности возникают на почве природной одаренности человека.

З. Фрейд не разделял идей А. Адлера о неполноценности как основном источнике возникновения неврозов. Он считал их односторонними, не объясняющими природу невротических заболеваний. Если исходить из чувства неполноценности, то невроз в таком случае являлся бы побочным результатом общей нежизнеспособности. Но опыт учит, замечал З. Фрейд, что подавляющее большинство некрасивых, уродливых, искалеченных и опустившихся людей не склонны реагировать на свои недостатки возникновением невроза.

Основатель психоанализа не использовал понятие «комплекс неполноценности», считая его искусственным словообразованием. Вместе с тем он говорил о чувстве неполноценности. Однако в отличие от А. Адлера он полагал, что чувство неполноценности имеет эротические корни: ребенок и взрослый человек чувствуют себя неполноценными, когда замечают, что нелюбимы. С точки зрения З. Фрейда, по сравнению с пенисом клитор девочки – это единственный орган, который можно назвать неполноценным.

Согласно З. Фрейду, чувство неполноценности возникает из отношения Я к Сверх-Я: это чувство является выражением напряженности между ними. По своему происхождению оно напоминает чувство вины. Оба эти чувства трудно отделить друг от друга. Исходя из подобных представлений, основатель психоанализа полагал, что было бы правильно рассматривать чувство неполноценности как эротическое дополнение к чувству моральной неполноценности.

В целом З. Фрейд не углублялся в рассмотрение природы чувства неполноценности. Большинство психоаналитиков тоже не уделяли особого внимания этому вопросу. В рамках же индивидуальной психологии А. Адлера представление о чувстве неполноценности составляло одну из наиболее существенных тем, разработке которой придавалось важное значение.

В. В каких условиях, согласно В. Райху, формируется так называемый «панцырный характер»?

ОТВЕТ:

Помимо сновидений, ассоциаций, оговорок и другого материала, представленного пациентами в процессе аналитического взаимодействия, особого внимания заслуживает их отношение, точнее, их манера рассказывать сны, оговариваться, ассоциировать и общаться в целом.[1]

Пациент, с самого начала следующий нашему основному правилу, — редкое исключение. Проходят месяцы анализа характера, прежде чем человек станет хотя бы наполовину правдивым в самовыражении. Манера пациента говорить с аналитиком, когда он здоровается с ним, или его взгляд, или то, как он лежит на кушетке, модуляции его голоса, степень соблюдения вежливости — все это является для аналитика критериями суждения о скрытых сопротивлениях, направленных против основного правила анализа. А понимание нами всех этих деталей дает возможность изменить или устранить их путем интерпретации. То, как сказано, не менее важный материал для интерпретации, чем что именно сказано. Часто можно услышать, как аналитики жалуются, что анализ не продвигается, поскольку пациент не выдает никакого материала. Под «материалом» в этом случае подразумеваются ассоциации и коммуникации. Но манера пациента говорить, молчать или повторяться тоже является материалом, который необходимо использовать. Есть только одна ситуация, в которой пациент не предоставляет материала, — это наша неудача, которая происходит потому, что мы не способны использовать поведение пациента в качестве «материала».

В том, что поведение человека и форма его коммуникаций имеет аналитическую значимость, нет ничего нового. То, о чем я собираюсь говорить, — факт, все это представлено в анализе характера определенным и почти совершенным образом. Прошлые неудачи в работе со множеством случаев невротического характера научили нас тому, что форма коммуникаций, по крайней мере вначале, важнее, чем содержание. Необходимо лишь вспомнить скрытое сопротивление «аффективно слабых», «хороших», чрезмерно вежливых и корректных пациентов, которые всегда представляют обманчивый положительный перенос или неистово и стереотипно требуют любви; вспомнить тех, кто играет в анализ, как в игру, а также тех, кто всегда закован в «панцирь», и тех, кто все время внутренне усмехается по поводу всех и вся. Этот список можно продолжить. Проще, пожалуй, понять, что необходимо проделать большую и тщательную работу, чтобы решить бесчисленные индивидуальные технические проблемы.

Чтобы сориентироваться, необходимо изложить важнейшие отличия анализа характера и анализа симптома, для чего сравним две пары пациентов. Условимся, что мы одновременно лечим двух мужчин, страдающих преждевременной эякуляцией; один из них имеет пассивно-фемининный характер, а другой — фаллически-садистский. Кроме них, у нас есть еще две пациентки, женщины, страдающие проблемами, связанными с нарушением питания; у одной из них компульсивный характер, а у другой — истерический.

Далее, условимся, что преждевременная эякуляция обоих мужчин имеет один и тот же бессознательный смысл: страх отцовского пениса в женской вагине. В процессе анализа оба пациента на основе кастрационной тревоги, которая составляет основу симптома, продуцируют отрицательный перенос на отца. Оба ненавидят аналитика (отца), потому что видят в нем врага, который препятствует достижению ими удовольствия. Оба переживают бессознательное желание уничтожить его. В этой ситуации фаллически-садистски и характер будет отводить опасность кастрации через оскорбления, пренебрежение и угрозы, в то время как пассивно-фемининный в том же самом случае станет еще более пассивным, покорным и дружелюбным. У обоих пациентов характер спровоцирует сопротивление: один встретит опасность агрессивно, а другой постарается ее избежать путем обманчивой покорности. Нет смысла повторять, что характерное сопротивление пассивно-фемининного пациента опаснее потому, что оно функционирует исподволь, скрытно. Человек продуцирует изобильный материал, он вспоминает разнообразные детские переживания, короче говоря, кажется чрезвычайно открытым. На самом деле он камуфлирует злобу и ненависть. И пока он сохраняет таким поведением свою определенную позицию, никакие попытки анализа не смогут изменить его состояние. Он может даже вспомнить ненависть к своему отцу, но не будет переживать ее, если отсутствует последовательная интерпретация аналитиком смысла его обманчивой позиции, которая должна предшествовать интерпретации глубокого смысла его ненависти.

Условимся, что у каждой пациентки из второй пары налицо явный, острый положительный перенос. Центральное содержание этого переноса и у той, и у другой такое же, как и симптом, — то есть орально-феллационная фантазия. Но, хотя положительный перенос одинаков по содержанию, форма трансферентного сопротивления будет различной: истерическая пациентка будет, скажем, демонстрировать тревожное молчание и вести себя застенчиво, а компульсивная — злобно или холодно молчать и вести себя надменно. В одном случае положительный перенос отражается в агрессии, в другом — в тревоге. Форма защиты у пациенток будет соответствующей: истерическая пациентка всегда будет защищаться тревожно, а компульсивная — агрессивно, независимо от того, какое бессознательное содержание является точкой прорыва. Таким образом, у одних, и тех же пациентов характерное сопротивление всегда одинаково и таится в самом основании невроза .

В характерном панцире заключена концентрированная хроническая экспрессия нарциссической защиты. Кроме известных нам видов сопротивлений, которые мобилизуются против каждой новой частицы материала бессознательного, мы не должны упускать из виду постоянный фактор внешней формы, который проистекает из характера пациента. Поэтому мы называем фактор внешней формы сопротивления «характерным сопротивлением».

Итак, остановимся на наиболее важных аспектах характерного сопротивления. Характерное сопротивление выражается не в содержании материала, а в формальном аспекте обычного поведения: в манере говорить, выражении лица, в типичных отношениях человека, проявляющихся в улыбке, осмеивании, надменности, чрезмерной пунктуальности, излишней вежливости, агрессивности и т. д.

Спецификой характерного сопротивления является не то, что пациент говорит или делает, а как он говорит или действует, не что он рассказывает, излагая сновидение, а как он рассказывает, подвергает сон цензуре, искажает его и т. д.

Характерное сопротивление остается одним и тем же у схожих пациентов, независимо от того, против какого материала оно направлено.

Различные характеры предоставляют одинаковый материал, но разными способами. К примеру, истерическая пациентка будет отводить положительный перенос фигуры отца тревогой, а компульсивная — агрессивностью.

Характерное сопротивление, которое выражается через форму, можно понять, исходя из его содержания, и редуцировать к детскому переживанию и инстинктивному влечению, так же, как и невротический симптом.[2]

В процессе анализа характер пациента скоро проявляет себя в качестве сопротивления. Как в обычной жизни, так и в анализе характер играет ту же самую роль. Он является механизмом защиты психики. Закованный в характерологический панцирь человек защищен от внешнего мира и от собственных бессознательных влечений.

Изучение характерного образования приводит к следующему выводу: характерный панцирь формируется в детстве по тем же причинам и нацелен на то же самое, что и характерное сопротивление в аналитической ситуации. В процессе анализа проявление характера в виде сопротивления отражает его инфантильный генезис. Ситуация, вызывающая характерное сопротивление во время анализа, точно повторяет ту детскую ситуацию, которая привела к формированию характера. По этой причине мы находим в характерном сопротивлении как защитную функцию, так и перенос инфантильных отношений на внешний мир.

С экономической точки зрения характер в обычной жизни и характерное сопротивление во время анализа выполняют одну и ту же функцию, то есть служат для того, чтобы избежать неудовольствия, установить и сохранить психическое равновесие, пусть даже и невротическое, — и, наконец, для того, чтобы поглощать вытесненную энергию. Одна из кардинальных функций характера состоит в том, чтобы ограничить свободное протекание потока тревоги, то есть поглотить перекрытую плотиной энергию. Так как исторический, инфантильный элемент присутствует и активизируется в невротических симптомах, он существует и в характере. Вот почему разрешение характерного сопротивления дает точный и несомненный путь, ведущий к центральному детскому конфликту.

Г. Чем обусловлено появление термина «невроз характер»?

ОТВЕТ:

Тип невроза, при котором защитный конфликт выражается не в образовании отчетливо выделяемых симптомах, но в определенных чертах характера, способах поведения, т.е. в патологической организации личности в целом.

Термин "невроз характера" часто используется в современном психоанализе, но не получает четкого определения.

Безусловно, это понятие остается недостаточно очерченным потому, что оно порождает ряд проблем - классификационных (можно ли вычленить особый невроз характера?), психологических (каковы источник, основа, роль того, что в психологии называют характером?), а также технических (каково место так называемых "характерологических" защит в анализе?) проблем.

Первые наброски этого понятия мы находим в работах психоаналитиков различных направлений:

1) в исследованиях различных черт или типов характера, особенно в связи с либидинальным развитием (1);

2) в теоретических и практических представлениях В.Райха о "панцире характера" и необходимости (особенно в случаях, не поддающихся традиционному анализу) выявлять и истолковывать защитные установки вне зависимости от словесно выраженных содержаний (2).

***

Даже если ограничиться чисто классификационным подходом, который необходимо предполагается самим понятием "невроз характера", сразу же возникнет путаница различных смыслов:

1) это выражение нередко понимается нестрого — как характеристика общей невротической картины, на первый взгляд, позволяющей выявить даже не симптомы, но скорее способы поведения, которые пораждают трудности - повторяющиеся или же постоянные отношении субъекта с окружением.

2) В психоаналитически ориентированном изучении характеров принято соотносить различные их типы либо с основными психоневротическими расстройствами (характеры обсессивные, фобические, параноидные и пр.), либо с различными стадиями развития либидо (оральной, анальной, уретральной, фалло-нарциссической, генитальной, причем их нередко объединяют в две основные и противопоставленные друг другу группы: генитальный характер — догенитальный характер). С этой точки зрения, можно говорить о неврозе характера, имея в виду любой, по видимости бессимптомный, невроз, при котором патология обнаруживается на уровне типов характера.

Продвигаясь дальше и прибегая, как теперь это все чаще делается, к понятию структуры, мы стремимся преодолеть антитезу между симптомным и бессимптомным неврозом, обращаем главное внимание не столько на проявления конфликта (симптомы, черты характера), сколько на способы организации желания и защиты (а).

3) Обычно тот или иной склад характера объясняют механизмами сублимации* и реактивных образований*. Реактивные образования позволяют "избежать вторичных вытеснений, вызывая устойчивое изменение в личности" (3). Если в характере преобладают реактивные образования, он сам может рассматриваться как защитное образование, цель которого уберечь индивида не только от угрозы влечений, но и от появления симптомов. чений, но и от симптомов.

В описательном смысле защита на уровне характера отлична от симптома именно своей относительной интегрированностью в Я: отказом признавать патологичность той или иной черты характера, рационализациями, превращением защиты, поначалу направленной против той или иной конкретной опасности, в общую схему поведения. Во всех этих механизмах наблюдается немало черт, характерных для обессивных структур (4). В этом смысле невроз характера - это широко распространенная форма невроза навязчивых состояний, при которой преобладают реактивные образования, тогда как симптомы (навязчивость, принудительность поведения) мало заметны и нерегулярны.

4) Наконец, в противоположность такому полиморфизму "невротических характеров" неврозом характера иногда называют совершенно особую психопатологическую структуру. Именно в этом смысле Анри Core использовал "...понятие "невроз характера" в тех случаях, когда Я настолько пропитано патологией, что это приводит к образованию предпсихотической структуры" (5).

Такой подход выступает как продолжение ряда психоаналитических исследований (Александер, Ференци, Гловер), в которых аномалии характера размещались в промежутке между невротическими симптомами и псхотическими растройствами(6).

а) При структурном подходе к психическому аппарату имеет смысл четко разграничить понятия структуры и характера. По Д. Лагашу, характер было бы определить как проекцию на Я-систему отношений между различными ситемами и внутри этих систем. И тогда особая черта характера, которая предстает как внутренняя личностная установка, окажется результатом преобладания той или иной психической инстанции (например, Идеал-Я).

(1) Ср., в особенности: Freud (S.). Charakter und Analerotic, 1908. Einige Charak-tertypen aus der Psychoanalytischen Albeit, 1915.UberlibidinoseTypen, 1931. —Abraham (K.). Erganzung zur Lehre vom Analcharakter, 1921. Beitrage der Oralerotik zur Charak-terbildung, 1924. Zur Charakterbildung auf der "genitalen" Entwicklungsstufe, 1924. -Glover (E.). Notes on oral charakter-formation, 1925.

(2) Cf. Reich (W.). Charakteranalyse, Berlin, 1933. Англ. пер. Noonday Press, N. Y., 1949.

(3) Fenichel (O.). The psychoanalytic Theory of Neurosis, 1945. Франц., La theorie psychoanalytic des nevroses. Paris, P.U.F., 1953, 187.

(4) Cf. Freud (S.). Hemmung, Symptom und Angst, 1926. G.W., XIV, 190; S.E., XX, 157—158; франц., 85—86.

(5) Ey (H.). Encyclopedic medico-chirurgicale: Psychiatric, 1955. 37320 A 20, 1.

(6) Ср., в особенности: Glover (E.). The neurotic Charakter, I.J.P., VII, 1926.

Д. Охарактеризуйте сублимативные и реактивные черты характера. Какие из них В. Райх сравнивал с доспехами, надетыми на эго в целях защиты как от инстинктов, так и от внешних опасностей?

ОТВЕТ:

Сублимативные черты характера

Эго может успешно замещать первоначальное влечение не просто более приемлемым влечением, а таким, которое совместимо с эго, поддается управлению и сдерживанию по отношению к цели. Эго тогда выстраивает для инстинктивного потока канал, а не плотину. В ранних публикациях Фрейд имел в виду этот вид защиты, когда противопоставлял ≪успешное вытеснение ≫ безуспешному вытеснению,

которое обнаруживается в патогенезе неврозов (589). Эти≪успешные ≫ механизмы не представляют интереса для исследователей неврозов (589), но крайне важны в изучении

характера. Трансформация реактивных черт в истинные черты ≪сублимативноготипа≫ — главная задача психоанализа характера. Психоаналитическое знание об ≪успешном вытеснении ≫ все еще находится в начальной стадии. Отношение между сублимацией и вытеснением, а также условия, которые способствуют успешной сублимации уже обсуждались (с. 187-191). Наиболее глубоко изученный феномен этого типа — становление суперэго путем идентификации с объектами эдипова комплекса (608). Очень возможно, что все сублимации осуществляются посредством идентичных

или сходных с идентификацией механизмов. Условия образования черт реактивного типа известны намного лучше, чем условия образования сублимативных черт. Можно только утверждать, что отсутствие условий, способствующих развитию реактивных черт, — главная предпосылка сублимации. Обстоятельства, которые препятствуют примитивным прегенитальным желаниям, не должны быть насильственными и слишком неожидан

ными, но достаточными, чтобы изменить влечение, не вы зывая чрезмерно сильный отпор. Необходимы окружающие условия, которые благоприятствуют ≪замещающей≫сублимации, обеспечивая модели и предлагая пути выхода из конфликтов. Вероятно, многие сублимативные черты укоренены в более ранних стадиях развития, чем реактивные черты.



Сейчас читают про: